Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого

Проснувшись и увидев, что мы уже где-то далеко за городом, я сказал:

— Слушай, а носители все и всегда живут где-то у чёрта на куличках?

— Одиночки, как правило, почти все, — спокойно ответила Марьяна. — На то они и одиночки. Ну а Дома — те в городе живут обычно, причём поближе к центру. Им комфорт нужен.

— А Ракитину, похоже, что не нужен, — заметил я и открыл папку, наспех собранную для нас. — Согласно справке, наш радиолюбитель пятнадцать лет назад выкупил заброшенный ПДРЦ, он же передающий радиоцентр… Прям выкупил? Интересно сколько отдал?

— Сколько бы ни отдал, поверь, у него ещё осталось, — ответила Марьяна. — То, что одиночки предпочитают жить в глуши, не означает, что у них нет средств к существованию. У кого кубышка припрятана, у кого клад... Я вообще сказала бы, что среди носителей бедных людей нет. «Искра» позволяет жить долго, так что кто-то на антиквариате заработал, кто-то за счёт способностей поднялся: кузнецы там всякие, ювелиры ещё. И это я только про законные и подходящие для обычных людей способы говорю. Богатство — дело наживное, особенно когда тратить на всякую ерунду надоедает. Важнее другое.

— Что не надоедает? — спросил я, догадываясь, куда клонит Марьяна.

— Вот-вот, — усмехнулась напарница. — Поэтому среди носителей так много, мягко говоря, чудаков. Обычных, не на букву «М». Хотя таких тоже хватает.

— Ясно, наш чудак, похоже, всю свою жизнь посвятил радио, — подытожил я, листая досье. — Учеником Попова был, смотри-ка! У истоков, считай, стоял.

— Скоро приедем, — перебила Марьяна, сворачивая на проезжую дорогу. — Попова не знаю, но говорить буду я. К Ракитину нужен будет особый подход.

Я спорить не стал. Фотография в деле была чёрно-белая, пожелтевшая от старости, но безумный блеск в глазах явно занудного и ворчливого деда считывался и без увеличительного стекла. Место, куда мы приехали, оказалось, скажем так, атмосферным.

Дорога, заросшая сорняками, вела к ржавым железным воротам и кирпичному забору с остатками колючей проволоки. Сквозь траву проглядывалась колея, будто бы пару раз в месяц здесь всё-таки кто-то проезжал на машине. На ворота намотали цепь с амбарным замком, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что он не заперт.

Я открыл ворота, чтобы «сааб» заехал внутрь, и немного прошёлся пешком по старой аллее, полюбовался опорами линии электропередачи с порванными проводами. Их окружали заросли кустов и молодых деревьев. Было солнечно и в меру жарко. В меру для человека, почти сутки просидевшего в подвале. Я чихнул, протер заслезившиеся глаза, а потом понял, что в воздухе хватает какой-то назойливой пыльцы.

— Садись давай! — крикнула Марьяна, поравнявшись со мной. — Аллея длинная, зданий несколько, бродить долго.

— Разомнусь немного, — отмахнулся я, оглядываясь по сторонам.

Впереди виднелось трёхэтажное здание радиоцентра, которое построили при Советах. Практически куб с выступающей башенкой над входом — видимо, там располагалась центральная винтовая лестница. Окна первого этажа были заложены мутными стеклоблоками, на втором этаже остались только облезлые деревянные рамы, а вот на третьем в нескольких комнатах блестели свеженькие стеклопакеты.

Чуть в стороне стояло ещё одно здание — пониже, зато длиннее. Похоже на трансформаторную подстанцию или на столовую в пионерлагере. Какие-то ромбики на крыше, битая мозаика на стенах, в которой с трудом угадывалась сцена трудового подвига и остатки лозунгов: «50 лет СССР» и «Мир, труд, май!»

Над пролеском возвышалась старая вышка, на вершине которой можно было разглядеть свежее оборудование: что-то типа спутниковых тарелок и коробов с антеннами.

Прикинув, что идти всё-таки предстоит далеко, а ноги размялись уже достаточно, я вернулся в машину. Когда мы остановились перед зданием радиоузла, выбрался снова, посмотрел на «Муравья», припаркованного на расчищенном от мусора месте. Не легендарный советский мотороллер, конечно, но тоже довольно популярный японский пикап — Mitsubishi L200. Багажник машины был завален очень старыми электроприборами: радиоприёмниками, видеомагнитофонами и бабушкиными радиолами с поломанными ножками.

