Ст. лейтенант. Часть 2. Назад в СССР. Книга 11

Максим Гаусс

Ст. лейтенант. Часть 2. Назад в СССР. Книга 11

Глава 1. Организованное отступление

– Уходим! Живее, живее!

Команда была подана для медлительного Петра. Шут, как и я, прекрасно знал, что в складывающейся обстановке медлить нельзя. Но и бросаться очертя голову, непонятно куда без разведки – решение неважное. Сначала нужно понять, откуда идёт угроза и в каком количестве…

Осмотрелся из окна, пробежался глазами по прилегающей к зданию территории. Пока нормально. Эти двое заходить пока не собирались, но вместе с этим поглядывали на наше окно. Знали, что мы здесь. Но чего медлили?

Я спешно анализировал обстановку. И как быть?

Уходить, однозначно. Но куда? И как?

Выход из этих спартанских апартаментов только один – вниз по лестнице на первый этаж. Там более-менее нормальная дверь, но она не станет серьезным препятствием. Здесь, наверху, только две небольших комнаты, минимум мебели. У двери небольшой коридорчик. Есть пара узких окон. Прыгать со второго этажа на землю – достаточно высоко и бессмысленно. Ноги сломать проще простого. К тому же там по нам сразу откроют стрельбу.

Попробовать занять здесь оборону и отстреливаться? Хм, не знаю! Тоже плохая идея. Непременно поднимется шум, вмешается аш-шурта – полиция, по-сирийски. Могут появиться и, скорее всего, будут ненужные жертвы. Да и нас выкурить из отдельного помещения не так уж и сложно – патронов у нас очень мало.

Одна метко брошенная в окно граната и все, дело сделано.

Тот факт, что мы случайно заметили у входа только двух человек, ещё ни о чем не говорил – их может быть куда больше. А может, и нет. Может, этими силами все и ограничено.

В любом случае, захваченный нами американец, которого отсюда вовремя увезли мои товарищи, явно не последний человек в ЦРУ. Хотя, с виду и не скажешь. Возраст определить сложно, сам спокойный и молчаливый. Чую, тут мы слегка не учли возможные последствия!

И всё-таки… как же мы так просчитались, что не заметили хвост?! Удастся ли теперь моей группе добраться до Тартуса или их тоже уже преследуют? У них при себе кроме ПБ-1С и оружия-то другого нет. Ну, кроме противотанковых мин. Впрочем, Смирнов ‒ парень предусмотрительный, вполне мог припрятать что-нибудь посущественнее пистолетов. Да и остальные свое дело знают. Русские не сдаются, наши враги это знают!

Но сначала самим выбраться нужно, потом уже судьбу остальных выяснять…

Здание, в котором мы находились, достаточно старое и состоит целиком из глины, соломы и деревянных реек. И это хорошо… Материал хрупкий, это не кирпич! Это отчасти хорошо – можно проковырять дыру к соседям, попросить соли. Зачем идти к входной двери, если можно и так обойтись?

– Шут, гранаты при тебе? – поинтересовался я, глядя в окно.

– Ты ж сказал избавиться от них! – обернувшись, он посмотрел на меня с очевидным укором. Издевается еще, а?!

– А с каких пор ты таким исполнительным стал? – парировал я.

Корнеев скривился, молча вытащил откуда-то из внутренних карманов две темно-зеленых гранаты. Оборонительных.

– Держи!

– А третья где? – уточнил я.

– В карманах не поместилась.

В дом, где мы находились, пока никто не пытался войти. Однако я отметил, что за каких-то пару минут число потенциальных противников внизу увеличилось уже до четырех. Они все еще поглядывали на наше окно, что-то обсуждали. У одного при себе был пистолет-пулемет.

– Что вы намерены делать?! – спросил нервничающий Петр. – Они же нас убьют!

– Уходить.

– Как?

– Как? Очень просто… По-афгански! – отстраненно пошутил я, разматывая проволоку. – Эффектно, с фейерверком!

– Может, лучше сдаться? – отозвался побледневший ефрейтор. – А? Ну, серьезно…

– Это вряд ли! – весело хмыкнул Паша. – И вообще, мы что, зря рисковали?! Варежку прикрой, а то договоришься!

– Какую еще варежку? – не понял медик.

Ну, конечно, это я Шута научился всяким словечкам из будущего. Он с юмором, такие вещи ценит сразу.

