Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти

А пока, чтобы не думать о болезненном (бритвой по губе, знаете ли, не мед с сахаром), я принялась размышлять о состоявшемся разговоре. С первого взгляда – странное впечатление. Со второго…

Все становится на свои отведенные природной места.

Ребятам решительно хочется узнать, как я уничтожила ту вампиршу. А как это сделать? И можно ли меня использовать в своих целях? И можно ли будет меня использовать, если я сама стану вампиром? На эти вопросы вампир и хотел получить ответ. Так хотел, что все стерпел. Я бы сама себя прибила за такие выходки, а он – нет. Я жива и даже почти цела. Царапина на шее – единственное повреждение. Но это практически не в счет.

А если проанализировать разговор с самого начала?

Сперва идет прямой наезд на психику. Сломаюсь – не сломаюсь. А отвечаю агрессией на агрессию, Дюшка понимает, что здесь не обломится, и переходит – к чему?

Появляется Сашка.

Тактика «злой следователь – добрый следователь»? Какие у нас детективно продвинутые вампиры пошли, а?

Когда тактика начинает действовать, но плохо, «добрый дядя» уходит, а Дюшка продолжает наезд. Слегка причиняет мне боль, а потом показывает подругу. И начинает мучить уже ее – на моих глазах.

Козел. Три раза. АЙ!

Чер-р-рт! Обрезалась от силы возмущения. А Дюшка все равно – сволочь, сволочь, сволочь…

Причем Сашка наверняка подслушивает под дверью. Или вы думаете, что я поверю в каких-то братков?

Ага, счаз-з-з-з!

Наверняка это просто отмазка, чтобы Андре, разозлившись, меня насмерть не уходил.

А что было бы дальше? Что бы я сделала для своей обработки?

Да все просто, как пряник из пакетика.

Оставить меня на пару часов или вообще на сутки привязанной к креслу. Помучаюсь – посговорчивее буду.

Второй этап обработки, только и всего. Не взяли с налету – будут бить на время.

Но это – если у них будет время.

А я не собираюсь оставаться здесь надолго. Пилим?

Пилим. Чуть-чуть осталось.

Ох, только бы за мной не наблюдали через камеру.

А что делать? Все равно пилить надо. Да и где тут камеру спрячешь? За ковром?

Пару раз я все равно обрезалась, из губ текла кровь, из руки – тоже. Ну с ними ладно! Мелкие ранения не считаются. Ур-р-рра-а-а-а-а! Я наконец-то освободила правую руку! И немного посидела, разминая пальцы. Вот так. Судорога свела плечо, и я повертела им вправо и влево, едва не выламывая из сустава. Судорога прошла. Испугалась, наверное. Теперь я действовала спокойно и уверенно. И откуда что взялось? Я списать-то на контрольной толком не умела! Меня всю жизнь ловили! А теперь что? А вот то самое! Вперед!

Я обулась, положив лезвие в карман джинсов.

Осмотрела комнату. Вредной (камера) или полезной (телефон) техники не обнаружилось.

Моя сумочка лежала на столе. Я схватила ее. Почти все на месте! Только ножа нет и крестов! И флакончиков со святой водой и с ядом! Ну и пусть. Пусть подавятся! Зато остались вещи Кати. Надо взять их с собой. Если я смогу забрать подругу, я это сделаю. Если же нет – значит, будет нет. Ей эти вещи не понадобятся. Тогда я оставлю их в гардеробе. Тем более что номерки на месте. Вот и хорошо, вот и отлично! Вперед? Вперед!