— Если он хочет здесь что-то восстановить, то у него получается, мягко говоря, не очень хорошо, — сказал я, глядя и на старьё в багажнике, и на обшарпанное здание.

— Может, ему и так хорошо, — пожала плечами Марьяна, всматриваясь через окно в салон автомобиля. — Коллекционирует старьё, молодые годы вспоминает…

Так ничего интересного и не найдя в машине, она задрала голову и посмотрела на новые окна. Те были заставлены изнутри мебелью, так что разглядеть ничего не получилось бы. Прищурившись, девушка кивнула на разбитую камеру, висящую над входом. Осколков на земле не осталось. Либо её разбили очень давно, либо тот, кто это сделал, за собой сразу же прибрал.

Марьяна решительно зашагала к входной двери. Звонка не было, поэтому ей пришлось стучать. Сначала аккуратно, потом уже кулаком, но её будто не слышали.

— Вадим Аркадьевич, ау! — в итоге крикнула она, встав под окнами. — Ра-ки-та!

— Тут, вообще-то, открыто, — позвал я Марьяну, потянув скрипнувшую дверь на себя. — Просто надо было не ломиться, а на себя потянуть.

— О! У нас тут детектив, наконец-то, проснулся, — фыркнула девушка, заходя в тёмный, пахнущий пылью и плесенью, коридор. Не тратя время на пустующий первый этаж, пошли вверх по лестнице, поглядывая на пустые комнаты с облезлой краской на стенах и со следами вырванного с корнем оборудования. Дверей не было, поэтому всё проглядывалось насквозь, слева даже полы оказались вскрыты.

На втором этаже ситуация была такой же, с той лишь разницей, что я заметил остатки какого-то массивного оборудования с кучей рубильников и торчащими во все стороны проводами.

Когда мы поднялись на третий этаж, Марьяна ещё раз позвала Ракитина. Ответа она не получила, но зато мы услышали шипение и гудёж, словно белый шум от десятка радиостанций слился в унисон.

— Что-то здесь не так, — нахмурилась Марьяна и, прежде чем идти дальше, достала пистолет. — Держись рядом, вперёд не лезь.

— Помню, — кивнув, я тоже достал оружие — фонарик и «Кощея». Кстати, некронит даже как-то сбил тревожность, передавшуюся от напарницы.

— Что чувствуешь? — спросил я, но она уже двинулась вперёд.

Некогда широкий коридор оказался завален старой аппаратурой и ящиками с радиолампами. Что-то уцелело, но большая часть разбилась и теперь осколки хрустели под подошвой. Мы прошли несколько боковых помещений, в которые даже заглянуть не получилось — так много там хранилось хлама.

Хоть какой-то просвет появился только в зоне с новым остеклением. Видимо, её Ракитин считал жилой и рабочей. Первая комната служила спальней, судя по лежащему на полу матрасу, заваленному скомканному белью. В углу мы увидели стальной шкаф с одеждой. За спальней приютилась кухня с походной газовой плиткой на стальном верстаке, парочкой газовых баллонов. В углу стояли несколько ящиков с тушёнкой и с десяток двадцатилитровых бутылок из-под воды.

Я заметил, что они все пустые. А Марьяна начала принюхиваться, встревоженно поглядывая на газовые баллоны.

— Пластик весь запах перебивает, но газом не пахнет, — сказал я.

— Ага, у меня также, — рассеянно ответила Марьяна, — смерть в воздухе перебивает запах, но трупом не пахнет…

Прозвучало это почти как шутка, но почему-то мне было совсем не смешно. Я предпочёл ничего не уточнять, просто молча пошёл дальше, освещая фонариком тёмные углы. На улице шпарило солнце, а здесь… Такое ощущение, что мы по какому-то подземном бункеру бродим. А когда мы вошли в самую большую и просторную комнату, это впечатление только усилилось — она же была и самой захламлённой.

В кабинете Ракитина среди нагромождения старой аппаратуры свободными остались только верстак, на котором он всё это собирал-разбирал, и будка, со всех сторон окружённая радиоприёмниками. Замызганное, протёртое кресло на колёсиках в центре и радиоприёмники, привинченные друг к другу, выглядели очень уныло. Никаких наушников, никаких микрофонов — он только слушал почти сотню приёмников, шипящих в данный момент. И слушал он очень внимательно, отсекая любые посторонние шумы — стены были обклеены яичными коробками, похоже, выполняющими роль звукоизоляции.

