Мой муж мафиози

Во дворе несколько трупов, я успела заметить дыру во лбу одного из мертвых мужчин, как будто кто-то произвел контрольный выстрел. Меня едва не вырвало.

Мальчики сидят в машине в своих автомобильных креслах, пристегнутые ремнями безопасности.

– Мамочка! Дядя Дамьяно сказал, на Сицилии нас ждут итальянские бабушка и дедушка! – возбужденно делится со мной Кристиано.

– И папины сестры, – более сдержанно добавляет Бартоло.

– Итальянские бабушка с дедушкой? Сёстры? – резкий звук щелчка моего ремня безопасности, словно пощечина от меня Фабио. Ему даже не надо смотреть на меня, чтобы понять в каком я пребываю негодовании.

– Все объясню, милая, чуть позже. Не при мальчиках, – тихо добавляет он и выруливает из гаража вслед за черным джипом Дамьяно.

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на дом, где была так счастлива целых восемь лет. Смотрю до тех пор, пока его двускатная крыша не скрывается из виду.

– Коттедж продадим через агента, – будто читает мои мысли Фабио. – Как и машину.

Вот так вот просто, бросить Санта-Монику, дом у побережья, расстаться с иллюзиями. Темная и густая обида растекается по моим жилам. Кто мой муж? Убийца, скрывающийся под личиной любимчика Голливуда? Актерская карьера – это ширма? А я с детьми тогда кто, тоже ширма?

Я не только обижена, но и растерянна, не понимаю, что делать. Я всегда делала, как хочет Фабио, и сейчас подчиняюсь ему, но, если прежде, ни одно его слово и действие не вызывало во мне внутреннего протеста, то сейчас я как будто окаменела. Мышцы сводит от напряжения, страха и беспокойства.

Мы приезжаем в аэропорт, оставляем машину в подземном гараже торгового центра. Фабио берет детей за руки, наверное, он думает, если с детьми буду я, то попробую сбежать. А так… никуда не денусь. Без Кристиано и Бартоло я никуда не денусь.

Никогда в жизни я еще не чувствовала себя настолько раздавленной, даже в тот день, когда мама убежала с фермы, бросив нас с папой. Прохожу мимо второй машины, отшатываюсь. Дамьяно и парень, который, вероятно, прилетел в Лос-Анджелес вместе с ним, перекладывают труп с заднего сиденья джипа в багажник. Оба действуют спокойно и хладнокровно. Дамьяно одаривает меня тяжелым взглядом, и я спешу убраться из поля его зрения.

Мой муж знаменитость, в аэропорту начинается ажиотаж. Стараюсь не попадать в объективы камер и телефонов, у меня не то настроение, чтобы улыбаться. Дамьяно тоже держится подальше, будто не с нами и присоединяется только у кассы.

– Прямого рейса до Палермо нет, – едва различаю, о чем переговариваются мужчины, в ушах вата, перед глазами туман и черные кляксы. – Берем билеты на ближайший самолет до Рима, – слышу голос мужа. – Выкупаем весь бизнес-класс, – говорит он уже женщине-кассиру, млеющей от возможности поглазеть на известного актера.

Багажа у нас нет, лишь небольшая дорожная сумка Дамьяно и рюкзак у его спутника, поэтому после покупки билетов, мы сразу скрываемся от чужого любопытства в зале для вип-клиентов.

Мальчики воспринимают происходящее как большое приключение. Они сильно оживленные, безостановочно болтают, Кристиано даже залез на колени к Дамьяно. Тот не возражает. Интересно, у него есть свои дети? Обручальное кольцо на его безымянном пальце было.

– Вики, принести тебе чего-нибудь? – заботливо интересуется Фабио.

– Мне нужно в туалет, – стремительно поднимаюсь с кресла, хлестнув волосами по лицу мужа. Впервые со дня нашего знакомства, говорю с ним резко и грубо.

Я заперлась в уборной, прислонилась спиной к холодному кафелю. Сдерживаемые слезы закапали из-под ресниц. Черные пятна перед глазами никуда не делись, я вглядываюсь в них, пытаясь разгадать свое будущее. Мне всегда было все равно, где находиться, лишь бы с Фабио. А сейчас? Готова ли я принять правду, которую он собирается мне поведать? Готова ли после того, что увидела, следовать за ним?

Вдруг стали припоминаться странные совпадения, такие вещи, на которых я прежде не заостряла внимания. Мы отдыхаем на курорте. Подвыпивший парень пристает ко мне. Фабио хватает его за шею и впечатывает в вязкий песок. Песок лезет тому бедолаге в нос, рот и глаза. Убитые мужчины, оказывавшие мне знаки внимания в разное время, о чьих смертях я узнавала из телевизионных новостей. Тот давний случай с обижавшей меня актрисой, отравленной стрихнином. А было ли это случайностью?

И ведь он все годы нашего брака знал о предстоящем отъезде, недаром имена мальчикам были даны итальянские. Становилась теперь понятной и его настойчивость в обучении нас итальянскому языку. Фабио подготавливал меня и детей к нашей новой жизни.

Я отлепилась от стены, стиснула руки на раковине, глядя на себя в зеркало. Лицо заревано, слезы продолжают течь.

Объявили посадку на наш рейс. Кое-как справляюсь с рыданиями, умываюсь ледяной водой, мальчики не должны видеть маму расстроенной.

Кристиано и Бартоло не отлепляются от своего нового родственника даже в самолете, занимают кресла напротив него. Я хочу сесть одна, но крепкая рука мужа обвивает мою талию, утягивает за собой.

Фабио гладит меня, обнимает, целует в висок, пропускает мои волосы сквозь свои пальцы.

