Джованни

- Лишь отчасти. Она знает, что я приходила к Анабель ночевать пару раз. У меня были небольшие неприятности дома.

- У мадемуазель Люс были ещё такие друзья, вроде вас? Ну, на кого она могла бы положиться и тому подобное?

- У Анабель не так много друзей. Помимо меня, конечно, есть некоторые знакомые. Как Франсуа, например. Может, это и не совсем красиво с моей стороны, но могу лишь сказать, что Анабель любит давать прозвища. По-доброму, и никогда за глаза! Никто не обижается, поверьте. Вот, например, бомж, прозрачный и… алкаш. Это для смеха, уверяю, здесь нет никакого обидного оттенка…

- Если что, бомж это я. – вновь вклинился в разговор Армель, даже улыбаясь с особой гордостью.

- Занятно, мне нравится. А для этого парня она тоже прозвище придумала?

- Для Франсуа? Я же сказала…

- Нет-нет. Я о собаке. У собаки ведь имеется кличка, не так ли?

- Да, верно. А… Арчибальд. Арчи.

- Так Бен или Арчи? – повысил тон Конте.

- Арчи. – тихо-тихо ответила Марион, потупив взгляд в пол.

- И всё же, мисс Гилстрок, куда делась ваша подруга?

- Уехала.

- Куда?

- Я не знаю. Она не сказала.

- Так значит, вы говорили с ней накануне?

- Я так не сказала.

- Да чёрт вас возьми, вы можете нормально ответить на мои вопросы?! – Конте не на шутку вышел из себя. А она снова упала в истерику, захлёбываясь в плаче.

В самый разгар страстей Бопре вернулся с новостями:

- Конте, продолжение оперетты. Кто-то поднялся с улицы по пожарной лестнице, и теперь спускается через технический этаж. Вы думаете, снова?

- Да я ничего не думаю, Ален. Не стой у меня над душой, прячь ключи и запирай дверь. Скоро у меня начнётся эффект дежавю. А ты успокойся и сиди тихо. Остальных это также касается.

Жермена Лебёф бросила на колени Марион носовой платок, и сцепив руки с напряжением ждала развязки.

Новый прибывший особо не церемонился, вёл себя громко и без особой предусмотрительности. Высокий шатен, насвистывавший какую-то мелодию, буквально ворвался в квартиру. Пёс подпрыгнул с места, и тотчас залаял, метнувшись в сторону прихожей.

- А, вот и ты! – крикнул шатен, заметив рычащего пса, замахнувшись своим зонтом-тростью.

Вздыбив шерсть, пёс с силой оттолкнулся от пола, и подскочив, вцепился в рукав агрессору. Да, со стороны это могло выглядеть как нападение, но на самом деле это была игра: парень оттолкнул собаку рукой, та снова с оскалом попыталась вцепиться в его локоть, но он ловко схватил её за нос, от чего псина игриво замотала головой.

- Молодец, не забыл! Ну хватит, на место, на место! Да сказал же, уйди! Не болтайся мне под ногами. Вот так, умница. Будешь смирным, я напишу в честь тебя сонату.

Пока парень возился с собакой, Конте в полумраке заметил, как тихонько всхлипывавшая мисс Гилстрок намеревалась опрокинуть стакан с водой, пододвигая к краю столика ребром ладони. Конте махнул Алену, и тот пресёк выходку, убрав стакан на пол.

Словно заворожённый, он шёл к фортепиано, не видя ничего перед глазами. Его, как и мисс Гилстрок, не смутил ни хруст битой посуды под подошвой, ни человек с оружием за дверью. Он почти бросился копаться в мелочах, разбросанных на инструменте, бормоча себе под нос: «Чёрт, где же это может быть?», но щелчок предохранителя и резко включённый свет заставили незнакомца одёрнуться, словно получив удар током:

- Что? Что случилось? Вы кто?

- Тоже самое мы хотим узнать у вас. – процедил сквозь зубы Бопре.

Шатен выглядел растерянным. Он увидел рыдавшую на диване Марион, сидящую рядом неприязненно зыркавшую старуху, улыбавшегося в углу Армеля и двоих типов с оружием. Оценив ситуацию, он поправил слегка оттопыренный галстук, и гордо встряхнув головой, во всё горло заявил:

- Я имею право на адвоката!

- Он кто из всей вашей шайки? Алкаш? Или прозрачный? – ухмыляясь спросил Конте у мисс Гилстрок, на что та смущённо опустила глаза.

- Вильям, я просто хотела объяснить…

- Спасибо за презентацию, Марион, от тебя другого я и не ждал. Позвольте отвечу сам: алкаш. Да, что уставились? Для окружающих я презираемый нищий композитор, всего лишь маратель бумаги, полный ноль на дне стакана.

