Сердце рока

И тут я увидел, что в квартире все было перевернуто вверх дном. Я обвел взглядом опрокинутую мебель, раскрытые дверцы шкафов с вываленными отовсюду вещами, битым стеклом и медленно повернулся к отцу.

– Что случилось? – с гулко колотящимся сердцем спросил я едва слышно. В горле образовался ком.

– Мне жаль, что так произошло, – проговорил отец, виновато опуская глаза. – Но эти люди… они оказались… с ними невозможно было договориться. Я не думал, что они будут настолько принципиальными.

– Что случилось? – Я вонзился острым взглядом в лицо отца.

– Я несколько месяцев назад задолжал денег одним ребятам, проиграл в карты. А недавно нашел себе неплохой заработок. Нужно было всего лишь пару раз толкнуть кое-какой товар, но так вышло, что меня немного подставили. Я не говорил тебе. Я… я не знал, что так все получится. Они пришли и забрали мой долг. Вернее, все, что нашли ценного.

– Ценного? – глухим голосом повторил я, осматривая безобразные завалы из вещей в комнате. Хорошо, что в последнее время я все свои сбережения хранил на банковской карте.

– Послушай, мне действительно жаль, Марк, – вновь повторил мне отец. – Но зато они больше не придут. Они забрали всего лишь твою…

Я похолодел, уже догадываясь, что скажет мне отец. Единственное, что было ценного в этой квартире, это моя барабанная установка. Я рывком бросился на балкон, где хранил ее в коробках. Там ничего не было. Ни барабанов, ни стоек, ни колонок, ни микрофонов.

– Они забрали мои барабаны?! – неистово закричал я, вновь устремившись к отцу и судорожно схватив его за воротник футболки.

– Да, – выдавил он, а затем вцепился в мои руки и отбросил их от себя.

– Кто?! Кто их забрал? С кем ты связался, черт тебя дери?!

Мной овладел приступ паники. Я планировал завтра перевезти свою барабанную установку в нашу новую репетиционную. А теперь… ее просто нет.

– Заткнись! – вдруг рявкнул отец. – Я еще легко отделался! Эти люди готовы были убить меня на месте, но благодаря твоим барабанам они согласились забыть про мой долг.

– Твой долг! – дрожа от ярости, вскричал я. – Это был твой долг, а не мой! Почему я должен расплачиваться за ТВОЙ долг СВОИМИ барабанами?!

Своими барабанами. Своей мечтой. Меня начало трясти так сильно, что я не мог нормально вдохнуть. Нет барабанов – нет музыки.

– Тебе что, какие-то барабаны важнее, чем жизнь родного отца? – Он подскочил ко мне и яростно схватил за волосы. – Меня могли запросто убить, а ты переживаешь за какие-то гребаные барабаны!

– Лучше бы убили, – вырвалось у меня в порыве злости. – Мне нужны мои барабаны!

Отец сильнее дернул мои волосы, и я на секунду успел пожалеть, что они у меня длинные.

– Да как ты смеешь такое говорить! Ублюдок ты эдакий! – заорал он, накручивая одной рукой прядь на кулак, а другой ударив меня под ребра.

Неожиданный удар вышиб из легких весь воздух, заставив меня согнуться. Перед глазами тут же пронеслась похожая картина, когда я был еще пятнадцатилетним подростком. Отец так же схватился за мои волосы (правда, тогда они были гораздо короче) и чуть не вырвал из головы, пока сыпал один удар за другим. Помнится, в тот раз я просто случайно разбил его любимый бокал.

Я стиснул зубы и заставил себя вспомнить, что я больше не подросток, который то и дело служил для него живой боксерской грушей и в страхе прятал свои синяки в школе. Когда мне исполнилось семнадцать и я достаточно окреп физически, чтобы дать ему отпор, он перестал махать кулаками.

Я изловчился и изо всех сил оттолкнул его от себя. Отец повалился на пол, в груду небрежно вываленной из шкафов одежды. Но в секунду вскочил и снова кинулся на меня со словами:

– Я выбью из тебя всю дурь!

Я принял оборонительную стойку, широко расставив ноги.

– Ну давай, только посмей ударить меня в ответ! – дико вскричал он. – Устрою тебе так, что ты потом об этом пожалеешь! Барабаны, видите ли, ему жалко, а родного отца – нет! Купишь новые железки! А отца нового не купишь!

От ярости у меня закружилась голова, эмоции пронзили насквозь.

