Морские рассказы. Сборник

— Товарищи солдаты! Я понимаю, что у вас принято своим командирам клички давать. Так вот, некоторые здесь исходя из моей фамилии, — ещё раз представился, — предпочитают меня неким цветочком называть. Однако для вас, первогодок, я являюсь самым что ни на есть «Лютым»! Кто сомневается, докажу по ходу службы. Всем ясно?

— Так точно! — закричали мы хором. Однако, забегая вперёд, скажу, что никто из нас, новеньких, никогда и ни разу так и не назвал лейтенанта требуемым им самим прозвищем — его характер и несущественная с нами разница в возрасте, а также физическая хлипкость, ни на грамм не внушали даже мало-мальского опасения.

Я почему про воинские звания вам так подробно рассказываю? Чтобы понятнее было, чтобы суть произошедшего точнее дошла.

С этими самыми званиями я ещё по гражданке был знаком — мой дядька (сейчас на пенсии уже) когда-то прапором служил. Правда, в форме я его ни разу не видел. Но о том, что у прапорщиков две звёздочки вдоль погон парами стоят, от него знаю точно.

Служба здесь мне нравилась ещё и потому, что начальство не донимало, то есть, со штаба дивизии, или ещё откуда, командиров, считай, почти ни разу не видел. Да и какой, простите, дурак, добровольно согласится сутки с лишним по ухабам просеки трястись? Мало таких.

Но один всё-таки нашёлся…

Наши солдатские будни проходили, можно сказать, по собственному усмотрению — кто- то ради собственного удовольствия в технике ковырялся, кто-то за ягодами и мелким зверьком ходил, и так далее. При всём этом время летело настолько быстро, что десять месяцев службы из двенадцати положенных одним махом пролетели!

Надо сказать, что технику я с детства любил. И здесь из гаража не вылазил. Тем более что из ненужных запчастей мы своими руками гусеничный вездеход собственной конструкции собрали. Скоро первые испытания должны были случиться.

Нет, конечно же, были и положенные наряды. В той же столовой, например, или на КПП, который мне нравился больше из-за возможности книжку почитать и выспаться без меры.

Хорошо тот вечер помню: таёжный сентябрь вообще, если его хоть раз кто-то увидел, на всю жизнь в памяти остаётся — хвоя и листья на деревьях приобретают тёмно-зелёный оттенок, сама чащоба напитывается не только запахами, но и звуками, которых раньше вроде бы не слышал, а ощущение скорого дембеля заставляет дышать полной грудью, наполняя нутро необъяснимым счастьем и предвкушением смеси чего-то нового с уже настоявшимся доармейским прожитым.

Я мог, наверное, часами, оперевшись спиной о стойку шлагбаума контрольно-пропускного пункта, строить планы на будущее, мечтать о взрослой жизни и, разумеется, представлять свою дорогу домой.

Именно в тот момент, когда в моих мыслях я выходил из вагона на адлерском вокзале, вдруг увидел прыгающий в темноте свет автомобильных фар. Помню, что подумалось, мол, какую нечистую силу в наши края занесло. Однако поднялся с пушистого ковра травы, форму поправил, ремень на пояс подтянул. Через несколько минут между деревьев показался разукрашенный под камуфляж «уазик», который, резко затормозив, остановился прямо передо мной. С полминуты из него никто не выходил, затем распахнулась передняя пассажирская дверца и наружу буквально вывалился толстенький, лицом похожий на хомяка мужик в форме, но без головного убора.

Вначале «хомяк» отдышался, затем спросил неподходящим к фигуре тоненьким голосом:

— Как служба, боец?

Прежде чем ответить, я в погоны всмотрелся. Мои «гражданские» знания званий, полученные от служивого дядьки, пригодились: две звёздочки на каждом из погон сообщили мне, что это прапорщик. Тут же всплыло воспоминание: не так давно командир рембата жаловался, что, мол, нам бы в часть очень пригодился бы какой-нибудь технарь, который разъяснит, как надо некоторые самоходки ремонтировать, чтобы в следующий раз получился не «семирукий пятикрыл», а настоящая боевая единица.