– Макс, они собираются заходить! – подал голос Корнеев, буквально через несколько секунд.

Тем временем, одна из его гранат в моих умелых руках превратилась в растяжку, точно перед входной дверью. А вот у второй было совсем иное предназначение, но не менее важное.

Я по звуку примерно определил наиболее слабое место у стены в соседней комнате, на полу, точно у основания положил гранату. Выдернул предохранительное кольцо из «эфки» и бегом рванул обратно.

– Уши прикройте!

Три секунды и раздался оглушительный грохот, все мгновенно затянуло дымом и пылью. Взрыв разметал по сторонам мелкий мусор, грязь.

– Живы? – спросил я. Правда, в ушах звенело так, что я почти ничего не слышал.

– Очень! – воскликнул Шут. – Куда же без веселья?!

Корнеев отчасти и сам был шумоголовый – вечно встревал в драки, с кем-то спорил. В общем, был склонен искать приключения на голову. Зато такой сам в лепешку расшибется, но на помощь придет, откуда угодно.

– За мной!

Бросившись к стене, я определил, что задуманное получилось лишь частично. Небольшой фрагмент стены все же обрушился, слетели отдельные пласты сухой коричневой глины, повсюду были трещины, торчала сухая солома. Часть хлипкого потолка разметало в стороны, поэтому резко стало светло.

Не теряя времени, с разбега, я проломил стену плечом, оказавшись уже у соседей. Так-то во мне почти девяносто килограмм веса. Ну прям как Ван Дамм, в «Универсальном солдате».

Тут и там валялись сломанные деревянные рейки, ошметки глины. Повсюду пыль – почти ничего не видно. Старая глиняная пыль очень мелкая, противная и едкая. Дышать ею практически невозможно.

Вообще, эту сторону для импровизации побега я выбрал не просто так.

Строение было единым, в виде большой буквы «Г» и высотой всего в два этажа, в обе стороны. Стены старые, хоть и толстые, но совсем не прочные. Основной материал – сухая глина, давным-давно скрепленная той самой соломой. Более современные дома в столице так уже, конечно же, не строили.

Важно то, что выходы из здания, чередуясь, размещались в шахматном порядке. Один вел на север, другой на юг, следующий снова на север. И так далее. И теперь получалось, что этот выход был свободен, вел на противоположную сторону. А там рынок.

– За мной! – кашляя и отряхиваясь от пыли, повторил я.

Решительный Корнеев, оперативно подталкивая вперёд себя Петра, замыкал движение. Миновали стену, одну комнату. Вторую. Затем по лестнице спустились на первый этаж. Выскочили наружу.

Шум взрыва, конечно же, не остался незамеченным – шутка ли, в центре города бабахнуло так, что стекла повылетали, да и крыша не везде устояла. Клубы пыли было видно издалека. Сейчас полиция нагрянет – ничего необычного.

В общем-то, все верно, здесь выход был со стороны, противоположной железнодорожному вокзалу. Скорее всего, здесь противника нет.

– В сторону рынка, за мной! – воскликнул я. – Там переждем немного и продолжим.

И мы побежали. Не торопясь, но целеустремленно.

Я первым, за мной ефрейтор, замыкал Шут. Пистолеты старались держать скрытно, но так, чтобы при необходимости ими можно было воспользоваться без промедления.

Едва мы миновали метров двадцать, как позади, за нашими спинами, раздался второй взрыв. Гулкий, приглушённый. Сверху над зданием, прямо из-под крыши повалил дым.

Ага, ну вот и установленная мной растяжка сделала свое дело. Подорвались? Нечего было лезть, раз никто в гости не звал. Конечно, могли случайно пострадать и местные… Ну, тут иначе никак, сопутствующий ущерб!

Если там кто после и взрыва и выжил, то им уже точно не до нас. Конечно, второй взрыв теперь уже точно не остался без внимания для местных жителей – к зданию со всех сторон бежали удивлённые и взволнованные сирийцы. Кто с лопатой, кто с ведром.

Ну да, это потом, с началом гражданской войны в 2011 году в Дамаске постоянно будут взрываться разные мелкие объекты, которые приводили в действие многочисленные спящие ячейки…

К счастью, на нашу троицу никто не обратил особого внимания. Пока не обратил. Мы вполне могли сойти за пострадавших.

До рынка мы добрались без проблем. Затихарились в одной из торговых палаток с разноцветными вещами. Пока продавец, покупатели и все остальные зеваки, привлеченные взрывами интересовались, что там произошло, мы смогли перевести дух. Осмотреться.

