banner banner banner
Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров
Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров

скачать книгу бесплатно


– Так есть.

– Далеко от места… От места, где погибла женщина?

– Далеко, – Тот-ра был, как всегда, немногословен. Он искал что-то в нише и не проявлял ни малейшего интереса к беседе.

– Видел то, что происходило в воздухе?

– Так есть, – снова гулко прозвучало из углубления. Вместе с позвякиванием каких-то металлических деталей и скрипом передвигаемых тяжестей.

Некоторое время я молча сидел на каком-то ящике. А потом все-таки сказал:

– Я просто не знал, что делать. Не мог никак помешать, понимаешь? – выпалил, как одно слово. Сделал именно то, что хотелось: попытался оправдаться, если не перед самим собой, то перед кем-то посторонним.

Странно, когда хочется оправдываться, а от тебя, как назло, никто не требует оправданий.

– Может быть, не мог. Может быть, мог. Не мне говорить об этом, – чуть погодя проворчал механик.

– Ты считаешь, что в моих силах было больше?

– Я ничего не считаю. Я думаю, напрасно ты был там, – наконец ответил хоть что-то определенное Тот-ра и выложил на край ямы какой-то механизм, завернутый в старую ткань.

Любой другой механик использовал бы для этого таль. Любой механик, но не Тот-ра. Тяжелые конструкции из металла он переносил с места на место, почти не напрягаясь.

– Напрасно? Мне не надо было лететь? – не унимался я.

– Твоя воля. Не нужно что-то делать, если не знаешь что. Не нужно что-то делать, если машина не готова, – спокойно заметил главный механик, разворачивая сверток.

– Да, ты правильно говоришь. Вообще-то я и пришел к тебе для того, чтобы ты помог мне с машиной… В том числе поэтому.

– Так есть.

– Знаешь, Ши-те хороша. Очень хороша. Возможно, она лучшая из всех механических птиц, которую я видел. Но в такой ситуации… Она почти бесполезна! Камо-те быстрее. И у них есть… Не знаю, как это назвать. Она метает стрелы, ты видел.

– Я начал помогать еще до того, как ты пришел, – ухмыльнулся Тот-ра одним уголком рта.

– Что ты имеешь в виду?

– Это то, что может помочь, – Тот-ра кивнул в сторону странного вида механизма, извлеченного из ямы.

Две широкие параллельные дуги, укрепленные на массивное основание, которое, в свою очередь, было соединено с подвижной стойкой. Я вдруг осознал, что эта конструкция имеет самое прямое отношение к теме нашего разговора.

– Что это?

– Это – оружие. Самострел, – Тот-ра почти любовался ЭТИМ. Почти что с любовью смахнул с рамы пыль, накопившуюся за долгое время.

– Оружие? – удивленно переспросил я. – Что такое оружие?

– То, что метает стрелы. Похожее оружие наездники храмовых птиц использовали вчера.

– Но откуда… это? – спросил я, обходя механизм то с одной, то с другой стороны. Неподвижный, но почти осязаемо опасный.

– Долгая история. Я собрал самострел по древним таблицам. Таблицам на Библиотечном острове.

– Собрал? Но для чего? – удивился я.

– Просто собрал. Хотел испытать себя. Я думаю, там же взяли таблицу механики храмового острова.

– Сделал и спрятал его?

– А кому оно было нужно?

– Не знаю, – пожимаю плечами и провожу рукой по холодному металлу, рассматривая устройство вблизи.

Тонкая работа, как и все, что делает Тот-ра.

– Оно не было нужно, – ответил он на свой же вопрос. – Но, похоже, оружие нужно сейчас тебе.

– Я перелечу на площадку прямо сейчас?

– Если твоя воля, – снова ухмыльнулся Тот-ра.

Уже через один солнечный шаг Ши-те стояла на террасе у Полукруга, а вокруг сновали механики во главе с Тот-ра. Как оказалось, идея установить на птицу самострел – не единственное, что придумал главный механик в эту долгую-долгую ночь.

За то время, пока солнце пересекло небо с восхода на закат, Ши-те изменилась и очень сильно. В ее сердце установили более мощную спираль, а с боков убрали громоздкие подвесы для груза.

Конечно, не обошлось без жарких споров о том, что и как может улучшить птицу без ущерба для ее возможностей. Так, например, предметом долгих обсуждений механиков была разумная мощность спирали. Очевидно, что существующего усилия не хватает для того, чтобы соревноваться в скорости с Камо-те, но слишком большая энергия, поданная на небесный камень, могла оказаться еще более опасной. Такая сила способна вырвать камень из его гнезда, разрушить или деформировать каркас птицы.

В конце концов механики все-таки установили новую спираль, но на первое время поставили ограничитель ее мощности. В итоге максимальная скорость птицы выросла на единицу-из-восьми, но обращаться с ней в полете теперь следовало еще осторожнее, чем прежде.

Не меньше разногласий вызвала установка самострела. С самого начала планировалось укрепить его на носу птицы перед моим седлом. Примерно в этом же месте находилось оружие на Камо-те. Большую часть времени я молча внимал аргументам и контраргументам механиков, но в какой-то момент и сам активно вмешался в спор.

– Подождите, – говорю им, когда самострел, закрепленный на тали, уже завис над туловищем птицы. – Думаю, это не лучшая идея.

Знаете ли Вы, как смотрят механики на немеханика, который вызвался давать им советы? Я точно знаю. Примерно так же, как смотрит земледелец на червя, оседлавшего его обувь. За мгновение до того, как начать его долгий полет в неизвестность.

Но я все-таки продолжил:

– Трудно сказать, как устроено управление храмовых птиц. Оно может быть проще хотя бы потому, что Камо-те меньше. Вы видели, они не имеют столь искусной системы оперения, как у Ши-те… Словом, они могут стрелять с лету, даже не маневрируя в этот момент. Но я не могу себе этого позволить, ясно? Пытаться играть по их правилам бесполезно. Нужно разработать свои.

Один из механиков отмахнулся, продолжая стравливать канат тали, другой о чем-то быстро и бестолково заговорил. Видимо, оспаривая мое мнение. Но Тот-ра, стоявший совсем рядом, всего в нескольких шагах, молчал. И это было хорошим знаком.

В конце концов он предложил нечто совершенно неожиданное. Механики развернули второе седло на Ши-те спиной к моему седлу и установили подвижную турель с самострелом прямо перед ним. Таким образом, если дело дойдет до настоящей схватки, мне не придется гнаться за храмовой птицей, а потом еще и бросать рычаги для того, чтобы выстрелить. Напротив, мне нужно заставить противника оказаться сзади. Пусть даже став на время приманкой.

Да, и Ши-те был нужен еще один наездник. Тот, который займет второе седло и будет орудовать самострелом. Но об этом еще предстояло подумать позже. А пока… Солнце садилось, его оранжевые лучи отражались от металлических боков птицы, и я чувствовал, что стал сильнее. Ровно настолько же, насколько стала сильнее Ши-те.

Где-то на другом краю Огненного острова в этот день отпустили в Ничто оболочку той женщины, которая погибла вчера на Площади. На Неназванной церемонии собрались сотни людей. Многие из них не знали эту старшую мать лично, но чувствовали это так, словно она была им очень близка. По лицам собравшихся было видно, что многие из них совершенно раздавлены трагедией и не знают, как защитить себя и своих близких в будущем. Наверное, именно этого и хотели храмовники.

Но я сам уже оставил это позади. Боль и страх перед будущим остались на террасе Полукруга, где целый день мы работали над еще более совершенной и опасной Ши-те.

Странно осознавать то, что теперь я не боялся встречи с Камо-те. Теперь я ждал ее. Ждал для того, чтобы заново испытать свою птицу и себя самого.

Наша со Стариком скамья уже утонула в полумраке, но он – еще там. Неподвижный, беззвучный, почти слился с густой закатной тенью.

– Эй… – говорю я ему, остановившись напротив.

– Ну, – проскрипел Старик словно через силу. В этом «ну» громоздились друг на друге усталость и обида. Не похоже на Старика. Совсем не похоже.

– Что-то произошло? – спрашиваю осторожно.

– Жаль. Очень жаль, что так произошло, – после небольшой паузы ответил он.

Я сел рядом.

– Держись. Нам надо сохранять присутствие духа, что бы ни случилось, – сказал я, наверное, более пафосно, чем следовало, но искренне. Так, как умел (или не умел) утешать.

– Ну да, ну да. Надо быть осторожнее, – отозвался Старик.

– Да, и осторожнее тоже. Ты прав. Ты знал ее?

– Надо быть очень осторожным. Одно неосторожное движение – бах! И все. Конец, – сокрушался он, проигнорировав мой вопрос.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – я неловко положил руку ему на плечо. – Не все так страшно. То есть опасность есть, но… Не все так страшно.

– И все-таки, как жаль! – сказал Старик спокойно, но печально.

– Очень жаль. Очень, – снова согласился я. – Есть нечто, чего не вернуть. Никогда не вернуть. И этого особенно жаль.

– Ты поразительно прав! – воскликнул Старик.

«Поразительно» покоробило, но не время обижаться. Печаль не выбирает случайных жертв.

– Очень жаль, – снова повторил я. – Очень.

– Знаешь, я ведь получил это от старшей матери. А она – от своей старшей матери. Ты знал?

– Нет… Что? То есть что получил?

– Второй из трех лучших кувшинов. Тот, который разбился сегодня. Так жаль! Одно неосторожное движение – и бах! Нет его. Не вернуть. Надо быть осторожнее.

– Знаешь, Старик, ты окончательно выжил из ума. Я бы даже сказал, ПОРАЗИТЕЛЬНО быстро выжил из ума, – только и промолвил я после нескольких секунд молчания.

Сказал и пошел в умму. Спать.

12. Кир-ра

– Мое имя есть Кир-ра. И я хочу лететь с тобой на Ши-те, если воля твоя, – сказал кто-то с порога моей уммы.

– Неплохое начало, – ответил я и, кажется, только после этого проснулся.

В предыдущие дни было много событий, каждое из которых вряд ли заслуживает отдельного упоминания, но в моей сегодняшней памяти образует слепок того времени. Не самого плохого времени, в котором еще оставалось немало счастливых иллюзий и светлых ожиданий.

Практически каждый день шестой луны я летал, осваивая новые возможности Ши-те. С первого взгляда изменилось не так уж много, но и незаметными эти изменения назвать трудно. Увеличенная мощность спирали требовала особого обращения, а конструктивные правки и установка турели ощутимо сместили центр тяжести птицы. Для того, чтобы снова чувствовать ее механизмы, как продолжение своих рук и ног, я опять и опять поднимался в небо с любым, кто согласится играть роль наездника на втором седле.

В действительности никому из тех механиков или просто случайных людей никогда не придется стрелять из самострела, но мне это было и не важно. Главное – узнать птицу заново и управлять ею так же умело, как и раньше. Я взлетал, пробовал разные траектории, скорости и нагрузки, на земле в очередной раз регулировал тяги и балансиры, а потом снова взлетал.

Тем временем жизнь на острове продолжалась. Чуть более нервно, заметно тревожнее, чем раньше, но продолжалась. Не могла не продолжаться.

Точно знаю, что практически каждый день в одно и то же время на Площади появлялся Тик-ра со своими рассказами о Вмешательстве и важности приобщения к Храму. Ничего принципиально нового в его речах уже не появлялось, и все меньше случайных и любопытных слушателей собирали его логически грамотные, но монотонные высказывания. Вокруг Тик-ра объединилась группа самых искренних мистиков, но большинство людей Огненного острова слова оратора уже не трогали, а иногда – и раздражали. В его сторону направлены все больше гневных взглядов, хоть трудно было не заметить, как во многих из них появился страх.

Мику-ра я почти не видел. Я точно знал, что целая группа законников готовила предложения для Аракорат-мару, и почти наверняка в этой группе оказался Мику-ра. По крайней мере, я не мог представить, чтобы он остался в стороне, несмотря на скептическое отношение к самой идее Совета Архипелага.

Трижды за эти дни я виделся с Миа-ку. Один раз это была лишь случайная встреча у зерновых ям, и о ней мало что можно рассказать. Но… Время – лучшее лекарство от ссор, пусть даже таких ссор – без слов и взаимных упреков. Так и бывает: оставь двух людей после конфликта в покое друг от друга, и варианта останется ровно два. За это время они могут оказаться слишком далеко от той точки, в которой были вместе, и разговоры станут уже бесполезны, или взаимное притяжение вернет их к этой точке, и разговоры станут уже не нужны.

Мы не обсуждали, что произошло, но вернулись в то состояние, когда злиться не на что и не хочется. Последнее наше свидание остро напомнило те луны шесть или семь солнечных циклов назад, когда мы проводили вместе значительно больше времени, и только приближались к тому, чтобы инициировать новую жизнь. Слишком хорошо я помнил закаты у барьера, прогулки ночью при свете светоспиралей и то, чем часто заканчивались такие встречи в ее умме.

С тех пор многое изменилось. Бывали периоды, когда мы не виделись целую луну или даже больше. Иногда я даже думал, что она выберет кого-то другого для инициации новой жизни. А иногда был уверен, что она выберет Мику-ра. От таких мыслей мне хотелось тут же вскочить на птицу и улететь на самый край Архипелага или еще дальше, но ничего такого не происходило, и потом мы неизменно сближались снова. И теперь, в эту луну между двумя собраниями, я чувствовал себя значительно ближе к тем далеким и радостным солнечным циклам прошлого. Ближе, чем когда-либо.

– Мое имя есть Кир-ра. И я хочу лететь с тобой на Ши-те, если воля твоя, – сказал кто-то с порога моей уммы. Сказал именно так, как говорили наши предки, придерживаясь этого странного, режущего слух порядка слов и мыслей.

– Неплохое начало, – ответил я и, кажется, только после этого проснулся.

В ту пару мгновений, пока гость без приглашения прошел внутрь уммы и сел на подстилку для беседы, у меня был шанс рассмотреть его чуть более внимательно. Рассмотреть и… не заметить ничего, что бы могло говорить в пользу незнакомца или против него. Передо мной – невысокого роста мужчина, слишком худой даже для своего телосложения, но жилистый и подтянутый. Это было заметно, даже несмотря на не очень аккуратно перетянутый хартунг.

Трудно было сделать какие-то выводы, глядя на его лицо. Оно мало говорило о возрасте (хоть и можно было предположить, что Кир-ра все-таки старше меня) и вообще выражало не так уж много эмоций. Пожалуй, черты этого лица – слишком резкие, а взгляд – слишком жесткий. Да, определенно: слишком жесткий взгляд из глубоких глазниц с остро очерченными надбровными дугами. Но это – не моя проблема. Это – проблема тех женщин, которые выбирали Кир-ра для инициации. Если такие, конечно, существовали.

Какая разница, в сущности, насколько глубоко посажены его глаза и что я почувствовал в его взгляде?

Как и рекомендовали правила приличия, я предложил гостю воды, про себя мечтая услышать отказ. К счастью, он и правда отказался. Ту пару глотков, которые чудом сохранились на дне кувшина со вчерашнего дня, я с наслаждением выпил сам.

– Вероятно, ты думаешь, почему воля моя лететь на Ши-те, и способен ли на это, – прервал странное молчание Кир-ра.

– Да, пожалуй, – согласился я, вытирая лицо влажной от утренней росы тканью.

– Я есть наездник, и Солнечный остров есть дом мой, – почти что торжественно сказал гость. – В солнечном цикле прошлом птица моя поломалась в полете. Я сбросил груз и дотянул едва до края земли этой. Где садиться, выбрать было нельзя уже, птица моя разбилась. Я сам должен был отправиться к Началу, но жив остался.

– Ясно, – кивнул я, не зная, что ответить.

Пока Кир-ра говорил, я отчетливо вспомнил эту историю. На нашем острове, где происходит не так уж много заметных событий, авария механической птицы – настоящая сенсация, о которой говорят даже новые жизни во время своих игр.

Тогда, в дни после падения машины, я потратил не один солнечный шаг на изучение конструкции и управления. Она и сейчас там – на площадке перед Полукругом. Занятые своими делами, механики быстро потеряли интерес к изуродованной птице с Солнечного острова, которая, к слову, явно уступала той же Ши-те по всем характеристикам.

Я знал, что потерпевший крушение наездник остался на Огненном острове, но ни разу не встречался с ним лично. До этого дня.

– Почему ты не вернулся на Солнечный остров? – спросил я наконец, сев на пол напротив гостя, как и предполагал этикет серьезных разговоров.

– Нет причины. Я потерял груз ценный и разбил птицу.

– Но ты же сказал, что авария случилась из-за поломки?