скачать книгу бесплатно
Смотря на быт местных, я явственно себе представил, как они, ни о чём не подозревая, живут и растят детей, любят, мечтают. А тут мы, жестокие и циничные, готовим коварные планы их порабощения и уничтожения.
Далее выступили археологи. Их команда воссоздала более раннюю картину Беловодья и показала руины древних городов, мегалитические сооружения и следы от густой сети дорог прошлого. Напрашивался вывод: когда-то в мире по другую сторону Алтая существовала развитая цивилизация, которая исчезла по непонятным причинам. Процесс заочно связали с природной катастрофой или пандемией, ведь даже у нас каких-то несколько столетий назад эпидемии болезней свирепствовали и забирали с собой миллионы жизней. Впрочем, древнее вымирание и нынешняя технологическая отсталость казались многим играющими нам на руку факторами.
Под занавес совещания приступили к обсуждению наступательного плана. Подходящим командованию виделось юго-западное направление по долине реки заметно шире Ангары. В рассекреченных для "Новой Земли" документах столетней давности она значилась в качестве Млечной. Возможно, составители карт позаимствовали наименование из сказания староверов-бегунов. А, может, назвали её из-за того, что во время открытия она была цвета разбавленного молока, причина чего крылась в беловатых осыпях её крутых меловых берегов. Млечная брала исток с ледников той самой горы, у которой мы начали переход, величаво катила свои воды на полтысячи километров строго на юго-запад, а затем резко поворачивала на север.
Авангард составила выделенная оперативная группа «Запад» в пятнадцать тысяч человек. Её командиром назначили одного из офицеров оперативного резерва штаба. На всех остальных направлениях нашим войскам предписывалось занять сплошную оборону, преимущественно – по естественным преградам в виде скал и речушек. Сама же наступательная операция получила громкое имя «Багровый рассвет». Наверное, из-за того, что мы наступали с востока.
Глава 11
Запах крепкого конского пота, смешанный с ароматом луговых цветов, сопровождал нас, когда мы с молодыми офицерами в составе инспекционной группы мотались по степи от одной маршевой колонны к другой. На календаре значилось седьмое июня. Войска принялись покидать исходные рубежи и пересекать загодя наведённые переправы через реки, продвигаясь вперёд и совершая переход незримого Рубикона. Не было полагающейся в таких случаях артиллерийской подготовки наступления, ведь не было и крупных скоплений врага. Поступали донесения о появлении небольших конных отрядов в несколько сотен всадников, вооружённых допотопным оружием: копьями, саблями и луками. Что меня удивило, они изначально не проявляли никакой враждебности, а только бравировали с безопасного расстояния и удалялись прочь. Приказа стрелять на поражение первыми наше командование не давало.
Долину, которую нам предстояло занять, с чьей-то подачи окрестили "Страной тысяч рек и озёр". Но к этому названию с успехом можно было добавить "и тысяч островов". На многочисленных островках гнездились птицы. Они, встревоженные шумом непрошенных гостей, взлетали огромными стаями и в некоторых местах даже ненадолго закрывали собой солнце.
Высокопоставленные офицеры штаба в замыкающей части колонны при мне вслух грезили тем, что после завоевания отхватят себе лучшие куски земли и построят на них шикарные поместья.
Стрелковые бригады из-за полного отсутствия дорог старались по возможности придерживаться звериных троп. Блики играли на обильно смазанных воронёных частях их экзоскелетов и вооружения. Их размеренный топот нарушали лишь конные разъезды, рыскавшие по округе в поисках затаившегося врага да стрёкот двигателей БПЛА "Дозор-М".
Передовому подразделению предстояло форсировать порожистый приток Млечной с интенсивным течением. В ожидании наведения новой переправы бравые ребята поснимали с себя экзоскелеты и принялись отдыхать. А вот верховым из рот материального обеспечениям надо было сначала снять вьюки с провиантом и боеприпасами, а ещё обязательно напоить животных. С собой они также везли миномёты, осколочных мин которых по задумке с лихвой хватало, чтобы успешно бороться с живой силой небронированного противника. Важной характеристикой являлась и мобильность такого оружия: вес другой пушки, сопоставимой по калибру, достигал целой тонны.