Я заметил ещё двоих иностранцев, они показались из-за угла дома, но пока ничего не понимали. И просто напряжённо наблюдали за происходящим. Ну и судя по всему, они тоже были вооружены.

– Нужно сваливать из города скорее! – хмыкнул Паша. – Чет, не нравится мне это!

– Ага… куда и на чем? – хмуро возразил я. – С транспортом тут не очень. Мухабарат нам больше не поможет, у них таких указаний нет. Полиция тоже. А кто еще из армии мятежников голос подаст?!

– А если вернуться в тот советский гарнизон, где ты раньше служил?

– Не вариант! – я мгновенно отсек эту идею, потому что его как раз должны были эвакуировать перед нашей операцией. Возможно, там уже и нет никого. Более того, там вполне могут быть и наши враги – разнюхивать следы советского пребывания там. Все ж тогда было проще, чем сейчас.

– Тогда что делать? – пискнул Петр, выглядывая из-за угла.

– Ну… пешком не выйдет ‒ слишком далеко идти. Колесный транспорт по всему городу будут тормозить и проверять, а у нас с собой документов нет, в Тойоте остались. Паша, дело ‒ дрянь!

– Вижу, умею, практикую…

– Так, хм… сейчас всех иностранцев, что найдут поблизости, начнет трясти местная полиция. О! А если нам попробовать уйти на поезде?

– Том самом? – Шут стал похож на хитрого лиса, который с радостью поддержит любой кипишь. Главное, что он в центре событий…

– Громов, ты сумасшедший! – простонал Петр, уже сообразив, что мы отчаянные ребята удачи.

Да, предложение безумное, причем не только для нас, но и для противника. И это ключевой момент. Однако в этом есть понятная логика. Прежде чем выйти на нас, поезд они уже обыскали, а стало быть… почему нет? Ведь он как раз должен вот-вот отправляться, причем поезд тоже идёт на север, а там можно и соскочить. Глядишь, подвернётся какой-нибудь транспорт.

Я невольно заметил странную закономерность – каждый раз, как на задании мы оказываемся в связке с Пашей Корневым, причем неважно, какие обстоятельства складываются, на нашу долю непременно выпадают самые сложные и непредсказуемые ситуации. Мы с удивительным упорством вляпываемся в самые безумные приключения, часто все катится под откос… но мы все равно выбираемся, лезем напролом! Тандем, блин!

Лицо ефрейтора исказила гримаса. Он очень боялся, что его поймают разгневанные американцы. Корнеев же, напротив, был сдержан и невозмутим. В Афгане было куда хуже – там, считай, везде враги.

Выбрав удачный момент, мы в обход южной части рынка и правого крыла здания, направились к вокзалу. Уже дважды звучал тепловозный гудок – вот-вот будет отправление поезда. Опоздаем ‒ будет нехорошо. Очень нехорошо.

Шут каким-то образом раздобыл одежду для Петра – тот в своем спортивном костюме выделялся на нашем фоне. Чую, продавец потом кое-чего недосчитается.

Наметанный глаз сразу бы заподозрил неладное, вот мы и замаскировали напарника.

Я вновь и вновь пытался оценить нависшую над нами степень угрозы. Раз этого американца дистанционно охраняли, значит, его статус явно не ниже военного советника. Но какого черта он делает в Дамаске? Я точно знал, что правительство Хафеза Асада с американцами не сотрудничало – курс уже был взят на просоветское направление. И это тоже неспроста, ведь СССР последние два десятилетия активно помогал сирийскому народу. Строил аэродромы, мосты, дороги, заводы… А у американцев все было иначе: прийти и забрать себе кусок пожирнее, а если нельзя, то разрушить. К тому же США пришли сюда недавно, без официального приглашения. Как бы они ещё не интервенты, но до этого момента уже недалеко.

Но какого же черта ЦРУ тут распустило свои щупальца и насколько все это серьезно? Город большой, его контролировать только силами полевых сотрудников невозможно.

Сколько их тут? Десять человек? Двадцать?

