скачать книгу бесплатно
Девушки захихикали. А Иван Трофимович так вообще расхохотался.
Пока мы спорили, кабинет постепенно заполнялся людьми. Они с интересом прислушивались, некоторые давали советы, комментарии.
– Мы по комсомольцам-передовикам из колхоза «Путь Ильича» статью в прошлом году писали, помнишь, Миша? – сказала высокая женщина в джинсах и вязанном крючком пончо.
Бородатый мужчина согласно кивнул.
– Тоже со всей страны письма потом были, – продолжила женщина, – так мы попросили комсомольцев из тракторного, они нам все ответы написать и помогли.
– У вас все равно значительно поменьше было, – ответила толстушка в очках низким прокуренным голосом. – Кстати, я – Джамиля Правдина. Это – Смена Стройотрядова, а – Миша у нас пишет под псевдонимом Виктор Степной.
– Это да, – согласилась Смена Стройотрядова, – тогда даже не знаю… здесь не одну организацию привлекать надо. И это ведь еще только начало…
– Ай, да о чем тут вообще разговор? – растягивая слова пренебрежительно вклинился в нашу беседу новый персонаж.
Был он по-своему даже эпатажен: лысина на башке, большие мясистые уши и нос, маленькие юркие глазки. С виду – продавец мороженного или воспитатель детского сада. Но при этом держался подчеркнуто мрачно.
– Все эти мыла-шмыла, лосьоны для лысых, капли для ушей и прочая чепуха – временное явление, – поджал губы мясистоухий. – Простой народ периодически тянется к какой-нибудь ерунде. Но бесконечно бытовые мещанские темы с бабским трепом быстро утомляют. Так что это ненадолго, поверьте моему опыту.
– Может быть и забудут, – ответила я, – но на эти полмешка писем все равно отвечать придется.
– Пройдет три дня, и все забудут, я последнюю заметку так даже не дочитал, на середине бросил, бабская скукота, – припечатал мясистоухий и демонстративно отвернулся к Ивану Трофимовичу, не давая возможности ответить.
После непродолжительной планерки, где меня представили коллективу, Ивану Трофимовичу пришлось еще задержаться – должен был прийти какой-то важный пакет. Я же долго ждать не могла, и так весь вечер почти угробила – нужно было хоть немного поготовиться к экзаменам. Сосед пообещал привезти мои полмешка писем сегодня прямо домой. Поэтому я со спокойной совестью убежала.
Выскочив на улицу, я уже хотела перейти через дорогу на другую сторону, машин в это время было еще не столь много, как сзади мне на плечо опустилась рука.
От неожиданности я чуть не заорала.
– Сколько вас можно ждать, Горшкова. Пройдемте, – сказал неизвестный мужчина и втолкнул меня в раскрытую дверь автомобиля.
Глава 2
Согласно легендарному древнекитайскому трактату о разного рода тактических уловках, если в непонятной ситуации не знаешь, что делать – притворись камнем. Кажись так там было написано. Ну, или примерно так. В общем, я сидела на заднем сидении машины, зажатая промеж двух угрюмых мужиков, и понимала, что данной ситуацией не владею, отнюдь. Поэтому не оставалось ничего иного, как «притвориться камнем».
Было ли мне страшно? Скорее нет, чем да. Бандитские времена лихих 90-х еще не наступили, время «черных воронков» давно прошло, так что, если меня куда и могли «похитить» посреди бела дня на улице под взглядами десятка прохожих – так только на какую-то архиважную беседу. Поэтому, когда первый испуг от неожиданности пропал, обуяла досада: сперва припомнилось требование Юрия Львовича поговорить, которое я проигнорировала чисто из бабской вредности, но, при дальнейших размышлениях, эту версию я откинула, так как масштаб фигуры Олечкиного «опиюса» явно мелковат, чтобы похищать людей вот так вот прямо на улице ради простого «поговорить».
