Пангея

— Майор Лоуэлл, помогите мне это отсоединить, — сказал Маклин. — Думаю, на сегодня нейростимуляции достаточно.

Офицер собрал все провода и унёс замысловатый прибор. Главнокомандующий достал из ящика стола блокнот и с минуту его рассматривал. Джон слышал, что Маклин пользуется молчанием, чтобы внушать посетителям страх, но его самого было не так легко напугать.

— Говорят, вы очень талантливый командующий, генерал Кейси, — наконец произнёс Маклин.

— Делаю всё, что в моих силах, сэр, — ответил Джон. Голос его звучал сухо и отчётливо.

— Два года назад вам поручили командование войсками в районе Моктесумы, в Мексике, — сказал Маклин, всё ещё глядя в блокнот. — Вы показали, что умеете применять новую, нестандартную тактику. Умеете окружать силы противника, захватывать его территорию и до чёртиков пугать плохих парней.

— Спасибо, сэр. — Генерал Кейси не понимал, к чему идёт разговор.

— В прошлом месяце вы участвовали в симуляции, командуя войсками Федерации в Гренландии и Северной Канаде. — Главнокомандующий говорил с лёгким акцентом. Он поднял глаза от блокнота и направил ручку прямо на Кейси. — А в следующей симуляции командовали американскими войсками и сумели прорвать европейскую оборону в нескольких местах, перерезать основные пути снабжения и окружить большое количество роботизированных и механизированных частей Федерации.

— Так точно, сэр, — подтвердил Джон.

— Это не осталось незамеченным, генерал Кейси, — сказал Маклин. — Члены Верховного военного командования, как и руководители Службы внутренней безопасности, были впечатлены вашей хитроумной стратегией и умением использовать доступные ресурсы для достижения военного превосходства. Я тоже.

Джон сидел неподвижно. Он слушал внимательно, стараясь не упустить ни слова.

— Изучив ваше послужное дело и результаты последних симуляций, — продолжил Маклин, — мы решили выдвинуть вас на должность главы Верховного военного командования.

Джон на миг перестал дышать. Он надеялся, что такая возможность появится, но не ожидал её сегодня.

— Спасибо, сэр, — сказал генерал Кейси, собравшись с мыслями. — Для меня это великая честь. Я понимаю всю ответственность, которую налагает эта должность, и обещаю защищать свою страну и ценности «Нравственного единства»! — Он надеялся, что произнёс полагавшиеся восторженные слова как надо.

— Хорошо! — Маклин повернулся и пошёл к огромному настенному экрану, соединённому с центром данных Верховного командования. — Я надеялся это от вас услышать.

Он что-то нажал, и на экране появилась военная карта Арктики. Он немного повернул изображение земного шара, чтобы взглянуть на Северную Америку по одну сторону Арктики, потом повернул обратно, показывая часть Северной Европы, включая Гренландию, Норвегию и Швецию. Маклин обернулся к генералу Кейси. Прищурившись, он изучал Джона, словно раздумывая, можно ли доверить этому человеку сведения, которые он собирался сообщить.

Джон смотрел Маклину прямо в глаза. Двадцать лет во главе «Нравственного единства», контролировавшего и внутреннюю, и внешнюю политику, чьи агенты проникли во все коммерческие компании и научные организации, сделали Маклина невероятно могущественным. По собственной прихоти он мог объявить кого угодно врагом Нравственных ценностей и позором христианства. Такое обвинение грозило как минимум серьёзными неприятностями на работе, а вероятнее — длительным тюремным заключением. Большинство из миллиарда жителей страны его любили — или, по крайней мере, утверждали, что любят.

Наверное, он считает себя богом, подумал Джон. А может, бог и сам не знает, что он бог? Во всяком случае, в нём больше от бога, чем в том, на кого он так часто ссылается в своих речах.

За последние десятилетия само понятие государственной власти сильно изменилось. Религиозная организация «Нравственное единство» юридически не была частью государства, но на деле выполняла большинство его функций. Христианский бог стал единственной истинной властью. Предписания Нравственных ценностей были выведены из Библии. Но бог теперь обитал не в небесах и не в душах верующих. Он сидел здесь, за этим старым деревянным столом.

