Будем жить!

– Рядовой Мучкап, два шага вперед!

Николай прытко, уверенно, строевым шагом вышел из строя, а капитан Резцов тут же скомандовал ему:

– Ложись! Ползи!

Николай попытался легко и ловко упасть на землю и ползти, но получилось у него несколько неуклюже, мешал автомат, гремел на сухой земле. Николай неловко поправил его и попытался ползти, но рожки на животе мешали ему. Он старательно поднимал зад, дергался, отталкиваясь от земли локтями и коленями.

Капитан Резцов обратился ко всем строгим голосом:

– Смотрите, как у него зад торчит из-за подсумков с магазинами на животе. Прекрасная мишень!

Потом скомандовал Николаю.

– Мучкап, у тебя закончились патроны в магазине, заменить на новые!

Николай отстегнул рожок автомата, приподнял зад, чтоб вытащить новый.

– Мучкап, ты убит. Встать в строй! – скомандовал капитан Резцов.

Николай с расстроенным видом взял с земли рожок, вставил его в автомат и встал в строй. Капитан Резцов снова обратился ко всем.

– Я понимаю, вы видели на фото бойцов, у которых на животе подсумки с магазинами. На фотографиях те, кто не ходит в атаку, не ползает по земле. Рожки должны быть только на боку, чтоб в бою можно легко их вытаскивать и менять, не поднимая зад, не рискуя вернуться домой со второй дыркой в заднице… Это аксиома!

Капитан Резцов неторопливо прохаживался перед строем и громко и строго рассказывал о программе, которую они должны пройти за два месяца:

– Мы с вами пройдем стандартную программу обучения.

Первое – обращение с оружием: меры безопасности, устройство, устранение неисправности, стойки для стрельбы – стоя, с колена, лежа, смена направления при стрельбе, смена рук.

Во-вторых, тактика: условные знаки, передвижение двойками, тройками и малой группой. Передвижение в лесополосе и городе. Штурм-зачистка окопов, штурм зданий. Действия группы в наступлении и обороне.

Вам расскажут, покажут и научат, как останавливать все виды кровотечений на туловище и конечностях. Что делать при сквозном и слепом пулевом ранении. Что делать при контузии. Эвакуация раненого. И все это под огнем противника.

Вас научат пользоваться рацией, правилам радиообмена и шифрования передаваемых сведений. Узнаете об ориентировании на местности, определении местоположения противника и его артиллерии.

Во время учения в вас будут стрелять боевыми патронами. Только от вас зависит, будете вы позорно ранены или убиты ещё в учебке.

И жить вы будете не в казарме в теплой постели, где ночевали сегодня, а вон в тех палатках, – указал капитан Резцов на ряды палаток, видневшихся неподалеку, – в своих спальниках, но большую часть ночей в учебке вам придется спать в окопах, не раздеваясь, в полной боевой выкладке. Считайте, что вам повезло, спать в окопах вам придется летними ночами, а тем, что прошли курс перед вами, пришлось ночевать в холод в мокрых и грязных окопах. Считайте, что вы счастливчики, правильно выбрали время, чтоб подписать контракт.

И началось! Каждый день с утра, а когда и ночью поднимали по тревоге, работа, работа, работа. Виктор забыл, что такое бессонница. Валился спать при первой возможности и отрубался мгновенно. Неважно было где: в спальнике или на голой земле. Отдыхали лишь в те часы, когда их учили оказывать первую помощь раненым и себе, да тогда, когда тренировались правилами радиообмена, определением местоположения противника.

К своему удивлению, Виктор довольно быстро привык к тяжести экипировки, к концу недели стал ловить себя на мысли, что с удовольствием надевает на себя шлем, бронежилет, рассовывает по кармашкам ременно-плечевой системы необходимые в бою вещи. Однажды поймал себя на мысли, что играет в бойца, старается быть одним из лучших, старается не подвести сослуживцев. И это ему удавалось, хотя сам он был недоволен своими некоторыми действиями: слишком медленно он делает ту или иную операцию.

