Иффри 2. Потусторонняя Банда. Ни там. Ни здесь

А до тех дорог, что обозначены на панели, вы ещё не доехали, — подмигнула она.

— Инерги, — задумчиво смотрела я на деву, не видя её. Перед глазами мелькали смешные картинки ловли облаков моими мужчинками. — Инерги…

— И как только додумались до такого, — ворчливо прозвенела волшебница. Но никак у неё не выходило быть ворчливой — слишком голосок нежный, сам по себе.

— Надо же, — тут же изумилась я, встряхнувшись. — Не доехали? А кто тогда наш котик, Пьер?

— Он из котов-призраков. И мы, наши силы, опять же не понимаем, как вы приручили его. Призраки неприручаемы. У них свои законы бытия. А этот почти ведь. пожертвовал своей сущностью, спасая вас на красной дороге. Но если бы вы не вытащили его раньше, он бы погиб, конечно, его тогда и так уже наполовину выпили.

— Но вообще-то вы молодцы, спасаете друг друга. Мы в восхищении , — добавила Ноя.

— Но он же, котик, пораненный был!

— Ну так что — призраки, они и есть призраки. Вечно лезут туда, куда их не просят. И получают отдачу. Это их суть. По-вашему — их жизнь. Мы не вмешиваемся в их жизни и поступки. А синие, они вообще холодные, самые холодные из всех призраков. И непонятно, почему этот кот так привязался к вам, обычно стражи сами по себе…

— Может, ему тепла не хватало? Простого тепла человеческого?

— Может, может, всё может быть, — промямлила девушка. — Подписывай давай!

— Подожди, лучше расскажи мне, как наш котик попал на ту голубую дорогу.

— И ты подпишешь?

Я промолчала. И тогда Ноя, обречённо вздохнув, поведала мне очень грустную историю.

— Папа Пьера был тэра военного. Они, военные, разрабатывали разные способы борьбы с мильолиями, но неосторожно попались в лапы этих самых мильолий. И, конечно же, его тэра метнулся на помощь, а за ним помчалась его жена, мама Пьера. Когда не вернулись родители, на выручку рванул и их сын. Родители погибли, их досуха выпили мильолии. А Пьера спасли вы, когда он, наполовину выпитый, сбежал…

Хотя вообще непонятно, КАК он смог сбежать от этих тварей! Воистину — одни из самых жутких созданий во всех вселенных! — злобно добавила нежная волшебница.

Я сидела, пытаясь разложить по полочкам в моей голове всю эту информацию.

— Кто такие тэры? — наконец выдавила я.

— Тэра, — поправила меня Ноя. — Это старший и друг стража. У стража может быть только один тэра. Если погибнет тэра стража, погибнет и сам страж.

— Ага, — вывела я самое существенное из всего этого скорбного потока информации. — Это, значит, Пьер сирота?

Я всхлипнула.

— Да, — ответила Ноя, — у него больше нет родных, ни папы, ни мамы…

— Но есть мы, — вытирала я слёзы красивой салфеткой, смывая по пути остатки сладкого крема.

— А как же его настоящее имя?

— Вот тут вы угадали, — вдруг развеселилась девушка. — Не знаю как, но угадали! Его имя — Пьеркин.

— Ой, — улыбнулась и я. — Надо же!

— Но почему он сам не рассказал вам всё это?

— Как же он расскажет, он же кот?!

— Коты-стражи разговаривают мысленно, — нравоучительным голоском раскрывала очередную тайну фея. — Видимо, тут мильолии постарались.

«То-то же Пьер всё понимает», — мелькнуло в голове.

— Скорее всего, они выпили это умение у Пьера — говорить, — на миг задумавшись, поставила свой вердикт Ноя. — Мильолии могут выпивать чувства, умения и многое другое. Побывавшие у них навсегда остаются такими. Полу-калеками. Если всё же спаслись, конечно...

— Нет, нет! — снова заплакала я. — Он поправится, поправится!

