Мой муж мафиози

А сучку Рид я ликвидировал. Никому не дозволено унижать мою жену, пусть даже и временную. После той вечеринки подсыпал немного снотворного в чай Вики. Когда она уснула, надел темный спортивный костюм и по пляжу добежал до таунхауса, где жила актриса. Я умел оставаться незаметным, перелазить через балконы и вскрывать любые замки. Платиновую дуру отравил стрихнином, так же, как травили когда-то собак динго.

Еще через месяц я убил Томи Маршалла, гангстера из Чикаго. Этот американец сильно скомпрометировал себя во время разборок между мафией и полицией, в результате лишился поддержки своего клана и влиятельных друзей. После судебного процесса, где его оправдали, Томи перебрался в Лос-Анджелес со своей женой и четырьмя дочерями, чтобы на новом месте заняться тем, что он умел лучше всего – шантажом и вымогательством.

Томи был любителем побегать за юбками. Поговаривали, его жена не раз заставала супруга в объятиях любовниц. Они скандалили, но ничего не менялось. Мне было пофиг и на Томи, и на чужие скандалы. Но этот засранец посмел клеиться к моей Вики.

– Фабио, дорогой, это твоя жена? – высмотрел он нас в бутике, куда я привел Викторию приодеться.

Моя девочка как раз вышла из примерочной в коротком лимонном сарафане и сразу спряталась мне за спину. Она часто так делала, пугаясь вездесущих журналистов и незнакомцев.

Я представил их друг другу, упустив, конечно, подробности рода деятельности Маршалла.

– Вики, мы возьмем этот сарафан, – сказал я ей. – Он тебе очень идет.

Она робко улыбнулась и ушла переодеваться.

– Такой цветочек…, – сглотнул Томи. Американец даже не скрывал своего похотливого интереса к моей жене. – Понимаю, Джирмано, отчего ты на нее запал. Дикарочка с австралийской фермы.

– Губу закатай, – посоветовал ему, направившись к кассе, расплачиваться за покупки.

Кассирша была вышколена обслуживать знаменитостей, потому не лезла ко мне, я же смотрел в зеркало за ее спиной. Томи поймал Вики, когда она одернула шторку примерочной, наклонился к самому уху моей Бинди, не давая ей пройти.

Будь мы на Сицилии, я бы выстрелил в него прямо в магазине, здесь же мне приходится сдерживать свою бурлящую кровь, гасить ярость до подходящей минуты.

– Виктория, что он тебе сказал? – убрал наши покупки в багажник машины и занял водительское кресло. Она уже пристегнулась ремнем безопасности и старательно отводила от меня глаза.

– Вики? – вскинул я бровь.

– Он сказал, если я тебе надоем, то он меня утешит, – выпалила девочка сердито. – Фабио, твой знакомый отвратительный тип! Он не похож на актера.

– Томи родственник одного из режиссеров, – придумал Маршаллу родство. – Иногда приходит в студию. Не думай о нем. Он просто кретин.

– Я тебе не надоем, Фабио? – зацепили малышку слова гангстера.

– Как бы я тебе раньше не надоел, – не страдал я нарциссизмом и прекрасно осознавал, что Вики себя, как женщину, недооценивает. Не понимает пока, какая она конфетка.

– Ты мне никогда не надоешь, Фабио, – теребила она ленточки на горловине своей блузки. – Когда ты на съемках или просто куда-то уходишь, я считаю минуты до встречи с тобой. И так всегда будет. Я знаю.

Ощутил вдруг, как перехватило мое дыхание, как в груди разливается теплом от ее слов. Именно тогда понял, что не отпущу Вики.

Этой же ночью я прирезал Томи Маршалла. Воткнул ему нож в спину, когда он клеил очередную девчонку в ночном клубе.

ГЛАВА 5. ВИКТОРИЯ

Фабио осуществил мою заветную и, как я думала, несбыточную мечту. Я неплохо рисую. Это, наверное, от мамы. Только мама придумывала и зарисовывала фасоны платьев, а я обуви. Рисунки с моделями туфелек пополнялись с каждым годом и складывались в папки.

Наполняя поилки, чистя загоны и промывая копытца овец, я воображала, что работаю в модном доме или дизайнерском ателье. И вот теперь, благодаря Фабио, я могла учиться на дизайнера обуви.

Мой муж очень щедрый человек. Причем, это касалось не только меня. Фабио подружился с моим папой, созванивался с ним по спутниковой связи, узнавал о нуждах на ферме и отправлял в Австралию посылки со всякими механизмами или какими-нибудь новинками, что могли пригодиться в фермерской жизни.