Глава 8

Через две недели интенсивной учебы группу капитана Резцова привезли в казарму на два дня помыться, привести себя в порядок, отдохнуть. Эти дни выпали как раз на майские праздники. Но ещё в автобусе капитан Резцов предупредил бойцов, что расслабляться не даст, в казарме продолжатся тренировки работы с правилами радиосвязи, по оказанию первой помощи раненым и обращению с минами и растяжками.

Виктор в казарме скинул с себя шлем, разгрузку, бронежилет и сразу попросил у капитана Резцова свой телефон. Все бойцы оставляли телефоны у инструктора перед выездом на полигон. Виктор с Николаем по совету капитана перед отправкой в часть приобрели кнопочные телефоны и попросили родных не звонить им никогда, ведь по их звонку враг может сразу определить, где они находятся, и убить. Позвонив, родные невольно станут убийцами своих близких. Бойцы сами позвонят, как только появится такая возможность. Капитан Резцов, чтоб бойцы привыкли к тому, что звонить домой из окопов нельзя, сразу приказал сдать всем телефоны перед выездом на полигон. Хотя звонить во время обучения не запрещалось. Пусть привыкают, меньше соблазна будет в реальном бою. Сколько уже бойцов погибло из-за таких нетерпеливых любителей поболтать с друзьями!

Получив телефон, Виктор пробрался к выходу по узкому проходу казармы мимо разоблачавшихся однополчан, нетерпеливо включая на ходу телефон, нажал кнопку, с волнением прижал телефон к уху и выскочил во двор. Едва за ним захлопнулась дверь, как ему в ухо нежно ударил восхитительный голос жены.

– Наташенька, привет! С праздником! – восторженно заорал Виктор. – Целую, целую, целую!

– Ой, как мы ждали твоего звонка! – воскликнула Наташа. – Две недели из рук телефон не выпускала!

– Как у вас дела? – с нежностью в голосе кричал Виктор. – Не болеете? Как Катюша, мама, как сама?

– У нас-то что… Всё по-прежнему, только скучаем по тебе. Особенно Катюша! Как солнце садится, бежит к окну, говорит: сейчас папка придет. Все мы переживаем за тебя.

– Не переживайте! Я пока в учебке. Я представить себе не мог, сколькому нужно научиться. День и ночь нас гоняют.

Наташа, разговаривая по телефону, в волнении нервно ходила по мягкому паласу горницы. Мария Дмитриевна, вскочив с кресла, когда услышала звонок от Виктора, не сводила глаз со снохи. Она поняла по ее ответам, что сын жив-здоров и начала успокаиваться, ожидая возможности услышать голос Виктора. А Катюша всё время ходила за разговаривающей матерью, тянула руки к ней, чтоб самой поговорить с папой.

– Ты не ленись, не ленись, – успокаиваясь, говорила Наташа в телефон, – потом тебе всё пригодится. От этого жизнь твоя зависит.

– Я понимаю это, Наташенька! Стараюсь всё выработать до автоматизма.

– Помни о нас, не ленись. Без тебя мы пропадем… Мама молится о тебе ночами.

Наташа не удержалась, всхлипнула.

– Не плачь ты, милая, не плачь! Я вернусь! Я непременно вернусь.

– Тут Катюша тянется к телефону, что-то хочет тебе сказать. Целую тебя, целую, люблю!

Наташа протянула телефон дочери. Катюша схватила его и закричала в трубку:

– Папа, папа, я скучаю по тебе! Ты скоро приедешь?

– Скоро, дочка, скоро! Жди! Ты говорила, что рисунок нарисовала, прислать мне хочешь?

– Да, да, папа! Мы с мамой письмом отправили. Ты получил?

