Энара: Щит Земли. Книга 2

Она сделала паузу, давая словам впитаться. В её тоне не было снисхождения. Был холодный, безжалостный анализ.

– А потом, — она чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее вызов, — я бы попробовала не толкать воздух. А… вплести свою силу в его естественное движение. Стать частью потока, а не камнем на его пути.

Макс смотрел на неё, полностью забыв про телепаток, про «Молота», про весь грохочущий полигон. Она говорила на другом языке. Языке тонкости и контроля, которого ему всегда не хватало. И этот язык, против всех ожиданий, не вызывал раздражения. Он вызывал голод. Голод понять.

Он открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос — может, даже не колкий, а искренний. Но слова, как и хрупкий мост понимания, только что начавший строиться, растворились в злом, сдавленном смехе, донёсшемся оттуда, где стоял Дима.

– Смотри-ка, «наш» космический десант уже не только воюет, но и к телкам клеится! — это был его голос, нарочито громкий, чтобы слышали все вокруг. Он стоял, опершись на колено, лицо красное от злости. — Может, перед боем ещё и поцелуетесь? Для храбрости?

Слова прозвучали как плевок. Грубым, уродливым вторжением в хрупкий мир тактики и анализа.

Марика даже не обернулась. Она лишь чуть замерла, и её спина стала ещё прямее, ещё неприступнее. Но Макс…

Реакция Макса была мгновенной и животной. Весь только что рождённый интерес, все советы о «тишине» испарились, сожжённые волной бешенства. Он резко развернулся к Диме. Не думал. Чувствовал. Воздух вокруг него сгустился, стал вязким и тяжёлым, наливаясь синим, опасным свечением. Его синие глаза вспыхнули холодным, яростным светом. Он сделал шаг вперёд.

– Повтори, — его голос прозвучал негромко, но с таким леденящим шипящим звуком, что даже гул генераторов на миг померк. — Что ты сказал?

Дима вскочил на ноги, не отступая. Его рука сжалась в кулак. Он был готов.

– Я сказал, что вы тут все, как на…

– Дымов! Стоять! Рот закрой! — рявкнул на солдата его командир, прапорщик Евгений. Молодой, лет двадцати шести — ровесник Андрея, — он выглядел старше своих лет из-за непоколебимо серьёзного, почти каменного выражения лица. Он уже шёл к месту столкновения широкими, тяжёлыми шагами.

Но нарастающей волне было уже не остановиться. Макс сделал ещё полшага. Дима выставил вперёд плечо. Между ними оставалось меньше трёх метров, и пространство это кипело непроявленной силой одного и слепой ненавистью другого.

Успел Андрей. Его голос прозвучал не громко, но с такой ледяной, пробивающей насквозь чёткостью, что у обоих противников перехватило дыхание.

– Максим. Стоп. Остынь. — В команде был не приказ, а психический импульс, короткий и жёсткий, как удар током. Макс вздрогнул всем телом, словно очнулся от кошмара. Сгустившийся воздух с шипением рассеялся. Он замер, тяжело дыша, но не отводил горящего взгляда от Димы.

Андрей уже стоял между ними, спиной к Максу, лицом к Евгению, который подошёл вплотную. На полигоне воцарилась гробовая тишина. Даже ледяные шипы Лины перестали звенеть.

– Контролируйте своих людей, — сказал Евгений сухо, его глаза буравили Андрея. В его тоне звучал ультиматум.

– Обучайте своих не лезть на рожон, когда рядом идут учебные стрельбы, — так же холодно, без тени уступки, парировал Андрей. — Или завтра в болотах мы будем хоронить не только моих, но и ваших. Из-за подобной глупости.

Напряжение висело в воздухе, гуще того самого дыма. Два командира, оба одного возраста, но один нёс бремя чужой планеты, а другой — ответственность за свой взвод. Два мира. Один инцидент от пропасти.