До встречи с Фабио, я не знала, что бывают идеальные мужчины. Все, кого я знала, не были идеальными. Фабио окружил меня заботой, интересовался моим мнением, дарил уверенность в себе и совсем не стеснялся своей темной и дикой жены, чего я боялась, последовав за ним в Америку.

Он звал меня на все официальные и просто тусовочные мероприятия киношников, где раз за разом я убеждалась в преданности Фабио. Муж не флиртовал с красивыми актрисами и не давал поводов для ревности, а все попытки гламурных див поприставать к нему, купировал на корню, обнимая и целуя меня у всех на глазах.

Как-то так получилось, что я не прижилась в голливудском сообществе. Женщины со мной не дружили, а мужчины побаивались реакций Фабио на взгляды в мою сторону. Казалось бы – это я должна его ревновать, но ревновал он.

– Вики, – как-то сказал мой драгоценный своим низким и мягким голосом, когда очередная его партнерша по съемкам заявила в интервью, будто у нее с Фабио Джирмано случился фантастический секс. – Думаешь, мне это нужно? Трахнуть какую-то дуру, чтобы потерять женщину, которую люблю? Я хотел тебя с первой нашей встречи и с той поры ничего не изменилось.

Он заставил ту актрису выплатить нам кругленькую сумму за клевету, после чего другие стали бояться болтать чушь в его адрес.

Несмотря на неприятие меня окружением Фабио, я была счастлива с ним, а появившиеся на свет маленькие Джирмано и свободный график работы в дизайнерском ателье обуви привносили в мою жизнь дополнительной радости и гармонии.

Думаю, Фабио заделал мне наших сыновей в тот самый первый день, когда мы только познакомились. Может быть, во второй или третий. Но точно в те две недели в Австралии еще до свадьбы.

– Видишь, как хотел привязать тебя к себе? – кружил он меня в воздухе, когда я показала ему запись из медкарты. – Сразу близнецов, чтоб наверняка не сбежала.

– Фабио, разве от такого мужчины как ты, убегают? – счастливо смеялась, радуясь тому, что он хочет детей.

– Надеюсь, ты никогда от меня не сбежишь, Вики, – впервые увидела я уязвимость в его стальных глазах, которые так привлекали к нему, но одновременно и пугали всех тех, на кого он смотрел с неприязнью.

– Никогда, – заверила пылко, целуя его в губы. – Ты моя звезда, Фабио. Сияния других звезд я не вижу и уже не разгляжу.

– Дикарочка моя, – повалил он меня на кровать, зацеловывая и раздевая.

Фабио вообще был очень страстным мужчиной. Иногда я ловила на себе его особенный взгляд в каком-нибудь шумном месте, полном людей. И это было так будоражаще, что я мигом вспыхивала. Мы укрывались в каком-нибудь закутке, где нас вполне могли застукать в любую секунду, и предавались сладкому греху. Фабио сминал подол моего платья, рвал на мне трусики, а я кусала зубами его шею или плечи, едва сдерживая крик, грозящий вырваться из моего горла после всех тех любовных ласк и безумств, подаренных мужем. Всегда запредельно и высоковольтно. Я так сильно его любила. Обожала. Мой свет. Моя путеводная звезда.

– Вики, я бы хотел назвать мальчиков итальянскими именами, – гладил он мой сильно округлившийся живот. – Как тебе Бартоло и Кристиано?

Я бы предпочла остановиться на одном итальянском имени, а второго сына назвать Адамом. Так звали моего прадеда, деда, отца. Но…

– Хорошо, Фабио. Мне нравится. Бартоло и Кристиано.

Фабио Джирмано создал для меня рай и фантастическую сказку, так что я вполне могу прикусить язык и согласиться с ним. Раз он хочет, чтобы у обоих детей были итальянские имена, так тому и быть.

С самого рождения мальчиков он разговаривал с ними на итальянском, нанял учителя и для меня.

– Вики, когда-нибудь мы поедем на мою родину. Тебе будет гораздо комфортнее там со знанием языка, – объяснил он мне необходимость этого учителя.

Чужой язык давался с трудом, оказалось, с иностранными языками я не дружу. Я порывалась бросить занятия и даже рыдала, чувствуя свое несовершенство. Но именно в данном вопросе Фабио проявил твердость, не позволяя мне отлынивать от уроков. Еще и экзаменовал сам меня и мальчишек, которые балаболили по-итальянски не хуже, чем по-английски.