Вспомнив это, я улыбнулся, что называется, до ушей:

— Здрастьте! — говорю. — А мы вас давно ждём!

И руку для пожатия протягиваю.

«Прапор» в первую секунду немного опешил. Но руку пожал.

— Так вас что же, предупредили, выходит, что я еду? — спрашивает.

— Да какой там! — продолжаю улыбаться. — У нас телефонная связь ещё на прошлой неделе из строя вышла, живём как на необитаемом острове. Но про вас постоянно думаем, так как уж сильно вы нужны нам.

«Хомяк» в моё лицо повнимательнее посмотрел:

— Зачем?

— Как «зачем»? За год, считай, из пятнадцати единиц техники, что в боксах у нас стоит, мы только одну собрать смогли. Сейчас вот думаем, что именно получилось — то ли вездеход, то ли луноход…

«Прапорщик» лоб почесал.

— Ладно, — говорит, — веди с командиром знакомить, придумаем чего-нибудь.

— Не могу я сейчас, — отвечаю, — все в столовой кино смотрят, сеанс только через час закончится.

— Какое ещё кино? — насупился мужик.

— А у нас одно кино, вот уже два месяца его смотрим — «Пуля для генерала». Это вестерн такой. Итальянский…

«Хомяк» хмыкнул:

— Надо же, «пуля», — затем посерьёзнел. — Ладно, веди тогда в кинозал ваш, вместе фильму смотреть будем.

Я поднял шлагбаум и пропустил «уазик» на территорию части. Затем вместе с «прапорщиком» направился в сторону столовой, попутно рассказывая о подробностях нашей здесь жизни:

— Вы не подумайте, вам у нас понравится — природа хорошая, грибов, ягод, орехов много. Правда, в офицерской комнате только две койки всего — для командира и его заместителя, — но ничего, пока с нами, солдатами, поспите. Если храпеть, конечно, не будете, а то…

— А то что? — заинтересовался «хомяк».

— А то на улице спать придётся! Мы всех шумных туда выносим, быстро храпеть перестают!

Мы уже на крыльце столовой были. Судя по звукам, раздающимся внутри помещения, на простыне, ставшей экраном, как раз какую-то особо интересную сцену показывали — два десятка бойцов улюлюкали и громко смеялись. Впрочем, «Лютик» от солдат не отставал. Собственно, к нему первому, пригнувшись, чтобы не мешать, я в сопровождении прапорщика, и направился.

— Товарищ лейтенант, — шепчу ему в самое ухо, — он наконец-то к нам приехал…

Лютиков, продолжая смеяться над сценой из фильма, также тихо спросил:

— Кто приехал-то?

— Прапор, — говорю, — ваш будущий зам по технике…

— Какой ещё нах… — на полуслове осёкся лейтенант, внимательно всматриваясь во что-то за моей спиной.

Затем он как-то уж слишком медленно начал сползать со стула на пол. Оказавшись на пятой точке, «Лютый» он же «Лютик» стал шарить вокруг себя руками, словно искал чего-то. Логика подсказала, что искал он головной убор, так как через пару секунд, вдруг сделавшись серьёзным, продолжая находиться на полу, ни с того ни с сего поднёс ладонь к виску и будто бы честь отдал.

Совсем рядом кто-то громко произнёс:

— К пустой голове руку не прикладывают! — это был «прапорщик», который теперь внимательным взглядом осматривал всех присутствующих. Плёнка кино, зашуршав, оборвалась, и в зале включился свет. Лицо лейтенанта меня, честно говоря, немного напугало — он был бледен, как та простыня, а покрасневшие от испуга глаза смотрели на новоявленного «прапора» как на самое настоящее привидение.

— Вот, значит, чем вы здесь занимаетесь, — продолжил «хомяк». — Фильмы смотрите. Про генералов.

И вдруг как закричит на «Лютика»:

— Да?!