– Да задаром не нужен такой отец, как ты, – озвучил я мысли, которые преследовали меня все последние годы. – Из-за тебя только одни проблемы в жизни. Я ухожу. Сейчас же. Мне все надоело. Выживай без меня как хочешь. – Я до боли сжал челюсти.

И тут он с рычанием кинулся вперед, а я выбросил кулак прямо ему в нос. Отец пошатнулся, а затем вдруг прыгнул ко мне. Я не успел понять, в какой момент в руках у него оказалась деревянная ножка стула с торчащими в ней гвоздями. Он замахнулся на меня, а я от неожиданности сделал шаг назад и поскользнулся на какой-то шелковой ткани, лежавшей позади.

Не удержавшись, я рухнул на пол и едва успел выставить перед собой руки. В следующий миг кожу обожгло будто огнем. Гвозди вонзились в запястье, оставляя глубокие борозды. Я толкнул отца ногами, но тут снова слепящая вспышка пронзила руку – он ударил с такой силой, что я закричал от жуткой боли. Отец пнул меня ногой в грудь, попал по плечу. Потом принялся бить ногой в живот. Снова и снова. Сопровождая каждый свой удар отборной бранью.

Я зажмурился от боли, которая охватила все мое тело. Черт возьми, если бы не эта чертова тряпка, давно бы размазал его по стенке.

– Такие слова не сойдут тебе с рук. – Отец засмеялся, как сумасшедший, делая новый замах ножкой от стула.

Я успел перекатиться в сторону и наконец кое-как поднялся на ноги. В ушах стоял звон, а в руке что-то нестерпимо пульсировало, взрываясь адской болью.

Я кинулся на отца и, повалив его на пол, зарядил ему под подбородок. Мы сцепились друг с другом, нанося новые удары.

Наконец я отпихнул его от себя и встал на ноги, тяжело дыша. Осознание, что моих барабанов больше нет, накатило новой отчаянной волной. Я взглянул на отца, на человека, который не дал мне в жизни ровным счетом ничего, а только превращал ее в постоянную пытку, и ярость с новой силой начала разъедать изнутри.

Отец посмотрел на меня потухшим взглядом, а затем вздохнул, вытирая кровь, сочащуюся из носа.

– Ты ненавидишь меня, – изрек он. – Но я тебя люблю, сын.

– Ты выбрал очень странный способ показать свою любовь, – презрительно бросил я, усилием воли заставляя себя успокоиться и снова не кинуться на отца с кулаками. В груди все нестерпимо кололо, напоминая о прошлом. – Ты дошел до края.

Я в ужасе посмотрел на свою правую руку со вспоротой кожей, а затем дотронулся до саднящего плеча.

– Прости, я не хотел. – Отец сделал ко мне шаг навстречу, но я предостерегающе выставил перед ним ладонь здоровой руки.

– Не приближайся ко мне! – крикнул я, пылая от бешенства. – Пошел ты!

– И за барабаны прости, – продолжал отец, внезапно присмирев. – Я не знал, что они их заберут.

– С кем ты связался? – требовательно спросил я.

– Я не знаю, кто они. Они обещали мне большие деньги за легкую работу. Все было бы хорошо, но я сам виноват. Вышло так, что я отдал один заказ не тому человеку. Теперь должен им около двухсот тысяч.

– Мои барабаны стоили гораздо больше двухсот тысяч, – проговорил я сквозь зубы, чувствуя, как земля снова начинает уходить из-под ног. – Гораздо больше!!!

У меня были профессиональные японские барабаны, на которые я долго копил, работая до одури и изнеможения.

– Отлично, – просто заявил отец. – Значит, мой долг перед ними закрыт. И мне можно не опасаться за свою шкуру.

– Зато ты угробил всю мою жизнь, – прошептал я, и горло сжалось от спазма.

– Тебе нужно обработать раны. Марк, ты сам виноват. Я не хотел тебя калечить, но ты нарвался, сынок. Я просто требую к себе уважения.

Я ничего ему не ответил. Сжав зубы и едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему здоровой рукой, я прошел мимо него в ванную, где промыл кровоточащие раны.

Когда я вышел, перебинтовав руку и наклеив пластырь на плечо, отец сидел в кухне и, как обычно, вливал в себя порцию алкоголя. Я уже давно дал слово, что никогда не буду таким, как он.

Дождавшись, когда он уснет, я схватил спортивный рюкзак и принялся складывать в него свои вещи. Больше ни дня не останусь жить в этой квартире рядом с чудовищем, которое называет себя моим отцом.