Получается, что интерес к персоне Лиды Горшковой решили проявить безопасники. Самое страшное, что они могут мне инкриминировать, это то, что я попаданка. Но об этом не знает никто. Таким образом, Лидочка им нужна за какие-то ее прошлые грехи. А что могла натворить глуповатая конторская служащая депо? Ничего особенного. Если не считать странной выходки на свадьбе сестры и непонятной ситуации с психушкой, о которой как-то упоминала Элеонора Рудольфовна, то больше ни в чем Лида замешана вроде, как и не была. Посему выходит, это скорее всего делишки ее супруга Валерия Горшкова и «обожаемой» свекрови заинтересовали этих людей. Хотя посмотрим.
Чтобы не тратить время и нервы зря, я чуток поёрзала, устроилась поудобнее и даже слегка прикемарила, право за день измоталась конкретно. Снился мне какой-то хороший сон, потому что я вроде как даже смеялась. Очнулась от того, что машина остановилась.
– Выходите, – буркнул угрюмый мужик и открыл дверку.
Я послушно вышла.
Мы оказались где-то в пригороде или даже в деревне, во дворе частного двухэтажного дома за высоченным глухим забором: ветерок вяло шевелил ветви дубов и грабов, донося запахи прелого леса, птички пели со всей дури, где-то вдалеке лаяли собаки и слышалось мычание коровы.
Пасторальная благодать, в общем.
Мы проследовали в дом. Из-под приоткрытой двери комнаты слева тихо струилась шубертовская AveMaria в исполнении Робертино Лоретти.
Тонко пахло свежемолотой арабикой и ванильной сдобой.
Мы вошли в другую дверь, и я оказалась в маленькой комнате. Из обстановки там был только низенький мягкий диванчик с кучей подушечек, думочек и валиков, круглый столик и высокая, неудобная даже с виду, табуретка на винтовой ножке.
– Садитесь, – мужчина махнул рукой, дверь хлопнула, и я осталась одна.
Чуть подумав, умостилась на табуретку. Через окно были видны только ветки граба, которые ветер периодически колыхал туда-сюда и кусочек неба в рваных облаках.
Смотреть на это мне быстро надоело, и я задумалась.
Не знаю, сколько я так просидела, уже и спина затекла, и коленки, но садиться на диванчик не хотелось. Интуитивно. Так и сидела с деревянной спиной и ноющими коленками.
Наконец, дверь скрипнула, и в комнату вошел ничем не примечательный мужчина в темно-сером костюме, не худой и не толстый, среднего роста, с бесстрастным лицом, на котором выделялись небольшие колючие глазки.
Не поздоровавшись, он скользнул по мне рентгеновским взглядом и аккуратно умостился на низком диванчике. Но как он ни старался, коленки оказались почти вровень с лицом. Уголок его рта при этом раздраженно дернулся. Заметив мой взгляд, серый мужчина вернул бесстрастную маску и с минуту молча рассматривал меня снизу вверх.
Я, в свою очередь, смотрела на него сверху вниз, и тоже молчала.
Когда играть в гляделки ему надоело, он, наконец, заговорил приятным мягким баритоном, причем скорее утвердительно, чем вопросительно:
– Лидия Горшкова.
– Да, – равнодушно подтвердила я и чуть поморщилась, затекшая спина неприятно отреагировала укусами тысяч злых муравьев.
Вновь возникла длинная-длинная пауза. Серый мужчина разглядывал меня уже с нескрываемым интересом. А я молчала.
Да, сперва я решила «включить дурочку», похлопать глазками, нести бессвязный бабский трэш, но, при длительном размышлении, на которое мне любезно предоставили столь много времени, я пришла к выводу, что в данной ситуации выгоднее использовать образ «умной, но недалекой идеалистки, слегка с лучезарной придурью».
– Лидия Степановна, хотите спросить, почему вы здесь? – вкрадчиво поинтересовался он.
– Нет, – сказала я с невозмутимым видом.
Серый мужчина чуть сузил глаза. Опять воцарилась тишина.
– Неужели вам не интересно, зачем вас сюда привезли? – он вновь предпринял попытку втянуть меня в диалог.
– Нет, – безучастно пожала я плечами и уставилась в окно.