Лейтенант, показалось, прямо сейчас сознание потеряет — он был уже практически под стулом и оттуда проблеял:

— Так точно, товарищ генерал, смотрим…

Что?! Генерал?! Мои мысли явно не успевали анализировать происходящее, поэтому я просто наблюдал за этой сценой и глупо улыбался. Как оказалось, зря — генерал повернулся ко мне и ещё громче заорал:

— Рядовой! Почему не по форме одежды? Где головной убор? И почему на посту в тапочках?

А что ответишь? Ничего. Поэтому я только руки в стороны развёл и грустно так, стесняясь, пожал плечами…

История закончилась моими нарядами вне очереди, выговором лейтенанту Лютикову и необходимостью отремонтировать сразу три «БэТээРа». Собственно, именно они и стали причиной того, что из армии домой вместо осеннего дембеля я вернулся только в конце января — увольнение в запас генерал подписал 31 декабря. Зато в званиях я теперь разбираюсь очень хорошо…

Тем временем мы уже ехали по улицам Вишневки — посёлок понравился с первого взгляда своей тишиной и запахом фруктов. И уже во дворе большого дома нас встретила его приятная хозяйка Анна. Как оказалось, люди, проживающие здесь, тоже своего рода местная достопримечательность — такого тепла, искренности и открытости редко где встретишь. Следующая история тому подтверждение…

АЛЬПАКИ

Я уже упоминал, что развлечений в Вишневке мало. Море, солнце и пляж — пожалуй, единственные возможности для проведения досуга. То есть, тем, кто привык к ночным дискотекам, прогулкам по шумной набережной и так далее здесь будет скучно — ничего из перечисленного в посёлке просто нет.

Но есть замечательный парк, оставшийся в наследство после канувшего в небытие санатория «Буревестник». Прогуливаясь по заброшенным аллеям, в первый же день мы наткнулись на невероятного масштаба заросли ежевики и самый настоящий грушевый сад. Забегая вперёд, скажу, что практически ежедневно мы лакомились бесплатными дарами природы, которыми Вишневка щедро делилась со всеми отдыхающими.

Примерно через три-четыре дня отдыха от кого-то в магазине, стоя в очереди на кассу, мы услышали, что, оказывается, «Буревестник» вовсе не закрылся, а был перенесён в другую локацию, расположенную в одной автобусной остановке от Вишневки. Вполне естественно, что познакомившись с бывшим санаторием, захотелось познакомиться и с санаторием настоящим.

Идея воплотилась в жизнь на следующий же день…

Утро выдалось приветливым. Ещё до рассвета во время прогулки с Ричардом совершенно случайно в одном из переулков на территории строящегося дома мы обнаружили самый настоящий яблоневый и айвовый «клондайк». Причём ветки фруктовых деревьев больше чем на половину свешивались на улицу, плоды же были настолько огромными, что удержаться навесу просто не могли и под тяжестью своего веса падали прямо под ноги прохожих. В виду того, что спрашивать разрешения полакомиться было не у кого, яблок и айвы я набрал за пазуху футболки, заправленную по такому случаю в шорты — получился такой «Барабек», съевший, судя по внешнему виду и сильно выпирающему животу, гораздо больше «сорока человек» из известного стихотворения Чуковского.

И уже приближаясь к дому, чуть дальше по улице я вдруг заметил какую-то странную процессию: несколько существ относительно небольшого размера — примерно, с осла — не торопясь вышагивали вдоль забора, двигаясь нам навстречу. Мой бульдог насторожился, приняв охотничью стойку, но лаять не стал.

— Ёксель-моксель, — сказал я собаке. — Ричард, кто это?

Пёс, услышав своё имя, обернулся ко мне и будто бы пожал плечами. Естественно, что наше любопытство перевесило некоторый страх, и мы решили посмотреть невидаль поближе.

Это были четыре симпатичных существа с красиво постриженной белой шерстью и с очень милыми губастенькими улыбчивыми мордочками. В эту секунду в памяти всплыло воспоминание о разговоре с супругой о местных обитателях под названием альпаки, которых кто-то из туристов ранее уже встречал в Вишневке.

