Нити судьбы: Хогвартс

Несмотря на внешнюю учтивость, обе женщины производили отталкивающее впечатление. Их лица не выражали ни тепла, ни живого интереса, а в каждом жесте сквозила ледяная холодность, чужеродная уютным сводам замка и доброжелательной атмосфере Хогвартса. Создавалось ощущение, что они считают себя выше окружающих, и Гарри это сразу отметил. Он недоумевал: как такие люди вообще оказались в школе? Ответ, вероятно, знала только профессор МакГонагалл, и её решение нанять их казалось Гарри как минимум странным.

Чтобы разобраться в своих ощущениях, он решил присмотреться к ним внимательнее.

Старшая женщина излучала аристократическую утончённость – от безупречной осанки до аккуратно уложенных серебристых волос. Её лицо с благородными чертами и ухоженной кожей казалось мягким, но этот образ разрушали равнодушные светло-карие глаза. За показной доброжелательностью сквозила отстранённость, граничащая с холодным превосходством.

Её собеседница была заметно моложе. Новая преподавательница обладала иной, не менее впечатляющей величавостью: высокая, с резкими, будто выточенными из мрамора чертами лица, она притягивала внимание царственной осанкой. Каждое её движение было отмерено и точно, словно рассчитано заранее. В серо-голубых глазах читалась не просто уверенность, а вызывающая, почти дерзкая гордость, и ни капли искреннего интереса к происходящему. Даже её улыбки, мимолётные и безупречные, напоминали дипломатические реверансы – ровно столько тепла, сколько требовалось по протоколу. Каждое слово и каждый жест служили одной цели – создать нужное впечатление, – но за этим безупречным фасадом не было ни капли подлинных эмоций.

Слева от МакГонагалл, занявшей просторный директорский трон, сидел незнакомый Гарри преподаватель. Его облик представлял удивительное сочетание физической силы и внутреннего тепла. Подтянутая фигура, уверенная осанка выдавали в нём человека, привыкшего заботиться как о теле, так и о духе. Лицо его, обрамлённое густыми каштановыми волосами, ниспадавшими на плечи, выглядело сосредоточенным, но при этом доброжелательным.

Но настоящим откровением были его глаза. Изумрудные, бездонные, они казались хранилищем мудрости и богатейшего жизненного опыта. Их проницательность словно раскрывала самую суть человека, делая все его мысли и чувства явными. Однако в отличие от многих проницательных людей, в его глазах не было ни тени холодности или высокомерия – только тёплая уверенность и природная доброта, которые одновременно располагали к себе и вызывали неподдельное уважение. Создавалось впечатление, что, перед Гарри сидел человек, сумевший обрести редкую гармонию между силой и мягкостью, между мудростью и простотой.

– Приветствую вас, герои Хогвартса! – вдруг раздался откуда-то сверху восторженный возглас Почти Безголового Ника. Это прозвучало настолько напыщенно, что ребята невольно переглянулись. – Мисс Грейнджер, мисс Уизли, позвольте выразить свое глубочайшее почтение! Мистер Поттер, мистер Уизли, мистер Томас, рад приветствовать вас, как самых отважных, самых достойных учеников нашего великого Хогвартса!

Первым из оцепенения вышел Рон. Он, поперхнувшись, сказал:

– Ник, ты или совсем с ума спятил на старости лет, или слопал в оранжерее профессора Стебль что-то жутко галлюциногенное. Слушай, а может, ты связался с Пивзом, и вы полакомились украденным у Слизнорта каким-нибудь необычным зельем?

Все рассмеялись, а Гарри добавил:

– С каких это пор, Ник, мы для тебя стали «мистерами»?

Сэр Николас, казалось, развеселился ещё больше, чем друзья. Его полупрозрачная голова склонилась набок, а глаза лукаво сверкнули:

– Ах, простите меня, мои юные друзья, просто иногда я позволяю себе игры в великосветскую учтивость, чтобы поддерживать форму. Да и не только ради этого. Видите ли, после битвы с Пожирателями смерти наш несносный Пивз вдруг решил, что внёс неоценимый вклад в победу и теперь требует, чтобы его величали не иначе как «Сэр Гарри Пивз». Да-да, не смейтесь. Он даже на пару дней перестал слушать Кровавого Барона. Представьте, какой от него был ужасный шум!

Рон, толкнув Гарри в бок, сказал:

– Хорошо хоть не «сэр Гарри Поттер Пивз».