– Нет ещё, не дошло. Буду ждать!.. Расскажи, Мишка с Дашкой подружились? Не дерутся, как Пушок с Дашкой?

– Подрались, пап, один раз подрались. Мишка сидел на диване, никого не трогал, а Дашка набросилась на него и давай ему живот когтями драть, а он свалился на нее. Дашка перепугалась и бегом в нашу спальню.

– Молодец Мишка! Постоял за себя, – засмеялся нежно Виктор. – Больше не дрались?

– Нет… Дашка теперь даже спит с ним на диване. Прижмется к его ноге головой, мырлычет, спит.

– Молодец, дочка! Теперь тебе осталось подружить Пушка с Дашкой.

– Они не хотят дружить. Пушок увидит ее и рычит, а Дашка сидит на пороге и грозит ему лапой, дразнит… Папа, я скучаю по тебе! Приезжай!

– Приеду, жди! Целую тебя, дочка, целую!

– Целую, целую, папа!

Катюша вернула телефон матери, а та передала его свекрови. Поговорив с сыном, Мария Дмитриевна отключила телефон и вздохнула.

– Всё учится… Тяжелая наука воевать…

– Папа сильный! – ответила ей Катюша.

– Пуля не выбирает, сильный ты или слабый, – вздохнула Наташа своим тревожным мыслям.

Глава 9

Виктор стоял в окопе, навалившись грудью на невысокий бруствер и стрелял короткими очередями из ручного пулемета Калашникова по мишеням, которые торчали метрах в двухстах от окопа.

Мишени одна за другой медленно опускались на землю после каждой очереди Виктора. Позади него стоял, неотрывно наблюдая за ним, капитан Резцов.

Чуть в стороне в окопе группа солдат дожидалась своей очереди пострелять по мишеням. Среди них был Николай. А чуть дальше другая группа стреляла из пулемета по своим мишеням.

Отстрелявшись, Виктор оторвался от края окопа, взглянул вопросительно и торжествующе на инструктора и отошел от пулемета. Удовлетворенный результатом стрельбы своего земляка, капитан Резцов похвалил его.

– Молодец, Увар! Без промаха!.. – и позвал следующего бойца. – Орешек, к ПКМ!

Высокий, плечистый верзила, сильный на вид боец с готовностью подскочил к пулемету, прилег на бруствер, стал прицеливаться, ожидая, когда поднимутся мишени. Как только они появились, боец вдруг подхватил пулемет, вскочил в полный рост на бруствер и начал поливать очередями из пулемета по мишеням, крича во всю глотку:

– Получайте, гады! Нас не возьмешь!

Все мишени были поражены. Боец с радостным лицом спрыгнул в окоп. Николай засмеялся с восхищением и воскликнул:

– Рэмбо!

А боец поставил пулемет на бруствер на прежнее место и с победительной улыбкой, ожидая одобрения, обратился к инструктору:

– Ну как!

– Плохо! Ты убит! – усмехнулся капитан Резцов.

– Как? – удивился боец, ожидавший похвалы.

– Вот так!

Капитан Резцов обратился ко всей своей небольшой группе.

– Запомните! На передке даже в окопах вы не будете никогда ходить в полный рост. Только согнувшись, только на карачках. Больше ползать придется, а не ходить.

– Товарищ капитан, можно я буду пулеметчиком? – попросил инструктора отстрелявшийся боец. – Крутая игрушка. Она мне по рукам.

– Это можно… – согласился капитан Резцов. – Только, если будешь играть в Рэмбо, второго боя у тебя не будет.

С этого момента дюжего бойца с позывным «Орешек» стали звать «Рэмбо». И он охотно с удовольствием откликался на это имя.

На следующий день группу Резцова снова привезли в казармы на отдых. Поговорив со своими женщинами, успокоив их, Виктор вечером сидел на кровати и подтягивал ремни ременно-плечевой системы. Ему показалось, что они не отрегулированы, слишком давят на плечи. Рядом на своей кровати Николай точил саперную лопатку. Он потихоньку попробовал лезвие пальцем и стал водить лезвием лопаты по своим белесым еле заметным волосам на руке.