Мы старались раз в год выбраться на ферму в Австралии. Я видела, что не только близнецы ждут-не дождутся встречи с дедушкой Адамом, Фабио нравилось бывать на ферме не меньше своих сыновей. Днем они проводили время на пастбищах, а вечером допоздна засиживались в гостиной, общаясь с моим папой. Чудесные дни, наполненные тишиной и изоляцией от внешнего мира.

– Растения поливаем водой из скважины, – учил дед внуков. – Скважина у нас неглубокая, всего-то сорок пять метров. Насос, качающий воду из скважины, приводится в действие ветряной мельницей. Вода поступает в цементный резервуар, соединенный с поилками для скота и шлангами для поливов.

– Деда, а покажи ветряные мельницы, – просили Бартоло и Кристиано. И дедушка, конечно же, вез их к мельницам.

А мы с Фабио возвращались к самому началу, как подростки, сбегали после отбоя в бескрайние песочные долины, целовались, сплетались в единое целое, наслаждаясь друг другом и мерцающим звездным небом.

Но все закончилось в одночасье. Вся моя сказка. Весь мой придуманный мир. Рухнуло. Разбилось. Да с таким грохотом, что я чувствую себя морской рыбой, выброшенной безжалостной волной на губительный берег. Я хочу обратно в море, наполненное яркими красками и дивными песнями, но вижу лишь тлеющие угли.

***

Еще далеко не утро, а Фабио отправился на пробежку. Ему не спится, и я тоже поднялась с постели. Попью чай, подожду его. Электрический чайник может разбудить мальчиков, потому включаю греть воду на плите.

В тишине спящего города через открытое кухонное окно хорошо слышно, как океан гудит своей толщей и массой. Наш дом у самого побережья. Ночь, а жара такая, что ночная рубашка липнет к телу. Я включаю кондиционер. Не знаю, отчего-то тревога царапает грудь. Неясная, навязчивая.

Хочу, чтобы поскорее вернулся Фабио. Когда он рядом, меня ничто не беспокоит.

– Бинди, ты почему не спишь? – спустя полчаса загораживает кухонный проем его крупная фигура. Фабио очень возмужал за те девять лет, что мы вместе, еще больше раздался в плечах, а его руки такие сильные, что на съемках кино он сам поднимает штангу, без дублера. Обожаю его шею, которую не могу обхватить ладонями, такая она мощная. Всего обожаю.

– Тебя ждала, – подхожу к нему, обнимаю за могучий торс, вдыхаю мужественный, терпкий запах. Тепло его тела передается мне, успокаивает.

Он собирается что-то ответить, но в кармане его спортивной худи вибрирует мобильник. Фабио глядит на дисплей, сбрасывает звонок и, рвано выдыхая, смотрит теперь на меня.

– К нам гости, Вики, – заправляет он мне волосы за уши, быстро прижимается губами к моему лбу и, не говоря больше ни слова, стремительно уходит.

Я немного обескуражена. Прилипаю к окну. Свет уличного фонаря позволяет видеть, как Фабио открывает калитку и обнимается с каким-то мужчиной в черном пиджаке. Шаги незнакомца плавные, напоминают мне движения хищника, ступающего мягкими лапами по следу добычи. Кто этот человек? Какие у Фабио могут быть с ним дела?

Уснувшая тревога возвращается, мои пальцы стискивают ворот ночной рубашки. Я накидываю халат и решаюсь выйти на улицу.

– Фабио, у нас гости? – подхожу к мужчинам, не понимая, почему сердце сжимает тисками.

То, что они родственники, видно невооруженным взглядом. У незнакомца тот же стальной оттенок глаз. Кроме Фабио я таких ни у кого прежде не видела. Только у Фабио сталь плавится чистым серебром, у приезжего чем-то темным и демоническим. Он смотрит на меня недобро, интуитивно угадываю агрессию, она свинцовой тяжестью давит на меня, путает мысли.

– Ты нас познакомишь, Фабио? – настороженно смотрю на гостя.

– Дамьяно мой кузен, – говорит муж фразу, от которой перехватывает горло. Кузен. Двоюродный брат. Родственник. Но ведь целых девять лет я верила в то, что у Фабио нет родственников.

Взгляд Дамьяно темнеет, пугая меня, вызывая мурашки страха на коже.

А потом что-то неуловимо меняется в воздухе, и братья начинают действовать синхронно, как будто сотни раз проделывали подобное. Мой желудок ухает куда-то вниз, когда Дамьяно выбрасывает вперед руку с зажатым в пальцах пистолетом.