— Как бы это всё выключить? — прошипела Марьяна примерно на такой же частоте, как и приёмники. — Не могу сосредоточиться в этом шуме.

— Что-то чувствуешь? Где Ракитин и что здесь произошло?

Я закинул сразу несколько вопросов, чтобы понять для начала: вокруг просто бардак или где-то есть следы борьбы? В таких дебрях, в принципе, можно и не одно тело спрятать.

Марьяна не ответила. Погруженная в свои мысли, она подошла к креслу, пробралась между приёмниками к верстаку и принялась ворошить запчасти, а потом полезла шарить по ящикам. Всё это она делала молча и сосредоточенно, чуть ли не закрыв глаза.

— Мы опоздали на несколько дней, — наконец сказала напарница.

— Ищем труп или сам сбежал? — уточнил я, прикидывая с чего начинать обыск.

— Ищем, — вздохнула Марьяна. — Я не чувствую здесь следов применения силы. Только этот фон ауки. Причем на уровне эха. Тебе бы тоже не помешало научиться поскорее.

Марьяна задумалась, причём вид у неё был такой, будто идея там родилась просто какая-то конгениальная.

— А давай прямо сейчас и начнём? — хитро прищурилась она. — Представь, что ты в комнате, где очень сильно накурено. Настолько, что этим запахом всё капитально пропиталось…

— Интересная теория, — хмыкнул я. Изначально мне представлялась обратная историю: примерно, как в рекламе кофе, где ароматный дымок след оставляет. — Но давай попробуем.

— Это меня дед так учил, — слегка смутилась Марьяна. — В общем, попробуй. А когда получится, зафиксируйся на том, что чувствуешь, и ищи то, что отличается.

В теории со второй частью задачи мне должен был помочь навык «Чутьё излома», а с первой — «Восприятие». На практике же я довольно быстро погрузился в медитацию. Гудение радиоприёмников, кажется, мне даже немного помогало — вокруг меня будто прозрачный воздушный шар надувался, всасывая в себя весь хлам вокруг.

— Ты уже в дыму? — шёпотом спросила заинтересованная Марьяна.

— Скорее под водой, — тоже прошептал я, глубже погружаясь в собственные ощущения, чтобы описать их человеческим языком.

— Странно, — ещё тише сказала напарница.

Ну или это я уже стал хуже слышать. Свет вокруг меня к тому времени померк, предметы вокруг потеряли свои очертания, потолок при этом вовсе исчез — растворился в темноте.

Если бы не осознанная попытка испытать нечто новое, наверное, я уже бился бы в припадке, пытаясь выплыть на свет. Давление усилилось, боль в висках неуклонно нарастала, а когда терпеть стало невмоготу, пузырь вокруг меня будто лопнул.

Боль неохотно отступила, но я всё ещё оставался в темноте. Моргнул несколько раз, чуть не выпав из медитации, а когда успокоился и принял происходящее как данность, мир вокруг изменился.

Я увидел в темноте очертания предметов: полки, ящики, аппаратуру, Марьяну, но всё показывали мне в каком-то призрачном свете, отчего оно казалось иллюзорным и нереальным, до того момента, пока Марьяна не пошевелилась. Она всего лишь повела плечом, от этого движения зашуршал рукавом куртки, — а у меня перед глазами сразу же появилась чёткая объёмная фигура.

Потом я повернулся к радиостанциям и моё сознание чуть не смыла тёмная волна.

— Ты что-то видишь? — осторожно спросила Марьяна, дотронувшись до меня рукой.

От неё тоже пошла визуальная волна, будто кто-то на карикатуре громкоговорителю дорисовал волны сигнала.

— Кажется, я вижу звуки, — завороженно прошептал я, боясь разрушить видение.

— Это странно… — задумалась Марьяна, — С другой стороны всё-таки это дом ауки, в котором он прожил не один десяток лет. Ладно, будем считать, ты запустил «Восприятие», хоть и по-своему. Запомни это состояние и как ты в него вошёл, в следующие разы будет проще. Запомнил?