– Бреет, – засмеялся Виктор, взглянув на него.

– Не заметно, – пробурчал Николай, посмотрел, как тот регулирует ремни, и заявил: – Без нагрузки сложно отрегулировать, чтоб семьдесят процентов веса было на ремне, а тридцать на плечах.

– Я сначала под свой рост сделаю, а потом уж дорегулирую с грузом, как надо.

Мимо них проходил верзила Рэмбо, крупный, сильный, уверенный в себе. Николай с улыбкой обратился к нему:

– Лихо ты, Рэмбо, вчера нациков косил.

– Я их буду не только косить из пулемета, зубами рвать, ножами резать, – убежденно и победительно произнес, приостанавливаясь возле них, Рэмбо.

Сержант Хрунов, лежавший неподалеку на своей кровати с книгой в руке, оторвался от чтения и с еле заметной усмешкой вмешался в разговор:

– В рукопашной ты схватишься с нациком, как в кино, если потеряешь свой пулемет, гранаты, нож, саперную лопатку, и если найдешь нацика, который потеряет всё то же самое и пожелает с тобой схватиться один на один.

– Бой покажет! – ответил гордо Рэмбо.

– Хочешь анекдот про Рэмбо? – спросил у него Николай.

– Давай.

– Рэмбо звонит по телефону: – Алло, я – Рэмбо, это МЧС? Вы можете мне помочь? – Конечно, помогать гражданам наш долг. – Вы можете приехать, поменять памперс, у меня ребенок обосрался, а жены дома нет.

Сержант Хрунов засмеялся, а Рэмбо, задетый невинной насмешкой Николая, молча пошел дальше. Виктор проводил его взглядом.

– Бесстрашный… – проговорил он с некоторой завистью. – А я боюсь. Не знаю, как я выдержу…

– Если тебя посещают мысли о смерти – это полбеды, – пошутил Николай. – Беда – когда мысли о твоей смерти посещают кого-то еще…

Виктор со вздохом оглядел казарму, где бойцы в свое личное время занимались своими делами.

– Все живут своей жизнью, а только Богу известно, кто из нас даже первый бой не переживет.

– Брось! – твердо сказал Николай. – Выкинь эти хреновые мысли из головы. Для того мы и учимся, чтоб выжить.

Виктор посмотрел на сержанта Хрунова, который продолжил читать книгу.

– Хрунов мне нравится. Всегда спокоен, всё знает, всё умеет, каждое упражнение с первого раза у него отлично получается. А на вид щупленький, не сразу поймешь, что он прекрасный боец.

– Он не щупленький, жилистый, гибкий, как сталь, всю жизнь воюет, – ответил Николай. – Где только не был.

– А почему он в учебке, а не на передке?

– Он после ранения. Хотел сбежать на передок, но начальство решило, пусть ещё пореабилитируется. Помимо ранения, у него контузия сильная была.

– Что он всё время читает?

– Методички и наставления времен Отечественной войны…

Виктор отставил своё занятие, поднялся и подошел к Хрунову.

– Товарищ сержант, скажите, пожалуйста, вы «Отче наш» знаете?

Хрунов опустил на грудь книгу, посмотрел с недоумением на Виктора, не подвох ли это какой. Потом ответил:

– Знаю…

– Продиктуйте мне, пожалуйста, я запишу!

– Бери ручку.

Хрунов диктовал, а Виктор записывал на листок. Молитва оказалась короткой, всего несколько предложений. Николай с удивлением поглядывал на них, продолжая точить свою лопату. Когда Виктор вернулся на свое место, Николай спросил с усмешкой:

– Хрунов тебе анекдот диктовал. Сказал бы мне, я бы тебе сам с десяток записал.