— Видите ли, генерал Кейси, в последнее время геополитическая обстановка меняется очень быстро. — Маклин указал на часть карты мира, занятую Федерацией европейских государств. — Взяв под контроль Гренландию и северные районы Гудзонова залива в Канаде, европейцы не только начали выкачивать оттуда природные ресурсы и пресную воду, как предусматривалось нашим Американо-европейским соглашением по Арктике, но и перебросили сюда большое количество воинских соединений.

Маклин нажал кнопку на пульте, и на карте появились разведывательные данные о воинских соединениях Федерации в Арктике.

— Да, мы рассматривали возможность военного конфликта с Европой, но всё это были лишь симуляции. — Маклин умолк и дождался, пока экран покажет перемещения европейских войск в Арктике за последние четыре недели. — Компьютерные игры, если угодно. А здесь вы видите реальную жизнь.

Джон с изумлением смотрел на количество танковых дивизий и механизированных частей, сосредоточенных в Гренландии и вокруг неё.

— Нам нужно самым серьёзным образом изучить последствия действий Федерации, — сказал Маклин, — и стратегии, которые позволят избежать военного конфликта с ней.

— Понимаю, сэр, — сказал Джон и сделал несколько заметок в коммуникаторе.

— Лично мне трудно поверить, что европейцы решатся на что-то вроде открытого вторжения, — продолжил Маклин, возвращаясь к столу. — Против нашей армии и экономической мощи у них нет никаких шансов, и я не думаю, что они способны на такую опрометчивость. Должен сказать: среди секретных депеш, к которым у вас теперь есть доступ, вы найдёте несколько донесений нашей внешней разведки, полученных из европейских консульств в Китае. В них говорится, что Федерация разработала некие планы, предусматривающие вступление на нашу территорию. Я этим донесениям не верю. Существует такая вещь, как преднамеренная дезинформация. Склонен думать, что эти сообщения и военные действия Европы в Арктике — попытка нас сдержать. На самом деле наше военное присутствие на севере намного значительнее европейского, и, полагаю, они чувствуют угрозу.

— Я понимаю вашу точку зрения, сэр. — Генерал Кейси пока лишь хотел ясно понять позицию Маклина. — Можно понять беспокойство Европы из-за нашей армии по соседству с её новыми владениями. Однако нападать на нас с севера — явно неудачная идея. Их пути снабжения были бы непомерно длинными. У их командного состава нет опыта ведения затяжных конфликтов. Кроме того, они не подготовлены к нашим супербурям. У нас сильная армия, а заводы можно легко перевести на выпуск боевых роботов и техники. Открытое нападение было бы с их стороны недальновидным. Даже если они попытаются вторгнуться, дальше Канадской линии укреплений им не пройти.

— Совершенно с вами согласен, генерал, — сказал Маклин. — Сегодня утром я как раз беседовал с послом Федерации. — Он повернулся в кресле. — Вообще-то последние два месяца я встречаюсь с ним каждую неделю. И всякий раз говорю одно и то же: Америка ощущает угрозу со стороны азиатских соперников. Россия может войти в Канаду через Аляску. Китай может получить от России разрешение пройти по равнинам Северной Сибири и одним стремительным манёвром захватить канадские арктические земли, богатые пресной водой, в которой он так остро нуждается. Эти угрозы весьма серьёзны, поэтому Америка держит на севере такое количество войск. Европе нечего опасаться нашего военного присутствия. Мы дружны с Федерацией, и ни одна из сторон не заинтересована в том, чтобы это изменилось. Мы должны сделать так, чтобы Федерация не напала. Должны убедить их, что не представляем для них угрозы.

— У вас есть соображения, как нам этого добиться? — спросил генерал Кейси.

— Забавно, что вы упомянули Канадскую линию укреплений, — сказал Маклин с лёгкой улыбкой. — Как вам прекрасно известно, её построили сорок лет назад, когда мы впервые задумались об угрозе нашим арктическим границам. Но недавно я решил, что пора пересмотреть вопрос о том, нужны ли нам до сих пор эти оборонительные сооружения. Нам хотелось сделать дружеский жест в адрес наших европейских друзей. Нужно было показать, что мы рассчитываем исключительно на дружественные отношения с ними.