– Хорошо. Тогда расскажите нам, Лидия Степановна, – вдруг подался вперед мой собеседник (учитывая впирающие коленки и низкий диванчик это получилось довольно комично, да и он сам это понял и раздраженно откинулся назад), – о чем вы говорили с Романом Мунтяну?
– Эммм… – сперва аж опешила я и чуть не свалилась с неудобной табуретки. – С Мунтяну? Но он никогда не разговаривает вообще-то. Ни с кем. Боюсь, что он и разговаривать толком не умеет.
– А все-таки, – прищурился мужчина, хотел опять нагнуться вперед, но вспомнил о коленках и передумал. – Нам доподлинно известно, что он заходил к вам в кабинет и приглашал на некую встречу.
– Ну, раз вам все известно, то и добавлять здесь нечего, – демонстративно потерла виски я: голова болела все сильнее и сильнее.
– Лидия Степановна, – не повелся мужчина, – мы знаем, что завтра вечером вы пойдете на встречу на Набережной, и здесь нам будет необходима ваша помощь. Так сказать, небольшое дружеское содействие. Подчеркиваю – небольшое.
– Какая помощь? – удивилась я, – Какое содействие? Грохнуть Мунтяну? Поджечь гаражи? Разбить все бутылки с пивом?
– Каким пивом? – не понял мужчина.
– Не знаю. «Жигулевским», наверное. Я в сортах пива не особо ориентируюсь, знаете ли, – фыркнула я.
– Лидия Степановна, … – в обволакивающе-мягком тоне мужчины проскользнули стальные нотки, но я перебила:
– Скажите, пожалуйста, уважаемый незнакомец, что же вам действительно от меня нужно? Вот не верю, что все это вы затеяли ради одного разговора о коллективном распитии пива в гаражах.
– Лидия Степановна, … – опять попытался достучаться до меня мужчина, но я опять перебила, нависая над ним:
– И давайте уже разговаривать нормально, или везите меня обратно, или сажайте в тюрьму, или на что там еще хватит вашей фантазии… – проворчала я. – У меня работы полно, уже ночь почти на дворе, а мы тут с вами гаражные пьянки работяг депо «Монорельс» тайно обсуждаем.
Неожиданно мужчина тихо рассмеялся.
– Да уж, повеселили.
Я поморщилась.
– Признаться, впечатлен, – вкрадчиво начал мужчина, резко успокоившись (он больше не пытался ёрзать на диванчике, но от его расслабленной позы повеяло опасностью). – Мда…. не могу не согласиться, нам нужна… некоторая информация.
– И достать эту информацию на всей планете могу только я, правильно? – подхватила я.
– Вы наблюдательны…
– Угу, а еще умна и прекрасна, – поддакнула я сердито. – Так что там за секретная информация такая?
– Некоторое время назад вы помогали Карягину готовить документы к приезду проверяющих из Москвы… – начал мужчина.
– Было такое, – подтвердила я.
– Кстати, а почему именно вы? – как между делом поинтересовался мой собеседник.
– А я умею быстро работать с любыми большими объемами документов, – пояснила я и похвасталась. – У меня даже рацпредложение по ускоренной каталогизации документов подготовлено. Еще, вроде не утвердили.
– Утвердят, – кивнул каким-то своим мыслям колючеглазый мужчина и продолжил. – Во время работы вы имели доступ к синим папкам…
– Имела, – не стала отрицать я (а смысл отрицать, раз они и так все знают).
– Нас интересует информация в папках под номерами 34 и 36.
– Ничем помочь не могу, – развела руками я и, взглянув на вытянувшееся лицо моего собеседника, сочла необходимым прояснить, – дело в том, что абсолютно все папки под номерами с тридцаткой были пустыми.
– Как…? – напрягся мужчина.
– Комиссия их не проверяла, а я просто засунула эти папки подальше. Вот и все.
– Твою ж мать!
– Если бы вы конкретизировали, какая именно информация вам нужна, я бы попробовала поискать.
– Нам нужны протоколы совещаний от декабря 1979 года. Все, что есть. И черновики тоже.