– Бинди моя маленькая, прости, так было нужно, – начинает он каяться, как только шасси самолета отрываются от земли. – Моя семья – часть гангстерского синдиката на Сицилии. Джирмано контролируют все морские перевозки на острове, сбыт тунца, цитрусовых и марсалы. Мой отец один из трех донов в Палермо. Я добывал для него сведения об американских мафиози и всех их делишках. Актерская карьера – всего лишь прикрытие.

– Я и дети тоже прикрытие? – застыла в его объятиях, отстраненно ощущая его губы, целующие жадно, снова и снова.

– Так должно было быть, Вики, – признался он. – Но я влюбился в тебя по-настоящему, и все изменилось.

Он сознавался дальше, а я дальше превращалась в ледяную статую. Мои эмоции покрывались ледяной коркой, в душе становилось темно и холодно.

Меня глубоко поразило даже не то, что Фабио скрывал свое истинное лицо, и не то, насколько я была слепа, а то, как ловко он подготовился к нашему отъезду. Оформил перевод детей в сицилийскую школу, договорился о моем увольнении, дал последнее интервью крупному таблоиду о завершении своей актерской карьеры, оставил указания агенту по недвижимости о продаже дома. Его мама и сестры подобрали школу для Кристиано и Бартоло, записали мальчиков в секции и кружки.

– Мне жаль, что тебе пришлось узнать вот так, Вики, – пересадил он меня к себе на колени, водя широкой ладонью по моей спине. – Этой перестрелки не должно было случиться.

Фабио ждал моей реакции на свои слова, но я совсем потерялась. То важное и лелеемое мной, в чем раньше я видела смысл, стало пустым.

ГЛАВА 8. ФАБИО

Признаться, я думал, будет чуть легче. Во всяком случае надеялся на это. Думал, Вики поистерит, наорет на меня, да пусть даже ударит, а потом примет, переживет, простит, последует за мной, ведь она любит меня, ведь мы всегда с ней вместе.

Она последовала, но… не за мной, за детьми. С мальчиками проблем не возникло, их вера в меня и природное любопытство помогли сгладить обстоятельства нашего поспешного отъезда. Они так приклеились к Дамьяно, что даже в самолете спать улеглись в кресла рядом с ним.

Я же объяснялся с Вики. Пытался. Виктория всегда меня слушала и слышала, соглашалась со мной, говорила, обсуждала. Но сейчас я не чувствовал отклика. Мою жену будто заморозило. Чем сильнее прижимал ее к себе, обнимал и целовал, тем все больше она от меня ускользала. И это она еще не знает о Лайзе Сальвини. Может, такое известие ее расшевелит, вызовет ревность, ну хоть какую-то эмоцию?

– Зеленоглазка моя, – решился идти до конца. Я бы предпочел вообще никогда не говорить жене о Лайзе и контракте. Но, боюсь, она тогда узнает не от меня. Потому выложил правду. – Вики, на Сицилии среди гангстерских семей приняты договорные браки, мы женимся только на своих. Мои родственники не знают, что ты едешь со мной. Для них это станет неожиданностью. Отец подобрал мне невесту и заключил контракт с ее семьей. Я с этим разберусь, обещаю. Просто отнесись к данному обстоятельству спокойно.

Боже… Никогда в жизни так не волновался. Можно сказать, я вообще достаточно безэмоциональный человек. Но только в том случае, когда дело не касается Виктории и сыновей. Все, что связано с ними, будит во мне черта. Во мне словно включается программа с двумя опциями – Оберегать. Защищать. Они – мое единое и неделимое целое. Я никогда не откажусь от Вики.

Девичья спина под моей ладонью напряглась. Уже лучше. Лучше, чем холод и равнодушие.

Она хотела сползти с моих колен, но я не позволял, прижимал к своему телу.

– Заключил контракт, – бесцветно произнесла девочка, которую люблю больше всего на свете. – А я? Что планировали для меня? Отнять детей и продать в рабство арабам? Или более гуманно – убить? Как бы ты убил меня, Фабио? Ночью во время сна? Выстрелом в голову из пистолета с глушителем? Утопил в ванной? Придушил бы? Отравил?

Я заткнул ей рот ладонью. Вики укусила меня, но мой болевой порог был слишком высок, чтобы дергаться от вонзившихся в кожу зубов.

– Никогда, – почти прорычал, раздосадованный ее словами. – Вики, мы всегда будем вместе. Запомни это, – убрал с ее губ прокусанную до крови ладонь. Дикарка страстная. Обожаю.

– Пусти, – пихнула она меня в грудь. – Я спать хочу.

Пересадил ее в соседнее кресло, накрыл пледом.

– Спи, – поймал на себе взгляд Дамьяно. Кузен, безусловно, был против присутствия с нами Виктории. Он уже высказался по этому поводу, когда мы ждали посадки на самолет. А предстояло еще выдержать недовольство ближайшей родни. Пофиг. Они все смирятся с моим выбором и полюбят Вики, когда узнают ее поближе.

Я осознавал, на что обрекаю Викторию. Клан Джирмано ополчится против моей жены, потому что она не одна из нас, потому что от чужачек можно ожидать разоблачения. Дамьяно прямо сказал, я везу домой мину замедленного действия. Так будут думать и остальные. Но я везу ее из-за своего собственного эгоизма и бесконечной любви, теперь Вики никогда не сможет уйти от меня. Никогда. Иначе она станет лакомой добычей для полиции, федералов, недружественных нам мафиози. Каждый попытается использовать ее в своих целях. Только я не позволю, уберегу свою бинди от всего и всех. Лишь бы она простила и смирилась с тем, кто я есть на самом деле.