— Простите, сэр, а в каком именно состоянии сейчас находится Канадская линия укреплений? — Руки генерала Кейси напряглись.

Маклин нажал кнопку на пульте и выключил экран с картой мира.

— Поскольку линия укреплений больше не служила никакой цели, Верховное командование приказало её демонтировать, — сказал Маклин. — Наши границы отодвинулись дальше к северу, и новую линию обороны нужно строить там.

По спине генерала Кейси пробежал холодок. Демонтировать собственную оборону, прежде чем готова новая линия укреплений, было огромной ошибкой с точки зрения военной стратегии.

— Когда новая линия будет закончена, сэр? — спросил генерал Кейси.

— Очень скоро, генерал, — сказал Маклин, глядя в коммуникатор. — Не беспокойтесь. Через шесть месяцев она будет готова.

— При всём уважении, сэр, так мы открываем возможному противнику путь без всякого сопротивления от Крайнего Севера до населённых районов в центре США, — возразил Джон.

— Именно такого ошибочного образа мыслей мы и должны избегать, генерал. — Маклин указал рукой на Джона. — Европейцы нам не враги. Они наши друзья. Мы подписали с ними соглашение и сотрудничаем на канадском севере. Сейчас наша главная задача — их не провоцировать. Нужно проявить добрую волю. Надеюсь, здесь мы с вами придём к согласию.

Генерал Кейси вышел из штаб-квартиры «Нравственного единства» со смешанными чувствами. С одной стороны, он был доволен, что наконец занял высший военный пост — пост, для которого, как ему всегда казалось, он был предназначен. С другой, он был уверен: подход Маклина к наращиванию европейских сил может обернуться катастрофой, если Федерация нападёт из Арктики. Он ехал через город обратно на военную базу к югу от делового центра Манхэттена, там, где прежде была дельта Гудзона. Он смотрел на прохожих, мирно шагавших по улице, и думал, сколько людей сможет призвать в случае полномасштабной войны и как быстро. Сколько из них прошли военную подготовку и смогут пополнить механизированные дивизии. Сколько умеют управлять роботизированными пушками и артиллерией. Жизнь шла своим чередом, словно никакой угрозы не было. И, возможно, её действительно не было, но лучше бы Маклин оказался прав. Иначе они ни за что не успеют подготовиться.

Глава 5

Лукас Браун посмотрел на своего давнего друга Хайнца Херрмана и заметил, что сегодня в нём что-то изменилось. Они дружили двадцать пять лет, с тех пор как познакомились в военной академии в Меце. Оба сделали успешную военную карьеру. Херрман, теперь генерал-лейтенант механизированных войск, всегда был самым умным на курсе. А ещё — бунтарём: часто не соглашался с предписанными решениями и предлагал свои. Он обладал необыкновенным обаянием, и говорили, что, приказывая солдатам идти в бой, он одним выражением лица способен убедить их в неизбежности победы.

— Хайнц! Хорошо выглядишь сегодня! Что случилось? — сказал Лукас, пожимая другу руку, когда они усаживались за стол. Они часто встречались в этом ресторане в центре Потсдама, чтобы выпить по паре кружек пива. — Ты наконец уговорил ту симпатичную операторшу переспать с тобой? — пошутил Лукас.

— Ты только о женщинах и сексе и можешь думать? — улыбнулся Хайнц. — Тебя что, ничто другое не радует?

— Нет. Ничто, — признался Лукас. — А серьёзно, что случилось? — В последнее время Хайнц был не в духе, и выглядеть таким счастливым без причины было на него не похоже.

— Могу рассказать, но поверь, друг мой, женщины тут ни при чём, — сказал Хайнц, наклоняясь вперёд.

— Ты убедил Верховное командование применять твою синхронизированную тактику? — спросил Лукас.

— Не совсем, — улыбнулся Хайнц.

— Тогда не понимаю. — Лукас поднял брови. — В чём дело?