Все за столом опять рассмеялись, а Ник продолжил:

– Однако Барон, само собой, поставил его на место. Сейчас он где-то поблизости, в зале. Если не ошибаюсь, вон он возле иностранных гостей за столом Слизерина. Наверное, следит, чтобы Пивз там ничего не устроил.

– Надеюсь, никто из гостей не испугался его, – пробормотал Гарри и хотел ещё что-то добавить, но его перебил голос профессора МакГонагалл.

– Добро пожаловать в Хогвартс! Да начнётся пир!

Стоящие на длинных столах сверкающие тарелки, моментально заполнились едой и аппетитные ароматы поплыли по всему залу.

На столе перед ними появились жареные куриные ножки, золотисто-коричневая индейка, ароматное жаркое из говядины с грибами, картофельное пюре со сливочным маслом, оладьи со сливками и медом, кукурузные лепёшки и традиционные йоркширские пудинги. Вдоль стола выстроились малиновые помидоры, зеленый горошек, жареные колбаски, ароматные булочки, сырные пирожки, и, конечно, корзинки с волшебным хлебом, который никогда не черствел.

– Как я давно это жду! – простонал Рон голосом человека, который, казалось, не ел уже несколько дней. В ответ он тут же удостоился испепеляющего взгляда Гермионы, однако это не произвело на него ни малейшего впечатления. Как ни в чём не бывало, он положил себе в тарелку всё, до чего смог дотянуться, не забыв про фасоль и брусничный соус. И, не обращая больше ни на кого внимания, с огромным аппетитом приступил к еде.

– Ник, а скажи, пожалуйста, что ты знаешь о иностранных гостях? Кто они и где их разместили? – спросил Гарри, накладывая себе жаркое. Гермиона и Джинни ожидая ответа, с интересом посмотрели на Почти Безголового Ника.

Сэр Николас слегка склонил голову в их сторону, будто собираясь рассказать нечто очень интересное:

– Чтобы заранее обустроиться, они прибыли несколько дней назад в специальном поезде вместе с двумя новыми преподавателями. Министр магии Кингсли Бруствер лично сопровождал их. Именно он предложил использовать Южную башню для создания общей гостиной и спален – как для мальчиков, так и для девочек. Там как раз пустуют два просторных класса.

– Это те две волшебницы, что сидят слева от МакГонагалл? – уточнила Гермиона, мельком взглянув на преподавательский стол.

– Да, это они, – подтвердил сэр Николас. – Та, что постарше – Элиза Лунарис, а её соседка – Серафина Блэквуд. Надо сказать, что обе показали себя искусными колдуньями: уже на второй день всё было готово. Правда, не без помощи Фрэнсиса Фелла – вон он, справа от директора, перебирает пальцами серебряный перстень с тёмным камнем. Этот маг здесь с самого начала восстановления Хогвартса и помогает во всём.

– А ты не знаешь, какие предметы они будут преподавать? – подала голос Джинни, заинтересованная так же, как и Гермиона.

– Этого я не знаю, но, думаю, директор МакГонагалл через несколько минут сама всё объявит.

– А студенты? Откуда они? – неожиданно спросил Дин Томас, до этого сидевший молча.

Сэр Николас задумался, пытаясь восстановить в памяти детали.

– Хм… недавно я обсуждал с Еленой Когтевран все волшебные школы. Итак, насколько мне известно: одна девушка приехали из Академии магии Шармбатон, трое ребят – из Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, и, наконец, две прелестные ведьмочки прибыли из Салемского института ведьм.

Он сделал паузу и указал на дальний угол зала:

– А вот те трое за столом Слизерина, видите? Они приехали только сегодня. От куда они, я пока не знаю.

– А я знаю, – удовлетворённо вздохнув, заметил Рон. Весь его довольный вид говорил о том, что он, наконец – то, наелся.

Видимо, эльфы-домовики, работающие в Хогвартсе, только и ждали момента, когда Рон утолит свой голод. Тарелки с остатками ужина в один момент сменились на кристально чистые, и тут же, как по мановению невидимой руки перед учениками возникли тыквенные пироги, шоколадные капкейки, воздушные карамельные пирожные, нежные многослойные трюфели и хрустальные вазочки с мороженым на любой вкус. Для тех, кто предпочитал лёгкие сладости, на столах появились свежий виноград, рубиновые ягоды малины и ароматная лесная земляника, щедро политая облаком взбитых сливок.