Я кивнул, стараясь не сильно шевелить головой. Пока что каждый новый звук, визуально летевший в мою сторону, заставлял меня ёжиться. Над головой что-то зашуршало — возможно, крысы на чердаке. В коридоре от сквозняка скрипнула старая дверь, да и Марьяна топала и шаркала, будто на дискотеке. На самом деле, она еле двигалась, но для меня сейчас всё было выкручено на максимум.

— Супер! — громыхнула Марьяна. — Привыкни к тому, что видишь. А потом представь, что это фильм, а у тебя в руках пульт. Или микшер с регулировкой громкости в твоём случае. Короче, тебе надо убрать всё лишнее и отмотать назад. Ты точно заметишь следы Ракитина, а когда они исчезнут, то дальше мотать смысла уже не будет.

— И как я узнаю, что это его следы?

— Рассказывай, что видишь, вместе будем определять, — выдохнула Марьяна.

Визуализировать пульт или микшер у меня не получилось, я чуть не выпал из медитации от напряжения, но все равно не смог. Пришлось успокаиваться и возвращать прежнее состояние. По ощущениям я всё ещё находился под водой, но выныривать больше не хотел, а, наоборот, сделал мысленный гребок, чтобы плыть вперёд, поддавшись течению. Правда, почти сразу спохватился и повернул назад. С усилием стал забирать против течения. Типа в прошлое…

Меня окружили призрачные образы звуков с таким эффектом, будто в самом деле включилась ускоренная перемотка. Остановиться сам я не смог, поэтому домотал до самого конца — когда вокруг всё исчезло. Выдохнул и стал подкручивать обратно.

На кресле передо мной появился размытый силуэт Ракитина.

Хм… Словно это от меня идут какие-то звуковые волны и работают, как эхолот: отражаются и таким образом формируют интересующий меня объект. Без мелких деталей, конечно, но я смог разглядеть худого, маленького человека с длинными волосами, завязанными в хвост. На голове у него были огромные студийные наушники, делавшие его похожим на Чебурашку. Мужчина постоянно двигался и чем-то напоминал дирижёра, который вертит головой и чуть ли не носом выхватывает отдельные скрипки из всего оркестра. У Ракитина вместо оркестра были его радиостанции.

— Получается? — нетерпеливо спросила Марьяна.

— Вижу Ракитина, — ответил я. — Он слушает радио.

— Ещё видишь что-нибудь?

— Ща…

Я посмотрел по сторонам и, похоже, случайно задел свою «перемотку» — теперь Ракитин оказался возле верстака. Подкатился туда на кресле и пальцами стучал по клавиатуре призрачного ноутбука. Опять появилось ощущение, будто я вижу музыканта. Уже не дирижера, а пианиста. Контур ноутбука с каждой секунда проявлялся всё более отчетливо — внутри корпуса шумел кулер. Был еще какой-то вытянутый по бокам звук — видать, что-то играло в динамиках.

— У него был ноутбук, — прокомментировал увиденное я и махнув рукой в сторону верстака.

Краем глаза я видел, как на территорию моего видения вторглась фигура Марьяны. По проекциям пошла рябь, и я, чтобы удержать медитацию, немного промотал вперёд.

— Ноута нет, — сообщила Марьяна. — Только провод под столом валяется.

— Тихо! — шикнул я, наблюдая в прошлом очень интересную картину.

В захламлённом зале появилась ещё одна фигура. На фоне Ракитина его гость казался каким-то нереальным гигантом, а если сравнивать со стеллажами и оборудованием, то можно смело предположить рост под два с лишним метра. Верзила стоял ко мне спиной — широченный, с огромной головой, будто вовсе без шеи. Не сразу я различил, что это плащ с капюшоном или плотный непрозрачный дождевик.

— К Ракитину кто-то пришёл, — сказал я почему-то шепотом.

— Опознать сможешь?

— Нет, он стоит ко мне спиной, и я не понимаю, что они делают. Возможно, говорят, но я ничего не слышу.

— Я вообще удивлена, что ты хоть что-то видишь, — фыркнула Марьяна. — У меня только шумы, и раньше казалось, что это отличный результат. Звука всё равно не будет, но попробуй, обойди его.

Сказать-то легко! В царившем вокруг бардаке сложно было найти тропинки, чтобы сделать так, как предложила Марьяна. Я стал озираться в поисках прохода — почему-то таранить призрачную фигуру насквозь мне не хотелось. Точнее, мысль такая появилась почти сразу, но тут же была отброшена как не самая приятная.