Пусть выживает как хочет. Отныне не буду содержать его и вариться в этом кипятке заживо. У меня накопилось очень много воспоминаний, которые хотелось стереть из памяти. Сколько раз я ложился спать с надеждой, что завтра открою глаза и увижу маму вместо отца. Но каждый раз понимал, что впереди еще один день жизни с человеком, который прикладывался к бутылке, а потом от всей души колотил меня, пока у меня не мутнело сознание. В детстве я несколько раз сбегал из дома, но все равно возвращался.

Теперь не вернусь. Я давно уже не ребенок. Больше у меня нет отца. Мне придется бороться за свое место в этом мире. Средств, которые накопились на карте, хватит на первое время, а дальше я что-нибудь придумаю.

Я бросил на кухонный стол несколько крупных купюр, хотя отец не заслуживал никакой подачки. Затем закинул рюкзак на плечи, взял шлем и вышел в ночь.

Что меня ждало впереди? Ответ нашелся сразу.

– Freedom Fly! – громко закричал я, оказавшись в темном дворе и жадно вдохнув свежий ночной воздух.

– Чего орешь? – Женщина с первого этажа недовольно высунулась в окно. – Придурок!

Я только рассмеялся, а потом снова прокричал, чувствуя, как душа наполняется ощущением свободы.

– Бездельники и хулиганы! – вновь раздался скрипучий женский голос.

– Freedom Fly скоро будет рвать стадионы! – воодушевленно пообещал я испуганной женщине, а затем запрыгнул на мотоцикл, припаркованный прямо под ее окном, и резко сорвался с места, продолжая смеяться и не обращая внимания на жгучую боль, которая пронзила всю руку от кончиков пальцев до локтя, едва я схватился за ручку газа.

Ребра тоже ныли при каждом повороте, так, что даже становилось тяжело дышать. Мой живот превратился в один сплошной синяк, а из разбитой губы до сих пор сочилась кровь.

Но боль означала, что я еще жив и меня больше не сломают.

Дыхание ночного города накрыло с головой, когда я на скорости с нарастающим гулом мотора пронесся по улицам мимо уличных фонарей и ярких вывесок.

* * *

Утром меня разбудила вибрация мобильника. Я с тяжелым стоном приподнялся с узкого дивана и протер глаза. Остаток сегодняшней ночи я провел у своего сменщика с работы, который согласился впустить меня на одну ночевку.

– Алло, – принял я звонок.

Тут же подумал о том, что надо бы заменить сим-карту и стереть из записной книжки, а также еще из своей памяти номер отца, чтобы ничто не напоминало мне о прежней жизни.

– Марк, салют. – Это оказался Гедеон. – Прости, если разбудил. Но дело срочное.

– Все нормально, слушаю.

– Вечером ты нам нужен. Савелий смог договориться с одним неплохим продюсером. Он готов уделить нам свое время и послушать, как мы играем, сегодня в семь вечера. У нас отличный шанс показать себя. Так что готовь свои барабаны!

– О, – только и смог выдохнуть я, потому что мое сердце ухнуло куда-то вниз. Это был действительно отличный шанс, но… не для меня.

– Во сколько планируешь привезти свою установку? – осведомился Гедеон, и меня скрутило при упоминании дорогого сердцу инструмента. – Нам бы еще прогнать все пару раз до его прихода.

– Я… я… – Слова застревали в горле.

– Все в порядке? – напряженно спросил Гедеон, заметив растерянность в моем голосе.

– Все в порядке, – заставил я сказать себя. – Значит, в семь.

– Ага, но ждем тебя к четырем, ладно?

– Ладно, – бессмысленно повторил я и отключил связь.

К четырем. Я судорожно вздохнул. Кровь зашумела в ушах.

– Все совсем не в порядке, – прошептал я. От сна не осталось и следа.

* * *

– Мне нужно что-нибудь попроще. – Я смущенно посмотрел на продавца, а он недовольно вскинул бровь.

– В аренду только такой вариант. Дешевле нет.

Я еще раз взглянул на комплект ударной установки, которая сдавалась напрокат.

Семь тысяч спустить за сутки? Это со страшной силой било по моему ограниченному бюджету. Я уже обзвонил знакомых музыкантов, но так и не пришел ни к какому решению.

Сейчас я находился в магазине по продаже и аренде барабанов и чувствовал себя донельзя неловко под пристальным взглядом продавца.

– Может, рассмотришь новый комплект? Или электронные барабаны? Могу сделать небольшую скидку.

