Хрустальная пирамида. Часть 2

С другой стороны, конечно, осуждать — это довольно-таки просто, а вот что будет со мной, если я получу неограниченную власть, неограниченное богатство и возможности? Смогу ли я тогда думать о других, о каком-то справедливом мироустройстве, если у меня и так всё будет хорошо? Наверное, захочется попробовать всего, что только можно себе позволить, на что только хватит собственной фантазии. А тратить время на заботу о других — дорогое удовольствие, особенно в таком положении, тут оно становится ещё дороже. Наверное, они там так и живут, так и думают. А мне приходится думать, как выживать тут, в этих условиях. Да выживу, чёрт возьми! Я же татарин! Я везде смогу выжить и приспособиться.»

На следующий день Рифат принялся искать работу. Конечно, хотелось найти её по душе, что-нибудь творческое, но он понимал, что рисованием и музыкой много не заработать, поэтому решил найти работу по способностям. Он любил общение с людьми, потому нашёл себе место в некой оптовой компании торговым представителем. В его задачи входило общение с директорами и товароведами магазинов, заключение договоров поставок.

Он хорошо справлялся со своими обязанностями, благодаря своей общительности и нестандартному подходу к работе. Уже спустя две недели после первого аванса он погасил все задолженности.

На какое-то время он погрузился в работу, что позволило ему отпустить немного своё недавнее прошлое. Он привык к самостоятельности и к своим новым знакомым (коллегам по работе). Коллектив на первый взгляд подобрался хороший, люди приветливые и приятные. Однако эта приветливость оказалась лишь временной маской. Постепенно, когда Рифат притёрся к коллективу, он стал замечать, что тут имеет место быть скрытая неприязнь у всех друг к другу. Объяснялась она конкуренцией, искусственно созданной руководством. Однако, это же самое руководство яро выступало за сплочённость коллектива. Тем не менее все понимали, что это невозможно в виду личной мотивации каждого. Премиальный фонд имел постоянную общую величину, но распределялся между сотрудниками непропорционально. Всё зависело от личных успехов каждого. Потому и получалось, что часть премии одного могла перейти к другому более успешному сотруднику.

Рифат терпеть не мог подобные схемы и отношения в обществе, однако ему было интересно изучать психологию людей: насколько далеко они могут зайти в своей жадности, и какие ещё качества могут в процессе присовокупиться к этой жадности. Он отчётливо видел и понимал каким образом мотивирует людей руководство, как оно манипулирует и зомбирует, если можно, конечно, так выразиться. Сам Рифат старался держаться золотой середины. Он спокойно выполнял план продаж, но не стремился к рекордам, в отличии от некоторых коллег. Однако нужно напомнить, что Рифат умел входить в доверие, умел обаять, если это ему было нужно. Порой общаясь наедине с некоторыми коллегами, он умело вытягивал с них полезную информацию и хитрости, которыми пользовались более опытные, за счёт комплиментов и якобы искреннего удивления способностям опытных коллег. Те, не удерживаясь от похвалы, хвастались перед ним своими наработками, но с условием: никому не разглашать. В конкурентной среде хвастовство — гарантированный попутчик многих недальновидных людей, и хитрый татарин это понимал. Он использовал метод похвалы и восхищения, как мягкое оружие или инструмент разведки.

В отличие от других Рифат не имел жёсткой мотивации много зарабатывать. У него есть собственное жильё, нет никого на иждивении, только лишь он сам, тогда как у остальных что-нибудь да имелось, что вынуждало стараться: кто-то имел детей, кто-то съёмное жильё, кто-то набрал кредитов, а кто-то сам по себе имел в голове установку на карьеризм и успешность.

Несомненно, работа в этой компании дала Рифату хороший опыт, и конечно же опору в нелёгкое для него время, однако он не собирался долго задерживаться в таком обществе, и размышлял над тем, чего же он хочет от жизни, куда двигаться дальше.