В итоге пока я топтался, фигура повернулась ко мне сама. Двухметровый плащ колыхнулся от резкого движения, и на меня уставился тёмный провал необъятного капюшона. Зря я думал, что тону. До этого момента, как оказалось, это были цветочки, а настоящая бездна передом мной разверзлась только сейчас. Под капюшоном не было лица, не было глаз и уж точно не было носа. Только холодный блеск то ли глаз, то ли какой-то чешуи.

— Он меня видит, — пробормотал я.

И в следующий момент Марьяна рывком выдернула меня из состояния, которое я уже не назвал бы медитацией. Меня охватил какого-то липкий страх неотвратимого погружения в кошмар. Я закашлялся, осознав, что всё это время, что на меня смотрела тьма, я не дышал.

— Так не должно быть, — напряжённым голосом сказала Марьяна, зачем-то целясь из пистолета в груду старья. — Ты успел его рассмотреть?

— Ну так. Он и правда безликий, похоже.

— Уже что-то, — выдохнула Марьяна. — А он тебя?

— Задавать вопросы без ответа, вроде как моя обязанность? — усмехнулся я, чувствуя, что меня понемногу отпускает пережитый ужас. — Но вообще понятия не имею.

— Поехали отсюда, — сказала Марьяна, убирая пистолет. — Ноутбук спёрли, Ракитина мы так не нашли.

— Ну, насчёт Ракитина я не уверен, — ответил я. — Когда этот обернулся, образ радиолюбителя исчез, но если я это себе не придумал, тут же эхом отозвался откуда-то с улицы. Так что пойдём. Мы ещё не всё здесь осмотрели.

Честно говоря, насчёт того, что сигнал идёт конкретно от Ракитина, я не был уверен. Возможно, в тот момент, когда меня дёрнула Марьяна, всё просто резко ускорилось. Поэтому сперва я быстро пробежался по всем комнатам этого здания и перешёл к соседнему — к трансформаторной подстанции. Внутри меня ждала ещё более печальная картина. М-да, поздновато Ракитин всё это выкупил — сборщики металлолома всё подчистили.

Даже перила на лестнице, ведущей в подвал, срезали. Не вынесли только большие стальные ёмкости, скорее всего, предназначавшиеся для трансформаторного масла. Я по очереди заглянул в два больших, замызганных чёрных чана и внутри одного из них обнаружил крысиное гнездо.

— Дальше куда? — спросила Марьяна, пытаясь оттереть масляное пятно с ладони.

— Давай территорию проверим ещё, — попросил я. — Нет, значит нет. Может, он вообще живой и просто сбежал.

— А там что? — Марьяна указала на остатки бетонной конструкции, торчащие из густой травы.

— Бассейн, наверное, — предположил я.

— Неплохо Ракитин тут устроился, практически загородная вилла, — усмехнулась Марьяна. — Ну, если не обращать внимания на мелочи. Трёхэтажный особняк, бассейн…

— Не думаю, что он им пользовался. Думаю, это часть системы охлаждения. Там, небось, ещё и фонтан бил, чтобы брызги воды охлаждались на свежем ветерке.

— Ясно, но, кажется, ты ошибся, — усмехнулась Марьяна.

— В чём?

— В том, что он им не пользовался…

Марьяна остановилась на краю старого бассейна с растрескавшейся плиткой, в котором вода за последние несколько десятков лет в лучшем случае появлялась только во время дождя и то надолго не задерживалась, а сразу вытекала в трещины.

Но, кажется, это обстоятельство не помешало Ракитину в нём утонуть. Тело радиолюбителя лежало в центре, практически в позе морской звезды.

— Похоже, он утонул, — вздохнула Марьяна.

— Ага, в абсолютно сухом бассейне, — поддакнул я, доставая резиновые перчатки.

Глава5

Сначала я обошёл бассейн по кругу, чтобы понять, сам ли Ракитин спустился внутрь или его толкнули. «Восприятие», как назло, молчало. Марьяна сочувственно объяснила, что частота использования навыка очень сильно зависит от «Резерва». На первом уровне в следующий раз я смогу им воспользоваться не раньше, чем через неделю. Впрочем, она сразу же оговорилась, что, учитывая то, как всё прошло в первый раз, ко мне не стоит принятые общие стандарты. Но на сегодня точно всё, я отбегался. Любая попытка войти в медитацию вызывала лишь головную боль.