Мы с Игнатьевым наивно полагали, что мы проведем операцию тихо, возьмём «языка» и спокойно покинем город до того, как кто-то спохватится и поднимется шум. Более того, мы больше всего проблем ожидали от мятежного представителя сирийской армии – ведь у того есть людской и материальный ресурс. Несложно объявить нас врагами и кинуть ресурсы на поимку… Без подозрений такую деятельность можно провернуть как угодно – это же армия, правительственные силы. А в итоге мы смотрели совсем не туда! И все же я не думал, что ситуация безвыходная…

Поезд показался в прямой видимости – он уже тронулся с места! Из верхней трубы красного тепловоза валил густой черный дым – они там на самой грязной солярке, что ли, работают? Дешево и сердито, кого там экология волнует?

– Поживее! Шевелите копытами!

Однако бежать по открытой территории вокзала было странно… Да, предположить, что мы обычные пассажиры и просто опоздали на поезд – вполне можно. Но только если не брать в расчет тот факт, что противник знал о нашем примерном местонахождении. Мы как бы уже наследили.

Перешли на спортивную ходьбу – вот это уже точно странно. Теоретически, мы успевали.

В нас никто не стрелял. Никто не кричал вдогонку. До последнего вагона мы добежали без проблем, я первым ухватился за поручень последнего вагона-платформы, на которой везли штабеля досок.

Помог забраться Петру, а Шут запрыгнул сам.

Первым делом я оценил пространство позади поезда – все нормально. Никто не бежал… До нас как будто бы вообще никому не было дела! Надо же, неужели получилось?

Я тут же поймал себя на мысли, что слишком расслабился.

Рано судить, получилось или нет… сначала нужно окончательно выбраться из Дамаска, а уже потом думать, что делать дальше и куда двигаться. Есть замечательная пословица на этот счёт: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Гром, нам нужно в вагон… – заметил Шут. – Мы тут как на ладони!

– Согласен!

Состав двигался медленно, около пятнадцати километров в час. Скорость постепенно росла, однако это происходило слишком медленно.

Добрались до конца платформы, дальше пошли ряды стальных водопроводных труб… Их обойти было сложно, но мы справились. А когда добрались до вагона-купе, то поняли, что оказались на том самом месте, где ранее мы накрыли всю эту компанию…

– Так… – прислушиваясь, задумчиво пробормотал я. – А вот это мне совсем не нравится!

– В первом же свободном купе можно переждать время…

Так и сделали. Все трое ввалились в первое же купе, где сидела пожилая женщина. Сирийка. В традиционных светлых одеждах, лицо скрыто.

На наше появление она отреагировала самым предсказуемым образом – чуть было не заорала. Но я вовремя среагировал и обратился к ней с просьбой не поднимать шум. Мол, мы из Мухабарата, на специальном задании.

Она вроде поверила, но неохотно. Все же мой арабский был плоховат по чистоте. Сначала сидела молча, забившись в угол.

Поезд постепенно набирал скорость. Вскоре в окне все начало мелькать, превратившись в сплошную серо-коричневую массу. Шли прямиком через город – насколько я помнил, километров через двенадцать, будет большой крюк.

– Гром, что дальше? – спросил Шут. – Покинем поезд при первой же остановке?

– Да. Но, придется немного подождать. До Хомса из столицы примерно километров сто пятьдесят, может, чуть больше. Но на половине пути будет небольшая железнодорожная станция – вот там мы и выйдем. Тепловоз работает на соляре и мазуте, это вовсе не скоростной электровоз. Учитывая нашу текущую скорость, а это около пятидесяти километров в час, стало быть, в нашем распоряжении есть примерно минут сорок. Зависит от того, будут ли проблемы на пути. А они будут – как-то все слишком просто получается!

– Просто? – искренне изумился Петр. – По-вашему, это вот было просто?

– Да! – в один голос ответили мы.

– М-м… я все еще не верю, что мы выбрались оттуда! Как же так вышло, что нас не преследовали?!

– Холодная голова! – снова в один голос ответили мы с Шутом. – Эти слова поймет только настоящий разведчик!

Несколько минут было тихо. Вдруг снова дала о себе знать моя верная чуйка – бляха-муха, чтоб я без нее делал бы?

Приоткрыв купейную дверь, я чуть выглянул наружу. По проходу шли трое – судя по всему, кто-то из персонала и двое неизвестных, в гражданской форме – джинсах и черных куртках.

Они громко стучали в двери, требовали открыть.

Я аккуратно вернул дверь на место, тяжко выдохнул. Ну вот, кто говорил, что будет легко?

– Шут, у нас гости! – негромко произнес я, глядя на напарника…

Глава 2. Наивный дурак

Мы подготовили стволы к бою. А что еще делать?