– Вики, быстро в дом! Спрячься с детьми! – тащит меня Фабио обратно в коттедж. А его кузен уже стреляет в кого-то невидимого за забором.

К гулу океана и свисту пуль из пистолета добавляется стрекот автоматных очередей.

ГЛАВА 6. ФАБИО

Повстречав Вики на краю света, я не думал, что девочка, которую я тогда целовал, дотянется до самого моего сердца, присвоит его себе и согреет своим теплом. Мне не потребовалось много времени на то, чтобы понять, я не смогу уйти без нее, потому что попросту не смогу жить без нее, и не имеет никакого значения, сколько пройдет лет, ничего не изменится, без Вики в моей груди станет пусто. Да и спавшая годами совесть вдруг дала о себе знать – разве смогу разлучить мать с детьми?

Виктория подарила мне мальчишек близнецов. Этого никто не видел, но я заплакал, когда она прислала мне из родильной клиники самую первую фотографию наших сыновей. Сначала родился Бартоло, и он сразу был крупнее Кристиано. Так они и росли, Бартоло – богатырем, а Кристиано более субтильным и вертлявым. А моя зеленоглазка стала еще краше, похорошела невероятно после родов, округлилась где надо, будя во мне пещерного человека. Я ревновал ее страшно и думал о сексе с ней постоянно.

– Животное, – иногда ругалась на меня Вики, когда я совсем не давал ей спать.

– Это ты во мне зверя разбудила, – зацеловывал ее всю, требуя добавки и предлагая компромисс: – утром я встану, когда мальчики проснутся, умою, покормлю, погуляю, а ты будешь отдыхать.

– Тогда я вся твоя, – смеялась она, сжимая пальчиками мое вздыбленное достоинство.

На самом деле, это была наша любовная игра, Вики никогда мне не отказывала в сексе, не ссылалась на усталость или плохое самочувствие. Даже, если бы я не предлагал помощи с мальчиками, она бы мне не отказывала, нас слишком притягивало друг к другу, и каждый раз било разрядами, не приедалось вообще. Мне хватало Вики, никаких других женщин быть не могло. Я изображал страсть и любовь в фильмах, думая во время таких сцен о Вики, а в таблоидах писали, что между актерами химия. Ага, химия к своей собственной жене. Чёрта с два я бы так сыграл, не будь у меня моей бинди.

Как-то забылся и произнес слово «бинди» во время интервью крупному журналу.

– Бинди? – удивленно вскинулся журналист.

– Из языка австралийских аборигенов, – пояснил ему. – Маленькая девочка или бабочка. Я так иногда называю жену.

– А я всегда думал, что бинди, это та самая красная точка на лбу индийских женщин, которая смахивает на мишень для прицела, – придумал шутку мой интервьюер.

Я так холодно взглянул на него, что шутки тотчас прекратились. Моя австралийская девочка никогда не станет мишенью для чьего-либо прицела. Я такого не допущу.

Позже прочел о себе – «Фабио Джирмано хладнокровен и спокоен, но стоит вам завести речь о его жене, и вы сможете увидеть бушующий вулкан».

Да-да, я одержим своей маленькой фермершей и не намерен этого скрывать.

Я понимал перед какими трудностями придется столкнуться, когда предъявлю Викторию своей родне на Сицилии. Нарушу негласный закон итальянской мафии, жениться исключительно на девушке, выросшей в гангстерской семье. Но это противостояние я преодолею, рано или поздно они все смирятся с моим выбором. Гораздо больше беспокоило меня нечто иное, реакции самой Вики.

Примет ли она? Простит ли мой обман, мою двойную жизнь? За мальчиков не переживаю. Пацанята и не подозревают, сколько на самом деле у них сицилийской родни. Уверен, Бартоло и Кристиано быстро привыкнут к переменам, тем более, что заочно их уже все любят и ждут не дождутся, когда я привезу наследников Джирмано домой. Пока мальчишки знают лишь своего дедушку Адама, который, кстати, стал мне настоящим другом. С удовольствием провожу каникулы вместе со своей семьей на ферме у Адама.

– Угощайся, Фабио, – каждый мой приезд потчует он меня душистым австралийским рислингом. – Такого нигде не найдешь. Для себя делаем.

Мы разговариваем с ним обо всем на свете, хотя он гораздо молчаливее своей дочери. Иногда мне кажется, что-то Адам подозревает насчет меня. Отцовское чутье. Но и видит, что люблю Викторию, потому оглаживает курчавую бороду и не задает неудобных вопросов.