ГЛАВА IV

Иногда кажется, что люди бывают чёрствыми, потому что они слишком спокойно реагируют на какие-то яркие события. Но когда череда событий настолько плотная, что впечатляться уже нет никаких резервов в организме, то на смену эмоциям приходит холодный рассудок. Женя не стала досматривать кассету, ей и так стало всё понятно. Как же это всё противно. Насколько же человек низко может опуститься в своих умыслах и намерениях, лишь бы добиться желаемого. Коварство Ольги не объяснимо ни с какой точки зрения, разве что, просто, навредить всем, раз собственное счастье не удаётся. Женя заперлась в своей комнате и не желала общаться с матерью. Та в свою очередь стояла у двери, пытаясь вывести дочь на разговор, то угрозами, то запугиванием, а то и жалостью. Но Женю уже невозможно было растормошить: она знала свою правоту и осуждала мать за её грубую ошибку. Женя ещё тогда, когда увидела те фотографии, хотела расспросить обо всём Руслана. Ей не верилось и хотелось выяснить: что же было на самом деле, хотелось объяснений от него самого. Но Нина Васильевна, обнаружив фотографии, всё сама решила за свою дочь.

Женя ещё ничего не рассказывала ей о больнице, о Руслане, о видеокассете. Нина Васильевна не знала, что и думать. Она искренне не могла понять, что происходит с дочерью. Женя из мести изматывала её неизвестностью и своим отчуждением. Наконец, когда ей надоело сидеть взаперти, она вышла, но перед этим перемотала кассету в начало и поставила видео на паузу.

— Ну ты мне скажешь наконец, что происходит? — схватив дочь за руку, сквозь зубы с остервенением спросила Нина Васильевна.

— Сейчас всё поймёшь! Иди посмотри! — презрительно прищурив глаза, ответила Женя.

— Что тут смотреть? — спросила Нина Васильевна, но уже начала догадываться, увидев кадр, стоящий на паузе.

— Смотри! — крикнула Женя и запустила воспроизведение. Сама тем временем вышла из комнаты. Просмотрев всё видео, Нина Васильевна вышла молча. Пришло тяжкое осознавание ситуации, в которой она оказалась. Чувство вины словно тяжёлым мешком опустилось на её плечи. Нина Васильевна сгорбившись вошла на кухню, держа руки от волнения в замке. Она не знала, как продолжать общение, что говорить. Женя тоже молчала. Они сидели друг против друга за кухонным столом. Женя отвела взгляд, не желая смотреть в сторону мамы, а Нина Васильевна то и дело виновато поглядывала на дочь. Затем она подсела поближе, хотела взять дочь за руку, но та вырвалась со словами «Не трогай меня!».

— Дочь, я не знала, — виновато начала Нина Васильевна. — Хочешь вместе поедем к Руслану, и я извинюсь перед ним?

— Обязательно извинишься! Вот дождёмся, когда его выпишут из больницы и извинишься!

— Как? Он в больнице? Почему? — удивилась мама.

— А потому! — грубо ответила Женя. — Ты себе даже представить не можешь, что он пережил!

Мама от ужаса прикрыла рот рукой, и на испуганных глазах блеснули слёзы.

— Он что, хотел покончить с собой?

— Ты с ума сошла! Нет конечно, он не такой! Он искал меня по всей Москве. Бросил всё, весь исхудал. И ведь нашёл-таки, настоящий мужчина!

— Так что же с ним случилось? Почему он в больнице?

— А вот не скажу!

— Хорошо, хорошо, не говори! И правильно! Не надо мне знать лишнего, — проговорила мама, внутренне радуясь тому, что это не было попыткой суицида, иначе целиком на неё легла бы ответственность, и дочь никогда в жизни бы её потом не простила. — Родная, запомни, я больше никогда не встану у вас на пути, я признаю, что была не права.

— Мне не нужны эти твои слова! Я у тебя больше и спрашивать ничего не стану! — с холодной жестокостью произнесла Женя, стараясь, как можно больнее уколоть свою маму.

Та терпеливо сносила наказание, и молча пошла в комнату, стараясь больше не раздражать дочь. Женя почувствовала, что перегнула, но усидела на месте и не пошла вслед за мамой. Больше они в этот день не разговаривали.

