По ту сторону зеркала

— Может, нужно идти вперёд? — наконец сказал Григорий.

Дети вскоре увидели перед собою лестницу. Шириною она была не слишком велика, однако и тесною назвать её было нельзя. Ступени, сложенные из холодного камня, одна за другою уходили вверх и, извиваясь, терялись за поворотом. По обеим сторонам её находились перила из стали, потемневшие от времени и кое-где покрытые ржавчиной. Казалось, никто не касался их уже многие годы. При свете факелов металл тускло поблёскивал, а тени от перил ложились на каменные ступени длинными, кривыми полосами. Аврора подняла голову, стараясь разглядеть, куда ведёт лестница, но наверху царил такой же непроглядный мрак, как и под высоким потолком коридора.

Григорий крепче сжал ладошку Авроры, стараясь тем самым придать ей немного смелости. Они стали медленно и осторожно подниматься вверх, стараясь ступать как можно тише. Факелы загорались один за другим, освещая дорогу перед путниками, а за их спинами вновь погружались во тьму. Казалось, лестница не имела конца, или, по крайней мере, была настолько длинной, что дети уже перестали понимать, сколько времени продолжают подниматься. Наконец впереди показался конец лестницы и начало другого коридора. Он заметно отличался от предыдущего: каменный пол здесь был устлан тяжёлым бархатным ковром красного и чёрного цветов, а стены, помимо всё тех же старых факелов, украшали многочисленные портреты, писанные маслом и акриловыми красками. На картинах были изображены существа столь необычного и пугающего вида, что Аврора невольно опустила взгляд и стала смотреть лишь на ковёр под ногами. На одном из портретов был изображён мужчина с совершенно белыми глазами и сероватой кожей; его лицо застыло в странном, почти нечеловеческом выражении. На другом нельзя было с уверенностью определить, мужчина это или женщина, настолько необычны были черты изображённого существа. Григорий тоже старался не задерживать на портретах взгляда, хотя внутри ему было далеко не спокойнее, чем Авроре. Однако он понимал, что теперь должен быть для неё опорой, и потому изо всех сил старался не показывать своего страха. Мальчик лишь крепче держал её за руку и продолжал вести вперёд, надеясь, что совсем скоро они найдут дорогу обратно.

Вскоре они увидели с правой стороны коридора дверь. Подойдя к ней, дети остановились и прислушались. За дверью не слышалось ни звука. Тогда Григорий осторожно взялся за ручку и медленно приоткрыл дверь. К счастью, петли даже не скрипнули, и дети, стараясь ступать как можно тише, проскользнули внутрь. Комната выглядела давно заброшенной. У стены стояла старая кровать, рядом с нею находилась небольшая тумбочка, а возле другой стены возвышался большой дубовый шкаф. Письменный стол был покрыт толстым слоем пыли, на нём стояла чернильница с давно засохшими чернилами. В углу комнаты находилось окно, стекло которого также было мутным от пыли. Григорий осторожно подошёл к нему и провёл рукавом по небольшому участку стекла, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. За окном виднелась улица. Несмотря на мутное стекло, мальчик смог заметить, что снаружи было светло. Солнце ещё стояло достаточно высоко, и, судя по всему, на дворе было послеобеденное время.

Григорий ещё некоторое время всматривался в улицу через мутное от пыли окно, стараясь понять, что это за место и есть ли здесь вообще кто-нибудь. Внизу виднелась широкая улица, по обеим сторонам которой стояли старые деревянные дома, некоторые ещё вполне целые, а другие уже заметно покосившиеся от времени. Между домами росла высокая трава, кое-где из земли торчали сухие ветви давно погибших кустов, а на дороге не было видно ни следов телег, ни людей, ни животных. Всё вокруг казалось совершенно безжизненным, хотя солнце по-прежнему освещало улицу и тёплый дневной свет ложился на крыши домов. Именно это и пугало больше всего: деревня выглядела так, будто здесь ещё совсем недавно кипела жизнь, но теперь все её жители разом исчезли, оставив после себя лишь пустые дома и забытые вещи.

— Аврора, подойди сюда, — тихо сказал Григорий, не отводя взгляда от улицы.

Девочка подошла к окну и встала рядом с ним. Некоторое время они молча смотрели вниз, пытаясь найти хоть какой-нибудь признак того, что деревня не была заброшена. Наконец взгляд Григория остановился на небольшом доме в самом конце улицы. Он был чуть меньше остальных, с низкой крышей и деревянными ставнями, одна из которых была распахнута. Возле крыльца стояло старое ведро, а на верёвке за домом висело несколько выцветших полотенец, которые едва заметно колыхались от ветра. Казалось, будто здесь совсем недавно кто-то жил, но нигде не было видно ни хозяев, ни даже следов их присутствия. Аврора уже хотела отойти от окна, как вдруг занавеска на втором этаже дома медленно отодвинулась, хотя ветра в тот момент почти не было.

За окном показалась высокая фигура. Она стояла неподвижно, скрытая полумраком комнаты, и даже на таком расстоянии было ясно, что человек этот был необычайно высок. Несколько мгновений фигура словно смотрела прямо на детей, после чего медленно отошла от окна и исчезла за стеной. Аврора почувствовала, как холод пробежал по спине, и крепче сжала руку Григория. Тот тоже ничего не сказал, однако по его лицу было видно, что он заметил то же самое. Они ещё не знали, кто жил в этой странной деревне, но оба теперь понимали одно: они здесь были не одни.

Григорий осторожно прикрыл занавеску и отошёл от окна. После этого дети решили больше не приближаться к нему и остались в старой комнате, надеясь переждать здесь хотя бы несколько часов. Аврора устроилась на краю пыльной кровати, а Григорий сел рядом, продолжая время от времени поглядывать на дверь. За стенами царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием факелов где-то в коридоре. Солнце постепенно начинало склоняться к горизонту, и вместе с ним длинные тени домов вытягивались по пустой улице. Никто из детей тогда ещё не знал, что с наступлением темноты эта деревня изменится до неузнаваемости.