Нити судьбы: Хогвартс

Изольда застенчиво улыбнулась – она поистине виртуозно владела искусством скромности.

– Мне кажется, что скоро подъедем к станции. Нам нужно вернуться в наше купе, чтобы переодеться, – заметила Изольда, невзначай коснувшись руки Уильяма, как бы напоминая ему о чем-то.

– Было приятно познакомиться, – с улыбкой проговорила Арабель, делая изысканный реверанс.

– Спасибо за ваше радушие и прекрасный прием, – поклонившись, добавил Уильям.

– До скорой встречи в Хогвартсе, – пропела Изольда и напоследок ещё раз взглянула на Гермиону.

Не успела за ними закрыться дверь, как Рон, сдвинув брови, сосредоточенно произнес:

– Не нравится он мне. А вам?

– По мне, – ответил Дин, чуть пожав плечами, – так, кроме самовлюбленности и манеры держаться так, словно весь мир у его ног, я ничего особенного не заметил. Он явно знает, как произвести впечатление, особенно на девушек. Что скажешь, Гермиона?

Гермиона слегка прищурилась, обдумывая слова:

– Я стараюсь не судить людей по внешности или первым впечатлениям. Что-то понять о человеке можно только со временем. Но ты прав, он самовлюбленный. Хотя это вовсе не самая примечательная его черта. Знаете, в нем есть что-то… какое-то ощущение, которое я не могу объяснить… Хотя, к слову, многим девушкам нравится, когда в характере парня есть немного самоуверенности.

– А по мне он просто парень, как парень, – сказал Гарри. – Смазливый, и ты, Дин, верно подметил, – выставляет свои манеры на показ. А так – ничего особого.

– А как думаете, их распределят по факультетам или что? – задумчиво спросил Рон, глядя в темноту за стеклом. Где-то там, далеко в ночи, горели два тусклых огонька.

– Нет, Рон. – Сказала Гермиона. – Чтобы стать настоящим гриффиндорцем, пуффендуйцем или ещё кем-то, нужно с самого первого дня жить факультетом, впитывать его традиции, принципы, силу. Скорее всего, для них создадут какой-то отдельный курс.

– Скоро прибываем, – отметил Гарри, глядя на часы. – Давайте выйдем из купе, чтобы Джинни могла переодеться.

– Я тоже пойду подготовлюсь, – сказал Дин, когда они вышли из купе. – Увидимся на перроне, – и, покачиваясь в такт движения поезда, направился в сторону своего вагона.

Гарри и Рон стоя у окна, вглядывались в тёмную ночь, надеясь разглядеть первые знакомые очертания, которые сказали бы им, что Хогвартс уже близко.

Глава 7

Новые лица

Минут через пять дверь купе открылась, приглашая Гарри и Рона вернуться.

– Подъезжаем, – сказал Рон, занимая своё место. Пока поезд постепенно сбавлял скорость, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Гарри сел рядом с Джинни, она, как и Гермиона, смотрела в тёмное окно и, похоже, о чём-то глубоко размышляла. Ощутив рядом с собой Гарри, не отрывая взгляд от окна, она взяла его за руку.

Поезд всё замедлял и замедлял ход. Вскоре раздалось объявление машиниста, что через пять минут «Хогвартс Экспресс» прибудет на станцию Хогсмид, и что багаж следует оставить в вагонах – он будет доставлен отдельно.

– Ничего себе, – вдруг воскликнул Рон, разглядывая яркие фонари за окном, – платформу осветили… Теперь точно не потеряемся!

– Вот и приехали… – задумчиво проговорил Гарри, когда поезд, приближаясь к перрону, стал резко замедлять ход.

– Смотрите, Хагрид! – воскликнул Рон, преведствуя его в окно рукой.

Но лесничий смотрел прямо перед собой, на перрон, и не заметил, как Рон махал ему рукой из окна, проезжающего мимо вагона. Через несколько секунд, выпустив из-под локомотива большое облако пара, поезд дёрнулся и окончательно замер.