— Я написал письмо Рихтеру, и он убедил европейское Верховное командование применять мою синхронизированную тактику, — ответил Хайнц.

— Охренеть! — Глаза Лукаса расширились. — Ты написал самому Рихтеру?

— Да, потому что Верховное командование слишком держится за порядки, заведённые бог знает когда, — сказал Хайнц, открывая меню. — Они не понимают, что современные войны надо вести иначе. Ладно, пива хочешь?

— Поздравляю! — Лукас снова пожал другу руку. — Конечно! За это надо выпить!

Хайнц взмахом руки подозвал официантку-дроида и заказал два пива.

— Ещё меня повысили, — продолжил он. — Их можно понять. Иначе они не смогли бы дать мне полномочия осуществить задуманное.

— Невероятно! — сказал Лукас.

Робот-официант принёс пиво.

— Так кто ты теперь? — спросил Лукас. — Полевой генерал?

— Именно, — сказал Хайнц, поднимая бокал. — Командующий Второй синхронизированной группой.

Они отпили пива.

— Что за чёрт эта Вторая синхронизированная группа? — Лукас поставил бокал. — Никогда о ней не слышал.

— Новое соединение, созданное Рихтером на прошлой неделе, — объяснил Хайнц.

— А что именно сказал Рихтер? — спросил Лукас.

— Он сказал, что был впечатлён действиями моей синхронизированной дивизии при разгроме канадских повстанцев и остатков канадской армии на Северных территориях, — объяснил Хайнц. — Сказал, что в конечном счёте противника сломили стремительность и гибкость нашей атаки. Для будущих кампаний он хочет создать три синхронизированные группы и поставил меня во главе той, которую первой полностью укомплектуют. Она называется Второй синхронизированной группой.

— За это стоит выпить ещё раз! — предложил Лукас, широко улыбаясь. — Всё-таки эти люди наверху иногда способны здраво мыслить.

— Осторожнее со словами, друг мой. Кто знает, какие подслушивающие устройства притаились здесь на стенах под видом мух. — Хайнц огляделся. — Как бы то ни было, к большинству других армий Федерации добавят как минимум по одному синхронизированному соединению. А знаешь, что возьмут за образец?

— Твою дивизию? — спросил Лукас.

— Именно. — Хайнц широко улыбнулся.

Они чокнулись.

— За дивизию, которая прорвала канадскую оборону за два часа, — сказал Лукас. Они выпили.

Лукас знал, насколько впечатляющей была победа Хайнца: о ней говорили все. Канадские силы превосходили его войска, местами — вдвое. Он сумел уничтожить опорные пункты их обороны, сосредоточивая свои силы на ключевых позициях и мгновенно перенося главный удар с одного участка на другой. Такая точность стала возможна только благодаря новой системе, разработанной Хайнцем: тысячам датчиков и тысячам крошечных компьютеров, установленных на каждом снаряде, и сети, связывавшей все эти элементы воедино.

— Знаешь, чего мы сможем добиться, если разовьём эту идею и станем строить новые армии с расчётом на синхронизированную тактику? — спросил Хайнц.

— Нет. — Лукас поставил бокал.

— Мы сможем победить Америку, — спокойно сказал Хайнц.

— Они всерьёз об этом думают? — с подозрением спросил Лукас.

— Исключать нельзя ничего. — Хайнц посмотрел на друга. — Нужно быть готовыми к их агрессии. А лучшая защита — ну, сам знаешь.

— Просто не вижу, что хорошего может из этого выйти, — сказал Лукас, размышляя о перспективах новой войны.

— Ты знаешь, что американцы сейчас развёртывают четыре армии на юге Канады? — заметил Хайнц. — Совсем близко от районов, где расположены наши части. Представляешь, что будет, если они ударят первыми? Мы понесём огромные потери! У нападающего всегда преимущество внезапности, а главное — ему принадлежит инициатива. Мы ни за что не должны отдавать инициативу.

— Что ж, похоже, все твои труды наконец окупаются, — сказал Лукас.

Хайнц Херрман размышлял о том, как расширит применение своей синхронизированной тактики и внедрит её в целых армиях.