Столкновение разрешилось не словами, а тяжелым, всевидящим молчанием Андрея и прапорщика Евгения. Они понимали друг друга без фраз. Любой публичный разнос сейчас лишь углубит раскол. Евгений, молодой, но с лицом, уже успевшим закалиться гранитной серьезностью, лишь коротко, почти незаметно кивнул Андрею: «Разберемся внутри». Повернулся к своему бойцу: «Дымов, за мной. Быстро». И увёл вспыльчивого солдата прочь, в сторону землянок.

Андрей тем временем положил руку на плечо Максу. Не как командир, а как друг, чувствующий ту же бурю ярости под тонким слоем контроля.

– Соберись, – сказал он тихо, только для него. – Он не враг. Он просто боится. Так же, как ты боишься своей силы. Не давай страху руководить тобой. – Он встретился взглядом с Марикой, которая всё так же стояла чуть поодаль, наблюдая холодным, аналитическим взглядом. – Слушай тех, кто может тебя научить. Не гордыню свою корми.

Макс тяжело выдохнул, кивнул, но не в сторону Димы. Он посмотрел на Марику. Не с вызовом, а с подавленным, но искренним любопытством.

– «Тишина перед ударом», говоришь? – переспросил он, уже без издёвки.

– Говорю, – коротко бросила она. Но прежде, чем развернуться, она задержала на нем взгляд на секунду дольше обычного. В ее холодных, аналитических глазах мелькнуло нечто новое — не одобрение, а скорее… признание. Его грубая, животная реакция на оскорбление была глупой и опасной. Но в ней была яростная, неотрежиссированная готовность встать на ее защиту. Для Марики, привыкшей к тонким играм разума и расчетливым жестам, такая прямолинейная ярость была странной, почти примитивной, но в ней была своя честность.

– Подумай над этим, — сказала она уже более мягко, почти без своей обычной ледяной отточенности. И развернулась, направляясь к группе связистов. Но в ее уходе теперь не было безразличия. Был оставленный приоткрытым шлюз. Минимальный, но знак.

Инцидент был исчерпан. Но трещина осталась. И все понимали — залатать её предстояло не на полигоне, а в бою. Скоро, очень скоро.

ПЛАН

На полигоне гудели генераторы, но уже без прежнего рабочего ритма. Звенел лёд, дрожала земля. Из разрозненных людей, испуганных беглецов и скептичных солдат здесь, по капле, по взгляду, по меткому слову — и по грубой, едва не разгоревшейся ссоре — ковалось нечто новое. Команда. Ещё сырая, ещё недоверчивая, и теперь ещё и треснувшая. Но уже живая. А над всем этим, в промозглом небе, медленно плыли тучи, предвещая не дождь, а скорую, неизбежную бурю, которая сметёт всех — и своих, и чужих, — если они не найдут способа стоять вместе.

Свет в штабной комнате «Ковчега» был резким, люминесцентным. Он выхватывал из полумрака лица, склонившиеся над широким столом: жёсткие, сосредоточенные, лишённые всякой игры. Война перестала быть абстракцией. Она уместилась здесь, на листе пластика, испещрённом контурами леса, изгибами рек и тремя роковыми красными крестами.

Андрей стоял во главе стола, упираясь костяшками пальцев в его холодную поверхность. Справа от него – Лина. Не прижавшись, а стоявшая так же прямо, её взгляд был прикован к карте, будто она пыталась разглядеть сквозь неё саму Дашу. Слева – Илья и Света, двое телепортаторов, найденных среди новоприбывших. Молодые, с бледными от напряжения лицами, но с той же стальной искрой в синих глазах. Замыкал круг Артём, связист с потёртым планшетом в руках, его пальцы нервно перебирали кнопки, будто он постоянно находился на связи с незримой сетью.