Праздник в большом зале разгорался с новой силой: студенты Хогвартса беззаботно уплетая угощение, увлечённо болтали и смеялись.

– Гермиона, обязательно попробуй эти трюфели! Это просто нечто невероятное, – с набитым ртом произнёс Рон, подвигая к себе вазочку с мороженым так, словно боялся, что кто-то её заберёт.

Вместо того, чтобы в очередной раз указать Рону на его поведение, Гермиона никак не отреагировала. Она не метнула в него молнии, не закатила глаза, она даже не вздохнула и не усмехнулась, а обратилась к Почти Безголовому Нику:

– Сэр Николас, – деликатно начала Гермиона, повернувшись к призраку, – а что вы можете рассказать об этих двух дамах?

Почти Безголовый Ник задумчиво поднял прозрачную бровь, отчего его голова слегка накренилась на бок:

– О-о, мисс Грейнджер… Честно говоря, я не удостоил их особым вниманием… – его голос принял игривые нотки, – если позволите каламбур – «поживём–увидим»… А теперь, простите, я должен удалиться…

– Мы всегда рады вам сэр Николас! – весело крикнула Джинни. Призрак ответил изящным поклоном и, через мгновение, растворился в воздухе.

– Гермиона, а ты что сама о них думаешь? – спросил Гарри, положив ложку в опустевшую вазочку из-под мороженого.

Гермиона пожала плечами, отодвигая свою вазочку в сторону.

– Не знаю… Пока ничего определённого. Но в них есть что-то странное, даже слегка настораживающее. Хотя я ещё толком не разобралась.

– Слушайте, – перебил их Рон, переводя взгляд с Гермионы на Гарри и обратно. – Почему каждый год начинается с того, что мы обязательно кого-то обсуждаем, а потом этот кто-то начинает нам пакостить? Ну, серьёзно! Уже нет ни Малфоя, ни Квиррелла, ни Локонса, ни Амбридж… ни даже Сами-Знаете-Кого. А всё равно находится кто-нибудь, кто ещё нам ничего не сделал, а мы его уже начинаем в чём-то подозревать. Разве это не странно?

– Рон, ну вот скажи, тебе же, к примеру, Уильям сразу не понравился, да? – Гарри перестал смотреть на преподавательский стол и пристально посмотрел на друга.

Рон неохотно пожал плечами:

– Ну, может быть… Но он же Джинни до слёз довёл! Да и вообще, просто чувствую, что он редкий засранец, если честно.

На лице Гарри мелькнула усмешка.

– Вот видишь? У нас с Гермионой похожее чувство. Эти новые преподаватели… В них что-то не так.

– Да ну? – Рон нахмурился и скептически покосился в сторону волшебниц. – Мне кажется, у тебя пароноя. Выглядят они совершенно обычно… ничего особенного в них не вижу!

В этот момент зал заметно притих. Профессор МакГонагалл поднялась со своего места, внимательно осмотрела зал и лёгким постукиванием ложечки по бокалу привлекла всеобщее внимание.

– Кажется, сейчас мы, наконец, узнаем, кто они… – тихо прошептала Гермиона, обращаясь к друзьям.

– Наш праздник подходит к концу, – сказала МакГонагалл. – Завтра начинаются занятия. Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к учёбе. Но прежде, чем вы отправитесь в спальни, выслушайте несколько важных слов.

В Большом зале стих последний шёпот. Сотни глаз устремились на директора, а самые маленькие ученики привстали с лавок.

– Невозможно начать новый учебный год, не вспомнив тех, кто отдал свою жизнь ради защиты нашего волшебного мира от тьмы, которая могла бы поглотить всех нас. Если бы не храбрость защитников Хогвартса, победивших Волан-де-Морта и его Пожирателей смерти, наш мир никогда не был бы таким, каким мы его видим сегодня. Я прошу всех почтить их память минутой молчания.

В зале воцарилась тишина. Все преподаватели и ученики поднялись со своих мест и склонили головы. Гарри ощутил, как у него перехватило дыхание. Он взглянул на Рона, Гермиону, Джинни и Дина. По выражениям их лиц было понятно: они переживают те же чувства, что и он. Джинни и Гермиона незаметно смахнули слезы, а Рон отвернулся, чтобы никто не видел, как и его глаза заблестели.

– А теперь, – снова заговорила МакГонагалл, – я хочу поблагодарить всех тех, кто вложил свои силы и душу в восстановление Хогвартса. Благодаря их самоотверженному труду наша школа вновь обрела былое великолепие и может принимать новых учеников. Давайте же выразим им нашу признательность!