Виктория… Чем ближе маячит день икс, когда мне придется сказать ей, тем сильнее скручивает под ребрами. Исподволь задаю наводящие вопросы.

– Как ты относишься к мафии? – удачный повод спросить, так как по телевизионным новостям только что открутили документальный ролик о преступном синдикате в Америке.

Вики готовит обед, фоном работает телевизор. Я прислоняюсь к холодильнику и наблюдаю за ней. Она очень женственная и немножечко дикая, этот коктейль безотказно рвет мою черепушку.

– Фабио, мой дед был полицейским и погиб при исполнении, – тыльной стороной ладони пытается убрать она со лба налипшую прядку. На лбу остается след от муки, и мое сердце щемит от нежности. – Как я могу относиться к убийцам и террористам? Отрицательно.

– Мафиози не имеют отношения к терроризму, – понимаю, что она путается в понятиях.

– Все едино, – отмахивается Вики. – Мафия – это зло и круговая порука. Но фильм «Крестный отец» мне нравится, – добавляет она, одаривая меня таким жарким взглядом, что я сдергиваю с нее фартук и уношу в спальню, пачкаясь вместе с ней мукой.

В другой раз я специально ставлю фильм, который мы смотрим вдвоем после того, как мальчики уложены спать. Главный герой мафиозо, и по сюжету картины все его действия оказываются оправданы.

Вики уснула, не досмотрев и половины кино, уткнулась носом в мое плечо, устроив маленькую ладошку на моей груди.

Ну что мне с ней делать? Как подготовить к неизбежным переменам?

Родным пока не говорю о своем решении привезти Вики, иначе начнут прессовать. Они, кажется, не сомневаются, что я избавлюсь от нее. Отец даже подписал контракт с семьей Сальвини. У Сальвини девушка на выданье – Лайза. Она должна стать моей новой женой. Она мне подходит. Она из нашего темного братства. Этот вопрос мне тоже придется улаживать.

Когда-то папа предложил мне прикрыться фиктивной женитьбой. Как всегда, он был прав. Сицилийская и американская мафия давние друзья, но и конкуренты. У каждого из нас свои игры. Я был тем человеком, кто добывал сведения об американцах для палермского синдиката.

Моя мега удачная актерская карьера позволила мне часто общаться с местными мафиози. Они сильно отличаются от нас своей болтливостью и кичливостью. Американские гангстеры обожают водить дружбу со знаменитостями и приглашать их на свои тусовки и вечеринки, чем мы и воспользовались. Я был вхож в дома всех крупных донов, где не только разнюхивал ценную информацию, но и сливал по заданию отца некую липу, помогающую сицилийской мафии избегать подстав с морскими перевозками и таможенными проверками.

Я выяснял всю подноготную про гангстерские семьи в Америке, узнавал, кто нам друг, а кто недруг, на кого можно положиться, а с кем связываться ни в коем случае нельзя. Весь компромат передавал на Сицилию.

Я ходил по краю, в любой миг меня могли рассекретить, заподозрить, но… мне на руку играл брак с Викторией. Американцы, естественно, осведомлены о договорном супружестве между итальянскими кланами. Сами они женятся на любой девчонке с улицы, хотя частенько и приезжают за сицилийками. Меня наши американские друзья не подозревали, так как вся пресса трубила о том, что жена Фабио Джирмано простая девчонка с австралийской фермы, а будь я гангстером, по их разумению, подле меня и женщина была бы другая. Столько лет удавалось притворяться, но пришла пора возвращаться. Меня ждали дома.

– Дамьяно, я так рад тебя видеть, – обнимаю своего двоюродного брата.

Я знал, что он прилетает и оставил разговор с Викторией до его появления. Присутствие Ардженто поможет мне ее убедить, так я полагал. Но все пошло не по плану. За Дамьяно был хвост. Какие-то наемники напали на нас.

Пока брат и парни, присланные отцом для моей охраны, отстреливаются, я вскрываю тайник, устроенный в коттедже, и велю Вики:

– Быстро в подпол с детьми!

Ее зрачки темнеют при виде пистолета, который я достаю из тайника. Но страх за детей перевешивает все ее вопросы ко мне. Она кидается в спальню к мальчикам, а я, не мешкая ни секунды, вываливаюсь во двор на подмогу Дамьяно.