— Ну, там видно будет, — хищно улыбнулось это невообразимое существо. — А сейчас — подписывай!

— Нет, — твёрдо и спокойно ответила я.

— Тогда вы, все трое, навсегда останетесь на распутье подпространственных дорог, — запечалилась мадама. — Так и будете путешествовать в этой машине — годами, столетиями... Ни продолжения рода тебе, ни возрождений. И твои дети останутся сиротами, ты не увидишь ни их, ни внуков своих...

— Нет, не подпишу, не могу, — горько ревела я снова, хлюпая распухшим носом. — Никогда не прощу себе такого... И — будь что будет! Ты ведь сама сказала — Мироздание не ошибается! Может быть, Мирозданию зачем-то нужна вся эта наша какофония. — Ну-ну, — ответила мне, ухмыляясь, волшебница. — Воистину кака, даже и без фонии.

И вдруг стала исчезать, таять, становясь прозрачнее и прозрачнее...

— Подожди, подожди! — лосихой заорала я, вскакивая.

— Да? — с надеждой восстановила свой ангельский облик Ноя.

— А можно я пирожных возьму со стола? Ну очень хочется угостить такой вкуснятинкой моих друзей.

— Хорошо, будет вам, как проснётесь, — захохотала девушка. — И не закончится! Никогда! Вернее, пока вы здесь, в подпространстве.

Лично от меня!

Ладно, — чуть задумавшись, решительно продолжила Фея, — везде, где есть хотя бы кто-то из вашей компании, будет и столик со сладким.

И где-то вдали чуть слышно прогремел отголосок грома, сверкнув молнией. Я посмотрела на небо — чисто, ну ни облачка! И пронеслась мысль: «Да будет так!»

«Моя мысль?» — изумилась я. И тут же забыла об этом, потому что ярко проявилась другая.

— А девочкам моим, дочкам? — вскрикнула я, и слёзы вновь дождём хлынули из глаз, напитывая сыростью и так мокрую от этих самых слёз ночнушку.

— Ну ладно, ладно, добрая я сегодня почему-то, — захихикала девушка.

— И у них не закончатся пироженки?

— Не закончатся, обещаю.

И вновь вдали шёпотом грохотнул гром.

А мне так захотелось обнять её, обнять и расцеловать от всей моей души! Но я не посмела. Божество всё же.

— Солнышко, — прошептала я, — какое же ты Солнышко! Спасибо тебе!

Но тут девушка снова начала таять. И вдруг вернулась, поманив меня тонким пальчиком.

На всякий случай спрятав руки за спину, я подошла.

— Не раскрывай конверт, — еле слышно прошептала она мне на ушко.

И внутри моего сознания пронеслось видение — как я раскрываю конверт и царапаю руку о кору, что притаилась там, внутри. До крови.

— Пусть твои друзья сожгут письмо, не распечатывая. И вообще никаких конвертов не открывай, никогда. Пускай мужчины твои открывают, если понадобится. Им можно.

А если всё же захочешь вернуться в жизнь, к дочкам своим, — тогда открой.

Заметишь конвертик какой-никакой, Хватай тайный свиток! И сразу — открой...

— Чуть слышно пропела она мне песенку.

— А договорённости — они будут в силе. Всегда. При любых раскладах…

И по моей коже пробежали мурашки от её таинственного шёпота.

— Уж так и сразу, — промямлила я, передёрнув плечами, решительно выкидывая из сознания видение, как я тайно открываю какой-то там конверт со свитком из жёсткой коры. И как моя кровь капает… и капает… и...

— Хватит и одной капли... — бормотнула красавица.

«Не зацикливаться на этом», — решила я, пытаясь вытрясти хотя бы ещё что -то, пока всезнающая дева не исчезла.

— А вода — живительная влага, она вроде живой воды из сказки?

— Мощнее! — авторитетно заявила Ноя. Раны промывать тоже можно. А каждый глоточек продлевает ваши жизни, пускай на секунды, пускай призрачные — но продлевает! Но мой чай, — хитренько улыбнулась она, — он ещё лучше. И сильней. В чайниках, что на белом столике...