Единственное, что мы нашли — это участок примятой травы и чудом сохранившийся отпечаток подошвы. Я положил рядом масштабную линейку и снял фрагмент на кромфон. Даже с учётом недостающей части можно было говорить примерно о сорок восьмом размере. С подошвами ботинок Ракитина след не совпадал — коротышка носил максимум сороковой.

— Он большой, — уважительно сказала Марьяна, наблюдая за тем, как я спрыгиваю в чашу бассейна. — Но почему такого великана никто не видел?

— А память он мог стереть?

— В теории мог, — задумалась Марьяна. — Но на практике такие бугаи редко прокачивают ментальные навыки.

— Может, он какой-нибудь двоедушник или оборотень? Как тот же Халк или доктор Джекил и мистер Хайд…

— Мистер Хайд? — нахмурилась Марьяна. — Ты серьёзно сейчас?

— Забей, — отмахнулся я, подходя к телу. — Я, конечно, не судмедэксперт, но давай посмотрим, что нам оставили.

— Удивительно, что наш почемучка-всезнайка хоть в чём-то не эксперт, — хмыкнула Марьяна, — но хорошо, что такой эксперт у нас есть.

— Вызовем Графиню для осмотра?

— Не-а, — покачала головой Марьяна. — Она не выходит, как и Слот после своего несчастного случая. У неё и возраст своё берёт, и кошек своих она не может надолго одних оставлять.

— Тоже возраст?

— Скорее срок годности, — ответила Марьяна и озабоченно оглянулась по сторонам.

— А как тогда? По видеосвязи будем осмотр проводить? — Я достал кромфон, чтобы проверить, насколько хорошо здесь ловит.

— Интересная мысль, — пожала плечами Марьяна. — Но я лучше машину подгоню, и ты мне поможешь.

— В смысле? — опешил я. — Мы что, украдём тело с места преступления?

— Не украдём, а одолжим для вскрытия, — невозмутимо ответила моя напарница.

— Думаешь, потом никто не заметит, что мы его вскрыли? Типа зашьем обратно и скажем, что так и было? — удивился я. — Это же препятствие официальному расследованию!

Я нахмурился. Понятно, что, имея своего эксперта в команде, информацию хотелось получить из первых рук, но с точки зрения следовательской работы — поступать так было совершенно неправильно. Даже противозаконно.

— Нет пока никакого официального расследования, — вздохнула Марьяна. — Сообщение Евы никто не расследует — списали на случайность. Когда этот труп найдут — тогда да, кто-то подключится. И при всей моей любви к Ордену, к этому делу подключится кто-то туповатый, чтобы потом перевести его в разряд глушняков. Безусловно, в конечном счёт это дело попадёт к нам, в архив. Но сейчас нас просто отстранят, и мы вообще потеряем доступ к информации.

— Это понятно, и я не спорю, — я тоже вздохнул, — наоборот, удивляюсь. И куда мы его повезём? Не в архив же?

***

А куда, собственно, ещё?

Щуплый Ракитин легко поместился в багажнике «сааба». Кстати, и тюк, который мы пронесли по коридорам, ни у кого не вызвал никаких вопросов. Опять же, для Ордена это обычная ситуация: останки монстров постоянно привозили на исследования. В архив, правда, их обычно не отправляли, но на последних поворотах мы подгадали, чтобы нас никто не видел.

«Коломбо» всего на пару минут поставил разговор на удержание, пока переваривал идею Марьяны, но в итоге дал добро и пообещал, что тело Ракитина найдут только через пару дней и заключение Графини подсунут в бумаги без повторного вскрытия.

Аграфена Всеволодовна в белом фартуке встретила нас в прямом смысле слова с распростёртыми объятиями, как самых дорогих гостей. Я с сомнением покосился на синие латексные перчатки на её руках и от объятий уклонился. На столе вместо чайного сервиза теперь стоял чемоданчик с инструментами, вокруг которого крутились возбуждённые кошки.

В зале всегда было прохладно, но я задубел за минуту. Оказалось, что Слот выкрутил кондиционер на минимум, а заодно что-то сделал с холодильником, чтобы превратить его в генератор холода при помощи какого-то артефакта. Молчун тоже участвовал в подготовке: он расчистил комнатку для сжигания документов. Там, в принципе, и печка была на случай… На всякий случай.