Тем временем Руслан стал чаще вставать с постели и расхаживаться по палате. Силы вновь стали к нему возвращаться, но голова болью реагировала на резкие движения. Он, оставаясь наедине, прислушивался к звукам в коридоре, когда понимал, что там всё спокойно, вставал и делал упражнения: садился на шпагат, отжимался и качал пресс. Старался делать всё плавно: каждое резкое движение отзывалось болью в голове. Тем не менее врачи отметили положительную динамику. Руслан радовался, понимая, что именно примирение с любимой этому очень способствовало. Она навещала его каждый день, покупая ему фрукты, йогурты, булочки. Не забыла и про свой фирменный пирог, испечённый собственноручно и нарезанный ромбиками. Женя одевалась, как на свидание, брызгалась любимыми духами, которые обожал Руслан, проявляла всякую заботу, чтобы любимый чувствовал себя словно ребёнок. Руслан от всего этого испытывал дикий восторг, но внешне вёл себя сдержано. Поистине это был новый этап в их отношениях. Они оба с гордостью сознавали, что прошли проверку сложными испытаниями и теперь стали друг другу ещё ближе и роднее.

В какой-то момент Женя заговорила о свадьбе. Начала из далека, вспомнив о том, как Руслан делал предложение в рыцарских доспехах. Однако тот сразу не сообразил к чему Женя клонит, ограничился лишь фразами: «классно, здорово и круто было!» Женя смутилась немного, хотела обидеться, но понимала, что сейчас, наверное, рано это обсуждать: любимый ещё не поправился. А через полчаса всё же спросила:

— Любимый, твоё предложение всё ещё в силе?

— Конечно! — не задумываясь и без промедлений ответил Руслан.

Женя выдохнула. Похоже он просто плохо соображал и не понимал намёков.

— «Ох уж эти мужчины, глупые создания! — подумала Женя. — Им всё нужно говорить прямо, не ходить вокруг да около, а в лоб и по три раза, только тогда есть шанс быть услышанной и понятой.»

О своём новом друге Руслан так и не смог вспомнить, Женя тоже не напоминала ему. Она старалась избегать любых факторов, способных обеспокоить любимого. Она понимала, что Руслан получил серьёзную травму. Вполне возможна частичная потеря памяти. Если Руслан будет об этом думать, то это может привести к сильному расстройству. Пусть уж всё идёт, как идёт. Сам вспомнит, когда придёт время.

А время тянулось и тянулось. Жене не терпелось выйти замуж. Она хотела составлять план, список гостей, подобрать подходящее место для торжества. Пока она мечтала, мысленно прокручивала в голове возможных приглашённых, её вдруг осенило, и она задала вопрос, ответ на который произвёл на неё сильное впечатление.

— Любимый, а Сергей не знает, что ты в больнице? Он что, не навещал ещё тебя?

Руслан призадумался, возникла долгая пауза. Потом он вдруг переменился в лице, но всё же совладав с собой спокойно произнёс:

— Нету больше у меня друга Сергея.

— Вы что с ним поругались?

— Нет. Хуже.

Женя не решалась спросить и молча ждала продолжения.

— Он задохнулся в гараже выхлопными газами. Так вот родная. Нет больше у меня друга.

— Господи, ужас какой! — воскликнула Женя. — Как же теперь Ирина? У них же должен родиться ребёнок!

— Я не знаю. У меня нет её номера.

— Ладно, поправишься вместе навестим её.

— Бесполезно, она, кажется, уехала к себе на родину.

Женя не находила нужных слов поддержки и просто держала за руку Руслана.

Шло время, не за горами выписка из больницы, ребята предвкушали начало новой счастливой жизни, однако Женя заметила, что Руслан стал задумчивым, порою даже очень молчаливым. Она знала его молчаливую натуру, но тут очевидно было что-то другое. Либо он напрягал память, чтобы восстановить пробелы, либо с ним произошли какие-то внутренние перемены. Жене хотелось узнать, что же так его беспокоит, но она боялась спрашивать. Пока они были в разлуке могло произойти много событий, о которых Руслан возможно и не расскажет. Трудно представить, какого ему было, может он разлюбил и не хочет сознаваться, чтобы не обидеть? Такое вполне возможно. Может он тянет время, чтобы потом подобрать наиболее удобный случай. И это будет заслуженно, учитывая то, как мама с ним обошлась. Эх, если бы был рядом тот парень (Рифат кажется его зовут), он бы, наверное, смог прояснить и разобрать всё по полочкам. Тот умный и проницательный. Он мог бы стать Руслану отличным другом. Жаль, что с ним так некрасиво всё вышло. Теперь надежда на то, что Руслан всё вспомнит и тогда они вместе разыщут Рифата.