Вскоре над полевыми кухнями, перевозимыми тоже вьючно, закурился дымок. Потянуло ароматами готовящейся пищи. Но солдаты не ограничились лишь ассортиментом этих кухонь: они стреляли птицу и жарили прямо на кострах. По горам мусора и толстому слою перьев можно было легко понять, в каком месте недавно останавливались на привал.
Лишь после обеда личный состав инженерно-саперного батальона принялся за работу. В ближайшем лесу истошно завизжали бензопилы, а на месте, определенном под переправу, вразнобой застучали топоры и молотки. Воздух к тому моменту ощутимо прогрелся. Некоторые бойцы разделись и полезли в воду, ухая от холода. В промежутках между ударами сваебойки слышались их разговоры.
Один из купающихся, парень по прозвищу Немец, спросил у сослуживцев:
– Как вы думаете, какие у этих дикарей женщины? На наших похожи аль на азиаток? Может, на индианок?
– На дикарке жениться удумал?
– Не-а! Мы ведь рано или поздно перебьем всех ихних мужиков, останутся одни бабы. Так чего добру пропадать?! – посмеялся Немец.
Затем он замолк и резко погрузился в воду, рухнув головой вперёд. Плавающие рядом заметили в его спине стрелу с белым оперением. Красными струями расплылась кровь. Вскоре и очевидцев произошедшего накрыло целым роем жужжащих стрел. Началась суматоха. Послышались заполошные крики:
– К оружию!
Прежде всего наши открыли суматошный огонь по густым зарослям на противоположном берегу. Миномётчики спешно подготовили свои орудия и наказали стоящим рядом зажать уши. Миномёты ухнули. Через пару-тройку секунд в предполагаемом месте скопления нападающих смертоносными цветами разорвались мины.
Батарея целых пятнадцать минут утюжила опасное место. Целые кустарники вырывало с корнями, деревья превращались в щепки. Однако перешедшие по мосту спустя время не смогли найти в воронках от обстрела ни одного погибшего врага или даже следов крови. А вот мы понесли ощутимые потери. В мобильном госпитале появились первые полторы сотни раненых. На большой ровной поляне под горой, спешно отведённой под кладбище, вырыли первые тридцать семь могил.
Вечером прошло штабное совещании по итогам дня. Стало ясно: войска с поставленной задачей справились, хоть и с неожиданно высокими потерями. На основе нового боевого опыта в спешном порядке составили и приняли новые инструкции.
Например, нам запретили приближаться к раненым врагам и добивать их. Посчитали, лучше оставлять их умирать медленной и мучительной смертью, что, думается, неизбежно при таком низком уровне развития медицины. А случилось вот что. По заданию учёных группа солдат планировала взять для изучения образцы вооружения. Наш боец подошёл к мёртвому, как ему казалось, врагу, неосмотрительно подняв при это пуленепробиваемое забрало шлема. Враг же из последних сил метнул нож в глаз, нанеся смертельное ранение, а после, явно радуясь успеху, испустил дух.
В последующие дни потери снизились, но совсем избежать их не удавалось. Через неделю, продвинулись вперед, а вести с фронта превратились в обычную рутину. И многие офицеры в курилках заводили разговоры о том, чем они здесь займутся после войны, окончание которой, как им виделось, наступит максимум через месяц. А между тем с каждым днём силы врага все возрастали. С камер наблюдения разведывательных дронов мы видели, как из глубины этой враждебной страны к линии фронта нескончаемым потоком идут конные отряды. Аборигены избрали тактику партизанской войны, устраивали засады или нападали ночью, а также уничтожали караваны с оружием, боеприпасами и продовольствием. Пересечение многочисленных рек стало для экспедиции самым настоящим испытанием. После постройки мостов нам приходилось оставлять для них охрану. Иначе они сгорали после диверсий.