С другой стороны стола – земные. Командир сводной группы спецназа «Вепрь», майор, известный под позывным Гром. Широкоплечий, с лицом, изборождённым шрамами и непогодой, он излучал спокойную, несуетную мощь. Человек, который не отдавал приказы, а констатировал факты, и от этого его слова звучали как закон. Рядом с ним, чуть в тени, стоял его заместитель и полевой командир, прапорщик Евгений. Молодой, ровесник Андрея, но с внимательным, всё запоминающим взглядом старого сержанта. И двое других бойцов «Вепря», безликих в одинаковом камуфляже, но с глазами, в которых не было ни страха, ни любопытства – только холодный, профессиональный расчёт.

– Здесь нас и ждут, – тихо сказал Андрей, не отрывая взгляда от карты. – Первая линия обороны. Не люди. Твари Некруса, помельче. Они почуют силу и поднимут тревогу. Наша задача – пройти тихо и быстро. «Вепрь» обеспечивает периметр и подавляет угрозы на дистанции. Мы – ядро – идём к цели.

Его палец пополз по нарисованной тонкой линии, петляющей между двумя озёрами, к второму кресту – у подножья низкого, поросшего лесом холма.

– Логово. Старый заброшенный командный пункт РВСН. Три этажа под землёй. Кель-Тор обосновался там. – Андрей посмотрел на Илью и Свету. – Здесь ваша работа. Как только основная группа втянется в бой на поверхности, вы двое – прыжок внутрь. По этим координатам. – Он передал им листок с шифрованным кодом, который Артём вытащил из сканирования за последнюю ночь. – Найдите Дашу. Выведите её. Не вступайте в бой с ним. Ваша задача – забрать и уйти. Один прыжок на вход, второй – на выход с ней. Понятно?

Илья и Света синхронно кивнули, их глотки сглотнули сухо.

– А мы? – спросила Лина. Её голос прозвучал чётко.

– Мы, – Андрей встретился с ней взглядом, и в его голосе вспыхнула та самая зелёная решимость, – идём через главный вход. Создаём шум, хаос, отвлекаем. Даём им время. А потом… – он перевёл взгляд на Евгения, – …ваши люди обеспечивают нам коридор для отхода. Подавляют всё, что шевелится.

– А если он её уже… переделал? – выдохнула Света, не удержавшись.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Лина закрыла глаза на секунду.

– Тогда мы выносим её, какой бы она ни была, – сказал Андрей, и в его голосе не было места сомнению. – Она наша. Мы её не бросаем.

Тут включился Евгений. До сих пор он молча слушал, скрестив руки. Его спокойный, оценивающий взгляд скользил по карте.

– Простите, но уточню логистику, – голос Евгения был ровным, без тени сомнения в своём праве задавать вопросы. – До точки десантирования – пятьдесят минут на Ми-8 с дозаправкой в Ржеве. Далее – пеший марш. По вашей же разведке, местность контролируется малыми формами. Значит, двигаться будем только в тёмное время суток. Даже с учетом хорошей подготовки группы «Вепрь» и… ваших специфических возможностей, – он чуть кивнул в сторону энараийцев, – это минимум двое суток пути через болота. Нужны точки дневки, источники воды, скрытные позиции для наблюдения за целью перед штурмом.

Он сделал шаг к столу и указал карандашом на карту.

– Здесь, в трёх километрах от КП, – старая лесная заимка. Полуразрушенная, но стены целы. Оттуда – чистый обзор на подъездные пути к холму. Идеально для финальной остановки, координации и последнего инструктажа. Подтверждаю выбор.

Андрей встретился с ним взглядом, и в этой короткой секунде между двумя командирами-ровесниками прошёл безмолвный диалог: «Ты знаешь своё дело». – «И ты – своё. Доверяю».

– Согласен, – кивнул Андрей. – Заимка – финальная точка сбора. После штурма, если связь будет глушиться, отходим туда. Там же будет ждать группа эвакуации. Как с транспортом для отхода?

Здесь слово берёт Гром, как человек, отвечающий за обеспечение операции:

– «Вепрь» обеспечит два бронированных «Тигра» на опушке, в километре от заимки, – отчеканил Гром. – Замаскированы, экипажи дежурят с момента нашего выдвижения. После сигнала «Задание выполнено» – выход к ним тем же маршрутом, только уже бегом. Доставят на точку эвакуации к вертолётам.