В один из дней, практически перед самой выпиской Руслана из больницы Нина Васильевна напросилась-таки поехать вместе с Женей. Чувство вины гложило и не давало спать спокойно. Она необычайно волновалась прокручивала мысленно слова, которые готовила, пытаясь представить ситуацию, где возможно обнимет Руслана, как сына, и расплачется. Однако, как всегда, в реальности всё не соответствует представлениям и ожиданиям. Она думала, что откроется дверь и она быстрым шагом со словами: «Прости меня пожалуйста!» подбежит обнять Руслана, но Женя остановила её у двери в палату.

— Подожди. Я спрошу у него, и посмотрю на его состояние.

Через минуту Женя выглянула и пригласила мать. Нина Васильевна вошла в палату и увидела Руслана, сидящего возле стола. Вид его был не тот, который Нина Васильевна себе представляла. Опухоль на голове, которая была у него после аварии спала, но перешла в синяк вокруг глаза, что придавало ему вид хулигана. У ней, ещё не имеющей представления о произошедшем, зародились свои выводы. Просить прощения и обнимать хулигана не входило в её планы, но чувство вины за совершённую ошибку и молчаливый укор дочери, стоявшей в стороне со скрещёнными руками, вынуждали к какому-то логичному действию.

— Руслан, мне нужно с тобой поговорить, — начала Нина Васильевна каким-то официальным тоном.

Конечно, это совсем не то, что она репетировала.

— Я вас слушаю, Нина Васильевна, — спокойно ответил Руслан.

— Произошло недоразумение, я совершила ошибку, которую дочь не может мне простить. Хочу принести свои извинения.

— Хорошо, просите тогда у ней прощения, я-то вам зачем?

— Я перед тобой тоже виновата, ты же знаешь, — начала раздражаться Нина Васильевна.

Её, наверное, больше всего раздражал взгляд Руслана. Он был спокоен и уверен. Это совсем не тот стеснительный парень, которого она знала раньше, а просто какой-то бандюга. Смотрит нагло из-под своих синяков и ждёт извинений. Да что же это, в конце концов, мама просит прощения у парня своей дочери, который похоже не тот, за кого себя раньше выдавал. Но деваться некуда, придётся хотя бы ради дочери…

— Если Вы искренне считаете себя виноватой, то я не держу на Вас никакой обиды, — сказал Руслан, желая побыстрее закрыть эту ситуацию.

— Ну вот и хорошо! — заключила Нина Васильевна, радуясь тому, что Руслан избавил её от лишних слов.

— И это всё? — удивлённо воскликнула Женя. — Вот так просто? После всего, что натворила, отделалась одной фразой?

— К чему лишняя болтовня? Мы друг друга поняли, ситуация разрешилась.

— Ну уж нет мам! Вот что я скажу: — жёстко накинулась Женя, размахивая указательным пальцем, — мы с Русланом скоро поженимся, но тебя на этой свадьбе не будет! Потому что свадьба состоится вопреки твоим действиям! И после свадьбы, естественно, я не буду жить с тобой.

— Женя, прекрати пожалуйста! — вступился Руслан.

— Как прекратить? Ты так быстро всё простил! Забыл, как она в тебя сапогом запустила? Я лично не готова простить то, что она не дала даже объясниться нам.

Нина Васильевна выглядела растерянной. Раньше она такого себе представить не могла: родная дочь так поносит свою мать при молодом человеке. Даже несмотря на то, что дочь права, нельзя же так обращаться с матерью. Должны же соблюдаться какие-то правила приличия родным ребёнком в отношении своего родителя.

В ту самую минуту в палату зашёл врач.

— Что за шум, а драки нет? Дела семейные, пожалуйста, оставьте на потом, за стенами больницы.

Женя сразу же притихла и извинилась.

— Ну как себя чувствует наш каскадёр? Готов домой отправиться? — спросил врач.

— Конечно готов! — отрапортовал Руслан.

— У тебя там в спине огнестрельное ранение, оно тебя не беспокоит?

— Нет, я про него и не вспоминаю.

— Хорошо! Тогда после обеда тебя выпишем, — сказал врач и вышел из палаты.

Мама Жени от услышанного была в лёгком шоке, собственно, как и Женя. Руслан ничего не рассказывал про огнестрельное ранение.

— А что у тебя со спиной? — вкрадчиво с удивлением спросила Женя.

— Бандитская пуля! — с улыбкой ответил Руслан.