— Это большое достижение, Хайнц, — добавил Лукас. — И для тебя, и для всей Федерации.

— Надеюсь, мне позволят осуществить задуманное, — сказал Хайнц, допив пиво. — Иногда мне кажется, что высшее руководство попросту не замечает, когда его эксперименты удаются. Они часто не держатся за проверенные решения. Живут в вымышленном мире собственных идей, совершенно не считаясь с действительностью.

— Не понимаю, — сказал Лукас. — Тебя только что назначили на ключевой пост! От тебя будет зависеть, какой станет вся европейская армия в ближайшие годы!

— Верно, но я боюсь, что эта армейская реформа и моё назначение — скорее случайность, чем результат продуманного решения, — ответил Хайнц. — Остаётся надеяться, что мне дадут достаточно времени перестроить наши вооружённые силы, прежде чем всё снова пойдёт наперекосяк.

— Поверить не могу! — воскликнул Лукас. — Тебя только что повысили, дали карт-бланш на преобразование самых мощных вооружённых сил в мире, и что я слышу? Опять говорит пессимист?

— Нет, пессимист сказал бы, что победить американцев невозможно, — возразил Хайнц. — А я считаю, что мы можем победить, если будем следовать моей тактике.

Шум в ресторане вдруг немного стих. Хайнц и Лукас посмотрели на вход и увидели двух только что вошедших офицеров Эскадрона интеллектуального контроля.

Эскадрон создал сам Рихтер как подразделение личной охраны. За последние несколько лет он разросся далеко за первоначальные пределы и теперь насчитывал как минимум четыре дивизии, о которых было известно Лукасу. Возможно, больше. ЭИК не подчинялся армейскому командованию. У него были собственные генералы, подотчётные непосредственно Рихтеру. Армейские офицеры презирали интеллектуальный контроль: они считали, что ему дали слишком много привилегий, а необходимых военных знаний, чтобы разумно распоряжаться своей властью, ему недостаёт.

Главной задачей ЭИК было насаждение новой идеологии, которая должна была переориентировать общество на технику, науку и культуру. Согласно Программе интеллектуального развития, принятой парламентом Федерации и получившей силу закона, все частные и государственные предприятия, школы, университеты и колледжи, неправительственные организации и отдельные семьи должны были способствовать техническому прогрессу Федерации перед лицом катастрофических перемен, произошедших на планете за последнее столетие. В программе утверждалось: начать разработку принципиально новых технологий, чтобы в конечном счёте покинуть планету до полного исчезновения воды на ней, — вопрос выживания. Когда это случится, не мог предсказать никто.

Согласно программе, любые занятия, способные тормозить техническое развитие, подлежали прекращению. Тех, кто противился техническому прогрессу или содействовал распространению идеологий, препятствующих развитию техники и науки, следовало наказывать. Сюда относились все распространители «средневековых верований и обычаев», то есть все, кто относился к религии достаточно серьёзно, чтобы исповедовать её открыто или тайно. Церкви не разрушали, но священники не могли исполнять свой долг, не нарушая закона. После вступления в силу Программы интеллектуального развития многие религиозные здания опустели, поскольку законно посещать их никто не мог. Немногие церкви, мечети и синагоги оставались открытыми, и отдельные преданные прихожане приходили туда, молча стояли в пустых залах, словно в музее.

Эскадрон интеллектуального контроля служил очистительным механизмом, устранявшим элементы, которые не поддерживали официальную программу развития. Рихтер начал с верхов, добившись отстранения от власти всех, кто не поддерживал его политику. Потом ЭИК разросся и взялся за множество других организаций. В конце концов под его надзором оказалось почти всё население Федерации. Обвинённым в противодействии политике интеллектуального развития запрещали работать в государственных учреждениях. Ни одна крупная корпорация тоже не могла рисковать репутацией, нанимая таких отступников. Признанным вредными для общества оставалась низкооплачиваемая работа: управлять мусоровозами или разбирать старых роботов в надежде перепродать детали на вторичном рынке. Многие оказывались на улице, но вскоре их арестовывали, поскольку попрошайничество и бездомность были объявлены вне закона.