По залу разнеслись громкие аплодисменты, которые, за некоторыми столами, сопровождались радостными возгласами.

– Но это ещё не всё, – добавила МакГонагалл. – Позвольте представить новых членов нашего преподавательского состава. Она повернулась к двум женщинам, сидевших за преподавательским столом, и жестом пригласила их подняться.

– Профессор Элиза Лунарис будет вести уроки по «Магловедению» и факультативный курс «Магические права волшебниц»…

Раздались дружные аплодисменты, а среди девушек послышались перешёптывания.

– А профессор Серафина Блэквуд – преподаватель по «Экономике и политике в мире магии».

Последовавшие аплодисменты были менее оживлёнными, однако многие ученики с нескрываемым интересом разглядывали новых преподавателей.

– Эти дисциплины вводятся по рекомендации Министерства, – пояснила профессор МакГонагалл. – С одной стороны, нам крайне необходимы квалифицированные дипломаты для международного представительства. С другой – назрела потребность в системном изучении правового положения волшебниц в нашем обществе. Министерство посчитало необходимым назначить профессора Лунарис и профессора Блэквуд для преподавания этих дисциплин.

Когда аплодисменты стихли, МакГонагалл продолжила:

– И наконец, знакомьтесь – профессор Фрэнсис Фелл, наш новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств, – голос МакГонагалл прозвучал теплее. – Он одним из первых откликнулся на призыв министра магии Кингсли Бруствера помочь восстановить Хогвартс.

Все громко зааплодировали, кое-кто из студентов даже присвистнул.

Профессор МакГонагалл подождала, пока зал снова не успокоился, затем продолжила:

– В этом году нас ждёт ещё одно важное новшество. По инициативе Попечительского совета мы открываем новый факультет – «Гогенгейм». Это уникальный проект, объединивший на время лучших старшекурсников из других волшебных школ, прошедших строгий отбор. Мы надеемся, что он поможет укрепить международные связи в магическом мире. – Она подождала, пока по рядам не затихли удивлённые возгласы, и продолжила. – Сегодня этих студентов мы временно разместили за вашими столами, но завтра у них появится собственное место в Большом зале. Давайте же поприветствуем наших новых учеников!

Аплодисменты смешались с оживлённым обсуждением этой новости. По залу прокатилась волна любопытства; многие, чтобы разглядеть заморских гостей, вставали с мест и вытягивали шеи.

МакГонагалл улыбнулась и став чуть строже, перешла к следующей части объявления:

– И последнее. Напоминаю всем: Запретный лес остается закрытой территорией для всех студентов без исключения. С полным списком запрещенных предметов можно ознакомиться у нашего школьного смотрителя, мистера Филча. И да… незнание правил, – МакГонагалл лукаво улыбнулась, – не освобождает от ответственности. Что касается приятных новостей – тренировки по квиддичу начнутся на следующей неделе, поэтому всем желающими играть в команде своего факультета по квиддичу, нужно записаться у деканов. В этом году будут соревноваться пять команд, включая новую команду факультета «Гогенгейм». Она намеренно сделала небольшую паузу – и зал, поддавшись на провокацию, замер в ожидании последнего, самого важного объявления, но МакГонагалл улыбнулась и сказала:

– Вот и всё. Всем доброй ночи! Старосты, прошу вас отвести студентов в их спальни.

С этими словами профессор МакГонагалл вернулась на своё место за преподавательским столом. В Большом зале сразу же началось движение: ученики стали подниматься из-за столов, наполяя помещение скрипом отодвигаемых стульев, шуршанием мантий и оживлёнными разговорами, которые обычно сопровождают окончание торжественных мероприятий в Хогвартсе. Старосты распределяли студентов по группам и вели их в направление спален.

– Мы идём? – спросил Рон, приподнимаясь со скамьи, оценивая обстановку. Группы студентов неторопливо тянулись к выходу. – Или подождём, пока основная толпа рассосётся?

– Давайте подождём пока все не разойдутся. – Предложила Гермиона, кивнув в сторону медленно редеющего зала.

– Вы, конечно, можете ждать, а мне нужно вести первокурсников в башню, – сказал Дин, оглядывая шумную стайку учеников, ожидающих его. – Ладно, всем пока.

Он жестом подозвал к себе первокурсников, и маленькая группа тут же окружила его, засыпая вопросами, которые звенели в воздухе: «А далеко идти?», «А привидения там страшные?», «А можно будет поменять общежитие?».