И я помогу вам, если совсем уже будет худо, — добавило это чудо.

— Подожди, подожди, — шепнула я, снова заметив колебания воздуха в облике Нои. — А дорога, наша синяя дорога, куда она ведёт?

— Вообще-то вам не положено знать. Ну ладно, расскажу и об этом, — обречённо вздохнула она. — Раз ты спросила. Раньше, до твоей связи с дочками, нить вела ко Всевышнему. Через трое суток вы были бы у него.

А теперь вам предстоят путешествия между Мирами, между Вселенными. Везде и всюду. И увидите вы многое. Многое! Но лучше бы вам не покидать основное русло синей подпространственной нити. Ответвления могут быть опасны, очень опасны. Ведь вы и сами смогли в этом убедиться, — хохотнула девушка.

Но бывают и полезные, невероятно интересные и занимательные ответвления дорог — те ещё ниточки!

— Да у вас просто глаза на лоб повылазят, когда вы увидите кое-что.

— Профусион! — грубо, совсем не как волшебница, не своим голосом, вдруг захохотала она.

— Нет, профузия, — исправил другой, бесстрастный какой‑то голос. И сразу как бы истаял…

— Да, многое, — подтвердила Ноя уже своим голоском.

«Не всё так прекрасно, каким кажется», — мелькнуло в голове. И я попыталась разгадать слово профусион или... Но не до того как-то было...

— А кто мы сейчас — кто? Ведь если мы умерли...

— Пока вы обитаете в межпромежуточных пространствах, — вы, можно сказать — живёте.

А вообще вы сейчас — энергия. Просто энергия. Энергетические сущности. Но ощущения, вкусы, чувства — как и при жизни.

— И еда ваша, и вещи, и машина — всё только энергия, — просто дьявольски захохотала красотка, уже совсем густым басом. При этом губы её — не двигались! Ха!!!

— А настоящие тела на сохранении в энергетическом кармане подпространства лежат. — вернулся нежный голосок, и пухлые нежно-розовые губки вновь продолжили свой танец. — Не портятся там, ждут решений. Все повреждения ваших естественных оболочек уже исправлены, и даже улучшены! И если будет такое решение высших сил, вы вполне сможете вернуться к телесной жизни.

Но это навряд ли...

— Ну ничё себе! — восхитилась я, и наполовину увядшая, как мне казалось, душа моя наполнилась надеждой, неистовой надеждой и разноцветной радостью, начисто выкинув последнюю фразу волшебницы.

— А девочки, дочки мои... ты присмотришь? — снова заплакала я, выкидывая из головы несущественное, неглавное. Хотя... всё тут главное. Но дочки мои — это...

— Ну ладно, раз просишь, я присмотрю за ними. Присмотрю. Всё с ними будет хорошо. Более чем, раз ты и меня замешала... — не совсем понятно ответила мне Ноя. — Заботливая ты наша...

— А почему случилась авария? Мы виновны в чём-то?

— Нет, — ответила девушка. — Это всего-навсего игры мадам Случайности. Легкомысленная она очень, эта дама-мадама. Наворотит незнамо чего, а нам разгребать за ней! А вы — просто попали не в то место и не в то время...

Мне очень захотелось узнать про это поподробнее... Но, дружески подмигнув, волшебница поспешно начала испаряться.

— А ты кто? — в последний момент вскрикнула я.

Но тут раздался оглушительный, какой-то потусторонний хохот... Как мне показалось — хором. Были там и мужские голоса... Хмм... И она исчезла!

«Богиня? Или Ангел? Или кто она, ёлки? Но что Солнышко ясное — это точно! — раздумывала я, ещё в плену сонных видений. — Ноя. Ну надо же! И с какой стороны тут Ноев ковчег?»

«И как же быстро, да ещё и с перепуганным выражением на милом личике, она исчезла! Наверное, новых моих вопросов побоялась», — сонно хохотнула я.

«Такое впечатление, что дамочка должна была, просто обязана, отвечать на все мои вопросы. И реагировать. Ведь на всё ответила! Хотя и не всегда хотела — видно же было по её мимике...»

«Но мадам Случайность — это, конечно, печально... И кто хохотал так мощно?»

«Боги», — промчалось в голове. «Угу!..» И тут раздался грохот.

— В-вот ч-чёрт! — знакомо вскрикнул Серж, потирая ушибленную ногу и рассматривая розовый след от пирожного на штанах.

— Ой, что это?! — раздался ещё один полусонный голос.

— Алекс, — хмыкнула я, окончательно просыпаясь.

Посреди салона, между сиденьями, вместо убранного на ночь разборного стола, красовался тот самый белый столик, заставленный яствами! Да-да, настоящими яствами, в тонкой, белой, ну просто божественной посуде! Тут и чайнички были, и чашки белоснежные — вернее, пиалушки, и резные ложечки, вилочки, маленькие ножички.

Для пирожных? И всё это чем-то наполнено-переполнено!

Вкуснятинкой всякой, чем же ещё...

— Ай ты, не обманула! — искренне восхитилась я. — Спасибо, спасибо, Ноя! Спасибо тебе, Солнышко ясное!

И я представила такой же столик в нашем доме, утром, когда проснутся мои доченьки. Слёзы, уже не во сне, а наяву, снова хлынули из моих глаз, заливая и заливая и так уже насквозь мокрую, после слезливой ночи, рубашку.

И такая благодарность разлилась в моей душе, вырываясь из берегов — и в подпространство, и пространство, и повсюду — к моим дочкам, к Ное, ко всему этому Миру, несмотря на беды, — что ни в какой сказке не высказать!

Мужчины мягко толкались вокруг меня, стараясь успокоить, вытирали мои слёзы какими-то платочками-тряпочками, вздыхали и расстроенно кряхтели. А Пьер забрался на шею и массировал там мягкими лапками.

Наконец мне дали выпить воды, и я потихоньку успокоилась. И спросила, выдавив напрочь застрявшее во мне слово. — Профусион, или… — что это?

— Много…

— Излишество. — ответили ребята почти хором. Профузия...

— Ааа… — только и осталось поморгать мне.

Между передними сиденьями и кабинкой, у стенки, было небольшое пустое пространство — туда-то мы и перетащили подаренный богиней столик, накрыв его пока, до завтрака, красивой цветной салфеткой. Но всё же нет-нет, а замечала я остатки крема на лицах мужчин и на шёрстке кота. Чему улыбалась и улыбалась. «Вот дети-то, настоящие детишки проказливые», — втайне уже хохотала я.

Глава 6

«— Ошибки Мироздания, надо же! — кисло улыбнулся Аль. — Но главное — исправлены!

— И улучшены ещё! — бормотнула я.» — Из болтовни умерших

И мы остались на весу —

Парить между Мирами,

В пространствах тайных, что несут

Любовь нам в синей раме.

После шикарного, можно сказать, сказочного завтрака все окружили меня.

— Ну, рассказывай, — серьёзно сказал Алекс.

— Кого ты благодарила, да так, что всем жарко стало? — поддержал его Серж. — Кто такая Ноя?

Пьер тоже вопросительно уставился на меня с соседнего сиденья ярко-синими глазищами. И так смотрел, будто собирался сам заговорить... Но... мякнул только — и опустил голову... Я хотела погладить, успокоить, сказать, что... Но Аль тут же сграбастал его и утащил к себе...

— И откуда столик со сладостями? Рассказывай давай, — нетерпеливо рыкнул он.

— А как насчёт письма? Распечатываем его? Или как?.. — допытывался Серж.

— И…

— Давайте я вам сейчас всё-всё расскажу… А потом уже будем думать, ёлки!..

И я рассказала. От начала и до конца, стараясь ничего не пропустить.

— Сон ли был это… — сумрачно промямлил Саша.

Они ещё посидели в минорной задумчивости, словно в клубе философов-неудачников.

— Но какая же ты всё-таки красавелла у нас! — вдруг восхитился, встряхнувшись, Серж. — Обо всём, ну прямо всё расспросила! Все вопросы нужные задала!

— Которые так мучили нас! — вздохнул Саша.

И я аж обалдела!.. Надо же — слово-то какое — красавелла… Где только Серёжка выискал такое…

— Спасибо… Спасибо, что не бросила нас… — неожиданно промямлил Алекс. И уверенность в его голосе пошла на нет.

— Мы так благодарны тебе… — загробно вякнул Серж...

— Ребята, ну вы что?! — возмутилась я. — Ещё скажите: спасибо, что не предала! Угу! Можно подумать, вы бы по-другому учудили! — Краснея, закончила я свою тираду. Нет, краснеть в нашем состоянии — это вообще подвиг. Мы же сущности, ёлки-палки! Но у меня так уши пылали… и щёки, что… Ха — видимо, даже смерть не лечит от смятения и конфуза.

— По-другому — никак! — покаялся Алекс. — Я бы не смог, точно знаю!

— Да-а-а… А с чувством вины — это ваще не жизнь, — протянул ещё кто-то.

— Да и поди угадай, что дальше-то. Всё равно мы все — на краю… Жизни?! Или чего? Эхх!

— Ошибка Мироздания, надо же! — кисло улыбнулся Аль. Мы все тут — ошибки… Кроме Пьера, может…

— Повреждения оболочек, — хохотнул Серж, — но главное — исправлены!

— И улучшены ещё! — бормотнула я.

— Энергетические сущности, — уже хохотал Саша, — мы — сущности, а не люди, аха-ха! Хотя…

— Пирожные навсегда!

— Ешь — не хочу!

— Подпространственные нити-ниточки, ха-ха!

— Имя Пьера угадали, ха!

— Теперь что, экстаз у них?! — Экстаза не хватало ещё, ёлы!..

— Вот чудо где! — и Серж, подхватив мурчащего кота на руки, закружил его. — Страж инопланетный! Наш! Надо же!! Алекс тоже не удержался и почесал его за ушком…

Они ещё немного поорали, повторяя особенно врезавшиеся в голову слова, топочась по и так тесному салону. А Пьер с урчанием сновал между ними. Он явно был в восторге от всего происходящего — похоже, это вообще был его лучший день после той голубой дороги... И я подумала — может, мы внимания уделяем ему маловато. Хотя... Куда уж больше-то — ведь с рук не спускаем. По очереди!

Потом ребята остановили машину, открыли двери и вместе с котом выскочили на дорогу. И ещё с полчаса бегали там — по дороге и вокруг машины, выкрикивая и выкрикивая что-то, видимо, снимая так напряжение. Ведь узнать, что ты умер, — то ещё знание… Да и вся свалившаяся на наши буйные головы информация не лучше. Серж потом рассказал, что чувствовал себя тогда героем фильма ужасов, а Алекс добавил, что этот ужастик — абсурд и парадокс, в общем…

— М-даа… Мужчины… А я-то почему так спокойно восприняла, что умерла? Ааа, тогда спасать всех надо было. Нежные вы мои… И улыбка тронула мои губы…

Вскоре все вернулись в салон.

— Ну что же, надо наконец с письмом разобраться, — заявил Саша, откидывая верх третьего сиденья.

— Может, всё же распотрошим конверт? — неуверенно спросил Серж. — А потом и сожжём его…

— Нет, — ответила я. — Давайте сделаем так, как сказала Ноя.

Неизвестно, что произойдёт, если мы ослушаемся.

— Да, не будем рисковать нашими жизнями, — поддержал меня Алекс. — Пусть и нереальными, но живём ведь! А дисциплина — это…

— Это может быть очень важной конфеткой. В бумажке. — засмеялась я

— Сдаюсь! — хмыкнул и Серж. — Вы правы.

Несерьёзные вы мои… Как сжигать-то будете?

Ребята вынесли электроплитку на дорогу, положили на неё конверт. Серж подключился к плитке. Минута, другая — и вдруг конверт вспыхнул ярким синим пламенем.

Но вспыхнул не только конверт — мы все заполыхали небесной синью, жарким, но, к счастью, не обжигающим нас огнём. И кот, сидевший между нами, тоже загорелся! Пламя соединилось, мы, четверо, стали одним большим костром. Потом ещё вспыхнуло, рявкнуло, полыхнуло, мигнуло — долетая искрами высоко-высоко в небеса, слишком высоко!

И всё исчезло.

Конверта больше не было, даже пепла никакого не осталось. А мы стояли напуганные, но какие-то не такие, не как всегда.

— Ффуух… — свалился на дорогу Алекс.

И мы попадали следом за ним.

— Будто бы что-то тёмное сожглось внутри меня, — хмыкнул Серж.

— Что-то мертвенное? — спросил Александр.

— Да-да, — закивали мы с Сержем.

— Мур-ра-ур! — длинно и согласно взвыл и Пьер.

— Очищающий огонь, — глубокомысленно высказался Саша. Мы ещё повалялись на дороге, отдыхая от непонятного и ненужного, что вроде бы как сгорело внутри нас. Лежали, легкомысленно смотрели в синее небо и думали: «Ну вот, кайфуем... Хорошо, что машины тут не ездят, а то приняли бы нас за очень странных туристов. Или пьяниц даже».

Потом, довольные, отправились домой — в нашу тесную машину, нет, в кибитку, ставшую нам домом: родным, добрым и уютным.

— Всё же очень интересно, что там такое было, в конвертике, — протянул Серж.

— Поезд ушёл, — хохотнул Алекс.

— Мраурр, — мякнул и кот.

— Может, ты у нас и говорить скоро начнёшь, — подмигнула я коту. — Ведь понимаешь всё.

Но котик фыркнул, мякнул и уверенно полез к Сержу на коленки. И Серж заважничал сразу, сказал, что Пьер выбрал именно его колени, потому что у него, Сержа, — они самые тёплые...

В этот день мы не стали открывать ноутбук, оставив это на завтра. Слишком уж насыщенным был день. Хотелось просто жить… И болтать всякие глупости... Перезагрузкой, кажется, такое называется.

А чуть позже мы занялись уже ставшими привычными и любимыми делами — озвучиванием текстов. Мы за всё время уже семь книг озвучили! Каждая — от трёх до двенадцати часов. Нам и самим хотелось слушать и снова слушать эти книжки, изо дня в день… А в моей голове неизменно выстраивались новые и новые фантастические сюжеты.

— Знаете, — сказал как-то Серж, — а попробую и я писать. Только не фантастику, как ты, Ева, а буду записывать то, что с нами происходит. С самого начала, с самой аварии!

— Интересно-то как! — восхитилась я. — А потом мы и это тоже озвучим!

— Думаю, выйдет не хуже, чем твои фантазии, — хохотнул Аль, которого мы всё чаще и чаще так называли. — Наши приключения — те ещё приключения!

— А попробую и я писать, — подумав и немного смущаясь, выдал Алекс. — Только как отдельные рассказы. Каждое событие — отдельно.

— Хроники?

— Да, вроде того.

Супер! А потом почитаем об одних и тех же событиях, написанных разными авторами! — радовалась я. — Только, чур, не подглядывать друг у друга!

И ребята загорелись. Снова загорелись — как тогда, когда мы только начали озвучивать книжки. Это было видно, как ясный пень! Нет, ясный день.

— Главное, чтобы мы опять не загорелись в прямом смысле, — хохотнул Серж на мои восторги, — синим пламенем...

Хотя и озвучивание тоже не надоедало нам. Просто там, в озвучке, происходило всё как-то поспокойнее, чем вначале. И всё более профессионально, кажется…

«Жизнь налаживается, — думалось мне. — Столько работы нам теперь предстоит! Никто из нас и не подумает скучать! Ура! Живём!» И я хихикнула дико... Ведь жить после смерти — это довольно странное чувство...

А синяя маршрутка неслась и неслась по синей дороге, или, вернее, по синей подпространственной нитке, посреди синего-синего небушка с белыми облаками…

И вот наступил следующий день...

В ноутбуке обнаружилось нереально много фильмов. И не только из нашего Мира! Миров-то, оказывается, много… Очень много! «Однако умереть — это классно!» — снова прискакали в голову нелепые мысли. Никогда бы мы всего этого не узнали, если бы не умерли… И я глянула на потрясённые рожицы моих товарищей. Серж присвистнул.

— М-да-а, — произнёс Алекс.

А Пьер скорчил такую рожицу… Насмешливую! Что нас тут же отпустило. Вроде бы так и должно всё быть… Ну, тьма-тьмущая миров… Невозможных… Подумаешь!

А я всё же не удержалась и, скрывая брызнувшие слёзы, чмокнула кота в нос. Пьер фыркнул и… улыбнулся! Прямо губы кошачьи довольно растянулись… Ха! Мы дружно расхохотались. И продолжили просматривать кассеты с киношкой. Ничего странного.

Угу! Чудеса продолжаются!

И вот попался фильм о жизни мильолий. Эти создания, в виде высших мильолий, были вполне разумными. Они любили, печалились, ненавидели — как и люди. Ну почти. А зачастую и выглядели как люди. Питались энергией, которую тянули из воздуха, пространства, не причиняя никому и ничему вреда. Но в момент наивысшей точки страдания — на пике, так сказать… Например, если мильолию предал кто-то, бросил, обидел до умопомрачения… Тогда-то их чувства и переходили какие-то там границы — и они становились тенями. Низшими мильолиями. Жуткими, опасными и хищными тенями — почти прозрачными, можно сказать, невидимыми! И начинали питаться энергиями живых существ. Любых — кто попадётся.

Высасывали умения, силы, саму жизнь, оставляя пустые оболочки. Или полупустые — если жертве удалось сбежать.

И у них, высших мильолий, были питомцы — непонятные создания, типа домашних животных, со множеством полупрозрачных отростков на круглых, тоже полупрозрачных, телах, размером с кошку.

— Тамошние коты, что ли? — удивлялись мы. — И они часто сопровождали мильолий-людей.

— А где же настоящие коты? Которые не прозрачные пузыри, а с шерстью? И собаки? — иронизировал Серж. — Нетути! И где тигры, козы там… Но в фильмах фигурировали только шарики, как мы их прозвали, и полупрозрачные люди. Пьер смотрел на эти шарики с явным презрением. Он даже фыркнул и отвернулся, мол, это какие-то недо-коты, ненастоящие...

Вообще наш Пьер очень полюбил смотреть фильмы. И мы часто включали для него, приглушив звук, на заднем, длинном сиденье. Кот часами зависал там.

Да и мы с огромным удовольствием смотрели разные киноленты. Ах, как хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь, целыми днями, о жизни многих миров и — спаси Господи — вселенных разных! Мы готовы были смотреть эти нереальные киношки не только весь день, не отрываясь, не обедая и не ужиная, а даже и ночами… Но Аль сразу же ввёл новые строгие правила в наш распорядок дня. Мы смотрели только один фильм в день. Не больше! И чаще в обеденное время, когда кушали. А пока отдыхали после еды — досматривали. Благо можно было выбирать — и что смотреть, и сколько, ведь для каждого фильма было указано время просмотра. Нет, были и длинные, даже на шесть-семь часов, но мы их не включали пока, хотя до писка хотелось — жуть как интересно, что там. Но мы оставили такие просмотры на потом. Какие уж тут безумные киношки, когда и своих дел было — по маковку!..