Эверест. Дотянуться до Небес. Записки альпиниста

Смотреть на их вечерние посиделки с икрой и тихими тостами под непрекращающийся, зловещий грохот Кхумбу — это сюр чистой воды. Именно здесь, на этой высоте, грани миров — первозданного и цивилизованного, аскетичного и роскошного — сталкиваются особенно жестоко и бескомпромиссно.

Вот они — новички, «зеленые». Их выдает все: ошалелые, слишком широко открытые глаза, вбирающие каждый камень, каждый отсвет; неуверенная, вихляющая поступь в громоздких, еще не разношенных ботинках.

Они хватают на память все подряд: ржавые, пустые баллоны, оставшиеся от прошлых сезонов, камни с обрывками выцветших молитвенных флажков, делают селфи с посиневшими от холода ногтями.

Их смех — громогласный, нервный всплеск, разрывающий приглушенную, настороженную тишину лагеря. Они еще не осознали до конца, куда попали. Их спины пока не согнулись под незримой, но ощутимой тяжестью этой Горы. Они еще в предвкушении. В авантюре.

И чуть дальше, в стороне от общих троп, — стоят ветераны. Их видно с полувзгляда. Взгляд — прищуренный, острый: они сканируют небо в поисках перистых когтей струй, склоны — вглядываясь в свежие лавинные следы, лица людей — выискивая слабину или надменность.

Движения — экономные, выверенные до автоматизма, как у старого хищника, который знает цену каждому лишнему шагу и бережет силы для решающего броска. Они говорят мало и тихо, слова у них весомы, будто отлиты из свинца.

Они знают цену не только слову, но и каждому вдоху, каждой калории, каждой капле пота. Их палатки — не просто укрытие от стихии, а крепости, цитадели, где идет незримая, тихая война за восстановление мышц, духа и воли. Они не суетятся. Они ждут. Ждут Окна.

Того самого короткого, мимолетного затишья в бешеной, неистовой пляске струйных ветров на вершине, того часа или двух, когда Небо, устав от гнева, ненадолго, со вздохом, приоткроет свою жемчужно-синюю дверь… И в этот миг они должны быть готовы ринуться в эту щель, чтобы успеть коснуться крыши мира, пока дверь снова не захлопнулась на тысячу лет.

А мы, наша группа, находились где-то посередине: мы уже миновали первый шок новизны, но, несмотря на имевшийся горный опыт, еще не обрели стоического спокойствия бывалых. Наше существование определяла не томительное ожидание, а интенсивная, выжигающая душу и тело учеба.

Именно здесь, в этом хаотичном городе из разноцветных палаток, раскинувшемся у подножия величайшей горы мира, и началось мое подлинное преображение из простого смертного в альпиниста.

Первым уроком стала «Лестница». Две шаткие алюминиевые секции, переброшенные через имитацию ледниковой трещины — глубокую расщелину, скрывающую в своих синеватых недрах вековой лед. С виду — просто конструкция с строительной площадки.

Но для нас она была вратами в иной мир. Мир, где каждый шаг — вызов, а доверие к снаряжению — единственная нить, связывающая с жизнью. Я ступал на первую перекладину, и ледниковая трещина подо мной зияла голубоватой пустотой, обещая ледяное забвение.

«Не смотри вниз, смотри вперед!» — эхо инструктора растворялось в разреженном воздухе. Это был не просто переход. Это был танец с гравитацией, первый урок смирения и концентрации.

Затем нас поглотила шкала высоты. Скалодром из голого льда стал нашим полигоном. Здесь я познакомился с ними — жумаром и восьмеркой. Жумар, тот самый зубчатый зажим, что должен был стать моими когтями, впивающимися в веревку жизни. Первая попытка подъема была откровением собственной беспомощности.

Руки горели, ноги скользили по ледяной стене, а железный механизм с ленцой перемещался вверх по тросу. Но с каждым движением приходило понимание: это не про силу, это про ритм. Вдох — щелчок жумара, шаг ногами в петли, выдох — перенос веса. Ритм, повторенный сотни раз, пока мышцы не начали помнить его сами.

А потом — спуск. Доверить свою сотню килограммов живого веса, страха и надежды маленькому устройству в виде восьмерки. Откинуться назад, в пустоту, почувствовать, как веревка с шипением проскальзывает через карабин, и начать контролируемое падение вниз по ледяному фасаду.