Гарри посмотрел им вслед, затем повернулся к друзьям.

– Кто-нибудь знает пароль? – спросил он.

– «Финиковый пудинг», – ответила Гермиона, и неожиданно оживилась: – А вообще, я немного в шоке… Вы только посмотрите! Этот новый профессор… Он совершенно не соответствует стереотипу преподавателя Защиты. Ни тени мрачности, никакой театральности…

– Да уж, – задумчиво произнёс Гарри, убирая со лба чёлку. – Слишком… светлый, что ли? Но чувствуется мощь… Мне кажется, Дамблдор в молодости был таким же.

– Главное, чтобы не оказался пустышкой, – зевая, проговорил Рон. – Помните Локонса? Тоже симпатяга был. – Он оглядел пустеющий зал. – Может, двинем уже? Поболтаем по дороге.

– Согласна, – сказала Джинни, вставая. – Завтра будет нелёгкий день – новые предметы, новые преподаватели…

Они вышли из Большого зала и, поднимаясь по знакомым мраморным ступеням, направились к Гриффиндорской башне. По дороге друзья, разглядывая восстановленный замок, обменивались мнениями, обсуждая, как искусно и точно была проведена работа. Проходя мимо портретов, они обменивались приветствиями с их обитателями: кивали рыцарям в сияющих доспехах, приветствовали дам в пышных платьях и вызывали доброжелательные улыбки седовласых волшебников, хранивших многовековую мудрость Хогвартса. Обитатели картин вели свою жизнь: переговаривались между собой, спорили, ходили друг к другу в гости, а иногда устраивали и вечеринки. Знатные дамы в последнее время взяли моду собираться вместе и, перешёптываясь, сплетничали; когда же мимо проходили ученики, они замолкали и, глядя на них свысока, тут же переводили разговор на другие темы.

На одном из портретов дама в богатом средневековом одеянии, чья причёска была выше её самой, заметив Гарри, кокетливо помахала ему веером и томно проговорила: «Гарри, я рада снова видеть тебя!» Гарри покраснел, улыбнулся в ответ и, не желая задерживаться, торопливо свернул с друзьями за угол, где их уже поджидала лестница, ведущая к нужному этажу.

– Пароль? – строго потребовала Полная Дама, величественно расправив плечи.

– Финиковый пудинг – ответила Джинни, не теряя ни секунды. Портрет распахнулся, и она первой прошла в раскрытый проём в стене.

В гостиной Гриффиндора царили тепло и уют. В камине весело потрескивали поленья и плясали язычки пламени. Приглушённый свет масляных ламп мягко освещал круглую комнату, выхватывая из полумрака мягкие кресла, резные столики и свисающие с потолка алые ленты. В высокие окна, разглядывая старинные гобелены и портреты знаменитых ведьм и волшебников, заглядывали звёзды. На доске объявлений уже висело расписание занятий для первых пяти курсов.

– Странное у меня ощущение, – тихо проговорил Рон, оглядывая гостиную, – словно я попал в прошлое. Даже не верится, что башня лежала в руинах.

– Правда, странное… – отозвалась Гермиона, проводя рукой по обивке дивана. – Это было так ужасно, а сейчас…

– Моё любимое место! – обрадовалась Джинни, опускаясь в глубокое кресло у камина и ласково поглаживая подлокотник.

– А это моё! – весело воскликнул Рон, плюхаясь в соседнее кресло. – Помнишь, Гарри, как мы тут «гороскопы» по заданию Трелони составляли?

– Выдумывали, а не составляли, – вставила свое слово Гермиона. – И всё списывали у меня. Предупреждаю, Рон, в этом году такого не будет.

– Да как же можно, Гермиона, – сказал Рон, подмигнув Гарри, словно говоря: «Ну это мы ещё посмотрим». – В этом году ЖАБА!.. Если я сам не буду делать домашние задания, как я потом экзамены сдам!

Гермиона как –то недоверчиво посмотрела на Рона, но тот невозмутимо выдержал её взгляд и, закинув руки за голову, блаженно улыбнулся.

– А здесь Фред и Джордж свои вредилки испытывали, – прервал их диалог Гарри, отойдя чуть в сторону.

– А ты их вечно покрывал! – сказала Гермиона, не сводя глаз с Рона.

– Ты сама говорила, что это магия высшего уровня!