— Да здравствует и процветает Федерация! — воскликнул усталый полковник ЭИК, заметив Херрмана и Брауна. Оба офицера отдали им честь. Даже ЭИК приходилось уважать высокопоставленных военных.

Подкатила официантка-дроид и обратилась к Хайнцу:

— Прошу прощения, сэр, но, кажется, в нашем ресторане больше нет свободных столиков. Вы не возражаете, если эти господа сядут на другом конце вашего стола?

— Нет-нет, в этом нет необходимости, — сказал младший из двух офицеров ЭИК. — Уверен, поблизости найдутся и другие приличные заведения.

— Да не стесняйтесь, подполковник, — сказал Хайнц. — Садитесь уже и выпейте с нами.

— Спасибо, сэр, — ответил офицер. Они сели за стол и сделали заказ.

— Скоро вы, ребята, станете главными, и уже нам придётся спрашивать разрешения сесть за ваш стол, — заметил Лукас и засмеялся, предприняв сомнительную попытку разрядить неловкую обстановку.

— Как вас зовут, господа? — спросил Хайнц.

— Полковник Майер, — ответил первый офицер.

— А я подполковник Энгель, — доложил второй.

— Это генерал Браун, а я генерал Херрман, — представился Хайнц.

— О, мы знаем, кто вы, сэр, — сказал Энгель.

— Ты знаменит! — улыбнулся Лукас. — Хотя не уверен, что широкая известность среди сотрудников интеллектуального контроля полезна для здоровья.

Офицеры ЭИК взяли напитки у официантки-дроида. Полковник Майер явно благоговел перед Хайнцем и хотел с ним поговорить. Он задал несколько вопросов о тактике, применённой в канадской кампании, и о предстоящем техническом усовершенствовании армейских частей.

— Обсуждать стратегию и новые военные технологии всегда увлекательно, — заметил полковник, — особенно с теми, кто находится на переднем крае этой области.

— Идеи — лишь малая часть победы, — объяснил Хайнц. — Сражения выигрывают не машины и не стратегии. Их выигрывают люди, которые верят в себя.

Полковник ЭИК с минуту обдумывал эту фразу, потом отпил ещё пива. Большой подбородок и широкие челюсти не придавали его лицу особого ума. Лукасу почудилось в его чертах что-то очень неандертальское.

— Кстати, полковник, что вам известно о планах ЭИК на Америку? — спросил Хайнц.

— А что, мы собираемся начать там интервенцию? — спросил полковник Майер.

— Не обязательно, но, сами понимаете, нужно предусматривать всё, — сказал Хайнц, глядя на офицеров ЭИК с тёплой улыбкой. — Мы должны сохранять свободу выбора. А вы, ребята, планируете даже лучше нас. Наверняка вы рассматривали такую возможность и продумывали её последствия.

— Именно, — поддержал друга Лукас. — Армия Федерации может окружать и брать в плен вражеские части, продвигаться по территории противника, но наводить порядок в тылу придётся вам. Как вы собираетесь это делать?

Полковник Майер немного помедлил и глотнул пива, прежде чем ответить.

— Я слышал некоторые обсуждения на эту тему, — сказал он. — Главная проблема оккупации обширных территорий с большим населением в том, что непонятно, куда девать всех этих людей. Я почти уверен, что кормить и обеспечивать жильём американских деревенщин мы в первую очередь не собираемся. Наша главная задача — искоренить религиозное мышление и установить власть техники и культуры.

— Если позволите, я добавлю, — сказал подполковник Энгель. — На прошлой неделе мне поручили работу над планом, предусматривающим как раз такое развитие событий. Не знаю, примут ли этот план, не говоря уже о его осуществлении. Тем не менее его аналитическая часть исходит из того, что мы не сможем прокормить всех жителей оккупированных территорий; более того, наши потребности в продовольствии для собственных войск будут расти по мере того, как пути снабжения через Арктику станут всё длиннее и, следовательно, менее надёжными. Кроме того, мы рискуем потерять часть наших сельскохозяйственных районов: они могут быть уничтожены или заражены в результате ответного удара баллистическими ракетами.