Это был акт веры. Вера в веревку, в железо, в товарища, страхующего тебя на другом конце. В этом противоборстве с высотой рождалось новое чувство — не бесстрашия, нет, а уверенности, выкованной в знании и отточенном мастерстве.

Нас учили ходить заново. Надев кошки — эти стальные когти с двенадцатью зубьями, — ты становился неуклюжим ребенком. Первые шаги, когда зубья цеплялись за штанину или за соседнюю кошку, грозя падением.

Но вот мы вышли на ледовый склон, и магия свершилась. Стальные шипы впивались в лед с сухим хрустом, даруя невероятное сцепление. Мы учились «кошковать» — ставить ногу так, чтобы все двенадцать зубьев встречались со склоном. Это была поступь титана, тяжелая, мерная, неумолимая.

А в руке ледоруб — продолжение твоей воли. Он был и посохом, и поводком, и средством спасения. Мы отрабатывали самозадержание — тот самый отчаянный маневр, когда при срыве ты должен молниеносно перевернуться на живот и вонзить клюв ледоруба в склон, превратив падение в остановку.

Тело падало снова и снова, оттачивая до автоматизма этот рефлекторный жест. Ледоруб перестал быть куском железа на древке. Он стал частью меня.

Вечерами, в палатке, при свете фонарика, пальцы, одеревеневшие от холода, учились вязать узлы. Восьмерка, схватывающий булинь30, узел Прусика… Они сплетались не из веревки, а из доверия.

Красота и надежность каждого витка были залогом того, что эта веревка не подведет тебя где-то там, на высоте, в пургу и кромешную тьму. Это была медитативная, почти священная практика.

И наконец, нам показали их — стальные баллоны, похожие на диковинные бомбы. Кислород. Дыхание богов на крыше мира. Мы постигали азы сборки системы: баллон, регулятор, маска.

Первый вдох сжатого, сухого воздуха был непривычным, словно глоток иной атмосферы. Но за этим глотком стояла возможность штурма вершин, где собственные легкие бессильны против разреженности. Это был ключ от последних врат.

Финалом подготовки стал штурм соседней пирамиды — крутого ледово-каменного склона, упиравшегося в небо. Это был наш маленький Эверест. Мы шли связкой, наш «паровозик», отрабатывая всю цепочку навыков. Кошки уверенно вгрызались в фирн, ледоруб отыскивал точку опоры.

Мы переправлялись через трещины по наведенным перилам, щелкая карабином жумара, и отрабатывали смену лидера на вертикальном участке. Дыхание было тяжелым, но ритмичным.

Сердце колотилось, но не от паники, а от работы. На вершине того небольшого пика, когда я обернулся, чтобы посмотреть на раскинувшийся внизу Базовый лагерь, я не ощутил триумфа. Я ощутил тихую, выстраданную готовность.

Гора была все так же гигантска и холодна. Но теперь я смотрел на нее не как на несбыточную мечту, а как на задачу. Сложнейшую, смертельно опасную, но задачу, для решения у которой у меня теперь были инструменты. Я прошел школу высоты. И теперь был готов услышать зов Большой Горы...

И когда подготовка была завершена, мы вернулись в общий ритм лагеря. Но теперь это ожидание было иным — осознанным. Мы стали частью этого механизма. Дни здесь – не дни. Это бесконечные циклы: еда-сон-подготовка снаряги-ожидание.

Ожидание – главный враг. Оно точит нервы острее ветра. Слухи ползут по лагерю быстрее лавины: «В Лхоцзе траверс забит, там трое застряли», «У японцев на Южном Седле сорвало палатку, один обморожен», «Метео говорит, окно может быть через пять дней… или через три недели».

Каждое утро первым делом – взгляд на флаг на вершине Пумори. Если он трепещет яростно – все, день вычеркнут. Если почти не шевелится – в лагере пробегает электрическая искра надежды. Еще день? Еще шанс?

Ночь. Кажется, вот он – покой. Ан нет. Высота не дает спать. Сердце колотится, как загнанное, мозг лихорадочно прокручивает маршрут, страхи, планы. Дыхание с присвистом. А снаружи – тот самый грохот Кхумбу-Исфол. Он усиливается в темноте, когда зрение отказывает.