— А если без шуток?

— А я и не шучу.

— Боже, с кем ты связалась, доченька?

— С настоящим бандитом, Нина Васильевна! — ответил Руслан, подмигнув ей глазом украшенным синяком.

— Вот так-то, дочунь! Ты мне ещё спасибо за всё скажешь! — не растерялась Нина Васильевна, пытаясь вывернуть ситуацию в свою пользу.

— Ага! Размечталась! Ну и пусть он бандит! Всё равно люблю его! — сказала Женя.

Нина Васильевна была подавлена и хотела уже покинуть это место, дочь совсем её ни во что не ставила, но уйти нужно было с достоинством.

— Ну хорошо. Раз ты выбрала бандита, а мать родную больше не признаёшь, тогда мне сказать больше нечего, — Нина Васильевна пустила слёзы и встала к направляясь к выходу.

— Стойте, Нина Васильевна! Подождите! — всполошился Руслан.

— Пусть идёт! — крикнула Женя, но у самой тоже ручьём потекли слёзы.

— Да не бандит я никакой, Нина Васильевна! Я пошутил, клянусь!

Нина Васильевна остановилась.

— Пусть идёт! — сквозь слёзы проговорила Женя.

— Женя! Перестань! — взмолился Руслан.

— Пусть идёт!

— Женя, ты ли это? Нельзя же так! Она же твоя родная мама!

— А ей можно было. Я тогда тоже умоляла её, чтоб не прогоняла тебя, а она: «Пусть идёт!» Вот теперь пусть знает, какого это — быть изгнанным.

— Ну всё, всё… Женя, я устал от этой ситуации! Это жестоко! Она же не знала, её тоже можно понять. Она из любви к тебе так поступила. Ну ошиблась, бывает… Я тоже ошибался, все мы когда-нибудь совершали ошибки. Пожалуйста, давайте прекратим это?

Обе дамы стояли в одинаковых позах со скрещенными на груди руками и не решались ни на какие действия. Тогда Руслан мягко под руку взял Нину Васильевну, подвёл её к Жене, ту тоже взял под руку. Затем обнял их обоих и тихонько прижал друг к дружке. Тут они обе обнялись наконец и разрыдались.

— Ну вот! Это слёзы счастья и примирения. Давайте на этом поставим точку в этой истории?

Дамам понадобилось минут пять, чтобы успокоиться. Затем они начали друг у друга просить прощения, просить у Руслана прощения. И всё в этом духе, как заведено у женщин. Затем даже начали друг над другом подшучивать и смеяться. Руслан тоже смеялся участливо.

Вдруг открылась дверь и пришли родители Руслана с огромными пакетами гостинцев.

— Ну здравствуйте мои хорошие! — поприветствовал их Руслан. — Можете забирать это всё обратно: меня выписывают.

— Правда? — обрадовалась Надежда Николаевна.

— Правда! — ответил Руслан.

Надежда Николаевна смотрела на Женю и её маму и не понимала, что тут происходит: лица у них то ли радостные, то ли заплаканные.

— «Ей богу какие-то странные!» — подумала она.

— Не обращайте на нас внимания, Надежда Николаевна, это слёзы счастья! — сообразила Женя.

— А я уж подумала случилось чего.

— Ну что вы?! Знакомьтесь кстати, это моя мама — Нина Васильевна. А это Надежда Николаевна — мама Руслана.

— Очень приятно! — взаимно ответили женщины.

Возникла небольшая пауза. Анатолия Ивановича, стоявшего в стороне, почему-то забыли представить. И тут он решился сам:

— Анатолий Иванович — отец Руслана!

— Ух ты, тоже захотел познакомиться! — подколола мужа Надежда Николаевна.

— А что мне истуканом стоять, пока все знакомятся?

— Не много ли вас тут, господа? — спросил врач, вновь появившийся в палате.

— А вы присоединяйтесь к нам! — разошлась Надежда Николаевна.

— В другой раз! — не думая ответил врач.

— Какой ещё другой раз? Другого раза не будет! — возмутилась шутливо Надежда Николаевна.

— Да, правильно! Другого раза не надо! А теперь, мои хорошие, всех попрошу на выход, а каскадёра за вещами, затем за выпиской в регистратуру.