Так вот они, оказывается, какие!

Животные были очень общительными и с любопытством взирали на нас с псом. Знакомство продолжалось не более минуты, затем самый, наверное, бойкий из альпак, приблизился ко мне и ткнулся мордой в мой живот. Чего именно он хотел — то ли ласки, то ли яблок — было непонятно. Поэтому я сделал и то и другое: достал самый крупный фрукт и протянул экзотическому животному, при этом другой рукой поглаживая его по шее.

Ощущение было непередаваемым не только по причине приятной на ощупь шерсти, но и от осознании того, что мне посчастливилось здесь, в нашей российской Вишневке, пообщаться с редкими заокеанскими животными, что к месту навело на избитую мысль о неисповедимости путей Господних.

Через пару минут из-за угла показался приятно улыбающийся пожилой мужичок с такими же белыми, как и у альпак, волосами.

— Что, понравилось? — спрашивает.

— Угу, — выдавил из себя сквозь приклеившуюся к лицу улыбку.

— Они мне по случаю достались, — продолжил седой мужчина. — Несколько лет назад в один из крупных прибрежных городов какой-то цирк приезжал, когда уехали, обнаружилось, что вот они, — на животных кивнул, — почему-то остались: то ли места в транспорте не хватило, то ли не нужны стали. Вот я и забрал их к себе, не на улице же оставлять!

Затем помолчал несколько секунд:

— Они мне теперь как семья… Жена-то, считай, ровно за сорок дней до встречи с альпаками умерла. Не поверишь — такая же, как они была: с кудряшками, улыбалась всё время. Я в тот день как раз с кладбища ехал, за рулём сидел, всё слёзы по лицу размазывал. Поэтому и не сразу своим глазам поверил: смотрю, вдоль обочины четвёрка грустная идёт — исхудавшие, голодные, неухоженные. Остановился, а они ко мне все вместе! И ну давай мордами тыкаться, мол, твои мы теперь. Как откажешь? Думаю, что они моей женой покойной мне посланы, чтобы не сильно горевал. Да, с тех пор в моей жизни снова смысл появился. Можно сказать, спасли они меня…

Пожилой мужчина ещё раз грустно улыбнулся и в боковую улочку пошагал — альпаки, выстроившись цепочкой, за ним следом двинулись. А я, после того, как последнее животное из виду скрылось, про себя подумал: Господи, какие же чудеса способна сотворить настоящая любовь! Любовь, которая никуда не девается даже в другом, неземном, мире.

Любовь, которая позволяет людям несмотря ни на что всегда оставаться вместе…

БУРЕВЕСТНИК

Однако давайте вернёмся к поискам действующего санатория «Буревестник».

Здесь я обязан сказать, что если вы таки надумаете приехать в Вишневку, то вам обязательно надо знать, что посёлок имеет и другое название — Буревестник. Но и это ещё не всё — тогда я на собственном опыте убедился в том, что если всё-таки искать данный населённый пункт именно как Буревестник, то можно оказаться не в Вишневке, а совсем в другом месте…

Именно это мы выяснили спустя пару часов после описанной выше встречи.

Жена к нашему с Ричардом возвращению уже проснулась и готовила завтрак. День обещал быть солнечным, и мы, решив воспользоваться благодушным настроением природы, запланировали ту самую поездку в действующий санаторий «Буревестник».

Пока перекусывали яичницей с бутербродами, я рассказал Наталье об утренней прогулке, в подробностях описав и сад с огромными яблоками, в доказательство продемонстрировав плоды размером с дыню, и общение с пожилым человеком и его странными для этих мест заокеанскими питомцами.

Супруга, слушая меня, улыбалась, а в финале истории задумчиво произнесла:

— Да, чудеса на свете, конечно же, случаются…

И я с ней согласен. Но при одном условии: главное — в них верить!

