Повесть о голубых погонах и офицерском вальсе

Но жизнь продолжается, и она начинает всё сначала. Голубка уезжает из своего города и поступает в медицинский институт. Она будет помогать военным, помогать вернуться в строй. Так она решила. «Оля, я догадываюсь, вы с Андреем оказались в одном городе, – воскликнул Аркадий,– и вы не знали, что он там». «Да, я не знала. Он – же не сообщил мне, где он поступил, и не писал мне. Только я, потратив столько времени на авиацию, оказалась на 1 курсе меда, а он был уже на пятом лётного», – с сожалением сказала Оля. Аркадий повернулся к Андрею: «А ты знал, что Оля оказалась с тобой в одном городе?». «Нет. Я все эти годы не ездил к родителям и не знал ничего про Голубку. Сашка учился со мной, и мы все эти годы дружили», – нервно объяснял Андрей.

– Оля, как – же вы встретились?

– Только в праздник «Восьмое марта». В медицинском институте плотно занятия, и почти нигде я не была с июля».

Тут Андрей перебил Ольгу: «Была увольнительная, мы с Саней пошли в кафе. Смотрим, впереди две девушки идут. Догнали, я стал приглашать их погулять, оборачиваются и, меня просто в нокаут – Голубка. Она отказалась сразу идти с нами, и пошла в общежитие, мы втроём за ней. Вера, подруга её, вижу, не хочет уходить, ну и пригласила нас. Мы пришли, стали чай пить. Вот так и встретились». Так началась новая история Голубки.

– Оленька, вот вы могли тогда Андрея выбрать. Сама судьба толкала вас на этот выбор. Что повлияло на вас?

– Андрей сам и ответил. Он – же, стал приглашать незнакомых девушек, а не Саша.

– А дальше?

– Дальше? Мне Саша сразу понравился, в сердце что – то ёкнуло. Мой. Так бывает. А потом Андрей стал, как всегда, рисоваться перед Верой, стал рассказывать какой он крутой и Сашку, уже пять лет не может ни с кем познакомить. Чем больше он болтал, тем больше мне нравился Саша. Вера тоже глаз на Сашу положила – женщины всегда чувствуют надёжного человека. Вера стала его звать на кухню, посуду помочь унести. А он, так спокойно взял чашки, подал их мне в руки, взял остальное сам, и мы ушли.

– А Андрей?

– А Андрей следом пришёл. Меня – то, он с детства знает, не стесняется, всё при мне говорит. Наехал на Сашу грубо. Потом на меня наехал.

Тут Метелёв не выдержал: «А зачем ты с ним пошла? Ты моя». «Где это написано? Ты уехал и не вспомнил пять лет про меня. И ещё бы не вспомнил, если – бы не столкнулись», – огрызнулась Ольга.

Многое стало понятно и Аркадию. А Оля тогда поступила правильно, она не позволила друзьям ругаться и разбегаться. Она Андрею сразу дала понять – бросил, уехал, отказался, не мешай. Саша сначала не знал, что она знала Андрея раньше. Уже, когда они вернулись в училище, Метелёв всё ему рассказал.

– Пять лет ты не вспоминал про меня, и не мог прилично себя повести, когда встретились. Должен понять, почему я Сашу выбрала. Он прямо показал, что ему другая девушка не интересна, не рисовался, как ты всегда. Да, и позже, всё его поведение, и всегда, всё больше и больше притягивало меня.

Снова вступил в беседу Северянинов.

– А что за история с офицерским вальсом?

– Это не просто история. Это для меня была целая трагедия. Я ещё надеялся, что верну её. Когда мы вернулись в училище, я стал просить Сашку, чтобы он Олю оставил в покое. Она из моей жизни. А Саша умно сказал так, что ей выбирать, её жизнь, он не собирается пропадать и отступать. Мы пригласили Голубку на праздник, к нам в училище, но без её подруг. Она должна была сделать выбор, мы с Саней так решили.

– Дальше лучше я расскажу, а то, Ан всё не так представит.