Я медленно повернула ручку на двери. Замок не поддался. Заперто! Чер-р-р-рт! С другой стороны, что я – думала, что меня так просто выпустят отсюда?! Тоже мне суперкино! Я принялась обыскивать комнату. Ничего. Вампирская коробка! Окон – и тех нет. Не выберешься! Значит, надо выходить через дверь. И как? Я вам что, Никита?! Да я даже не блондинка, не говоря уже о фигуре! Пилочкой для ногтей замок только в кино открывают. В жизни для этого нужна выучка, которой у меня нет. Ну и пусть! Зато я умна, активна и никогда не сдаюсь! Я вытащила из сумочки связку ключей. Ага, хрена вам! И мне тоже! Ни один ключ к замку не подошел. И почему меня это не удивляет? Я вытащила проволоку из джинсов. Как ее согнуть, я догадалась с третьей попытки. И принялась ковыряться в замке. Может, я и тону в сметане, как та лягушка из старой сказки… Но кто сказал, что я буду делать это по доброй воле?! Или я собью масло из сметаны, или… А вот черта вам «или»! Просто я отсюда выберусь! Живой и здоровой! Или подожгу тут все к такой-то матери! Я не желаю ни быть вампиром, ни спать с вампиром! Не желаю! И это – не обсуждается!

Я возилась не меньше получаса, с каждой минутой все больше приходя в отчаяние, но ни на миг не оставляя попыток. Будь это в кино – кто-нибудь вошел бы и дал мне себя оглушить декоративным горшком для цветов.

Или бодрый Терминатор вломился бы на помощь! Увы! Все происходило в жизни, и никакой супермен мне на выручку не спешил. Голливудом не вышла. Но я буду драться до конца! Механизм щелкнул и поддался. Я почти физически ощутила, как внутри него чтото провернулось. Лишь бы в нужную сторону! Лишь бы! И надавила на ручку двери. Мягко щелкнул замок. Я была на свободе! В первую секунду даже не поверила своему счастью. Но если вы думаете, что я бросилась бежать куда глаза глядят, вы жестоко ошибаетесь. Я кое-как натянула на себя Катину одежду. Обувь решила не брать, мешаться будет. Засунула проволоку в карман. Надела сумочку так, чтобы ремешок лег поперек груди и не спадал на бегу. Оторвала от свитера подплечники, которые так тщательно набивала, – и засунула их в Катькины колготки. Получился вполне приличный кистень. Тяжеленький такой, на килограмм-полтора. Пригодится.

Коридор загибался в две стороны так, что концов его я не видела. Может, он шел по кругу? У меня был только один способ выяснить это. Сперва я хотела пойти направо. Потом решила поступить наоборот – и пошла налево, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Порезы болели и кровоточили, но я не обращала на них внимания. Только изредка утиралась свитером. Катькиным. Подумаешь, порезы! Не укусы же! Ради свободы можно перетерпеть и не такую боль! Если бы еще удалось помочь Кате! Мне совсем не хотелось оставлять ее в руках этого психа!

Хотя и у меня свобода – пока чисто иллюзорная. Я не знаю, в какой я части клуба или подвала, как отсюда выйти, как добраться до дома и где спрятаться на остаток этой ночи, но проблемы надо было решать по очереди. Проблема-минимум – определить, где я нахожусь, и выйти из этого, рыбу его, клуба.

Штирлиц в лице меня шел по коридору, настороженно вертя головой по сторонам. Я замирала через каждые два шага и прижималась к стене от каждого подозрительного звука. Иногда смотрела на потолок. Но вроде бы видеокамер тут не было. Ничего не было, кроме ряда дверей, из которых, по счастью, никто не выходил. Неужели здесь правда ничего и никого нет? А если бы были, то что? Да ничего! Все то же самое! Выбирать не приходится! Ковер-самолет и Баффи с профессором Ван Хелсингом и К° меня за углом не ждут! И с чего бы так?