На автобусной остановке у кого-то из прохожих мы узнали, что санаторий «Буревестник» действительно располагается в одной остановке от Вишневки. Транспорт подошел быстро, и, загрузившись, я на всякий случай поинтересовался у водителя:

— Уважаемый, подскажите пожалуйста — правильно ли мы едем в «Буревестник»?

Мужик средних лет с пышными красивыми усами весело посмотрел на меня в зеркало заднего вида, позволяющего наблюдать за салоном автобуса:

— В «Буревестник» -то? Можно сказать, что правильно, — затем добавил странную фразу: — Здесь кругом сплошной «Буревестник»…

Что именно имел в виду водитель, выяснять я не стал. Как оказалось, зря…

Когда мы вышли на нужной остановке, перед тем как закрыть дверь, водитель махнул рукой в обратную сторону по направлению движения, сопроводив действие словами:

— А теперь обратно идите, там спросите…

И уехал.

Нда, странный он какой-то. Но всё же вежливый и, судя по всему, о туристах заботливый. Кстати, в последнем утверждении мы убедились на обратной дороге. Но обо всём по порядку…

У первого же попавшего прохожего, по виду местной жительницы, мы спросили как пройти к санаторию. К нашему удивлению, она показала нам совсем другую дорогу, уводящую в сторону от основной трассы. Ну, думаем, водитель, наверное, не местный, и в достопримечательностях пока не разобрался. Однако, пройдя с полкилометра и так и не обнаружив искомого учреждения, мы решили, что это как раз та женщина что-то перепутала и отправила нас не туда, куда следует. Хорошо, что навстречу попался мальчишка лет десяти на велике — уж он-то точно должен знать где «Буревестник» располагается.

Он знал.

— Да вы что? — разулыбался парень. — Его здесь отродясь не было.

— Как не было? — удивляемся мы с женой, пока наш Ричард внимательно обнюхивал заднее колесо подросткового велосипеда.

— Да вот так! Ваш санаторий, только тот, который самый настоящий, в одной остановке отсюда находится, — рукой куда-то за обросшие лесом холмы махнул, — в Вишневке…

Мальчик, попутно погладив нашего пса по голове, сел на велосипед и умчался по своим делам.

Вот те раз, думаю.

— А вот тебе два и даже три, — жена мне что-то на экране смартфона показывает. — Здесь этих «Буревестников», оказывается, несколько. По всему берегу расположены…

И правда, на экране гаджета под одним и тем же названием значилось сразу три санатория! С пониманием этого вдруг куда-то пропало волшебство, посещать их расхотелось.

Видя мое схлынувшее настроение, супруга сказала:

— А ведь наш, Вишневский «Буревестник», и есть тот самый «настоящий»! Зря, выходит, мы другие искать стали, ведь добра от добра не ищут…

Спустя десять минут мы стояли на остановке в обратную сторону — в Вишневку, где нас ждал уютный номер с собственной кухней, с замечательной верандой, на которой мы так любили проводить вечера, глядя на засыпающие грушевые сады пусть и бывшего, но самого настоящего, санатория…

Еще через несколько минут из-за поворота появился автобус — как оказалось, это был тот же самый транспорт, на котором мы сюда доехали.

Водитель нас узнал.

— Ну что, нашли? — спрашивает, улыбаясь.

Мне говорить не хотелось, ответила Наталья:

— Да, нашли. Вот к нему и едем. В обратную сторону.

— А я о чем? — в голос рассмеялся водитель. — Счастье оно ведь всегда рядом, незачем его искать, на автобусах куда-то ездить.

Двери, закрываясь, скрипнули. В салоне народу было немного, и я с удовольствием пристроился на свободном месте, расположенном как раз под открытым люком, из которого ласковый ветерок, будто успокаивая, своими нежными ладонями гладил по голове. Ну а что, думаю, зато окрестности посмотрели, время провели, с людьми познакомились. И тут из динамика автобуса в друг послышалось:

— Вам там под люком не холодно?

Пассажиры на нас с женой посмотрели. Остановить она меня не успела.