Евгений снова взял слово, возвращаясь к тактике и непосредственному управлению группой на марше:

– Построение колонны: Авангард – мои разведчики с тепловизорами. За ними – ядро: Андрей и Лина. Арьергард – вторая половина «Вепря» с тяжёлым вооружением. Ваши бойцы, – он посмотрел на Макса и «Молота», – в центре колонны, между ядром и арьергардом. Ваша задача – не светиться силой без крайней нужды. Любой энергетический всплеск – как маяк для всего, что ползает в этих лесах. Штатная тишина. Понятно?

Его взгляд, твёрдый и не терпящий возражений, обвёл энараийцев. Это был не вызов, а жёсткая прагматика выживания. И в этом выборе имён – «Андрей и Лина» – был тонкий, но важный сигнал: здесь и сейчас они для него не пришельцы с титулами, а два ключевых бойца в его операции. Такими он их и будет использовать. Такими от них и будет требовать.

Макс хмыкнул, но кивнул. «Молот» лишь тяжело склонил голову – жест, больше похожий на поклон профессиональному вояке, признающему грамотный план и неожиданное, но уважительное решение командира.

Гром хмыкнул, одобрительно, по-своему, глядя на своего прапорщика.

– Чётко. Без соплей. Выдвигаемся на рассвете. В 04:30 – построение, проверка снаряжения. В 05:00 – вылет. – Он обвёл всех тяжёлым взглядом. – План ясен. Дислокация – ясна. Связь – на частоте «Буран». Любое отклонение – доклад немедленно. Последний вопрос: есть ли у кого-нибудь медицинские противопоказания к двухдневному переходу по болоту с полной выкладкой и вероятными стычками?

Вопрос, заданный абсолютно серьёзно, повис в воздухе. Вопросов не было. Было только напряжение, натянутое, как тетива, и тишина, в которой каждый слышал стук собственного сердца.

Андрей оторвал руки от стола, выпрямился. Его взгляд в последний раз пробежал по карте, по этим роковым крестам, по лицам тех, кто завтра пойдёт с ним в самое пекло.

– Всем отдых. – Он посмотрел на Лину. – Попробуй поспать. Завтра тебе понадобятся все силы.

Он не сказал «мне». Он сказал «тебе». И в этом одном слове была вся его тревога, вся его гордость и вся его невысказанная просьба – беречь себя.

Лина кивнула. Она уже не улыбалась. Её лицо было маской собранности, тем же, что и у всех остальных. Они вышли из комнаты по одному, растворяясь в коридорах базы. Евгений вышел одним из последних, перед уходом ещё раз бросив взгляд на карту, мысленно прокручивая маршрут и расставляя своих людей. Он не строил иллюзий. Шансы были против них. Но долг был долгом. А этот долг теперь, странным образом, включал в себя спасение одной земной девушки, вокруг которой закрутился весь этот межзвёздный ураган.

Андрей остался последним, гася свет. В темноте только карта на столе ещё секунду слабо отсвечивала под люминесцентной лампой в коридоре, как призрачный план битвы, который с рассветом должен был стать кровавой реальностью.

В это же время, в другом конце «Ковчега» глубокий вечер, через пару часов после планерки. За окном — непроглядная тьма, предрассветная. Пустой складской ангар на краю «Ковчега», куда Марика буквально затащила Макса под предлогом «проверить помехи на изоляцию». Пахнет маслом, пылью и озоном.

Ангар поглощал звук, как чёрная дыра. Марика опёрлась спиной о холодный корпус старого дизель-генератора, скрестив руки. В непроглядной темноте её глаза были просто двумя тёмными пятнами. Но когда она повернула голову, следуя за его движениями, правый глаз вспыхнул ярким голубым светом, как фонарь подводной лодки в океанской бездне, выхватывая из мрака частицу его лица.