Я успела пройти метров шесть, прежде чем…

– ААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Крик разнесся по коридору, заставив меня похолодеть. Это кричала такая огромная, мучительная, непредставимая мной боль, что у меня волосы дыбом на затылке встали. Что же мне было делать? Крик повторился. Катька? Или нет? Не разберешь. И что должны сделать с человеком, чтобы он или она так кричали? Я выругала себя слабовольной кретинкой – и повернула на звук. К крику примешался хохот. А потом я свернула за угол – и осторожно приоткрыла тяжелую железную дверь, из-за которой вырывались эти звуки. На миг меня замутило. Это была камера пыток. Большинство приспособлений мне не были известны, но даже моих скромных знаний хватило, чтобы узнать дыбу и испанский сапожок. Пол и стены были выложены кафелем. Чтобы кровь было проще смывать? Предусмотрительные, подонки!

Тип, одетый во что-то кожаное типа штанов и майки, который стоял в центре комнаты, наклонившись над кем-то, не был вампиром. Иначе бы он меня сразу почуял. И он был один. Справлюсь? Черт его знает. Но уйти я уже не могла. Крик раздался вновь. Еще более жалобный, чем прежде… И я не выдержала. Может быть, я погибну сама, но никого не оставлю на пытки! Я же себя потом не прощу! Я пожалела, что у меня нет ножа. Но есть самодельный кистень! Вот только обращаться я с ним не умею. Но чтобы оглушить человека, много ума не надо.

Я постаралась перехватить его поудобнее и случайно задела стену. Палач обернулся, но никого не увидел. Дура я, что ли, – на виду стоять?

Интересно, на что идет данный экземпляр? На художественный свист? Или?..

Идея была откровенно глупой. И рассчитана она была только на спокойствие и безнаказанность палача. В самом деле, кто подумает, что тут по коридорам бродит диверсант? Ха!

И я застонала.

Честно признаюсь, порнографию я пока только смотрела. Не пробовала и особенно этого не стесняюсь. Дед мне в свое время объяснил, что женщина – не пепельница, чтобы ею все пользовались, а мать еще добавила, что себя, любимую, нужно уважать и не спать с кем попало только потому, что зачесалось. Я и не спала. А «свободную любовь» и «сексуальную революцию» – в Америку. Не было бы у нас этой чуши, глядишь, и СПИДа не было бы. Поймите меня правильно, я не ханжа. И к каждому человеку нужно применять верные только для него правила. Только не надо мешать любовь по взаимному согласию двух душ – это когда общие интересы, когда двое знают, уважают и любят друг друга, с похабщиной типа «А я такая (-ой), а я крутая (-ой). Мне все равно, когда и с кем…». Это – мерзко. Но порнографию я из интереса – посмотрела. И теперь сымитировала самый страстный стон, который смогла.

Потом еще один и еще. И так – пока не услышала шаги из комнаты.

Расчет был верным. Любопытство – страшная вещь. И палач не утерпел. Интересно же, кто настолько ошалел, чтобы заниматься сексом рядом с пыточной? Надо подглядеть. А в идеале – испортить удовольствие.

Дверь со скрипом открылась, и мужчина вышел наружу. И я со всей дури врезала ему по голове своим самодельным кистенем. Он начал было разворачиваться ко мне – и я добавила еще два раза. Целилась – по затылку, а попала в висок.

Человек рухнул как подкошенный.

Это что – во мне столько дури, чтоб с трех ударов завалить такого носорога?

Однако…

Хотя… Неожиданно, да килограммом гвоздей, да по голове…

До реанимации не довезут.

Убить человека не так сложно, как кажется.

Я подхватила палача – и потащила внутрь.

Тяжелый, сволочь.

Но кое-как я справилась.

Затащила тушку внутрь – и еще добавила ногой по голове. Авось не сдохнет. А сдохнет – не жалко. Палачи не должны жить на этом свете. И точка.

Человек на столе застонал – и я подошла к нему. Меня ждало сразу два потрясения. Во-первых, это был не человек. Это был вампир. Это стало видно по клыкам, выглядывавшим из-под изуродованных губ.

То есть клыку. Второй был выбит раньше. Во-вторых, пытали его страшно и мучительно. Тут любой бы заорал. Руки и ноги, правда, были на месте, но кожу буквально порезали на кусочки. На лице не оставалось живого места. С него просто снимали кожу. То есть не просто, а медленно и со вкусом.

Ногти на руках тоже были выдраны. Пальцы больше всего напоминали анатомическое пособие. Все мышцы, сосуды и нервы как на ладони. Я почувствовала, что меня мутит, – и отскочила в сторону. Там меня и вывернуло. Как хорошо, что я мало ела. Немного оправившись от потрясения, опять подошла к столу. Вампир дышал. Сказать, что меня это удивило, было еще мало. Человек, получивший такие повреждения, давно бы отправился выяснять, есть ли Бог на небе. А вампир еще жил. Черт! Вытащить-то я его не смогу! Это не линия фронта! И за мной нет друзей! А вот представьте себе, как я выхожу в клуб, полный народа, с такой икебаной на спине! А потом еще объясняю ментам, что вампиры – не голливудская сказка! Не смешно! Я вам не камикадзе! Так я не поступлю! А как тогда? Добить? Нет, это больше того, что я могу сделать! У меня духу не хватит! Я нерешительно сделала шаг к двери. Второй. Еще один шаг – и я рванула бы по коридору на третьей космической. Меня бы уже ничего не остановило. Не знаю, что было бы со мной дальше. Наверное, я бы все-таки попалась в лапки к Андре и благородно умерла, на прощание плюнув ему в морду. Но маятник судьбы уже качнулся в другую сторону. Вампир открыл глаза. То есть то, что у него было на месте глаз. Кажется, их попросту выжгли.

Как он догадался, что я ему не враг?!

– По… мо… ги…

Я застыла на месте. Уйти? Да, я могла так поступить! Но я бы потом не простила себе. Помочь? Как?! Первую помощь вампирам нас оказывать не учили. А это что такое? Среди ран блеснула какая-то сталь. Или не сталь? Серебро? Точно! Это был крест. До тела вампира он не дотрагивался, потому что лежал на алом от крови платке. Я сорвала его с силой, которой сама от себя не ожидала, и отшвырнула подальше в угол. Ненавижу фашистов! А все, кто так поступают даже с вампиром, – фашисты! Кто не согласен – встаньте в очередь, я с вами после Андре разберусь. ЭТО все наверняка происходило по его воле. А значит, я просто должна! Обязана помочь этому вампиру! Враг моего врага – мой друг! Даже если у него клыки в три ряда вырастут! Итак. Чем я могу помочь вампиру?

– Что я могу сделать?

– Нуж…на кро…вь. Мно…го…

Ну что ж. Надеюсь, палач еще не сдох?

Я присела и, подавив брезгливость, перевернула палача на бок. Живой вроде как.

Теперь его надо подтащить к вампиру.

– Эй ты, укусить человека сможешь? Шепот был едва слышным, но очень решительным.

– Да.

Кто б в этом сомневался.

Я кое-как приподняла и приложила тяжелую тушу к пыточному столу. Увидев в углу кресло на колесиках, типа компьютерного, только со сложной системой подогрева снизу – вместо сиденья металлическая решетка, а под ней жаровня, подкатила его поближе. Ага. Теперь надо тушку – в кресло.

Это мне удалось только с третьего раза. Что я, супергерл – здоровенных мужиков тягать? В палаче килограммов девяносто. Хорошо хоть на ощупь это сплошной жир, а не мышцы. Но какая мне разница? В полных людях крови точно больше. И она гуще и питательнее. Кстати, а вампирам вреден избыток холестерина в крови – или нет?

Как только я запихнула палача в кресло – дело пошло на лад. Подкатить кресло к пыточному столу было делом минуты. Поднять так, чтобы вампир мог дотянуться до вены на руке палача, – еще быстрее. И кровосос меня не подвел.

В вену палачу он впился с такой скоростью, что я даже испугалась. Сходила в угол и подобрала крестик. На всякий случай. Если кинется – тресну прямо по лбу. Если кинется. И если успею.

С каждым глотком вампир все больше оживал. Все больше походил на себя самого – то есть на потенциальную кусачую опасность. Я почти видела, как к нему возвращаются силы, но мало, очень мало. Глаза он открыть пока даже не пытался.

Палач явно доживал последние секунды, но жалко мне его не было.

Любишь мучить других? Люби и когда тебя мучают. А то как-то несправедливо получается.

– Помоги мне.

Теперь голос был вполне ясным и четким.

– Что я могу для тебя сделать?

Вампир попытался шевельнуться – и не смог сдержать стона.

– Для начала – попробуй меня освободить. Ключи от наручников должны быть гдето здесь.

Я осмотрелась. Ну конечно! Так оно и есть. Вот они, родимые. Лежат на столике с пыточными инструментами. Несколько минут ушло на разборки – и вампира удерживали только его повреждения.

Я не боялась нападения. Сейчас он был в таком состоянии, что не обидел бы и мышонка.

– Хорошо. Теперь мне нужно еще крови.

– Интересно, где я тебе ее возьму, – вздохнула я. – По коридорам побегать и кого-нибудь поймать на свои сомнительные прелести? Боюсь, что номер не пройдет. И много тебе надо?

– Да.

Вопрос был дурацкий. И я сама это знала. Но что теперь? Мне жить хотелось. И не вампиром!

– У меня еще не восстановились глаза и часть мышц, – попытался объяснить вампир. – Внутренние повреждения прошли, но я пока еще слишком слаб. Я просто не смогу выйти отсюда…

Я потерла лоб. Что ж делать-то? Хотя это и так ясно. Я могу либо уйти, либо дать кровососику то, что он просит. Без малейшей гарантии, что меня не убьют. Рассмотрим варианты?

Вариант первый. Я сейчас просто ухожу. Плюсы – я более-менее дееспособна. Минусы? Я здесь ничего не знаю. Заявлюсь еще к Дюшке в спальню – то-то радости будет. Или на другого вампира наткнусь. Что-то мне кажется, их тут много бегает. А мне и одного хватит. За глаза. Можно понадеяться на удачу, вот только мне даже на экзаменах никогда не везло. Если я хоть один билет не выучу – его же и вытяну. А играть в карты в логове, полном вампиров и еще черт знает кого, – увольте. Слишком дорого обойдется проигрыш.

Вариант второй. Я могу дать этому кровопийце немного крови. Во мне ее литра четыре – четыре с половиной. Примерно пол-литра я могу потерять без особого напряжения. Мне, конечно, будет плохо. Но я выживу. И тут начинаются проблемы. Кто сказал, что этот клыкозавр меня не выпьет, как палача? А может. А еще может свернуть мне шею, бросить здесь, сдать Дюшке и тем самым заслужить прощение… Вариантов много. И минусов много. И доверять я ему не могу. Уж если люди – твари неблагодарные (я и сама этим грешу), то кто сказал, что вампиры лучше? Плюс у второго варианта только один.

Одна я из этого дома живой не выйду. У меня столько же шансов умереть, спасая этого вампира, сколько и умереть без него. Даже больше, потому что здесь меня найти никто не рассчитывает. И встретить в обнимку с мужчиной – тоже.

И, кажется, у меня остается единственный выход. Мало ли кому что не нравится! Ладно, попробуем.

– Сейчас я дам тебе свою кровь. Но предупреждаю, как только я пойму, что мне больше не выдержать, ты должен будешь оставить меня. Или я просто перережу тебе горло. Ясно?

– Ясно.

– Ты обещаешь, что отпустишь меня по первому требованию?

– Клянусь.

Можно ли верить клятве вампира? Не надо считать меня дурой. Конечно, нет. Но и выбора тоже нету.

Если только позаботиться о страховке. Я прогулялась к столику с пыточными инструментами и задумчиво осмотрела их. М-да. Ничего знакомого. Оно и к лучшему. Спать крепче буду. Но вот коллекция скальпелей разного размера и формы – это вполне привычная вещь. Лежит себе на отдельной салфеточке.

Я выбрала скальпель побольше. И вернулась к лежащему вампиру.

– Учти. У меня в руках очень острая железка. И если ты не отпустишь меня по первому требованию – я тебя без второго предупреждения так полосну по горлу, что голова отвалится. И рука не дрогнет. Из меня за сегодня весь гуманизм вышибли к лешевой маме. Усек?

– Я не вру, – почти оскорбился клыкастик. – Я отпущу тебя, как только ты прикажешь.

Я задрала повыше рукав свитера. Черт, да я ли это делаю?! Я же даже уколов всегда боялась! А что теперь? А ничего! Если этого типа так пытали, значит у Андре на него не просто зуб, а вампирские клыки в четыре ряда. Насолил он ему чем-то. А значит, мой святой долг – наперчить! И горчицы добавить! И побольше, побольше… Я медленно и аккуратно разрезала вену и поднесла руку к губам вампира. А другой рукой приставила чертовски острый скальпель к его горлу.

Прямо к сонной артерии. Если ее разрезать – он потеряет много крови. И – почти сразу. Окровавленные пальцы сомкнулись на моем запястье. Даже сейчас, когда он еще измучен после пыток, я ощутила в них страшную силу. Вампир мог бы переломать мои кости, но он старался не причинять мне вреда. Что ж, я и сама прекрасно с этим справлюсь.

Губы впились мне прямо в вену, вытягивая, высасывая, выпивая из меня кровь, а вместе с ней и что-то другое. Что? Я не знала. Просто чувствовала. И попыталась отдать как можно больше этого вместе с кровью. Где-то в животе поднялась горячая волна. Я вскрикнула. Все, что я пережила за эту ночь и за этот день, вся ярость, ненависть, боль, страдание, вина, смерть палача и сострадание к его жертве – все это объединялось в одном горячем смерче, который крутился у меня внутри. И этот смерч рванулся вверх, к сердцу. Жадный рот терзал мое запястье. Было очень больно. Я застонала сквозь зубы. Даже губы вампира не причиняли мне столько боли, сколько этот бешеный жар. Казалось, что он плавит все мои кости, ураганом несется по жилам, мечется, как запертый в меня горячий ураган, – и не находит выхода. Но он должен, должен выйти из меня! Я же сгорю! Я не могу так!

Пальцы скользнули по моему запястью – и я ощутила в этом прикосновении нечто новое. Не желание насытиться, но поддержку. Пальцы вампира лежали у меня на вене, и я знала, для чего это. Он щупал пульс. Вампир заботился о моем здоровье, чтобы не выпить крови больше необходимого. И эта забота стала последней каплей. Огненный вихрь соединился где-то в груди и заскользил по венам. Смерч спазмом рванул сердце так, что я зашаталась, – и помчался по руке к губам вампира.

Я тихо вскрикнула. Кончики пальцев холодели. Перед глазами плыли круги. Что со мной происходит? Со стороны я могла бы описать это так, что жидкий огонь перемешался с моей кровью – и теперь вампир пил и то и другое. Клыки впились мне в вену. Вампир дернулся так, что едва не вырвал мне жилы из руки, но губ не оторвал и продолжал впитывать и втягивать это в себя. Теперь главной для него была не моя кровь. Другое. Эта невозможная, обжигающая, расплавленная сила. Смерч покинул меня, рванув напоследок вену так, что я вскрикнула. И вместе со мной застонал вампир. Что чувствовал он – я не знаю.

– Я сейчас свалюсь, – негромко произнесла я. Вокруг проносились мелкие сверкающие точки. В ушах шумел морской прибой. Я уже не владела собой и боялась, что рука со скальпелем соскользнет.

– Отпусти меня! Мне больно! Отпусти! Внезапно моя рука оказалась свободной.

Я всхлипнула – и осела на пол. Я-то хорошо себя чувствовала. Просто ноги так не думали. И решительно изображали из себя желе. Ну и пусть. Важно было другое. Вампир на столе зашевелился и медленно встал на ноги.

– Кажется, я могу идти.

Он приоткрыл глаза. То, что виднелось изпод век, больше напоминало зародыши, но видеть он этим вполне мог.

– В таком виде? – проскрипела я.

– Вы правы…

– Юля, – подсказала я. А потом закрыла глаза и устало привалилась к ножке стола. Больно. И тошно. Хочу к ма-а-а-а-аме…

– Даниэль, – представился вампир. – Не могу описать, как я рад с вами познакомиться.

Голос его звучал вполне отчетливо. Он передвигался по камере. В углу зашумела вода из крана. Вампир направил ее на себя и тихо зашипел. Наверное, ему было больно. Очень. Но кровь и грязь с него смывались. И из-под них выглядывала новая чистая кожа. Снежно-белого цвета. Это продолжалось недолго. Вампир закончил омовение и повернулся ко мне.

– Теперь я могу сойти за человека?

– Теперь – да. Если волосы на лицо набросите, – кивнула я.

– Обязательно. Но для начала…

Даниэль занялся трупом палача. Я старалась не смотреть. Меня сильно мутило. А запах крови был вообще непереносим.

– Так лучше, – раздался голос.

Даниэль стоял прямо передо мной в одежде палача. Кожаные штаны и такая же кожаная куртка. Они висели на вампире мешком, но хоть задница прикрыта – и то ладно. Можно по коридорам ходить. Правда, штаны пришлось утянуть в поясе кожаной полоской, оторванной от края безрукавки. И теперь вампир протягивал мне руку с изуродованными пальцами. И все же… На них по-прежнему не было ногтей, но это уже не куски окровавленного мяса, какими я их запомнила. Я захлопала глазами.

– Что это?

– Регенерация. Подробности – потом.

Вы можете встать?

Я схватилась за его руку, оперлась другой ладонью о стол и попробовала подняться. Получилось, ёлки! Я горжусь тобой, Юля! И Родина тобой гордится!

– Отлично, – оценил мои усилия вампир. – А теперь попробуйте пройтись.

Да у меня сегодня ночь успехов! Я могла идти, не опираясь на стенку. Ну разве что чуть-чуть пошатывалась. Такие мелочи!

– Теперь стойте смирно. У вас есть что-нибудь еще под этой одеждой?

– Есть, – кивнула я.

Вампир вынул у меня из дрожащих пальцев лезвие и ловко разрезал на мне Катькин свитер. Потом вложил его обратно в мою руку и кивнул.

– Так лучше. Сейчас я жгут наложу – и можем двигаться.

Я не препятствовала. И немного отупело наблюдала, как Даниэль отрывает кусок от майки, осматривает мою руку, перевязывает ее и осторожно проводит пальцами по повязке.

– Так немного лучше.

У меня хватило сил на признательную улыбку.

– Так гораздо лучше.

– Вы знаете, куда идти? – Вампир набросил на лицо длинные мокрые волосы и, если не сильно приглядываться, выглядел вполне здоровым человеком.

– Нет, – покачала я головой. – Даже не знаю где я. Меня усыпили и принесли сюда. А вы?

– Я могу попробовать найти дорогу. Меня не усыпляли. Главное – не попасться. А что до нашего местонахождения – мы под клубом.

– Да? И кто же тут такое нарыл? Существуют клыкастые кроты?

Даниэль тихо засмеялся.

– Что вы!

– Ты. И Юля. Нашел время разводить церемонии!

– Хорошо. Ты. Просто раньше на этом месте стоял дом одного… графа… герцога… О! Боляна!