– Это молитва «Отче наш», – серьезным тоном ответил Виктор и показал листок.

– Ух ты… – сразу изменил тон Николай. – Выучишь, дай мне!

Сорокалетний небритый боец с позывным «Лучик», читавший что-то за столом в своем смартфоне, вдруг поднял голову и объявил всем:

– Ребята, оказывается, мы все лишние люди!

– Как это? Не понял? – спросил у него молодой боец с позывным «Филат», сидевший рядом.

– Пишут, что все добровольцы, то есть мы, лишние люди! Не нашли своего места на гражданке и пошли сюда по контракту, – ответил Лучик.

– А ты разную хрень не читай, – отозвался Николай. – Мало ли что дурак напишет!

– Это не дурак пишет, – ответил Лучик. – Полковник, бригадой командовал. Себя он тоже называет лишним человеком. В этом что-то есть… Я никогда не думал, что я лишний человек, не считал себя Печориным или Онегиным, но места мне на гражданке не было. Единственный завод в нашем городке закрылся, и всё, работать негде, кормить семью нечем. Выходит, и вправду лишний.

– А мы с Витьком не были лишними, – сказал Николай. – Работа денежная, бульдозеристы. Сначала с нами даже контракт не захотели подписывать, сказали, вы здесь нужнее.

– А какого же хрена вы здесь оказались? – спросил Филат.

– Ты слышал когда-нибудь, что одним из главных законов в действиях человека является подражание? Всем нам хочется быть сильными, уважаемыми, любимыми, смотрим мы на таких людей и хотим быть такими же. С детства мы росли втроем: Витек, я и Пашка, мушкетерами нас прозвали. Пашка у нас был заводилой: красавец, высокий, ловкий, вылитый Атос…

– А ты, выходит, был Портосом, – вставил Филат.

– Ну да… Не знаю, как Витёк, а я всегда подражал Пашке, хотелось быть таким же любимым всеми.

– Мне тоже хотелось быть таким, как Пашка, – вмешался в разговор Виктор.

– После школы Пашка в летное училище поступил, – продолжил Николай, – стал военным летчиком, с первого дня на СВО. Я ему завидовал. Главным мужским делом занимается, а я в тылу околачиваюсь. Недавно Пашка без вести пропал, и мы с Витьком сюда.

– За дружка мстить? – спросил Лучик.

– Не это главное, – ответил Николай, – но это тоже мотив.

– Если хорошенько покопаться в себе, – заговорил Виктор, – то можно с десяток мотивов выкопать, понять, почему мы здесь. Разве не важный мотив: оставить память о себе? Помните, что обещают над гробом человека? Вечную память! Венец каждой человеческой жизни есть память о ней. Дочке моей четыре годика, вырастет она, народит мне внуков, и вот однажды внучек спросит меня: «Деда, когда ты был молодой, была война с фашистами, что ты делал тогда? Где ты был?»… Что я ему отвечу? Отсиделся на печке. Будет ли он меня уважать, подражать мне, вспоминать меня с гордостью, когда вырастет? Разве есть хоть одна живая душа, которая не томилась бы втайне мечтой о вечной памяти?

– Вечная память будет, если твоим именем улицу назовут или школу, – согласился Лучик.

– Разве мало улиц названо героями СВО?

– Во, здорово, если нашу улицу Зеленую назовут моим именем, – засмеялся Николай. – Улица Черкашина, а? Неплохо звучит! Через сто лет будут спрашивать, кто такой Черкашин…

– А ему ответят, – перебил Филат, – был такой балабол, баламут, ни секунды помолчать не мог.

– Ну, не завидуй, не завидуй, – засмеялся Николай.

Филат был такой же балагур и анекдотчик, как и Николай. Он был родом из Тамбова, земляк, разговорчивый, добродушный, поэтому Николай с ним быстро сошелся.