ГЛАВА 7. ВИКТОРИЯ

Я прижимаю к себе мальчиков, закрывая им уши. Мы сидим в подполе, но и здесь слышно, как где-то сверху бьется стекло. Стреляют по окнам. Меня мутит при мысли, что Кристиано и Бартоло могли спать в своих кроватках в то время, как в детскую спальню полетели бы пули.

– Мамочка, где папа? – всхлипывает Кристиано. Он более чувствительный, чем его брат. Бартоло жмется ко мне, но молчит.

– Он скоро придет за нами, – стараюсь не думать о Фабио и о том, что увидела. Но это невозможно. Невозможно не думать.

В голове давящий хаос, липкий страх за мужа и злость на него же. Пистолет в нашем доме, тайник, а я оставалась в полном неведении. Двоюродный брат, о котором мне тоже ничего не было известно. Мой принц Фабио Джирмано оказался фальшивкой? Мой первый и единственный мужчина. Настолько любимый, что мне не прожить и дня без него. Я не смогу. Точно знаю, что не смогу. Потому сейчас пульс застревает где-то в горле от тревоги, в висках стучит набатом – Фабио могут убить. А сердце колет иглами – Фабио меня обманывал, хранил какие-то секреты. Как долго? Всегда?

Мне кажется, перестрелка длится вечность, но, скорее всего, это не так, просто время в такие минуты растягивается, и ты не понимаешь, прошел час или только минута.

Дверь в подпол отворяется, я выдыхаю, потому что открыть ее мог только тот, кто знает цифры на кодовом замке. Фабио привесил хитроумный механизм на подвал, чтобы любопытные мальчики не смогли открыть дверь и свалиться с лестницы, ведущей вниз. Дети подросли, уже сами набирают цифры, но кодовый замок так и остался. Теперь же я задумалась, только ли по этой причине муж установил код? Не предполагал ли он заранее, что однажды здесь, возможно, придется спрятаться кому-то из нас?

Кристиано и Бартоло бросились к отцу, и Фабио весело подхватывает их на руки.

– Мальчики, прекращаем бояться, – велит он им, – Кино снимаем.

Как бы мне тоже хотелось поверить в эту ложь, просто поверить и жить дальше, будто ничего не случилось.

– А! – смеются мальчишки. – Папа, что же ты нас не предупредил?

– А чтобы реалистично получилось, – врет мой муж.

– А что такое реалистично?

– А вот вам сейчас дядя Дамьяно объяснит, – ставит Фабио близнецов на ноги, вынимает из кармана спортивных штанов ключи от машины и ловко кидает их своему кузену. Тот также ловко ловит, прячет уже в кармане своих брюк. Они словно два фокусника, у которых все отрепетировано до мельчайших деталей. Между ними явная нерушимая связь.

Я невзлюбила Дамьяно с первого взгляда, всем нутром ощущаю, что это взаимно. Хочу вырвать своих мальчиков, доверчиво вложивших ладошки в его лапищи, но меня останавливает Фабио.

– Вики, мы уезжаем. Прямо сейчас.

Он почти нависает надо мной, но смотрит с прежней нежностью, кажущейся мне в данной ситуации неуместной.

– Ты доверил ему детей, – пытаюсь поднырнуть под его локтем, желая догнать Кристиано и Бартоло.

– Они с ним в безопасности, Вики, – мягко, но крепко удерживает он меня за талию, приподнимает мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. – Дамьяно сдохнет, но не позволит никому причинить вред нашим детям.

– Куда мы должны ехать? – звучит мой голос сухо, хотя горло сжимает истерикой.

– Мы едем домой, любовь моя. На Сицилию.

– Там не мой дом, – выкручиваюсь из его рук, но это сложно, Фабио вновь удерживает меня.

– Твой дом там, где я и наши дети, – Фабио не уговаривает, просто объясняет мне диспозицию. Он все решил. Мое мнение не учитывается. – Сейчас ты переоденешься, и мы сразу уезжаем.

– Но…, – начинаю я. Фабио подталкивает меня к нашей спальне.

– Одевайся, Вики. Скоро здесь будут федералы, полиция, журналисты и бог весть кто еще. Надо поторопиться. И не беспокойся, документы у меня, все нужные вещи нам переправят позже контейнером.

– А школа? А моя работа? – у меня не было сил сопротивляться, потому я сделала как он хотел, стянула с себя ночную рубашку и влезла в первое попавшееся под руку платье.

– Я все уладил, – развернул Фабио меня к себе, прикоснулся теплыми губами к моим сухим и шершавым. – Все будет хорошо, Вики, – поглаживал он мой затылок. – А теперь – бежим.