Скрип тормозов сменился оживлённым шумом: из вагонов на платформу стали выпрыгивать ученики и, скапливаясь на платформе, обменивались радостными впечатлениями и приветствиями.

– Первокурсники! Первокурсники, все сюда! – раздался над перроном знакомый громкий, голос Хагрида.

– А нам можно «сюда»? – спросил Гарри, неслышно подходя к Хагриду, держа за руку Джинни.

– Жаль, что нас лодки не ждут! – усмехнулся Рон. – Было бы здорово снова переправиться в Хогвартс, как на первом курсе.

– Ах, вы мои родненькие! – прогудел Хагрид, расставляя свои медвежьи лапы-руки. – Дайте-ка вас по-настоящему обнять!

Он с лёгким хрустом, совсем чуть-чуть, прижал к жилету Гарри, Джинни, Гермиону и Рона одновременно, отчего Рон хрипло крякнул: «Лёгкие… выходят…», затем Хагрид, снова повернулся к платформе и прокричал:

– Первокурсники! Первокурсники, все сюда!

Но первокурсники уже окружили Хагрида и разглядывали его снизу вверх с восторженным трепетом, а те, кто не решался подойти ближе, выглядывали из-за спин впереди стоящих. Их сияющие лица отражали восторг от встречи с великаном, о котором им столько рассказывали.

– Гарри, может, ты мне поможешь? – пробасил Хагрид, поворачиваясь к нему. – Я, это… ну, как всегда… э-э… понимаешь, теперь мне надо их до Большого зала сопровождать. А я боюсь, разбегутся они по замку.

Гарри посмотрел на друзей. Разумеется, ему хотелось проделать весь путь до замка вместе с ними – проехать в карете, запряжённой крылатыми фестралами, чьи силуэты таинственно мерцали в сумраке, а потом войти в отстроенный заново Хогвартс, делясь первыми впечатлениями. Но отказать Хагриду он не мог.

– Конечно, я помогу, – сказал он, глядя на Джинни. – А ты, Рон, присмотри за нашими прекрасными дамами.

– У меня всё под контролем, – шутливо отозвался Рон, кивнув Гермионе и Джинни. Обе улыбнулись и вместе с ним направились туда, где на дороге выстроились сотни старинных карет.

– Хорошего плавания, Гарри, – помахал ему рукой Рон. – Если что, знай, я просто пошутил. Никаких планов насчёт озера и переправы через него я не строил!

Провожая взглядом удаляющихся друзей, Гарри усмехнулся, а затем обернулся к Хагриду. Тот был окружён первокурсниками, которые смотрели на грозного великана с таким восхищением, словно он был их первыми вратами в магический мир

– Ну что, готовы встретиться с Хогвартсом? – спросил Хагрид, оглядывая собравшихся вокруг него учеников. Его голос, громкий и добродушный, эхом раскатывался по пустой платформе. Многие в ответ с воодушевлением закивали, а самые смелые громко отозвались утвердительным «Да!».

– Тогда идёмте за мной! Но смотрите внимательно под ноги! – предупредил он и высоко поднял свой огромный фонарь. Его свет был настолько ярок, что, рассеивая темноту ночи, освещал всю дорогу впереди.

По крутой извилистой тропинке Хагрид зашагал вниз, к озеру. Освещая путь, его фонарь, отбрасывая на землю яркие круги света, весело подпрыгивал в руке. Первокурсники, нервно держась друг за друга, послушно следовали за ним. Одни тихо перешёптывались, другие, заворожённо озираясь, молча впитывали магическую мощь окружающего пейзажа. Гарри шёл позади всех, зорко следя, чтобы никто не отстал и не оступился на скользких камнях. Внезапно Хагрид остановился, широким жестом обвёл открывшуюся панораму и провозгласил своим добродушным голосом:

– Вот и он! Любуйтесь!