- Помятый, но не нищий. – подметил Бопре. – Костюмчику и месяца нет. Не хотелось бы марать хорошую вещь в неприглядном месте под названием «полицейский участок».

- Чем занимаетесь, Вильям Шекспир? – насмешливо задал вопрос Конте.

- Моя фамилия Малоуни. – гневно поправил Вильям. – Сказал же, композитор! Знаете такую профессию? Есть такие люди, которые сочиняют музыку.

- Я сейчас не об этом, Малоуни. Что удишь в этой квартирке?

- Мне непонятен ваш вопрос. – высокомерно отрезал Малоуни, вальяжно набросив руку на фортепиано.

Теперь настал черёд Конте рассвирепеть: твёрдым шагом он подошёл к фортепиано, и наотмашь смахнул всё барахло на пол.

- Или вы сыграете нам сонату правды, мсье композитор, или мы сыграем на ваших костях «Оду Немезиде». Ваш выбор?

Малоуни побледнел. На его висках выступили капли пота.

- Я… Я пришёл покормить собаку. Анабель просила меня об этом. Да, мадемуазель Анабель Люс просила меня лично зайти в её квартиру и принести этому животному какой-то еды. Разве это преступление? Анабель, ведь она сама, сама сказала мне зайти к ней. Буквально… вчера. Вчера она уехала в Этрета к родным. Вы слышали? Анабель сказала…

- Анабель? Ну надо же! – сорвался Конте. – С таким подходом, эта псина подохла бы от несварения или переедания, нежели от голода! Уже третий человек является сюда под надуманным смехотворным предлогом, не придумав ничего умнее! Что молчите, композитор Малоуни? Я так и не услышал от вас ни одной правдивой ноты – сплошная фальшь и притворство. Какую такую вещь искали вы, а до вас – мисс Гилстрок здесь?! Может это? – в раскрытой ладони Конте показал найденную Бопре ампулу.

Малоуни словно выдохнул – он был уверен, что никто не заметил его облегчения. Но Конте заметил. Это была не та вещь, ради которой пришёл Вильям, и возможно – Марион.

- Ноты… Я хотел забрать ноты.

- Так сделайте это! – приказал Конте.

Малоуни прошёлся рукой по фортепиано, словно стирая пыль, после слегка приоткрыл крышку, по привычке едва не дотронувшись до клавиш, и сразу опустился на пол. Выбрав одну папку с нотами, он свернул её трубочкой, нервно перебирая пальцами.

- Я могу идти?

Конте выдернул из рук Малоуни бумаги, и тут же пролистал. Средина партитуры была запачкана следами крови.

- Что это?

- Концерт Листа в тональности ми-бемоль-мажор.

- Ты дурачок, Малоуни? Умом тронулся? Я тебя не об этом спрашиваю, чтоб тебя!

- Откуда же мне знать? Возможно... Она поранилась обо что-то, не заметила, и перевернула страницу? Как думаете? – неуверенно и нелепо предположил Малоуни.

- Последний вопрос. Как зовут собаку?

- Моцарт. – неосмотрительно ответил Вильям, но кашель Марион заставил его покоситься в её сторону. – Э… То есть, я хотел сказать, А… А-Аскольд. Аскольд!

Конте неодобрительно посмотрел на мисс Гилстрок. Бопре, наблюдавший за очередной сценой «оперетты», не выдержал, бросившись на Вильяма. Пёс с визгом укрылся за шторой, в то время как Ален трепал за воротник Вильяма.

- Послушай сюда, сукин сын, пока я не припёр тебя к стенке, выкладывай что тебе здесь нужно?!

- Сказал же, ноты! Анабель просила забрать их!

- Да? А пулю в лоб себе пустить она не просила?! Хватит ломать комедию, не то пойдёшь в клетку по подозрению в убийстве! Отвечай: когда ты последний раз видел Анабель Люс?!

- На днях!

- Когда конкретно?!

Малоуни смог вырваться из цепкой хватки Бопре, и отдышавшись, обрёл былое высокомерие и уверенность:

- Послушайте теперь вы меня, не представленный вы наш! Для меня вспомнить, что кому-то что-то от меня было нужно, уже прорыв. Этот костюм, как вы любезно подметили, действительно новый. Я получил аванс в конце прошлого месяца за музыку к постановке в Монпарнасе. В итоге постановку свернули за день до премьеры, и я остался на мели – зато с новым костюмом и музыкой, которая не нужна даже помойному ведру. Моими друзьями за последние две «прекрасные» недели этого дрянного месяца были струны фортепиано и градусы в стакане. Так что отстали бы вы от меня, ребятки!