Глава 10

И снова полигон, снова учеба, снова стрельбы. Жарко. Солнце. Горячий воздух на горизонте струился, как жидкое стекло. На небе ни облачка. Капитан Резцов перед своей группой из окопа целился ручным противотанковым гранатометом в разбитый танк, стоявший метрах в двухстах от него. Выстрел. Граната взорвалась точно на танке. Резцов обернулся к солдатам.

– Кто хочет попробовать?

Виктор первым обратился к нему.

– Можно мне?

– Давай гранату.

Виктор взял гранату из стоявшей в окопе сумки и подал капитану. Тот показал всем, как нужно заряжать гранатомет.

– При зарядке гранатомета надо проверить: не взведен ли курок, поставить гранатомет на предохранитель и подать его несколько назад; взять гранату в левую руку за реактивный двигатель, вставить двигатель в дульную часть ствола и дослать выстрел так, чтобы фиксатор гранаты вошел в специальный вырез на дульной части ствола до упора.

Рассказывая, он зарядил гранатомет и передал Виктору. Тот пристроил его на своем плече, прицелился в танк и выстрелил. Граната взорвалась позади танка, взметнув вверх столб пыли.

– Промазал, – выдохнул с огорчением Виктор.

– Где самое безопасное место при стрельбе, рядовой Увар? – шутливым тоном спросил Николай. И сам же ответил другим тоном: – За моей мишенью, товарищ сержант.

Но инструктор успокоил Виктора:

– Ты хотел с первого выстрела цель поразить? Будем учиться. Я покажу, как работать с РПГ. – И обратился к группе. – Кто ещё хочет попробовать?

Сержант Хрунов молча подошел к нему. Капитан Резцов передал ему гранатомет и достал из сумки гранату. Хрунов быстро и ловко зарядил и вскинул гранатомет на плечо и, почти не целясь, выстрелил. Граната взорвалась на танке. Хрунов также молча вернул гранатомет капитану Резцову.

– Вот так, – удовлетворенно сказал капитан Резцов, – до автоматизма будем тренироваться заряжать и стрелять точно в цель… А сейчас десятиминутный перекур.

Бойцы в полной выкладке, в брониках, в разгрузках с подсумками, набитыми тяжелыми магазинами, только шлемы сняли, стали располагаться кто на теплой траве, положив рядом автомат, кто в тенечке на дне окопа с автоматом на коленях, потянулись в карманы за платками, начали вытирать потные головы, лица.

Майское солнце застыло на самой высоте, уже не греет, а печет. Тихо. Ни ветерка. Дым от сигарет не рассеивался, застывал на месте.

Виктор, не снимая шлема и лежа на животе, растянулся на траве и начал тренироваться. Он мигом отцеплял магазин от автомата, откладывал его в сторону и старался как можно быстрее вытащить другой рожок с патронами из подсумка и вставить в автомат. Делал он это несколько раз. Капитан Резцов курил, сидя на краю окопа, свесив ноги вниз, и посматривал на тренировку Виктора с отеческой улыбкой, как на своего сына. «Сашка сейчас в школе, – подумал он. – Вспоминает ли он меня? Что он обо мне думает?» – вздохнул капитан.

– Отдохни, умаялся! – обратился Николай к Виктору.

Он не курил, сидел на траве рядом и посматривал на друга. Виктор с сожалением в голосе откликнулся на его слова.

– Не получается быстро! В бою будет каждая секунда дорога. Надо тренироваться и тренироваться.

– Солдат тренировался, тренировался и малость перебрал, – сказал Николай. – А ведь его предупреждали: не пей последнюю рюмку.

– Тише! Никому не рассказывай! – повторил Виктор свою поговорку и продолжил тренировку.

А Николай отвалился на спину на траву, раскинул руки и выдохнул:

– Эх, сегодня воскресенье! Сейчас девки на Вороне загорают на песке, бултыхаются в чистой быстрой реке, визжат небось от восторга. Послушать бы одним ушком их возбужденный визг!

– Над озером скрипят уключины и раздается женский визг. А в небе ко всему приученный бессмысленно кривится диск, – проговорил Филат, борода его подросла, закурчавилась. Он щелчком перекинул окурок через окоп.

– Кончай перекур! – поднялся капитан Резцов. – Размечтались о речках-озерах! Отрабатываем штурм опорника в лесополосе!

Глава 11

Два месяца проползли в учебном центре в ежедневной работе. Виктору казалось, что он здесь целую жизнь. Всё, что было до учебки, осталось в давней другой жизни, и он сам теперь не тот, кем был раньше. Жаль, что его не видят сейчас Наташа с матерью. Он бы им таким понравился. Иногда думалось, что Катюша, встреть он ее на улице, не узнает отца. Чем быстрее приближался день отправки на передок, тем прочнее гнездились в душе Виктора тревога и смутное томление, тем молчаливей, задумчивей становился он, и всё чаще повторял он Николаю: Тише! Никому не рассказывай! И вот завтра на ЛБС! Так кратко называли линию боевого соприкосновения.

Сплошного фронта не было. Шла война от лесопосадки до лесопосадки, изрытыми опорниками, разветвленными окопами с блиндажами, бойницами, площадками и вынесенными ячейками для пулеметов и гранатометов, со своим отдельным отхожим местом. А поля между лесопосадками были густо усыпаны противотанковыми и противопехотными минами, простреливались снайперами и контролировались дронами. Нет, страха особого не было, Виктор за эти два месяца сплошных тренировок многому научился, был уверен в себе, но волнение, беспокойство, не подведет ли он своих новых друзей, были, тревожили его.

Вечером Николай с Виктором и со своим земляком Филатом сидели в столовой пили чай с крекерами. Филат был такой же легкий человек, как и Николай, похахатывали частенько вместе, подшучивали добродушно над Виктором. Но сейчас Филат был грустен и молчалив.

– Что-то ты, Филат, загрустил сегодня. Устал? – обратился к нему с улыбкой Николай.

– А тебе совсем не беспокойно перед завтрашним днем? – переспросил Виктор у Николая.

– Не рассуждай, не хлопочи! – уверенно ответил тот. – Безумство ищет, глупость судит. Дневные раны сном лечи, а завтра быть чему, то будет! Гениальные строчки! Чего расстраиваться зря? Завтра быть чему, то будет.

– Не это меня волнует сейчас, – заговорил Филат. – Жену у меня в роддом увезли. Дочку ждем. Переживаю, как она там? Жалко, меня рядом нет.

– Вот оно что! – воскликнул Николай. – Не поздравляю. Рано! Имя выбрали?

– Машей назовем… Машенькой, Марусей. Мою маму так зовут. Будут две Филатовы Маши, большая и маленькая.

– Мою маму тоже Машей зовут, – отозвался Виктор. – Мария Дмитриевна!

– Вернусь домой, родим Ивана, – с нежной мечтательной улыбкой проговорил Филат. – Будут у нас Иван да Марья! – и засмеялся светло.

На другой день пасмурным хмурым утром вся группа капитана Резцова разместилась в бронированном Урале и отправилась к линии боевого соприкосновения. Ехали молча. Виктору казалось, что на настроение бойцов, привыкшим к жарким солнечным дням, повлияло хмурое прохладное утро.

– Чего притихли? – обратился ко всем после часа молчаливой езды капитан Резцов.

– Русский человек издревле подвержен настроениям погоды, – отозвался Виктор. – На улице пасмурно и на душе хмарно. Солнышко взойдет, развеселимся.

Ответ Виктора не удовлетворил капитана, и он обратился к Николаю:

– Мучкап, у тебя язык отсох или ты ещё не проснулся? Я тебя таким впервые вижу. Где анекдоты?