Под восторженные возгласы и шёпот ребят пред ними предстал возвышающийся на высоком утесе Хогвартс. Он уже не был похож на ту разрушенную крепость, с которой Гарри прощался несколько месяцев назад, когда на нём ещё лежала тень недавней битвы. Всего за три месяца работавшие без устали волшебники восстановили его в первозданном величии.

Гарри невольно застыл, глядя на замок. Он показался ему даже красивее, чем прежде: высокие башни, целые и невредимые, изящно устремлялись в небо, а из стрельчатых окон струился свет сотен золотистых огней, отражавшихся в водах Чёрного озера, придавая этому месту ещё больше волшебства и очарования

Пока Гарри размышлял и любовался Хогвартсом, Хагрид организовал первокурсников и рассадил их по маленьким лодочкам, каждая из которых, плавно покачиваясь на воде, была готовая с лёгкостью доставить пассажиров на другой берег.

– Гарри! – окликнул его Хагрид. – Давай-ка сюда, ко мне в лодку!

Гарри подошёл ближе и забрался в лодку, которая на фоне остальных выглядела настоящим флагманом. Когда все ученики расселись, маленькая флотилия торжественно двинулась через озеро. Тёмная гладь воды раскинулась перед ними огромным, почти безбрежным зеркалом, в котором причудливо смешивались тёплые блики света из окон замка и холодное сияние звёзд. Тихий плеск воды, сдержанный шёпот первокурсников и дрожащие отражения на водной поверхности создавали атмосферу особой таинственности.

– Помнишь, как ты тут нырял в подводный город? – спросил Хагрид, глядя на Гарри, и положил свою огромную руку ему на плечо, отчего тот покачнулся. Он давно привык к сердечной неуклюжести полувеликана, и теперь только улыбался.

– Да… – сказал Гарри, ощущая тепло в груди. – Кажется, это было так давно…

– Ну, чего уж там, – пробормотал Хагрид негромко. – Да… ты снова здесь, в Хогвартсе. Теперь-то уж ты школу точно закончишь. Помнишь, как я в первый раз рассказывал тебе про Хогвартс?

Гарри, вглядываясь в даль, кивнул. Он вспомнил, как впервые увидел Хогвартс – тогда, одиннадцатилетний, дрожащий от страха и восторга, он плыл по этому же озеру в крохотной лодочке. Замок казался ему огромным, полным загадок, а свет в его окнах был самым тёплым на свете.

Потом в памяти всплыл Кубок Огня, выбросивший его имя, а за ним – воспоминание о ледяной воде Чёрного озера, о том, как он, задыхаясь, нырял за заложниками, а русалки и тритоны с трезубцами преграждали ему путь. Затем – похороны Дамблдора. Белый мавзолей, слёзы, тишина, разрываемая плачем феникса. В те дни замок выглядел осиротевшим, а его башни – поникшими от горя. Теперь же, стоя на пороге дома, который снова распахнул перед ним двери, он чувствовал, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Впереди снова были тайны и открытия. И пусть теперь он знал о Хогвартсе куда больше, чем в тот первый вечер, замок по-прежнему хранил для него множество секретов. Гарри глубоко вздохнул и улыбнулся.

– Пригнитесь! – вдруг громко крикнул Хагрид, отрывая Гарри от размышлений. Первокурсники тут же поспешно пригнулись, а Гарри, не успевший вовремя среагировать, почувствовал, как огромная рука лесничего мягко, но решительно надавила ему на затылок, прижимая ко дну лодки.

– Эти заросли плюща разрослись как-то непомерно, – проворчал Хагрид. – Надо будет попросить профессора Стебль взглянуть на это дело. Скоро весь вход в тоннель перекроют!

Лодки одна за другой плавно проплыли под густыми ветвями, пока не нырнули в тёмный тоннель, где эхо от их движения раздавалось глухими всплесками по отполированным водой стенам. Этот путь был коротким, таинственным и волшебным: опасаясь нарушить его магию своими голосами, первокурсники замолчали.