Этот праздник был самый счастливый в её жизни. Жизнь подарила ей встречу с настоящим мужчиной. Не с мужским полом, а, именно, с мужчиной, способным брать ответственность за близкого человека, надёжным, искренним и верным. Таких мало. Курсанты приехали за ней в общежитие, Андрей знал Голубку очень хорошо и понимал, что она сама не приедет в училище, даже с подругами, а тем более одна. После всех поздравлений объявили белый танец. Заиграл офицерский вальс, но Ольга не пригласила ни Андрея, ни Сашу. Она вообще считала, что женщина не должна ничего делать первая. Голубка продолжала рассказывать Аркадию о событиях этого вечера: « Тут несколько девушек подошли к Андрею и Саше. Андрей сразу ушёл танцевать. Он ведь понимал, что если и Саша уйдёт, я буду стоять одна, ведь я никого не знала там, но он ушёл. Девушка, которая подошла к Саше, вела себя очень некрасиво, прямо вешалась на него, потом положила руку ему на плечо, стала строчки из песни говорить и тянуть его на танец».

– И что – же Саша?

– Саша, так аккуратно, вежливо, снял её руку с плеча и сказал, что на его погоне будет лежать всю жизнь рука только одной девушки, и она рядом. Взял мою руку, положил на плечо себе и повел меня на вальс. Выбор был сделан и им, и мной.

– Андрей я тоже тебя не пойму. Хотел Олю вернуть и ушёл.

– Я уже вам говорила, Аркадий, он всегда так делал, он даже, мальчишкам, в школе ещё, всегда говорил, что чем женщину меньше любить, тем больше ей нравиться будешь, как у Пушкина.

– Как глупо, Андрюха.

Метелёву нечего было сказать, кроме, как опять затронуть Олю: «Кто – же знал, что она не такая, как все. А мальчишки, наши, в школе, злили меня все – всей кучей за ней. Она ими командовала, как хотела. Вот и говорил им так. Да, её, вообще, все любили. Учителя всё ей прощали. А военрук наш и физруки оба, потакали ей всегда, ставя её командиром и капитаном. Она часто на себя брала ответственность, за какие – нибудь шалости наших мальчиков – ей – то всё с рук сходило. Даже девчонки, все её любили и уважали. А обо мне и говорить нечего. Пошёл – бы за ней, хоть в ад, если – б, позвала. Но, она – же, и тут не как все. У неё любовь к взрослому парню. А сказать ему не хотела». Действительно, Ольга никогда никому не жаловалась. Она считала, что инициатива должна всегда исходить от мужчин. Даже по литературе в школе, не стала учить письмо Татьяны к Онегину, потому что считала, что не должна женщина первая признаваться в любви. С учителем поспорила. И выучила письмо Онегина. Такая вот была эта Голубка. Многое понял Андрей слишком поздно.

Дружба с Сашей открыла ему на многое глаза. Саша был из семьи военных. Настоящим мужчиной его воспитала бабушка. Она на фронте познакомилась со своим будущим мужем. Они в первую встречу танцевали вальс в землянке. Это песня, написанная композитором Марком Фрадкиным и поэтом Евгением Долматовским во время Великой Отечественной войны. Любимый её погиб, она пронесла любовь эту до самой старости, воспитала сына военного, а затем, и внука. Саша с детства слышал эту песню и любил. Под эту музыку, его дед сделал предложение его бабушке. Под этот вальс его отец сделал предложение его маме. Они прожили долгую и счастливую жизнь вместе. Саша тоже решил сделать предложение под этот вальс. Во время войны в песне пелось – «…и лежит у меня на погоне…», и вальс назывался «офицерский». Это уже после войны заменили строчкой – «…и лежит у меня на ладони…», а вальс стали называть «случайный». Но Саша пел, как во время той войны. Это была история их замечательной семьи и офицерской династии.

– Да, не глупо. Понял я, что они друг для друга созданы просто. Оба романтики, оба идеалисты. Сашка верный, по бабам не шлялся. А кто меня чему учил? Я без отца вырос. Какие там манеры? Что ухватил, глядя на мужиков соседских, то и посчитал поведением мужским. А Голубка заслуживала самого лучшего. Саня стал моим самым лучшим другом. У меня ближе неё и Сашки никого не было. Я не захотел их терять и отступился.