– Хорошо. Результат не обещаю, но посмотреть постараюсь.
– Замечательно. Просто замечательно, что мы пришли к обоюдному согласию. – обрадовался мужчина, – тогда работайте, а наш сотрудник подъедет к вам… ну, скажем, дня через три.
– А по поводу сходки в гараже и Мунтяну, – напомнила я, – извините, но на роль агента я не подхожу: я невнимательна, легковерна, быстро пьянею, а в состоянии алкогольного опьянения болтаю слишком много и не по делу.
– Но можно же не пить, – начал было серый.
– Шутите? – рассмеялась я. – Один раз это, может, и прокатит, а потом на гаражи просто перестанут приглашать…
Я ехала в машине обратно и обдумывала нашу беседу.
Ну что ж, с роли соглядатая неформальных вечеринок спрыгнуть мне вроде как удалось. Кроме того, понятно, что за этими «встречами» пристально наблюдают и «им» все известно. Выходит, и собираются коллеги там не только прибухнуть и посплетничать. Нужно обязательно сходить, посмотреть, что там, а потом сослаться на слабое восприятие алкоголя и спрыгнуть.
А вот по Ивану Аркадьевичу все только начинается. Отказать я им не могу, они бы не приняли такой вариант, и я еще огребу проблем. Жаль, гадить Карягину не хочется, поэтому надо что-то придумать. Из всего этого главный вывод, что кандидатура Ивана Аркадьевича для моих планов годится не очень: то с Москвы комиссия проверяет его, то теперь эти «товарищи». Плюс появление этой грудастой Машеньки потенциально тоже может нарушить мои планы (ночная кукушка и все такое, судя по объему машенькиного бюста, все этим и закончится).
Получается, что делать стопроцентную ставку на прокачку и раскрутку Карягина мне не подходит. Рискованно. Однако, других кандидатур у меня нету, посему придется опять тащить все самой. Так как в большом мужском мире женщин категорически не жалуют, значит, нужно создавать какой-то образ, который позволит войти туда и не нажить врагов.
Что ж, буду думать.
Уже дома Римма Марковна разворчалась:
– И где ты так долго была, Лидия? – сварливым голосом спросила она, плохо скрывая волнение, – ночь на дворе, а ты ходишь непонятно где, ужин давно остыл, Иван Тимофеевич тут почти целый мешок писем привез, кто отвечать всем этим читателям будет?!
– Справлюсь, – зевнула я и, наплевав на все дела, пошла спать, заодно проигнорировав ужин.
Рано утром, как только-только начался рабочий день, я уже входила в кабинет Лактюшкиной. Бабоньки встретили меня довольно радушно: предложили чаю с творожным рулетом, испеченным Базелюк, и порцию свежих новостей. От рулета отказываться я не стала, вежливо поклевала кусочек, а заодно узнала все стратегически важные сплетни.
Репетун, как всегда, опоздала. Поправляя легкомысленные локоны, тщательно подвязанные небесно-голубым люрексовым шарфиком, она впорхнула в кабинет со словами:
– Девочки, в центральном магазине «Ткани» импортный крепдешин с обеда выбросят! Но там очередь и по записи. По два метра на руки. Я вас всех записала. Если кто не хочет – я себе возьму.
– Почему это не хочет?! – возмутилась Лактюшкина, – крепдешин я возьму.
– И я возьму!
– И я!
– А какого цвета? – забеспокоилась Жердий.
– Зеленый в горошек, – ответила Репетун. – И еще есть кремовый, но там мало.
Бабы взволнованно загудели, зашушукались, горячо обсуждая жизненно важный вопрос: какое платье лучше – кремовое или зеленое в горошек. Мнения разделились, причем партия Фуфлыгина-Жердий явно проигрывала любительницам горошка. Градус дискуссии все нарастал. Мне же слушать эту болтовню быстро надоело, и, встретившись взглядом с глазами Репетун, я кивнула на дверь. Затем также знаком отозвала Максимову.
В коридоре, оглянувшись и убедившись, что никто нас не слышит, сказала: