Живая

Галина Никонова

Живая

Живая – не заголовок, не слова,

Не роль, не образ напоказ.

Я эту книгу прожила сама сперва

И только после – вынесла в рассказ.

Здесь нет героев, выдуманных мной,

Лишь я – в пути, в падениях, в полете.

То сильная, то хрупкая душой,

Но каждый раз – живая в повороте.

Не манифест. Не исповедь. Не план.

А вдох и выдох – честно, без защиты.

Не обещанье счастья пополам,

А свет, который прожит, а не сыгран.

Я не искала слов, чтоб угадать,

Кому и как удобней будет слышать.

Я просто разрешила – быть, писать

И жизнь свою без страха проживать.

© Никонова Г. А., текст, оформление

Пролог

Иногда мы тратим десятилетия, чтобы разрешить себе быть живыми.

Именно из такой философии и родилась эта книга. Издание, которое вы держите в руках, складывалось из решений, которые было страшно принимать. В моменты, когда жизнь требовала идти дальше, даже если силы были на исходе.

В восемнадцать лет я ушла из дома в поисках собственного пути. Строила что-то свое и снова начинала с нуля. Меняла города и страны. Когда эта дорога привела меня на берег моря, я вдруг поняла: последовав за своей мечтой, я все сделала правильно.

Долгое время я даже не думала облечь свой опыт в полноценную книгу. Иногда писала стихи, но складывала их в стол. Хранила для себя. Порой записывала мысли. Однако никогда не считала свою историю особенной. Мне казалось, так живут многие. Сомневаются. Падают. Поднимаются.

Я просто жила. Иногда сильно, а порой хрупко, зачастую упрямо. Особенно когда весь мир будто говорил остановиться.

Однажды я сделала поразительное открытие: люди слушали мои истории и узнавали в них себя. Каждая из них звучала отражением невысказанных желаний, страхов или боли. Все решил один разговор с представителем издательства Илоной. Я услышала фразу, к которой тогда отнеслась почти с улыбкой:

– Вам нужно писать книгу.

В глубине души я не верила, что когда-нибудь начну. Ведь книга требует смелости.

Я обдумывала это решение долго. Терзалась вопросом: имею ли я право делиться своей историей? Но в какой-то момент поняла простую вещь: я не пишу о жизни. Я даю жизни стать словами. Без прикрас, придуманных героев и предсказуемых сценариев.

В этой книге я хочу рассказать вам о пути женщины, которая много раз сомневалась в себе и все равно шла дальше. О страхе. О выборе. И конечно, о том, как жизнь ломает все наши планы, чтобы мы на этих руинах могли построить настоящую историю.

Часть 1

Когда я позволила себе жить

Я намечтала себе любовь,

Которую раньше не позволяла!

Любовь к себе, к себе одной,

Любовь, которой себя лишала!

Я разрешила себе мечтать

И исполняться – своим желаниям!

Я разрешила себя любить

Вопреки всем негодованиям!

Я разрешила себе кайфовать,

Страхи свои отбрасывая,

Я разрешила слышать себя,

Никому ничего не доказывая!

И кто-то однажды мне скажет вслед:

«Ты эгоистка, без ценностей и морали!»

А я обернусь и скажу в ответ:

«Нет времени для оправданий!»

1

Первый вдох без боли

Мое первое утро в Испании началось с тишины. Меня подняло не привычное напряжение в висках, не тревожная мысль, которая обычно приходила с рассветом, и даже не будильник. Сновидение разрушил солнечный свет – мягкий, неспешный. Он струился по комнате золотистой полосой и касался кожи.

В тот день я почти не думала. Я чувствовала.

Замерла, затаив дыхание, и прислушалась к себе. В голове была неожиданная легкость и ясность. Ни единого намека на выматывающую пульсацию, которая пятнадцать лет была моим неотлучным спутником.

В России я жила с таблеткой наготове. Иногда мне казалось, что боль – моя тень. Я строила планы с оглядкой на свое тело. Каждое утро начиналось с ревизии состояния: «Как я себя чувствую? Смогу ли выйти из дома?» вместо самонадеянного «Куда хочу пойти?».

Причина в климате. В Казани частые перепады давления, резко меняется погода, отчего мое тело невольно сжималось и накапливало напряжение, которое не проходило даже во сне. Я могла быть сильной, собранной, успешной и при этом готовой к очередному приступу. Боль учила меня не жаловаться, а терпеть. Быть выносливой.

Решение переехать в Испанию пришло не сразу. Оно созревало во мне с каждым утром, начавшимся с таблетки. Я пришла к пониманию: если хочу жить, а не отмерять время от одного приступа мигрени до другого, мне нужно иное небо. Морской воздух. Другой ритм жизни.

Я выбрала точку на карте, в которой не бывала раньше. Аликанте. Город, где мой сын Никита получал образование в университете, осваивая чужую, но гостеприимную землю.

Этот переезд начался с него. Никита первым смело шагнул в другую страну и ни разу не пожаловался на сложности. Ни мне, ни отцу. Хотя я, даже за тысячи километров, чувствовала, как ему было непросто.

Особенно тяжело пришлось в пандемию. Локдаун разделил нас: мы не могли вырваться к нему, он – к нам. Ежемесячно мы отправляли Никите определенную сумму. На нее особенно не разгуляешься, но он ни разу не попросил добавить.

Я звонила ему и говорила:

– Если совсем невмоготу – возвращайся. Мы все поймем.

А он с наигранным весельем отвечал:

– Мамочка, да все отлично. Честно. Не переживай.

Одновременно включался внутренний критик, который твердил:

«Ты отпустила ребенка одного в чужую страну. Ему плохо, а ты ничего не можешь сделать. Какая мать так поступает?»

Я слышала по голосу: это не совсем правда. Но он не сдавал позиций.

Когда мы с дочерью прилетели в Испанию, сын встретил нас красиво и трогательно: с тортом, свечами и радостью в глазах. Никита наконец смог выдохнуть и немного снять напряжение. В тот момент я поняла, что ему очень нужна поддержка семьи. Значительно позднее сын признается, что на самом деле ему было тяжело. Но он не сломался, шел вперед.

Я смотрела на сына и думала, как неожиданно меняются роли: он уже стал в Испании своим, а я стояла на пороге. Кроме него, меня ничего здесь не держало. Ни знакомых улиц, ни родных лиц. Только он.

Наша новая жизнь началась налегке. Все, что я могла взять с собой в самолет, – чемодан, плотно набитый самым необходимым.

К счастью, место, куда мы переезжали, было заботливо подготовлено. Моя подруга Наташа нашла квартиру, опираясь на мой четкий запрос: трехкомнатная, чтобы у каждого ребенка было свое пространство; в шаговой доступности от школы и обязательно парковка у дома. Где-то в глубине души я уже знала: в ближайшее время мне придется купить автомобиль.

Наташа потом говорила:

– Ты мне такую задачу поставила! Тебе и то надо, и это, и еще вот это…

Подруга справилась блестяще. Квартира отвечала всем моим строгим требованиям. Но был один нюанс. Оказалось, что «сдается» означает голые стены. Ни лампочки, ни стола, ни табуретки, ни холодильника. Только встроенная кухонная панель и газовая плита. Можно было приготовить еду, но сесть было некуда.

Наташа успела купить мне матрас и кровать. Лишь в Испании я узнала, что этот предмет мебели не цельный, а конструктор: отдельно каркас, отдельно изголовье и рейки. Распаковать, собрать – и твое ложе готово.

Этим и ограничивались первое время. Помню, как сын спал на полу в спальном мешке, пока мы с дочкой ютились на единственной кровати.

В моих планах было не только постепенно обставить квартиру мебелью, но и точно так же, деталь за деталью, благоустроить свою жизнь.

На следующее утро я пошла в магазин и купила свою первую испанскую ложку. За ней последовали тарелки, вилки и кружки. Каждая новая вещь для кухни занимала место в пустом шкафу с тихим, но значимым стуком.

Следом за посудой я принялась за интерьер. Так в комнатах Даши и Никиты появились кровати и столы. Далее я купила холодильник, стиральную машину, диван. Понемногу квартира становилась уютнее: в спальнях расположились комоды, в гостиной – телевизор. Я развесила люстры и сшила занавески, хотя местные жители часто обходятся без них.

Когда хозяин квартиры пришел подписывать со мной договор расторжения аренды, он замер на пороге, осматриваясь, и спросил:

– Это правда моя квартира? Я ее такой нарядной никогда не видел.

В день нашего отъезда он сердечно благодарил меня. Я оставила ему все то, что наполняет дом уютом: люстры, текстиль.

– Впервые за всю мою практику, – сказал он, – квартирант не просто наводит идеальную чистоту, а еще и улучшает жилье.

В той съемной квартире мы прожили около девяти месяцев. Все это время я внимательно изучала город: какие здесь районы, где жизнь кипит, а где, напротив, тишина. Когда приезжал муж, мы вдвоем исхаживали многочисленные кварталы, стараясь почувствовать энергетику и уловить ритм каждого. Нам было важно не просто найти подходящий дом, а отыскать свое место, куда хотелось бы возвращаться. Желательно с парками поблизости и развитой инфраструктурой.

В итоге мы выбрали новый современный район на окраине города. В нем были дома 2019 года постройки, просторные улицы и зеленые оазисы по соседству. Но самым большим преимуществом было, конечно, море. До шикарного пляжа можно было дойти всего за пять минут неспешным шагом.

Если бы мне тогда предложили поселиться в центре, я бы, наверное, отказалась и стала искать другое место. А этот район покорил меня сразу, с первой же прогулки. Единственным недостатком приглянувшегося нам жилого комплекса была огромная стоимость квадратного метра. На средства, вырученные от продажи дома площадью триста «квадратов» в Казани, мы смогли купить здесь лишь девяносто. Но из окон этой квартиры открывался вид на море, который не купишь ни за какие деньги в родном городе.

Так, в хлопотах и новых задачах, дни пролетали незаметно. Моим новым ритуалом стало каждое утро здороваться с морем и мысленно благодарить его.

Во время прогулок по набережной я заметила интересную деталь. Улицы Аликанте наполнялись жизнью и шумом с утра, едва открывались первые кофейни. Я наблюдала, как сотрудники выходят из заведений и, вооруженные швабрами и ведрами, тщательно моют тротуар перед входом. Меня поразило такое внимательное отношение к чистоте. Подходы к любому, даже самому маленькому кафе или магазинчику моют так, словно это не часть улицы, а дорожка к собственному дому.

Вот почему обувь здесь может служить годами. Ей не только неведомы осенняя слякоть и зимняя наледь, но и с грязью соприкасаться не приходится. А еще я с удивлением заметила, что здесь в одних и тех же туфлях ходят и по улице, и по дому. К этой норме я так и не смогла привыкнуть. Во мне навсегда осталась русская потребность разуться на пороге, оставив уличную пыль и суету за дверью.

Сразу после уборки кафе заполняется людьми. Местные жители располагаются за столиками с крошечной чашкой кофе, листают газету или ведут неторопливый разговор. Даже те, у кого нет лишних денег, считают важным зайти в кафе. Дело в самой традиции находиться среди людей, раствориться в общем потоке утра.

Жить «наружу» прописано в их культурном коде. Для испанцев общение подобно воздуху. Их дом – это не только квартира. Их дом – это весь город: улицы, площади, кафе, где они чувствуют себя частью целого.

Наверное, поэтому в период ковида здесь выписали рекордное количество антидепрессантов. Испанцы подсели на таблетки, потому что у них отняли саму суть существования – шумное, радостное общение.

Живя внутри этой культуры, невозможно не впитать ее ритм. Эмиграция научила меня одному важному слову – mañana, по-испански – «завтра». Не сейчас. Не срочно. В Испании это целая философия, отказ от суеты.

В России я привыкла к другому ритму – к скорости, системе. Нас избаловали настолько, что мы не ценим государственные услуги онлайн и электронные очереди. Когда мне понадобился новый паспорт, я, находясь в другой стране, без каких-либо сложностей записалась на прием через приложение, подготовила документы дистанционно и за два дня в Казани все оформила. Быстро, четко, без лишних движений.

В Аликанте я столкнулась с иным раскладом. Ради получения одной бумажки нужно пройти множество шагов. Сначала заполнить бланк от руки. Потом пойти в нужную инстанцию и оплатить пошлину наличными. Затем отнести бланк и квитанцию в третье учреждение. Подождать десять-пятнадцать дней. Получить ответ. И только тогда двигаться дальше. Эту цепочку, к сожалению, нельзя сократить, проскочить или обойти.

Но настоящим потрясением для меня стали банки. Они работают до часа, максимум до двух дня по будням. И все. Не успел – приходи завтра. Я долго не могла понять: как люди здесь решают свои финансовые вопросы? Оформляют ипотеку, платят налоги, ведут дела? Оказалось, все просто. Они берут отгулы или больничные.

Испания держит рекорд по листкам нетрудоспособности. Получить их очень просто. Здесь депрессия или тревожное расстройство признаются веской причиной не выходить на работу. Достаточно прийти к врачу и честно сказать о своем ментальном состоянии. После этого пациенту выдают официальное освобождение от труда и рецепт на антидепрессанты.

Но если в будни есть хоть какая-то возможность успеть в учреждения, то в воскресенье город замирает. Даже продуктовые магазины закрыты. Сейчас, с притоком иммигрантов, кое-где начали появляться маленькие магазины, работающие и в выходные. Но когда я только переехала, их не было. Однажды, забыв в субботу купить еду, я поняла, что до понедельника осталась без возможности приобрести свежие продукты. Конечно, мы не голодали. Я привыкла заботиться о питании детей и всегда держала дома запасы. Но в тот момент я поняла: Испания живет по собственным законам, под которые придется подстроиться.

Но если принять расписание магазинов было легко, то участвовать в местном утреннем обычае – начинать день в кафе – я так и не смогла. В отличие от многих знакомых, для которых естественный распорядок таков: утром выпить кофе в ближайшем кафе, днем перекусить в баре, вечером поужинать в ресторане. Они почти не готовят дома и не видят в этом ничего странного.

– Пошли позавтракаем, – зовут подруги.

А я смотрю на часы и думаю: кафе открываются в девять, а я уже в восемь поела. Зачем платить за то, что я могу сделать сама? Для чего тратить полчаса на ожидание салата в ресторане, если дома я нарежу его за пять минут?

Но не все понимают мою логику. Для кого-то заехать куда-то чего-нибудь перехватить – естественное событие дня.

Установка экономить сидит во мне с детства. Годы, когда каждый рубль был на счету, оставили след. Недавно я ездила за справкой в другой город. Дорога заняла полтора часа только в одну сторону. Уехала в полдевятого утра, вернулась к четырем. Весь день на ногах, голодная. И ни разу не остановилась поесть. Даже мысли не возникло: «Заеду закажу что-нибудь». Мне проще дотерпеть до дома.

Я понимаю, что это мои внутренние барьеры. Психологические, глубоко укоренившиеся. Иногда я пытаюсь сделать шаг навстречу легкости – купить кофе в баре, не считать минуты.

Но внутри звучит все тот же настойчивый шепот критика: «Не трать то, что можно сберечь».

И удивительно вот что: когда чужие порядки накладываются на твои привычные установки, рождается что-то новое. Мы с детьми решили: раз в Испании в выходные все закрыто, значит, будем организовывать праздник сами.

Впервые мы устроили пикник через несколько дней после прилета в Аликанте. Я готовилась к семейному мероприятию как к маленькой экспедиции: контейнеры с различными закусками, фрукты, пирожки, которые приготовила с вечера. Мне хотелось создать ощущение домашнего тепла под открытым небом.

Никита выбрал тихий парк. Мы расстелили плед, разложили еду, и вдруг я по-настоящему осознала, что моя душа, наконец оказавшись рядом с обоими детьми, чувствует покой.

Сын взял пирожок, надкусил и замер на секунду. А потом сказал коротко, почти невзначай:

– Как же давно я не ел домашнего!

Я не сразу нашла, что ответить. Внутри смешалось все: и радость, и горечь, и чувство, что мы слишком долго не были вместе. В тот день мы не могли наболтаться. Смеялись, вспоминали, молчали, снова говорили. Ветер поднимался, солнце постепенно садилось, руки начали зябнуть. Мы свернули плед, взяли рюкзак и пошли через парк. Медленно, в ногу, как когда-то по дороге в школу.

Так родилась наша традиция. Минимум два раза в месяц мы выбирались в лес или на пикник в горах. Зимой устраивали барбекю на специальных площадках: такой формат отдыха разрешают только в это время года, летом слишком сухо и потому пожароопасно. Мы готовили вместе: кто-то пек блинчики, кто-то нарезал салат. Я даже монтировала видеоролики с нашими семейными вылазками.

В Испании Никита с Дашей по-настоящему сблизились, несмотря на разницу в шесть лет. Они ходят гулять по вечерам, вместе посещают спортзал. У них есть общие интересы, хотя Даша еще очень юна, а у Никиты уже началась взрослая жизнь. После нашего переезда сын взял на себя мужскую роль в доме: повесить гардину, заменить дверную ручку – в общем, решить любой бытовой вопрос. Когда я уезжаю по делам, то стопроцентно уверена, что все будет под контролем. Никита накормит Дашу, свозит ее к психологу и проследит за временем. Но что меня трогает особенно: два раза в месяц он ходит в аптеку за лекарствами для сестры. Сын сам взял на себя эту обязанность.

– Только Никита меня любит, он мне всегда покупает то, что ты не разрешаешь, – случайно проговорившись, сдает сына дочь.

Оказывается, тот тайком покупает ей колу и мороженое, которые у нас под запретом.

И тут же спохватывается:

– Ой, я же обещала не рассказывать!

Я делаю строгий вид, а на душе отрадно.

Недавно я увидела эту связь с другой стороны. Никита слег с высокой температурой и чувствовал себя совсем плохо. Даша носила ему лекарства, ставила воду у кровати, уговаривала:

– Давай выпей, не болей.

Затем спрашивала:

– Что тебе вкусненького приготовить на ужин?

Я смотрела и умилялась. Это, наверное, лучшее, что может увидеть мама.

Со временем мы начали путешествовать. И это, безусловно, только укрепило отношения внутри семьи. Перелеты из Испании оказались на удивление доступными.

Однажды я спросила Никиту, что ему подарить на день рождения. Он стеснительно ответил:

– Мам, ничего не надо. Но я бы хотел поехать на встречу с одноклассниками.

После выпуска ребята разлетелись по свету: в США, Чехию и другие страны. Одна девочка, которая жила в Праге, решила всех собрать у себя. И они договорились съехаться отовсюду, чтобы наконец увидеть друг друга.

Никита на тот момент не мог отправиться в Россию, чтобы повидаться с друзьями и родственниками. Это тяготило его. Поэтому я была так рада, что хотя бы в Праге он сможет почувствовать себя частью той жизни, по которой скучал.

– Я хочу себе на день рождения вот такое путешествие, – сказал он.

Конечно, я согласилась. Из той поездки сын вернулся счастливым. Никита взахлеб рассказывал, как они встретились, будто и не было этих лет разлуки.

Позднее мы вдвоем отправились в Афины. Нас туда привела страсть Никиты к мифологии. Он водил меня по городу, как настоящий экскурсовод. У каждого здания останавливался и объяснял:

– Мам, ты знаешь, что это за храм? Знаешь, в честь какой богини он назван?

– Нет, не знаю.

Никита потом говорил, что сбылась его мечта. А я поняла в очередной раз: сколько бы ни было нашим детям лет, они нуждаются в нас. В наших поддержке и внимании.

Пока дети учились понимать друг друга и свои мечты, я училась слушать себя. В Испании мое тело, вопреки настороженному сознанию, начало расслабляться. Причиной стали доброжелательность и теплота окружающих: здесь даже незнакомцы относятся к тебе приветливо и заботливо. И такое отношение к новому жителю потихоньку вплетает его в общий неторопливый ритм города.

Помню, как я впервые оказалась в лифте нашего нового дома. За мной зашла соседка, двери плавно сомкнулись. В тесной тишине кабины она мягко улыбнулась мне и сказала:

– Buenos días.

Я растерялась. Мы ведь были незнакомы. В России в такие моменты люди чаще всего отворачиваются к стене, утыкаются в телефон или пристально изучают пол. Молча едут и так же без слов расходятся, избегая встречаться глазами.

Встречи с местными жителями в магазине смущали не меньше. Стоит переступить порог, как слышишь громкое приветствие. А кассир, упаковывая продукты, обязательно скажет:

– Приятного вам дня.

Поначалу я робела, но со временем стала отвечать, а теперь уже и сама здороваюсь первой. Все так или иначе пытаются вступить в контакт: перекинуться словом, что-то спросить, пожелать удачи. Это касается даже полицейских. В России с людьми в форме вряд ли кто-то станет запросто заводить светские беседы.

Не так давно я ездила в консульство: мужу нужно было сдать документы. К нам подошел полицейский и поинтересовался:

– Во сколько у вас запись?

Называю время.

– Молодец, – говорит, – вовремя пришла. Смотри, какая пунктуальная!

Потом поинтересовался:

– А муж пойдет один?

– Нет, – объяснила я, – мой муж не говорит по-испански, поэтому я зайду с ним.

Полицейский усмехнулся, и в его глазах мелькнула искорка понимания.

– А, переводчик! Понятно.

У дочки запись была на час позже. И вот я снова стою в очереди, как вдруг слышу знакомый голос:

– А я вас помню. Вы ведь уже сегодня приходили с мужем. Снова что-то сдать?

Объяснила ситуацию. Он покачал головой:

– Какая культурная! Могла бы двоих сразу провести.

Позже мне понадобилось ненадолго выйти, а при повторном входе, как и везде, положен досмотр: сумка на ленту сканера, металлоискатель. Я, уже зная правила, все равно уточнила на всякий случай:

– Мне снова все это проходить?

Он махнул рукой:

– Ладно, иди так, но только быстро.

В атмосфере, где царят эмпатия и доброжелательность, легче дышится. Справедливости ради, и в России что-то постепенно меняется. Эта культура радушия, простого человеческого контакта, просачивается и к нам. Но пока она остается скорее чертой определенного круга – тех, кто успел многое открыть для себя за границей, пожить по-другому и научился смотреть на мир свободнее и легче.

Раньше я думала: как человек может измениться, если сам этого не хочет? Оказывается, может. Культурные коды другой страны проникают в тебя, даже если ты этого не осознаешь. Живешь с одними принципами всю жизнь, а потом замечаешь, что они потихоньку трансформировались. И сама себе удивляешься.

Неужели я могу позволить себе опоздать? Неужели это я? Всю жизнь я была предельно пунктуальной. Я размышляла так: лучше приеду на полчаса раньше, чем на минуту позже. Это железное правило касалось всего: учебы, встреч, любых дел. А теперь я научилась различать, где можно разрешить себе небольшое опоздание, а где нет.

Имя – это первое, что человек слышит о тебе. Иногда оно открывает двери быстрее, чем любые слова

Эту легкость впитывает моя дочь. И, признаюсь, не всегда я этому рада. Местная молодежь предпочитает расслабленный стиль в повседневном образе: мятые рубашки, растянутые спортивные штаны, волосы небрежно собраны на макушке. Какая разница, поглажено или нет? Чистое или не совсем? И так сойдет.

– Доченька, ну как можно всегда ходить в этих трениках? – говорю я ей иногда. – Ты же девочка. А с волосами что? Хоть косичку заплети или распусти. Ты сама не устала все время носить пучок?

Я привыкла к другому. В России мы с детства усвоили: нужно выглядеть опрятно. Тут этого понятия будто не существует вовсе. Даша живет в других реалиях, общается с испанскими ровесниками, и среда влияет на нее сильнее моих слов.

Даша знает, что я не люблю неряшливость. Когда она собирается куда-то со мной, то надевает платье, красится и делает укладку.

– Ну вот, приятно на тебя смотреть, – говорю ей. – Ты очень к себе располагаешь. Ведь встречают всегда по одежке. Как себя подашь, так к тебе и будут относиться.

В Аликанте я всегда издалека узнаю наших женщин. Они идут на каблуках, с уложенными волосами, в продуманных нарядах. Конечно, такие женщины встречаются и среди испанок. Однако в будничной жизни на улицах их редко встретишь.

Те, кто может позволить себе выглядеть дорого и элегантно, нечасто появляются в толпе. Они приезжают на машинах, паркуются у подъездов или в подземных гаражах и оттуда поднимаются на нужный этаж. Приходят в оперу, театр, на премьеру и примыкают к совсем другой публике: изысканной, в роскошных платьях и костюмах.

И все же в том, что ребенок быстро перенимает ментальные привычки и погружается в среду, есть свои плюсы. Например, как только Даша пошла в местную школу, она быстро освоила язык. И всего через полгода защебетала по-испански так, будто родилась здесь. Свободно, без запинок, с правильными интонациями.