Конте взглянул на часы – глубоко за полночь. Голова раскалывалась, мысли путались. Новые лица, одинаковые вопросы и ни грамма правды.

- Мадам Лебёф, Вильям Малоуни бывал…

- Он бывал здесь. – Жермена Лебёф словно ждала своего часа, чтобы сказать это. Она сверлила Малоуни с самого начала, как он пришёл, но старательно скрывала свой интерес.

- Часто?

- Нет. От силы два-три раза. Но никогда не задерживался дольше, чем на 10-15 минут.

После слов Жермены, мисс Гилстрок также посмотрела с явным интересом в его сторону. Конте почувствовал от неё вину, желание услужить и лёгкую ревность. А с его стороны к ней – полное безразличие.

- Теперь послушайте меня сюда, - апатично и вполголоса начал Конте. – У меня нет никакого желания копаться в вашем грязном белье. Всё, что меня интересует – жизнь мадемуазель Люс и причина её столь необычного исчезновения. Вы все лжёте, как дышите. Согласно письмам, которые она получила из дома, её родители уехали ещё на прошлой неделе в Канаду к больной старой тётке, и не вернутся как минимум до конца месяца. Во-вторых, вы все путаетесь в показаниях, и очевидно, что никто из вас не получал подобных указаний в отношении собаки. Ещё раз повторю, это крайне неубедительный предлог. Даю последний шанс и задам только один вопрос: когда последний раз вы как-либо контактировали с мадемуазель Люс? Этот вопрос касается каждого.

Мадам Лебёф была первой:

- Три дня назад. Это было вечером. Она как раз вернулась из филармонии, засела за партитуры, после сделала перерыв и начала разогревать ужин. Я была удивлена, что не слышала, как она ушла на следующее утро. После этого, два дня никто не выходил и не заходил.

- Дней пять назад, не раньше. Она гуляла с собакой в порту. – коротко ответил Армель.

- Дня три-четыре назад мы пересекались… пересекались у метро Орфевр недалеко от Сорбонны. Я спешила, потому не останавливалась надолго. А вчера она позвонила со станции. – пролепетала сквозь слёзы мисс Гилстрок.

- А ты что? Отвечай! – бросил Бопре в сторону Малоуни.

- Я отвечал ранее. – высокомерно ответил Вильям.

Конте закрыл глаза, глубоко вздохнув: мелодия по-прежнему звучала фальшиво…

Но на сегодня это были не последние визитёры. Под кровом ночи, у дома по улице Сен-Лоран оказались двое. Он и она. Она нервничала, часто курила, пока он обходил дом. Он увидел брошенную в палисаднике лестницу, и надев кожаные перчатки, оттащил её подальше от дома. Вскоре он вернулся и поднял голову на окно квартиры 35 – тусклый свет пробивался сквозь запотевшие стёкла.

- Идём, нам нужно торопиться. – сказал он, дёрнув девушку под руку.

- Ты уверен, что там никого? – словно предчувствуя беду, прошептала она.

- Уверен. Не трясись, мы ненадолго. Мы обязаны сделать это, пока не поздно – слишком многое поставлено на карту.

Конте увидел их с окна. Просто совпадение, не более. Проследив, как они направляются к чёрному ходу, он вновь приказал Бопре погасить свет и положить ключ на прежнее место, а остальным соблюдать тишину под дулом пистолета…

Глава 4. Слишком большая честь

В квартире оказались двое: девушка и парень. Высокий, рыжеволосый и тёмненькая, довольно миловидная, фигуристая дамочка, едва достававшая ему до плеча. Теперь, когда они ступили за порог, нервничать начал он. А её нервозность, напротив – сменилась раздражением.

- Где? – напряжённым шёпотом требовал он ответа.

- Что «где»?!

- Прекрати, не начинай снова! Разве ты не знаешь? Она не говорила?

- Мне с этой сучкой ещё и разговаривать? А что ещё? Может подать ей завтрак в постель и надеть на ноги шёлковые тапочки?

- Я вижу здесь только одну сучку.

- Ладно тебе, не кипятись! Попробуй посмотреть на крючке у входа. Включи свет, Кристоф.

- Чёрт, где же здесь выключатель… Я должен забрать это иначе у неё будут большие неприятности… Ты бы помогла лучше, чем доставать меня своими претензиями!

- Да, конечно-конечно, это меньшее, что меня сейчас интересует. Кристоф, ты включишь чёртов свет или нет?! Как я помогу, если я ни черта не вижу?!

- А я что по-твоему делаю, лампочка перегорела!

Пока двое копались в прихожей, пёс настороженно наблюдал из гостиной. Он всё-таки узнал пришедших, но не смел подойти к ним. Поджав уши и хвост, он рысью пробежал по комнате, прячась в привычном углу.

Когда Конте понял, что продолжения диалога не последует, он вновь дал знак Алену. Щелчок выключателя, и свет в гостиной зажегся. Двое испуганно дёрнулись, а Конте уже «приветствовал» их, направив оружие.

- Доброе утро. Комиссар Конте, полиция.

- Похоже, мы опоздали, Кристоф. – как-то само собой вырвалось у дамочки.

- Похоже. – парировал Конте. – Как объясните свой диалог?

- Никак. – ответил парень, опустив руку в карман своего мокрого пальто.

- На вашем месте я бы не делал глупостей. – Этот жест не остался незамеченным, Конте крепче сжал оружие в руке.

- Руки, руки! Сюда подошёл! Имя, фамилия, адрес, живо!

Инспектор Бопре вылетел, как бешеная собака, ложно полагая, что у парня может быть оружие. Но последний опередил его, бросив под ноги какие-то бумаги.

- Имя и адрес прочтёте сами. Вот моё удостоверение личности. И её, кстати, тоже.

Конте без зазрения поднял карточки:

- Фрея Могир. Медсестра. И Кристофер Картрайд. Вы врач?

- А вы больны? – нагло ухмыльнулся Картрайд.

Бопре не стал проглатывать вызывающего хамства, и вопреки предупреждениям Конте, дал волю своему характеру:

- А ты не слишком борзый, Картрайд?

- Нет, не слишком. – продолжал держать фасон Кристоф. – Мне плевать на ваши правомочия. Что для таких подонков, как вы, ломать жизни людей.

- Ты что-то сейчас сказал или мне послышалось?

- Сказал. А если ты не расслышал, включи слуховой аппарат, или батареи сели?

- Слабо сказать это в лицо один на один?

- Нет, не слабо!

- Да? Давай иди, посмотрю, как ты будешь дерзить с глазу на глаз!

- Остынь, Бопре! А ты, Картрайд, прекрати строить из себя крутого парня, в противном случае станешь счастливым обладателем «посадочного талона» минимум на десять суток. Так что усмири свой пыл и отвечай на мои вопросы и на вопросы инспектора Бопре.

Во время перебранки, пёс пару раз подал голос, не покидая своего укрытия. И каждый раз он лаял только на голос Картрайда.

- Я к вашим услугам, господа. Чем могу быть полезен? – изобразив театральный поклон, выдал Кристоф.

- Когда последний раз вы видели мадемуазель Люс, разговаривали с ней?

- Неделю назад.

- Где вы с ней встречались?

- Здесь.

- В этой квартире?

- Да. Но я никогда не переступал её порог. Мадам-надзиратель не даст соврать.

- Это так, мадам Лебёф?

Жермена вновь скрестила руки на груди и отвела взгляд к окну, ответив на колкость:

- Только в части того, что он не переступал порог. Он не заходил дальше лестничной клетки, когда провожал мадемуазель Люс. Я сразу поняла, что они могли быть любовниками на стороне…

- А вы, мадемуазель Могир? – продолжил Конте.

- Я заходила к Анабель на чай пару раз.

- К этой напыщенной сучке?

- О, комиссар, тот разговор… Я говорила не о ней. Это правда! Наш с Кристофом разговор вовсе не касается Анабель Люс. Он не имеет никакого к ней отношения.

- Тогда что вы здесь искали?

- Зонтик. – так просто и своевременно ответила мадемуазель Могир.

- Зонтик? Вы уверены, что не рояль или банный веник? Почему эту вещь так важно забрать в два часа ночи, ввалившись в чужую квартиру в отсутствии хозяйки? Это какой-то особенный зонтик? – ухмыльнулся Конте.

- Нет, комиссар, самый обычный зонтик! Я могу показать? Вот он, висит здесь на гвоздике за старым пальто. Просто… Этот зонтик я заняла Анабель. После занятий она зашла ко мне в госпиталь, как раз была моя смена. В тот вечер, после полудня людей на предписания не было, и мы разговорились за чаем. Но дело в том, что до того, как одолжить зонтик Анабель, я одолжила его, как бы, у… У старшей медсестры. Если я не верну его завтра утром, у меня будут неприятности – вы не знаете, что это за старая грымза. Она как раз завтра заступает в утреннюю смену…

Выслушав очередную фальшивую партию, Конте перешёл к следующему вопросу:

- Вы знали, что Анабель завела собаку?

- Нет. Хотя… Да. Она мельком проговорилась об этом, что подобрала собаку на улице и вскоре должна найти ей новый дом пока хозяйка не догадалась и не указала ей на дверь.