— Каким еще на хрен подлюкам? — громко, чтобы водитель услышал, спрашиваю. — Вы там совсем что ли перегрелись?..

Но, заметив смеющиеся лица окружающих, да и глаза самого водителя, я осекся. И только после этого до меня дошел смысл вопроса, произнесенного им.

— Извините… — покраснев как помидорка, промямлил я и вперился взглядом в пейзажи за окном. Но всего через пару минут, окончательно поняв весь каламбур ситуации, не выдержал и засмеялся. Через несколько мгновений ко мне и супруге присоединились все присутствующие, а некоторые из них даже махали нам руками на прощание после того, как мы вышли на своей остановке.

…Отпуск, как и все хорошее, закончился быстро. Пришла пора уезжать. Попрощавшись с хозяйкой Анной, мы загрузились в машину Александра, который почувствовав наше настроение, большую часть дороги до железнодорожного вокзала в Лазаревском, молчал.

А когда мы шли к вагону, вдруг встретили своего «старого» знакомого Армена, который увидев нас издалека, широко развел руки в стороны для объятий и очень громко произнес:

— Вай, дарагие! — подбежал, сумку из руки жены перехватил. — Памагу, донесу.

Проводив до вагона, Армен пожал мне руку, затем тепло так, по родному, улыбнулся и сказал:

— Приезжайте еще, обязательно приезжайте. Ждать буду…

«ВАРДАНЕ, ТЫ МОЕ, ВАРДАНЕ»

рассказ

Слушайте, ведь вполне очевидно, что с каждым годом в фотоальбомах или на станицах в соцсетях мы всё реже и реже публикуем свои новые изображения. И дело вовсе не в застенчивости или каких-то других ложных или надуманных факторах, а в том, что с возрастом большинство из нас нравятся себе гораздо меньше, чем в прошлые годы. Вот и получается как с одним моим знакомым, который себе морщины и живот фотошопит: заглядываешь к нему на страницу посмотреть — как он сегодня выглядит, а оттуда на тебя смотрит то самое лицо, каким ты его в десятом классе помнишь.

По этой же причине и из отпусков мы, люди старше среднего возраста, по большей части фотографии пейзажей и фруктовых натюрмортов привозим. Без себя, без собственного на них образа. То есть, хотя бы такими картинками похвастаться, что де на курорте отдыхал.

И я, честно говоря, из этой категории — лишний вес и уставшая физиономия вряд ли добавят популярности среди населения. Но в данном случае я расскажу о своем прошедшем отпуске во всех подробностях, ничего не скрывая и не преукрашивая, потому как приключение, случившееся со мной в замечательном, ласковом и не жадном на солнце небольшом поселке Вардане, расположенном на самом берегу Черного моря, настолько необычайно, а цепочка событий, приведшая к кульминации в виде встречи с несколькими людьми, одного из которых, как мне думается, знает каждый из вас, просто невероятна, что сегодня, вспоминая обо всём произошедшем, по телу бегут мурашки размером с кулак.

Итак, случилось это во второй половине сентября…

Выбор Вардане в качестве направления для предстоящего отпуска, можно сказать, случайным не был. Дело в том, что из года в год мы с супругой Натальей и нашим бульдогом Ричардом стараемся побывать в тех местах, которые до этого не посещали. И вот, как-то апрельским вечером, расстелив на кухонном столе карту России, вооружившись цветными карандашами, мы, словно боги с небес, склонились над черноморским побережьем Краснодарского края.

— Так, здесь мы в прошлом году были, — жена красным грифелем в Адлер ткнула. — В Лоо и Лазаревском отдыхали в позапршлом…

— Может, еще раз в Хосту или, например, в Анапу съездим? — спрашиваю с надеждой.

— Нет уж! Второй раз в одну реку… — запнулась.

— Что «в одну реку»?..

— Да так, наводнение в Лоо вспомнилось. В общем, не интересно это — в одно и то же место путешествовать, новых эмоций, считай, не будет, всё знакомое вокруг.