Я медленно прошелся вдоль выстроенных барабанных установок с новыми чистыми мембранами и хромированной фурнитурой. В самом углу стояло то, что мне бы идеально подошло. Что-то из этих двух вариантов, для настоящих профессионалов. Особенно один из них. Но сейчас мне это было не по карману. Как говорится, не важен инструмент, важен тот, кто играет на нем, ведь так? Я с грустью отвернулся и сделал несколько шагов обратно, остановившись перед теми барабанами, цена которых еще не кусалась, а качество было вполне удовлетворительным. Искрящийся черный цвет корпуса был приятен глазу.

– Попробуй сыграть, – предложил продавец и протянул мне палочки. – Это идеальный выбор для начинающих музыкантов.

Я молча взял палочки и сел за барабаны, чтобы проверить их звучание. Едва удалось сдержать стон, когда при первом же ударе мое запястье взорвалось от боли.

– Неплохо, – без особого энтузиазма сказал я, проиграв парочку ритмов.

– Я поставлю тебе тарелки, минутку. – Продавец засуетился, устанавливая тарелки на стойки. – Хочу послушать, как ты полноценно играешь.

Когда все было готово, я сыграл небольшое соло, изо всех сил борясь с болью в руке, которая с каждый разом подступала сильнее.

«Нужно будет наглотаться обезболивающих таблеток», – сделал я себе мысленную заметку.

– У тебя что-то с рукой? – Продавец заметил бинты, выглядывающие из-под длинного рукава рубашки.

– Да, растянул немного. – Я постарался придать голосу беззаботность. – Все в порядке.

– Аккуратнее, – улыбнулся продавец. – Давай попробуй сыграть еще на этих, – он кивнул в сторону соседней барабанной установки.

Я задумчиво посмотрел на нее.

– Нет. – Я медленно поднялся. – Мне это не подходит.

– Согласен. – Продавец проследил за моим взглядом, направленным в самый угол. – С твоим уровнем игры тебе нужно что-то получше.

– Мне нужно это, – с отчаянием вырвалось у меня.

Затем я прошел до конца выставочного зала и уселся за японскую ударную установку ТАМА, которую я так любил, пока ее у меня не отняли. Моя родная. Я должен был вернуть себе свой любимый привычный инструмент. Я чувствовал, что риск того стоил.

– Вау, парень, полегче. Ты же сказал, что тебе нужно что-то попроще.

– Мне нужно это, – вновь повторил я. У меня в жизни не было ничего, что я любил бы сильнее, чем музыку и барабаны.

Превозмогая боль, стукнул палочками, погружая торговый зал в пульсирующий барабанный ритм.

И оно тут же пришло, то самое ощущение, что это мой инструмент. Моя игра. Мой шанс, за который я должен был схватиться. Я почувствовал себя готовым покорить весь мир.

– Боюсь, это будет тебе не по карману. – Кажется, продавец начинал нервничать. – Это в три раза превышает тот ценник, который ты, как я понял, рассматриваешь.

– Я знаю, – с грустью в голосе отозвался я и поднялся, возвращая ему палочки. – Я бы хотел оформить кредит, если получится.

Но с кредитом ничего не вышло. Банк не одобрил заявку на такую солидную сумму.

Продавец сочувственно посмотрел на меня.

– Зачем тебе такие дорогие барабаны? У нас куча других неплохих вариантов.

– Как бы вам объяснить… – задумчиво протянул я, снова оглядываясь на стоявшие в солнечных лучах барабаны. – Когда я сел за эти барабаны, я не чувствовал пустоту. Наверное, у каждого инструмента тоже есть своя душа. И, когда ты начинаешь на нем играть, твоя душа просто переплетается с душой инструмента в единое целое.

Да и, в конце концов, мне было стыдно возвращаться к парням из моей новой группы с дешевой любительской барабанной установкой после того, как они видели мой профессиональный ударный инструмент. Нехорошо будет, ведь они настроены на серьезную работу.

– Ты прав, – согласился продавец. – На каких барабанах играл раньше?

– Именно на таких и играл, пока их вчера не украли у меня, – вздохнул я.

– Вот, значит, как. – Он сочувственно покачал головой. – Ты уже написал заявление в полицию?

– Нет, в этом нет смысла.

– Мне действительно очень жаль, что ты остался без любимого инструмента. Может быть, ты можешь занять у кого-нибудь одну сотню? А на остальное возьмешь кредит. Неужели у тебя никого нет, кто мог бы тебя выручить? Родители?

– У моего отца деньги не задерживаются больше чем на два дня, – с горькой усмешкой ответил я. – А мать с братом купаются в деньгах, но я для них – никто. Ладно, спасибо, я что-нибудь придумаю. – Я поднялся со стула, намереваясь покинуть этот магазин и отправиться в следующий.

– Моя дочь тоже играет на барабанах, – вдруг сообщил продавец.

– Здорово! Это не удивительно, раз у ее отца тут целая барабанная лавка. На самом деле нечасто встретишь девушек-барабанщиц.

– Да, она очень увлечена и мечтает о большой сцене. Но ей не хватает опытного учителя.

Прежде чем я смекнул, зачем он рассказывает мне все это, владелец магазина уже заявил:

– Я бы хотел, чтобы ты научил ее так же круто играть на ударных. За пять месяцев занятий заплачу чуть больше сотни вперед, если гарантируешь, что сможешь научить ее разным фишкам. Сделаю за тебя первый взнос, а на остальное оформим кредит. Что скажешь?

Его неожиданные слова стали словно вспышкой света посреди бесконечного мрака. Осознание открывшихся возможностей затопило меня таким теплом, что я забыл, как дышать.

– Вы всерьез делаете мне такое предложение? – Сердце стучало так громко, что я чувствовал его пульсацию в ушах.

Продавец просто кивнул и продолжил:

– Пара занятий в неделю на протяжении пяти месяцев меня устроит. Я уже давно обещал своей дочери найти талантливого преподавателя, но все времени не было заняться поисками. А тут ты сам ко мне пришел, сыграл это невероятное барабанное соло, и… у меня просто нет сомнений, что ты настоящий профи, Марк. Я готов прямо сейчас заплатить недостающую сумму за преподавание, оформить кредит и вручить тебе эту ударную установку в полном комплекте. Мне кажется, я могу тебе доверять. Я ведь не ошибаюсь?

– Вы можете мне доверять! Благодарю вас. – Я принялся судорожно искать бейджик с именем, но его не было.

– Меня зовут Григорий. – Почувствовав мое замешательство, он протянул руку для рукопожатия. И я охотно пожал ее, не обращая внимания на выстрелившую в запястье боль. – Ты мне понравился, Марк. Тогда пойдем обсудим детали и оформим все необходимые бумаги. Расписку тоже, конечно, возьму с тебя.

* * *

– Твои барабаны выглядят как новые, – усмехнулся Ден, помогая мне собрать ударную установку. – Ты что с ними сделал?

– Да просто заменил мембраны и хорошенько все почистил, – отмахнулся я, надеясь, что никто не догадается о моих злоключениях. Незачем ребятам было знать, в какие неприятности я попал и что каждый новый день грозил стать для меня настоящим испытанием.

На запястье я надел широкий тканевый браслет черного цвета, который купил в спортивном магазине, – он отлично скрывал порезы под рукавом рубашки. Мне повезло, что отец вчера не разукрасил все мое лицо.

– Да ты волшебник! – раздался голос Савелия. – Твои барабаны действительно выглядят как новые!

– Спасибо, – улыбнулся я.

– Покажи свои фокусы с палочками, – попросил Ден.

– Давай в другой раз. – Я знал, что если буду крутить палочки в руках, то меня самого скрутит от боли.

К счастью, у Дена зазвонил телефон и он отвлекся на разговор:

– Да, детка. Я тоже соскучился. Готовься, что я приду к тебе сегодня ночью и отправлю тебя в настоящую нирвану. А теперь дай мне заняться музыкой, не звони мне больше.

Он убрал телефон и с усмешкой взглянул на меня.

– Твоя девушка? – поинтересовался я.

– Одна из них, – усмехнулся Ден.

– Ден никогда не упускает шанса вскружить девушкам голову, – донесся из другого угла комнаты голос Гедеона, настраивавшего гитару.

Я уже так и понял, что этот беспечный блондин с голубыми глазами и ямочками на щеках был тем еще бабником и сердцеедом.

– Марк, а как насчет тебя? У тебя есть подружка? – осведомился Ден.

– Я недавно расстался с девушкой, с которой встречался год. Так что пока играю соло.

– Так, значит, надо тебя кому-то пристроить. Давай рванем с тобой сегодня в клуб.

– Какой клуб? – удивился я. – Ты же только что обещал девушке вознести ее в нирвану.

– Да, точно. – Ден весело рассмеялся. – Тогда завтра, хорошо?