С этого дня Надежда Николаевна и Нина Васильевна стали тесно общаться, найдя общий язык. Началась подготовка к свадьбе. Руслан с Женей ждали момента, когда синяки наконец-то сойдут и можно отправиться в ЗАГС подавать заявление. Однако Руслана что-то беспокоило, и он силился понять, что же не так, и однажды всё-таки это разрешилось.

В тот день Руслан провожал Женю домой. Они сошли с электрички на казанском вокзале и отправились к выходу в город. Однако Руслан учуял знакомый запах восточной выпечки и предложил Жене взять что-нибудь. Та неохотно согласилась, и они зашли в кафе. Женя обычно избегала такие места: публика здесь сомнительная.

— Здравствуй, брат! — вдруг обратился продавец к Руслану, словно они знакомы.

Лицо и впрямь было знакомо, но Руслан никак не мог сообразить, кто это.

— Как поживает ваш друг? — продолжил продавец и тут только Руслан, узнав этот акцент и голос, вспомнил всю ситуацию, случившуюся в тот день.

— Всё хорошо… наверное… Чёрт, его Рифат кажется зовут, мы с ним тут познакомились, — сказал Руслан тихонько Жене.

— Ты вспомнил его?

— Да, такой смугленький парень. Он только из деревни приехал тогда, после похорон своей мамы. У меня где-то был записан его номер. Надо с ним связаться.

Женя отмалчивалась, она ничего не хотела говорить про то, что Рифат в обиде и не берёт трубку.

— Я думаю, его обязательно надо позвать на свадьбу. Хоть кто-то будет с моей стороны кроме родителей.

— Что будешь кушать, брат? — спросил знакомый продавец.

— Что ты будешь? — спросил Руслан у Жени.

— Я, если честно, ничего не хочу.

— Да? Тогда я наверно тоже.

Продавец сделал удивлённое лицо.

— В другой раз, брат! — сказал Руслан продавцу.

— Как пожелаешь! — ответил тот.

С этого момента Руслан стал искать всякую возможность связаться с Рифатом, телефон которого упорно молчал. Руслан пытался звонить с разных номеров и в разное время, но всё было безуспешно. Женя так и не решалась рассказать про то, как они не хорошо в тот день расстались с Рифатом.

ГЛАВА V

Наступил тот день, когда Рифату стало до того невыносимо работать в этой компании, что он решил уволиться. Он успел себе накопить сумму, на которую сможет полгода прожить не работая. Начальство искренне не понимало: дела у парня в работе идут в гору — он увольняется. Его вызвали «на ковёр», чтобы поинтересоваться причиной такого внезапного поступка. Два руководителя, сидевшие в кабинете в своих креслах с надменным видом, не предложили даже сесть своему подчинённому.

— Что привело тебя к такому решению? — спросил один из них.

— Обстановка в коллективе, — честно ответил Рифат.

— А что не так? У нас дружный коллектив. Или ты так не считаешь? — спросил второй.

— Не считаю. Вам никто не скажет об этом прямо, даже виду не покажет из страха, а я теперь могу сказать то, что думаю.

— Так, интересно! И кто же на твой взгляд ведёт себя не дружелюбно?

— Я должен назвать фамилии?

— Если ты считаешь, что кто-то в коллективе создаёт негативную атмосферу, то можно и назвать фамилии.

— Не вижу смысла говорить о своих товарищах. Поскольку их настроение, скорее следствие, чем причина. А причина, на мой взгляд, — вы в первую очередь, оба.

— Вот как? Поясни, очень интересно! — ухмыльнулись, переглядываясь начальство.

— Есть одна причина, но она не так очевидна на первый взгляд. Когда я пришёл сюда работать, всё выглядело иначе. Но приглядевшись, я увидел разобщённость и жёсткую конкуренцию, которую создали вы. Именно вы создали условия, в которых менеджеры, как пауки в банке грызутся за свою премию. А все эти ритуальные собрания, которые вы проводите по утрам, все эти тренинги, якобы для сплочённости коллектива, увы не работают, а только больше раздражают. Вы наивно полагаете, что ваши подчинённые глупцы? Это не так. Они тоже читают умные книжки, они изобретательны, в чём-то даже больше вас. Они понимают, как всё устроено в компании, но не могут ничего поделать, поскольку работают очень давно, ко всему привыкли, они приняли этот коллектив, живут в нём и варятся. А я человек новый и меня ничто здесь не держит.