Заняли позиции – если, конечно, так вообще можно выразиться, учитывая размеры тесного купе.

Женщина-сирийка испуганно зажалась в угол. Ее можно понять. Сидела, никого не трогала, а тут ввалились какие-то непонятные черти с оружием и… тьфу! Все, чего ей сейчас хотелось, поскорее сбежать.

Шут справа, я слева. Завяжется бой, придется идти до конца – иных вариантов я не вижу! Впрочем, их всего двое – используя фактор неожиданности, ликвидируем обоих и валим отсюда поскорее! Ну, хоть какой-то план, учитывая общую чрезмерно напряженную обстановку.

На Петра было страшно смотреть – весь бледный, глаза по пять копеек. Несмотря на нормальную температуру, на лбу у ефрейтора выступили капли пота. Он не просто нервничал, он боялся!

Честно говоря, его немолодой возраст слабовато вязался с поведением. Что-то меня смущало. Вроде и не тряпка, но что-то такое было в нем, крысоватое. Да-а… И это его генерал-майор отправил на столь важное задание? Вести переговоры? Да оно уже провальное, только потому что ефрейтор… вернее, сержант, если верить ему на слово, своим присутствием мог все пустить коту под хвост. Или же…

Хм… ну не верю я, что у Калугина других, более подходящих кандидатов для такой задачи не нашлось. Впрочем, ему виднее. Правда, я допускал и тот момент, что Петр скрытный, но хороший актер… Тогда почему этот актер так себя вел на платформе перед поездом? Ведь он не знал, что мы уже его пасли!

Дверь неожиданно вздрогнула. По ней постучали снаружи.

Мы ждали, что она вот-вот приоткроется – открытая задвижка в свободном положении позволяла это сделать без проблем. Время словно загустело – шли секунды, а дверь не открывалась.

Поезд, ни с того ни с сего, вдруг резко сбросил скорость. По инерции нас потащило вперед. Весь состав заходил ходуном, а то, что плохо лежало или не было закреплено – все полетело на пол. Люди, что были в коридоре, тоже не удержались – судя по звукам, кто-то из них точно впечатался в пол или дверь. Послышались возгласы, ругань. Там, кстати, туалет совсем рядом был. Ну, судя по запаху.

Даже страшно представить, что происходило со всем грузом из досок, стальных труб и остального барахла, что вместе с нами сейчас ехало в Хомс… Это не землетрясение там случайно?

От неожиданности мы и сами едва удержались. Петр ударился головой о столик, зашипел от боли.

Нет, это точно не землетрясение! Но что могло послужить причиной такого торможения? Проблема с тепловозом? С машинистом? Повреждённое железнодорожное полотно? Опасное препятствие на пути?

Там могло быть все, что угодно. Главное, это как нельзя кстати, послужило поводом для того, чтобы противнику не входить в наше купе. Они и не вошли. Ни сразу, ни минутой позже.

А резко сбавивший ход поезд, практически полностью остановился. Будто бы кто-то из пассажиров потянул стоп-кран. Очень интересно, только совсем непонятно. Кто и почему?

– Что за ерунда? – хмыкнул Корнеев. – Гром?

– Нужно разведать.

Прошло около минуты. Шум за дверью быстро утих.

Мой взгляд упал на нашу пассажирку.

– Извините, но я рекомендую вам покинуть купе прямо сейчас! Для вашей же безопасности! – произнес я, обращаясь к сирийке по-арабски.

Та очень быстро сообразила, что мое предложение ее очень даже устраивает. Она и рада была уйти.

Не произнеся ни слова, она поднялась и, протиснувшись между санинструктором и столиком, открыла дверь. Вышла наружу и не оборачиваясь, скрылась из виду. Я выглянул из-за двери, следом за ее уходом.

В коридоре никого. Все нормально.

– Чисто! Нужно уходить, пока вообще есть такая возможность.

Поезд едва покинул черту города. За окном ещё различались редкие отдельные строения, но это уже не Дамаск. Вокруг холмистая равнина, почти степь.

– Куда? Обратно на грузовую платформу?

– Да, там спустимся вниз. Получится ‒ выждем, пока состав вновь начнет движение. Дальше уже будет проще… Если это тоже охрана того ЦРУшника, то нас искать точно не станут. Главное, чтобы они информацию о нас не передали никуда. А то еще кто нагрянет. Я и так не ожидал, что противник подстраховался таким коварным образом.