– Завтра вечером я работаю.

– Значит, послезавтра, – не отставал беззаботный клавишник.

Я задумался, припоминая свой график в автомойке. Послезавтра у меня выходной, но днем был назначен урок по игре на барабанах с дочерью владельца музыкального магазина. Впрочем, вечер будет свободен.

– Договорились, послезавтра, – согласился я, ведь мне нужно было налаживать отношения с новыми друзьями.

Глава 6. Марк

Продюсер наблюдал за нашей игрой очень внимательно.

Кровь кипела у меня в венах, пока я взвинчивал напряжение на барабанной установке. Бешеный ритм ударных и низкочастотные звуки бас-гитары гармонично сливались, голос Гедеона на припеве звучал сильно, а клавишные дополняли безумный поток музыки. Я приготовился отбить еще несколько мощных ударов, как вдруг моя рука дернулась и сыграла не совсем так, как я планировал. Черт возьми! Я прикусил щеку изнутри, содрогаясь от жгучей боли, которая выстрелила в запястье. Нога от растерянности съехала с педали бас-бочки, я не смог вложить всю энергию в колотушку, лишив песню необходимого элемента.

Видимо, я перенапряг руку, пока мы усердно репетировали перед приходом продюсера. Похоже, действие обезболивающих таблеток прекращалось – боль становилась нестерпимой. Мне нужно было продержаться еще парочку песен. Я стиснул зубы, натянул на лицо улыбку и сделал эпичный проигрыш. Наверняка я был похож на какого-то школьника, который рассказывал учителю урок, выученный с большим трудом.

Парни принялись ускорять ритм, и я едва поспевал за ними. Неуемный пыл песни сейчас был против меня. Я держался из последних сил. Мы отыграли всего три композиции, а пот катился с меня градом. В руке было ощущение, будто внутри что-то лопнуло, место сгиба горело каким-то адским пламенем, каждое движение причиняло боль. В голове что-то пульсировало настолько сильно, что у меня перед глазами постоянно темнело, а в ушах раздавался звон, напоминающий звуки сплэш-тарелки.

Вскоре наше прослушивание закончилось. Я знал, что мог сыграть лучше. Мог, но не сумел. Кажется, я подвел всю нашу команду. Нужно было сказать продюсеру, что причина моих промахов в ушибленной руке, и я уже открыл рот, чтобы сказать это, но тот проговорил:

– Очень хорошо, ребята. В целом мне очень понравилась ваша игра. Я бы хотел потолковать с глазу на глаз с вашим вокалистом.

Продюсер вместе с Гедеоном вышли из гаража на улицу. Едва за ним захлопнулась дверь, Ден и Савелий повернулись ко мне.

– Марк, какого черта ты творишь? – раздался голос Дена. – Ты обкурился, что ли?

Он посмотрел в мое лицо, которое горело от жара. Я положил палочки на поверхность барабана, чувствуя, как дрожат руки.

– Нет, – проговорил я.

– Ты лажал, как никогда, – продолжал Ден, с грозным видом нависая надо мной.

– Простите, ребята, я сегодня… немного не в форме.

– Да я вижу. Что с тобой?

Смысла скрывать больше не было. Я вытянул перед собой травмированную руку.

– Я немного поранил запястье. Тяжело играть.

Я хотел было убрать руку обратно, но Ден уже поймал мою ладонь, заставив вскрикнуть от вспышки резкой боли. Закатав рукав рубашки, он оттянул мой эластичный браслет, чтобы понять, в чем дело.

К такому виду я сам оказался не готов. Запястье с глубоким порезом и запекшейся на нем кровью опухло настолько сильно, что на него было страшно смотреть. Выглядело так, будто я пытался порезать вены.

– Марк, как ты еще играл с такой рукой? – протянул Савелий, с неприкрытым отвращением заглядывая на мою рану.

Я спрятал руку за барабаны.

– Все в порядке. Просто небольшой ушиб и ссадина. Вчера случайно поранился, когда работал.

– Напомни-ка, где ты работаешь, – попросил Ден, сделав подозрительное лицо.

– На автомойке я работаю. Ударился там об острую железку. Пройдет за пару дней.

– Тебе срочно нужно в больницу, – с беспокойством возразил Савелий. – Если не хочешь потерять способность вообще когда-либо играть. Музыкантам нельзя шутить с рабочей рукой.

– Я в курсе. Именно поэтому я и не хотел вам говорить. Гедеон взял меня в группу, а я вышел из строя и, кажется, подвел всех нас.