– Это я потом говорила! А тогда… тогда… – Гермиона запнулась, подбирая слова. – Вообще, Рон, ты никогда не выполнял обязанности старосты как следует.

– Ну, началось… – рассмеялась Джинни.

Предаваясь воспоминаниям, они провели ещё с полчаса в гостиной, пока Гермиона и Джинни, сражённые усталостью долгого дня, не пожелали друзьям спокойной ночи и не удалились в свою спальню.

Гарри и Рон поднялись по винтовой лестнице. Спальня мальчиков, как и гостиная, была восстановлена с удивительной точностью. Пять массивных кроватей с резными столбиками и алыми балдахинами стояли вдоль стен. Возле каждой стояли чемоданы, а бархатные пологи балдахинов были отодвинуты, обнажая аккуратно застеленные кровати с пухлыми подушками.

У дальней кровати, спиной к двери, возился Дин – он уже переоделся в пижаму и закидывал ногу на одеяло, явно собираясь сразу лечь спать. На двух других кроватях, тех самых, что некогда занимали Невилл и Симус, под одеялами кто-то уже дремал.

– Ну всё, – сказал Рон, снимая мантию и кидая её на свою кровать. – Всем спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвался Дин, поворачиваясь к ним спиной.

– Спокойной ночи, – сказал Гарри.

Переодевшись в пижаму, он потушил свечу и с наслаждением растянулся на знакомой кровати. Проведя рукой по прохладной простыне, Гарри вдохнул знакомый запах лаванды и свежего белья. Откинув волосы со лба, он невольно улыбнулся и устроился поудобнее. В комнате было тихо и спокойно. «Как здорово снова быть здесь», – промелькнуло у него в голове. Всё снова стало на свои места: замок, с которого началось всё самое важное в его жизни; его друзья – Рон, Гермиона, Джинни; и он сам – в своей кровати, в своей спальне, в своей крепости. Мир, наконец, вернулся на единственно верную орбиту. Он был дома…

Гарри закрыл глаза и погрузился в сон, свободный от тревог и мрачных мыслей.

Глава 8

Обычное необычное утро

Утро нового дня выдалось таким же ясным и солнечным, как и предыдущий день. Гарри проснулся, мгновенно поднялся с постели и начал быстро одеваться. Рон, всё ещё валялся в постели, лениво тянулся и, зевая, наблюдал за тем, как его друг, открыв чемодан, доставал необходимые вещи.

– Ты давно проснулся? – спросил Гарри, оборачиваясь к Рону, который уже, сидя на кровати и почесывая затылок, раздумывал, стоит ли ему вставать или можно ещё немного поваляться.

– Меня разбудили Чейн и Круз, а потом я не мог заснуть – зевая ответил Рон, нехотя сползая с кровати. – Теперь они спят на кроватях Невилла и Симуса.

– Дилана я помню, – проговорил Гарри, закрывая чемодан и убирая его под кровать, – такой невысокий и крепкий.

– А теперь он заметно подрос, да ещё и в плечах окреп раза в два, – сказал Рон, натягивая рубашку. – Из него толковый загонщик выйдет.

– А второй кто? – спросил Гарри, раскладывая на постели карту Мародеров.

– Зачем тебе карта? – не отвечая на вопрос, поинтересовался Рон.

– Хочу проверить, все ли коридоры и проходы остались в Хогвартсе прежними, – ответил Гарри, расправляя старый пергамент. Коснувшись его палочкой, он тихо произнес: – Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!

Рон тут же уселся к Гарри на кровать, и они вместе склонились над картой.

– О, смотри, Гермиона с Джинни уже в гостиной… Ну что, всё на месте?

– На первый взгляд, да, – после довольно длительного молчания, сказал Гарри, продолжая вглядываться в линии коридоров и дверей. – Все коридоры, классы целы и тайные ходы… даже подземный ход на четвёртом этаже в «Сладкое королевство» сохранился. Но, я сомневаюсь, что в этом году нам карта вообще понадобиться. Скрываться нам не от кого, а в Хогсмид и так путь свободен.

Он снова коснулся карты палочкой и произнес:

– Шалость удалась.

После этого Гарри опять достал чемодан, чтобы убрать карту.

– Так всё-таки кто ещё с нами в комнате, Рон? Ты так и не ответил… – повторно задал он вопрос, закрывая и задвигая чемодан под кровать.

– Ах да, – спохватился Рон и усмехнулся. – Джереми. Помнишь его? Тайный воздыхатель Джинни. По крайней мере, он был им на пятом курсе.