– Логично! Я первый?

Мы вышли в коридор. Уже тише я добавил:

– Нет. Жди здесь, присмотри за Петром. Не доверяю я ему, слишком много но…

Шут кивнул. Вернулся в купе, а я прежним маршрутом вернулся на грузовую платформу со стальными трубами.

Поезд встал окончательно. Вагоны замерли на отрезке пути в виде большого полукруга. С этой позиции было хорошо видно все остальные вагоны и даже сам тепловоз. Впереди, буквально в тридцати метрах от него, на дороге горело что-то красное… Валил густой, черный дым.

Вглядевшись получше, я похолодел. Проклятье, это же наша Тойота! Именно в ней наши товарищи везли американца и араба… но какого черта? Что тут случилось?

Рядом с переездом стояла ещё пара темных пикапов, тут и там люди. Это еще кто такие?

Я не верил, что Смирнов, Герц и остальные погибли. Не могли их так просто уничтожить… Да ещё и так глупо, на переезде. Как они вообще тут оказались?

Поезд уходил на северо-восток, а автомобильная дорога, по которой наши помчали в Тартус, шла на северо-запад. Что это, совпадение? Как они тут оказались? Разве что их реально преследовали.

Я спустился на землю, подошёл к нашему купе и постучал в окно, привлекая внимание Корнеева.

Знаками показал ему, что отойду на разведку и быстро вернусь. Тот подтвердил.

Многие пассажиры тоже выбрались из вагонов, смотреть – что же там произошло, и почему состав прекратил движение. Сирийцы – еще те зеваки. Так как я по-прежнему был в лёгкой одежде, смахивая на студента, да ещё и грязный от пыли, то не очень-то вписывался в общую массу. Пришлось принять меры.

Заскочил в следующий вагон, оказавшийся уже плацкартным. На третьем отделении разжился утеплёнными шмотками. Нет, не украл, а позаимствовал – я же благородный. Пассажирам было не до меня, все внимание наружу.

Облачившись, я вышел с другой стороны вагона. Вдоль всего состава пробрался почти до самого тепловоза.

Ну точно, это наша Тойота. Номерной знак тот же.

Жертв вроде бы не видно, сама машина выглядит более-менее целой. Последствий внешнего подрыва я не увидел, хотя дыры от пуль на корпусе заметны. Вероятно, их всё-таки преследовали. Кое-как оторвавшись, они приняли решение избавиться от машины и подожгли брошенную Тойоту для отвлечения внимания, а сами ушли. Черный дым, поднимающийся в серовато-голубое небо ‒ отличный ориентир на многие километры вокруг. Странно, что машинист тепловоза затормозил резко, будто бы не видел дыма… Вероятно, человеческий фактор – тот вполне мог отвлечься на что-то.

Я обратил внимание, что к тепловозу шли двое ‒ те самые, что едва не вошли в наше купе. Ну, точно – сотрудники американской разведки, а заодно и охрана того военного советника…

Я постарался «раствориться» между других выбравшихся наружу пассажиров поезда – парочка прошла мимо, не обратив на меня никакого внимания.

Едва они прошли, я потихоньку отступил обратно и влез в первый же пассажирский вагон. Через него двинулся в конец поезда, где остался Корнеев и Петр.

Они были внутри.

– Ну что там?

– Нормально! – отозвался я. – Пока есть время, уходим. За мной!

Мы выбрались из купе, затем из вагона. Спустились на землю. Вдоль железной дороги, справа и слева шла насыпь – ее можно использовать как укрытие, чтобы отойти от поезда подальше. Так и сделали.

Никто не обратил на нас внимание. Лишь когда мы миновали метров четыреста и добрались до какого-то непонятного одноэтажного строения, я заметил, что все сирийцы вновь полезли в поезд. Видимо, поезд вот-вот тронется дальше. Ну и пусть, нам туда не нужно.

Горящую машину подцепили тросом и бесцеремонно стащили с пути, чтобы состав мог продолжить движение. В САР это нормальное явление – догорит, может, кто-то утилизирует. А нет, так и будет лежать годами и ржаветь. В мое время таких «памятников» вокруг поселений были чуть ли не сотни… Никому оно не нужно! В Сирии собственной металлургической промышленности не было от слова «совсем» – все закупалось отдельно и ввозилось в страну как придется. А потому и брошенный металл никого не интересовал.