Наконец, одна за другой лодки причалили к каменной пристани. Первым на берег ступил Хагрид и, не теряя ни секунды, принялся помогать первокурсникам, подавая руку самым неуверенным. К нему тут же присоединился Гарри, подстраховывая тех, кто боялся поскользнуться на мокрых камнях.

– Все сюда! Все за мной! – громко скомандовал Хагрид и, обернувшись к Гарри, добавил: – А ты, Гарри, смотри, чтобы никто не отбился.

Вслед за Хагридом все начали подниматься вверх по длинной лестнице, уходящей куда-то в темноту. У первокурсников перехватывало дыхание то ли от подъема, то ли от волнения: каждый шаг приближал их к месту, о котором они слышали столько легенд. Гарри шёл последним, внимательно осматриваясь и помогая тем, кто отставал.

В конце пути перед ними предстала огромная дубовая дверь замка. Хагрид, обернулся, чтобы убедиться, что все на месте и никто не отстал, поднял свою могучую руку, и трижды постучал в дверь.

Дверь отворилась. Раньше первокурсников на пороге встречала профессор МакГонагалл, но теперь, в статусе директора, она ждала новоиспечённых учеников в Большом зале вместе с остальными преподавателями и студентами. Хагрид тронулся в путь, жестом призывая ребят следовать за ним. В колеблющемся свете факелов перед ними открылся величественный вестибюль. И в этой торжественной тишине Гарри вдруг остро почувствовал, как оживают воспоминания. Стены всё ещё хранили отголоски тех страшных дней: совсем недавно здесь гремели ожесточённые поединки, и защитники замка стояли насмерть против Пожирателей Смерти. Тогда вестибюль лежал в руинах: обломки каменных статуй лежали вперемешку с осколками стекла и остатками полуразрушенной лестницы. Старинные часы, служившие для подсчета очков факультетов, были разбиты и повсюду разбросаны драгоценные камни. Но сейчас он вновь обрёл своё былое величие. Отполированный каменный пол блестел, уходящий ввысь потолок тонул в таинственном мраке, а мраморная лестница гордо возносилась вверх, возвращая ту самую торжественность, которую Гарри запомнил с самого первого своего дня.

Хагрид провёл учеников мимо массивной, закрытой двери, за которой располагался Большой зал и, открыв потайную дверь, завёл всех в небольшую комнату.

– Ну вот, – оглядывая первокурсников, тихо произнёс Хагрид, – добро пожаловать в Хогвартс! Скоро вас разделят на факультеты… отнеситесь к этому серьёзно, факультет будет для вас как семья. Здесь вы будете спать, учиться и проводить свободное время… э-э… в Хогвартсе четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и… ещё Слизерин. Как они были созданы, это вам расскажут на уроках. А между факультетами тут… это… соревнования бывают. За успехи вам будут присуждать очки, и какой факультет победит, узнаете в конце года. Это очень важно! – добавил он, многозначительно посматривая на нерешительных первокурсников. Он перевёл дух и продолжил: – Сейчас будет распределение. Соберитесь! Гарри, ты что-нибудь им скажи, ну… это… от себя.

Гарри не мог говорить. Стоило ему оказаться в знакомых стенах замка, как его захлестнули воспоминания и эмоции. Предложение Хагрида выступить перед первокурсниками застало его врасплох. Волнение сбивало мысли, но все смотрели на него такими глазами, что Гарри собрался с мыслями и произнес:

– Вот что я вам скажу… Цените дружбу. В этих стенах вы найдёте друзей на всю жизнь. Не ленитесь учиться, ведь Хогвартс – это место, где вы сможете узнать то, о чём даже мечтать не могли. Главное – не бойтесь. В Хогвартсе вы научитесь побеждать любой страх. Старайтесь быть смелыми, как Гриффиндор, мудрыми, как Когтевран, верными и упорными, как Пуффендуй… Ну а что до Слизерина… там вы скоро всё узнаете сами.

Ребята слушали его внимательно, напряжение чуть ослабло, и первокурсники начали успокаиваться. Он заметил несколько любопытных взглядов и даже одну-две улыбки.

– Ох, Гарри, хорошо сказал, прям здорово! – громко похвалил его Хагрид, хлопнув Гарри огромной рукой по плечу, от чего того пошатнуло. – Ну а теперь, ты присмотри за ними, а я схожу, проверю, всё ли готово.

Хагрид вышел, закрыв за собой дверь. Все торжественно молчали, каждый был погружён в свои мысли. Кто-то уже успел осознать важность этого дня, а кто-то только сейчас понял, что вот он – порог их новой жизни. Гарри смотрел на этих совсем ещё маленьких волшебников и чувствовал, как у них под мантиями сильно колотится сердце. Он улыбнулся, хотел приободрить их, но не решался заговорить.

Дверь вновь открылась, и в комнату вернулся Хагрид. Пригладив свою пышную бороду, он громко сказал:

– Ну что ж… выстраивайтесь в шеренгу и следуйте за мной. Пора!

Дверь распахнулась, и первокурсники шагнули за Хагридом в яркий свет Большого зала.

Гарри слегка растерялся. Идти за Хагридом вместе с первокурсниками казалось нелепым, но и оставаться здесь тоже не имело смысла. Решив не привлекать внимания, он выждал момент, когда все взоры в Большом зале устремились к новичкам, и двинулся к столу Гриффиндора. Уже почти достигнув дверного проёма, Гарри остановился. Отсюда ему отлично была видна часть Большого зала, освещённая светом сотен свечей, плавно парящих в воздухе, с длинным столом преподавателей, среди которых выделялась новый директор – Минерва МакГонагалл, восседавшая на большом золотом стуле. Чуть ближе вытянулись четыре длинных стола, за которыми тесными рядами сидели студенты. Столы сверкали от обилия золотой посуды – тарелки и кубки играли бликами, ловя отблески дрожащего пламени свечей. Между сидящими за столами учениками время от времени скользили прозрачные силуэты привидений. Гарри невольно поднял глаза вверх. Под высокими сводами зала привычно раскинулось ночное небо – глубокое, бездонное, усыпанное яркими звёздами.

Всё же задача добраться до стола Гриффиндора незамеченным, оставалась нерешённой, Гарри с сожалением отметил, что мантия-невидимка осталась в чемодане.

Его внимание привлекла профессор МакГонагалл. Заметив Гарри в дверном проёме, она едва заметно кивнула. Поднявшись со своего места, пройдя вперед и встав перед длинной шеренгой первокурсников, профессор взмахнула волшебной палочкой, и рядом с ней мгновенно появился обычный деревянный табурет. Водрузив на него обветшавшую, но всё ещё внушительную Распределяющую Шляпу, она сделала несколько шагов в сторону Гарри.

Как только Шляпа оказалась на табурете, она ожила, пошевелилась и начала свою уникальную для каждого года песнь:

Может быть, я просто шляпа на вид,

Но помню я всё, всех защитников «света»!

Кто встал против «тьмы» – никто не забыт!

Четыре моих дорогих факультета.

Гриффиндор – смелость, как пламя горит,

Храбрецы в бою не знают преград.

Сердца их отваги – вот истинный щит,

За правое дело стеною стоят.

Пуффендуй – трудолюбивый народ,

Верность и долг – их крепкие нити.

Каждый из них дружбой живет,

Их сила в единстве, вы это цените!

Когтевран – это дом мудрецов,

Знания их – свет в тёмные дни.

Собраны были со всех уголков —

В Британии нашей они рождены.

А Слизерин с хитрецами на страже стоит,

Их ловкость и ум – это дар золотой.

Жажду знаний он утолит,

И вечен их путь, далеко не простой!

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

Куда вам идти я путь укажу,

Там вы найдете добрых друзей!

И вот что ещё я вам расскажу:

Идите вперед и Хогвартс поможет,

Всегда он на помощь другу придёт,

Тех, кто нуждается в нём, обнадёжит

И в сердце он ваше любовь принесёт

Пока Распределяющая Шляпа пела, и всё внимание учеников было приковано к ней, профессор МакГонагалл энергично пересекла Большой зал и подошла к Гарри.

– Поттер, вы можете хоть раз появиться без приключений? – сурово спросила она, окинув его строгим взглядом поверх своих очков.

– Простите, профессор, – поспешил оправдаться Гарри, стараясь выглядеть как можно более невинно. – Хагрид попросил помочь с первокурсниками, ну, и как-то так получилось, что я застрял здесь. Если бы я вышел вместе с ними, все бы пялились на меня. А мантии-невидимки со мной, увы, нет. МакГонагалл ещё раз пристально оглядела его, затем, сделав шаг ближе, резким, отточенным движением коснулась его макушки кончиком палочки. По его телу сразу потекли холодные струйки.

– Поттер, – сказала она, и уголки её губ чуть приподнялись, образовав едва заметную улыбку. – Я рада вас видеть. И, прежде чем Гарри смог что-либо ответить, она уже развернулась и направилась обратно к Распределяющей Шляпе, которая заканчивала свою песню.

– Отлично, – облегчённо вздохнув, пробормотал Гарри. – Пойду, испугаю Рона.

Стараясь не выдать себя ни единым звуком, он бесшумно направился к столу Гриффиндора. В это время Шляпа закончила петь, и весь зал взорвался громкими аплодисментами, наполнив огромное помещение радостным шумом.

Распределяющая Шляпа, слегка качнувшись, грациозно поклонилась всем четырём факультетам, а затем неподвижно застыла. Вперед выступил профессор Слизнорт, с длинным свитком пергамента в руках. Его грудь, казалось, надулась ещё больше, чем обычно, а голос прозвучал громко и торжественно:

– Ну-с, юные леди и джентльмены, – сказал он, обращаясь к первокурсникам, которые заметно волнуясь, стояли перед ним шеренгой. – Когда я назову ваше имя, вы подходите, надеваете Распределяющую Шляпу и садитесь на табурет. Начинаем!

В зале сразу стало тихо – все с нетерпением ждали, куда попадут новые ученики. Бросив беглый взгляд на переминающихся с ноги на ногу первокурсников, Гарри улыбнулся, и аккуратно проскользнул за стол Гриффиндора. Ему не терпелось увидеть, как Рон отреагирует на его внезапное появление.

– Боуи Агнес.

Маленькая девочка двинулась к табурету так, словно боялась ступить в ледяную воду. Её движения были робкими и осторожными. Ища поддержку, она встретилась глазами с другой девочкой, удивительно похожую на неё. Та стояла прямо, с гордо поднятой головой. В ответ на беспокойный взгляд Агнес, она, ободряюще кивнула. Воодушевлённая, Агнес пошла к табурету более решительно, взяла Распределяющую Шляпу, и аккуратно надев её на голову, села.

– Когтевран! – провозгласила Шляпа после недолгого раздумья.

Агнес сняла Шляпу, немного растерянно посмотрела по сторонам, всё ещё не веря в происходящее, и под громкие аплодисменты зала, направилась к столу Когтеврана.

– Боуи Бриджет! – прозвучало следующее имя.

Вторая девочка, не раздумывая ни секунды, решительно и горделиво направилась к табурету. Едва шляпа коснулась её головы, как раздалось:

– Когтевран!

Громкие аплодисменты вновь прокатились по залу. Бриджет лукаво улыбнулась, сняла шляпу и направилась к тому же столу, что и её сестра. Она испытывала невероятное удовольствие от того, что шляпа без раздумий отправила её на тот же факультет, что и Агнес, навеки скрепив их сестринскую связь узами общего факультета.

В этот момент Гарри подошёл к свободному месту рядом с Роном, который заботливо оставил его для друга, и потрепал Рона по волосам.

– Гарри, если ещё раз так неожиданно напугаешь меня, то я останусь заикой …

– Не волнуйся, Рон, даже если останешься заикой, у нас есть заклинания, способные всё исправить, – добродушно ответил Гарри, садясь между ним и Дином. – Тем более, насколько я знаю, заикание на умственные способности не влияет.

– Ну да… – ядовито отметил Рон, – спроси это у Квиррелла, помню, явно что-то с головой у него было не так! Кто на тебя наложил дезиллюминационное заклинание?

– МакГонагалл помогла незаметно пройти к вам. Кто-нибудь может снять его с меня? – спросил Гарри, обращаясь к своим друзьям.

– Наверное, только тот, кто наложил его на тебя, – ответила Джинни.

Распределение шло своим чередом, когда МакГонагалл, как бы случайно обходя зал, поравнялась с Гарри и ловким движением резко ударила его кончиком палочки по макушке. В ту же секунду Гарри ощутил, как по спине прокатились горячие струйки, словно его окатила невидимая теплая волна.

– Надеюсь Уизли, у вас всё в порядке? – поинтересовалась она.

– Да, всё хорошо… – растерянно проговорил Рон.

– Вот и отлично. – Ответила МакГонагалл и направилась к преподавательскому столу.

– Всё-таки не мешало бы научиться этому заклинанию. – Серьезно заметил Гарри.

– Ноббс Оливия!

– Когтевран!

Пока Оливия направлялась к своему новому месту за когтевранским столом, Гарри спросил:

– А где Уильям, Изольда и Арабель? Кто-нибудь их видел?

Дин, сидевший рядом с Гарри, жестом указал в их сторону:

– Они вон там, за столом Слизерина. Кажется, их посадили рядом с Монтегю.

Гарри посмотрел в указанном Дином направлении и действительно увидел новых знакомых. Изольда сидела ближе к Монтегю и о чём-то негромко рассказывала. Она периодически поправляла свои красивые волосы, но взгляд был каким-то отстранённым, словно другие мысли интересовали её сейчас. Уильям и Арабель, сидели неподалёку и напряжённо о чем-то разговаривали. Он красноречиво жестикулировал своими длинными, изящными пальцами, видимо старался в чём-то убедить её, но явно наталкивался на решительное сопротивление.

– Всех гостей рассадили по столам факультетов, – заметила Гермиона, опершись подбородком на ладонь. – Кстати, Гарри, ты обратил внимание на новых преподавателей?

– Рид Джулиан! – выкрикнул профессор, Слизнорт, вновь возвращая внимание к распределению.

– Гриффиндор!

Гарри посмотрел на юного волшебника, который под гром аплодисментов спешил к столу Гриффиндора. Пожалуй, это был самый маленький мальчик из всех первокурсников. Гарри узнал его: ещё в поезде он заметил мальчика, забившегося в угол купе и с волнением взирающего на всех большими круглыми глазами. И теперь, увидев эти взволнованные глаза, Гарри, не задумываясь, громко захлопал. Видя, что сам Гарри Поттер поддерживает его, малыш смутился и чуть ли не бегом бросился к своему столу.

Гарри перевёл взгляд на преподавательский стол. В дальнем углу Хагрид увлечённо беседовал с профессором Стебль. Наверняка он рассказывал ей о зарослях плюща, мимо которых они сегодня проплывали – тех самых, что скоро полностью скроют вход в подземный туннель. Несомненно, эта тема была для него крайне важна. Профессор Флитвик и мадам Трюк внимательно следили за процессом распределения новых учеников, явно пытаясь определить, кто из них будет подавать наибольшие надежды и станет достойным пополнением школы. Неподалёку от них, сидели две новые преподавательницы, их Гарри видел впервые. Волшебницы тихо переговаривались между собой, изредка отвлекаясь на церемонию распределения. Судя по их равнодушным лицам, происходящее их мало занимало – куда больше они были поглощены собственной беседой.