– А я тогда была очень благодарна тебе, что ты не испортил всё.

– После вальса, а его и заказал Саня, только ведущий испортил всё, объявив белый танец, но Сашка справился, сумел перепригласить Олю. После танца он встал на колено и при всех сделал ей предложение.

– Вот и ещё в его пользу счёт – не побоялся при всех, что девушка, может, откажет. Обычно мужчины стараются, чтоб никто не видел. Сомнений не было. Я согласилась, и он надел мне кольцо. Мы стали женихом и невестой.

– А почему вы не успели пожениться до его смерти?

– Да, потому что, пятый курс, нас после праздников сразу отправили на лётную практику на дальний аэродром, потом экзамены, комиссии, присвоение звания, распределение. Они заявление подали, тогда 3 месяца ждать. Голубке тоже экзамены сдавать, вот и решили – после экзаменов и распределения ехать сначала к Олиным родителям, потом к Тюменцевым, как раз срок подойдёт регистрации. Родители – то их жили в разных городах. А, в то, советское время, родителей ставили в известность, это не как сейчас – просто сошлись.

– Мы и побыли вместе только неделю после того вечера. Я должна была искать Сашу, должна. Оправдания мне нет, никаким воровством писем. Да, знать никого не хочу больше, из того периода, и институт забуду, но с себя вины не снимаю. Испортила я Сашин офицерский вальс. Династия его прервалась, а, ведь, приди я тогда в училище, успели – бы зарегистрироваться. И остался бы сейчас Тюменцев в сыне».

Голубка опустила глаза, она не хотела, чтобы полковники увидели, что они полны слёз. Но они увидели. Уже была глубокая ночь, Метелёв велел отдыхать. На следующий день была запланирована Олина поездка в Пальмиру. Полковники должны были ехать по важным делам, а сопровождать и охранять Олю они поставили майора и лейтенанта, которым приказано было показать всё, что нужно. Засыпая, Голубка подумала – завтра она увидит Пальмиру. Завтра она увидит новую мечту. Может, Саша погиб где – то в этих песках? Она не знала где. Когда там, в пустыне, она танцевала, может, его душа была рядом? Конечно, была! Он и Андрея отправил, чтобы она всё узнала. И Голубка уснула спокойно.

Глава 4 Сирийский разлом

Утро ворвалось в окно горячим ветром, проникая через москитную сетку, и, распахивая лёгкие шторы из органзы, заставляя их шелестеть и вздыматься прозрачным шаром. Оля проснулась и подошла к окну. Утренний Дамаск сказочно великолепен. Вот только – только солнце встает, а внизу, начинает разгораться зарево пожара, который, кажется, невозможно потушить. А вверху, на чернильном горизонте, ещё тёмная полоса уходящей ночи. Голубка и офицеры выходят к подъехавшим машинам. Впереди, подсвеченный зеленоватым светом, минарет мечети. А вдали, видны на домах спутниковые тарелки. Ещё не ушедшая ночь, стирающая грань между современностью большого города и древними традициями арабской страны. В тишине ослабевающей ночи прорезается шум воды. Это река Барада, в переводе на русский язык – «холодная». Просто, она бежит с гор, когда тает снег, становится очень, очень холодной. Снежная позёмка сна Голубки просто трансформируется в холодное русло реки, бегущей по Дамаску. И это уже не сон. Холодная река, которую, одели в каменные искусственные берега. И пустыня, с жарким её дыханием. Они рядом, как огненная душа голубки, всегда рвущаяся ввысь, и её «второе я» с неприступностью гор и холодностью рек, оберегавшее и защищавшее её всегда. И вот, тишину входящего утра, прерывает азан – призыв к молитве. Пять утра. Жизнь опустилась на землю, и всё живое просыпается. Новый день. Что он принесёт этим русским людям, здесь на сирийской земле? Две машины выехали из города и устремились по дороге одна за другой.