Будем жить!

– Увар, пошли с нами, чего сачкуешь!

– Команды не было.

Филат взглянул на трупы возле окопа.

– Чего ты друзей не уберешь?

– Они смирные, без них скучно… – и спросил: – Как жена? Родила?

– О-о! – радостно воскликнул Филат. – Родила Машеньку! Говорит, здоровенькая! Только, говорит, не кричит, а мяукает, как котеночек… Смешно! Вот бы послушать!

– Пусть жена запишет на телефон, послушаешь, – подсказал Виктор.

– Это идея! – восторженно воскликнул Филат. – Как же я сам не догадался!

– Филат, нечего болтать, вперед! – раздался командирский голос.

Это подошел командир прибывшей группы лейтенант Кружков, приземистый, плечистый и строгий на вид.

– Бывай! – кинул Филат Виктору. – Встретимся после боя.

И скрылся за кустами.

Лейтенант Кружков подошел к сержанту Хрунову, снял перчатку, поздоровался за руку, спросил:

– Сколько у тебя бойцов?

– Осталось семь, – ответил Хрунов и добавил. – Со мной!

– Есть двухсотые?

– Слава Богу, один трехсотый… А вот и он.

Хрунов взглянул на улыбающегося Николая, который направлялся к ним.

Виктор тоже увидел друга, на душе сразу потеплело, заулыбался.

– Подлатали? – спросил Хрунов у Николая.

– Ухо пришили, кожу заштопали, сказали, до свадьбы заживет.

Хрунов кивнул на окоп Николая:

– Занимай свой… И сиди тихо, – и обернулся к Кружкову. – Они у меня не обстрелянные. Только из учебки.

– Мне пояснили. Помогут наших трехсотых вытаскивать.

– Я уже получил команду.

– Ну, а я со своими в накат, – вздохнул он.

– С Богом!

Они пожали друг другу руки, и командир скрылся в кустах, а Хрунов пошел к другим бойцам.

Виктор проводил его взглядом и возбужденный радостью за друга выкарабкался из своего окопа, спрыгнул в окоп Николая, обнял его.

– Ну как? Будем жить?

– Будем жить! – откликнулся, засмеявшись, Николай. – Как рваный носок заштопали.

До них донесся громкий голос Хрунова.

– Всем сидеть в окопах. Начнется бой, будем вытаскивать трехсотых.

– Ну давай, – толкнул Виктор кулаком в плечо друга. – Не высовывайся напрасно, а то башку снесет.

Он вылез из окопа Николая и спустился в свой, снова замер, грудью навалившись на край окопа и выставив автомат в сторону кустов. Ждали недолго. Неожиданно быстро и громко застучал пулемет, и сразу лесопосадка наполнилась множеством автоматных очередей, взрывом гранат.

Виктор поглубже опустился, спрятался в окоп, потом потихоньку стал выглядывать из него. Сердце снова забилось сильнее и тревожнее. Бой шел за кустами, за которыми ничего не видно. Позади одна за другой начали рваться мины.

Вдруг из кустов вынырнули четверо бойцов из группы эвакуации. Они несли на спальном мешке раненого. У него перебита нога, перетянута жгутом и забинтована. Увидев Виктора, Николая, окопы, бойцы опустили раненого на землю. Один из них крикнул Виктору:

– Помогите раненому. Обезболивающее вкололи… Мы за следующим.

Группа эвакуации бегом скрылась в кустах. А Виктор, поначалу онемевший, мигом выбрался из окопа и кинулся к раненому, который громко, непрерывно стонал:

– Братан, а-а-а-а! Не бросай меня… А-а-а-а!

Спальный мешок его, несмотря на перевязанную ногу, был в луже крови. Виктор повернул раненого на бок. У того из-под брони сочилась кровь. Виктор начал торопливо стаскивать с него броник. К ним подбежали Николай и двое молодых бойцов из их группы и замерли, глядя, как он пытается расстегнуть бронежилет и разгрузку. Дрожащие руки Виктора скользили по окровавленным застежкам. Виктор от горечи и бессилия взорвался, заорал на бойцов, уставившихся на него:

– Какого пялитесь?! В нем дыры. Помогай мне! Вытечет!

Оба бойца сразу же кинулись к раненому, втроем они быстро сняли бронежилет, РПС и куртку. На боку бойца было несколько следов осколочных ранений, из которых сочилась кровь. Его начали торопливо, неловко перебинтовывать.

А бой впереди продолжался. Начали рваться снаряды, но они уже никакого впечатления не производили на Виктора, который поспешно, взволнованно заканчивал забинтовывать раненого. Бинты тут же намокали кровью в местах, пробитых осколками. Руки его были в липкой крови, стоял приторно-тяжелый запах, напоминающий запах мокрого ржавого железа, вдруг вспомнилось, что почти так же пахла тушка курицы, которой он только что отрубил голову и окунул в кипящую воду, чтобы было легче ощипывать. Он почувствовал подступающий к горлу приступ тошноты. Мелькнуло в голове: как бы не вырвало, опозоришься перед ребятами! Виктор пересилил себя, сглотнул комок в горле и завязал бинт узлом на груди раненого.

Из кустов снова возникли четверо из группы эвакуации с раненым на спальном мешке. Они положили его рядом с тем, которого только что перевязал Виктор, и снова убежали туда, где трещали автоматы, стучали пулеметы и рвались мины.

Подошел сержант Хрунов, хмуро кивнул на перевязанного раненого, коротко бросил:

– Несите в медпункт.

Виктор, Николай и те два бойца, которые помогали раздевать и перевязывать раненого, ухватились за углы спального мешка, на котором лежал продолжавший стонать раненый, и торопливо понесли его по лесопосадке в медпункт. Нести было тяжело, неудобно, рука немела. Виктор опасался, что не удержит, выпустит, и раненый вывалится на землю, не хотелось показаться слабаком перед ребятами.

Глава 16

Виктор, Николай и два бойца, пригибаясь, тяжело дыша, принесли раненого к палатке полевого медпункта, который был в густых кустах под маскировочной сетью. Раненый немного успокоился, тихо постанывал. От него всё так же несло запахом курицы, которую окунают в кипяток. Виктор снова почувствовал приступ тошноты, тяжело дыша, отошел под дерево, прислонился к нему. Его скрючило и вырвало. Вышедший из палатки к раненому санитар со вздохом произнес.

– Нервы, нервы…

Раненого санитары унесли в палатку, а бойцы двинулись назад.

Стрельба и взрывы вдали постепенно затихали. Когда бойцы вернулись к своим окопам, бой совсем утих. Но вдали, то с одной стороны, то с другой, неумолчно глухо грохотало, словно там шла гроза. Небо было безоблачным, солнце поднялось уже довольно высоко, начинался жар. Только небольшой ветерок немного освежал, но всё равно пот лил с бойцов безостановочно. Хотелось пить. Во рту и в носу Виктора стоял мерзкий запах блевотины, несмотря на то, что он умылся в медпункте, вымыл испачканные кровью руки, напился воды.

Виктор спустился в окоп, достал из рюкзачка маленькую бутылку с водой. Она на дне окопа с ночи пока не нагрелась, оставалась прохладной. Виктор с наслаждением сделал несколько глотков, налил немного в ладонь воды и умылся, освежился от пота. Сразу стало легче.

Послышался зычный голос Хрунова:

– Все в сборе? Команда – вперед!

Виктор подхватил рюкзачок, закинул его за спину и выбрался из окопа. Хрунов первым направился по тропинке в кусты, откуда выносили раненых. Виктор снова шел за Николаем. Показались следы недавнего боя. Воронки от снарядов и мин, трупы. Сержант Хрунов упорно шел мимо, словно не замечая ничего, а Виктор с опаской и горечью оглядывался на убитых бойцов. Николай впереди приостановился и указал на одного из них, лежавшего в крови, в нелепой позе, со странно и безобразно вывернутыми ногами и прошептал только одно ужасное слово.

– Филат… – и пошел дальше.

С ужасной болью промелькнул в голове Виктора недавний разговор с Филатом, мигом вспомнилось, как он радостно рассказывал, как мяукает его новорожденная дочь и что они договорились встретиться после боя. Вот и встретились! Жутко! Не увидит никогда Машенька своего отца.

Виктор стряхнул с мокрого лица пот и побрел дальше. Николай оглянулся на него, спросил:

– Устал?

– У меня кто-то в голове скулит: вернись! Вернись!

Николай вздохнул и направился дальше. Вскоре они вышли на позицию, где Хрунов разговаривал с лейтенантом Кружковым, остановились, отдыхая и слушая, как лейтенант спокойно и убежденно говорил сержанту:

– Даю тебе ещё восьмерых моих. Идите, в опорнике не больше троих осталось, остальные убежали или убиты. Подойдите ближе, закидайте гранатами. Ничего сложного…

Хрунов усмехнулся, оглядел подошедших своих бойцов и обратился к Николаю.

– Мучкап, как голова?

– Щиплет немного… От пота…

– Останешься здесь!

– Я с вами!

– Останешься здесь. Это приказ!

– Ваша группа идет впереди, – сказал лейтенант Кружков, – за вами вторая, ОМОН.

Сержант Хрунов оглядел своих бойцов и качнул головой, приглашая идти следом за ним, направился по тропинке, потом оглянулся, приказал строго:

– Следите за моими знаками! Не отвлекаться! Увар, иди за мной!