Ледник живет своей жизнью, напоминая: вы здесь на птичьих правах. Миллиарды тонн льда шевелятся под ногами. А еще – ветер. Он воет в растяжках палаток, срывает снежные шлейфы с гребней, нашептывает что-то ледяное на ухо, словно души тех, кто не дошел. Иногда слышишь крик – то ли отчаяния, то ли боли, то ли просто игра воображения в разреженном воздухе. Не узнаешь никогда.

Я часто спрашивал себя – Зачем я здесь? Честно? Иногда сам не знаю. Не для красивых фото в инстаграм, это точно. Не для того, чтобы поставить галочку. Здесь, у подножия этого каменного Бога, все твои «почему» рассыпаются в прах. Остается только оголенный нерв.

Жажда. Жажда взлететь выше. Жажда доказать… Кому? Себе? Ей? Что ты можешь бросить вызов пределу, посмотреть в лицо абсолюту, Бездне. Почувствовать жизнь в каждой молекуле – даже когда она висит над пропастью на тончайшей нити.

Это не романтика. Это – выживание на краю. Это холод, впитывающийся в кости и не отпускающий. Это страх, острый и живой, что шевелится под ребрами каждую ночь. Это адреналин, который бьет в виски при виде маршрута.

Но это еще и… восторг. Дикий, неконтролируемый восторг от того, что ты здесь. Что ты стоишь на этой священной для любого альпиниста земле, дышишь этим ледяным воздухом и чувствуешь на себе этот потухший, всеведающий взгляд Гималаев.

Они говорят: «Там, внизу». Как будто существует только два места на земле: «здесь» – и «там, внизу». Весь остальной мир, со всей его суетой, тревогами, теплыми кроватями и запахом кофе по утрам, сжимается до этих трех слов.

До точки на карте, которую ты покинул. До воспоминания, которое кажется сном. А «здесь»… Здесь начинается другое. Здесь воздух не питает, а режет. Каждый вдох – усилие, как будто легкие скребут по стеклу.

Солнце палит беспощадно, выжигая роговицу глаз, но стоит шагнуть в тень – и кости промерзают до ломоты. Здесь тишина – иллюзия. Ее разрывает грохот ледопадов, скрежет камнепадов, вечный вой ветра в ущельях и… гул. Низкий, нутряной, как биение огромного сердца под ногами. Гул самой Горы.

Базовый Лагерь – не старт. Это точка невозврата. Переступив этот порог, ты уже не будешь прежним. Здесь сжигаются мосты как «там, внизу». Остается только путь вверх. В ледяное пекло. В звенящую пустоту. Навстречу себе. И Ей.

Сделаю ли я это? Не знаю. Знаю только одно: я здесь. Сердце колотится, как барабанная дробь перед атакой. Легкие горят. Взгляд прикован к черной пирамиде, теряющейся в небе. Страшно. Очень. Но чертовски… живо.

И эта живость, это пограничное состояние между жизнью и смертью, становится единственной реальностью. Ты понимаешь это с пугающей ясностью, когда видишь, как горная машина перемалывает чью-то мечту. Именно здесь, у этого каменного алтаря, где амбиции сталкиваются с апатией гиганта, любая иллюзия бессмертия рассыпается в прах.

Я увидел это своими глазами. Он… он лежал на изоляционной пенке, отброшенный судьбой у самого порога небес, которых так и не достиг. Альпинист. Его тело, еще недавно сильное и устремленное вверх, теперь было всего лишь грузом.

Глаза, застланные дымкой гипоксии, смотрели в бездонную синеву неба, но не видели его. Они видели что-то иное — быть может, обрывки несбывшихся снов, а может, призрачные тени на грани сознания.

Дыхание было частым и поверхностным, как у пойманной птицы, а пальцы в толстых перчатках беспомощно шевелились, пытаясь поймать ускользающую нить реальности. Гора, эта величественная и безучастная богиня, не стала с ним бороться — она просто дунула ему в лицо своим ледяным дыханием, и его хватило, чтобы сломить волю.

Внезапно, из-за гребня ледника, донесся отдаленный, но властный звук — ровный, нарастающий гул. Он не принадлежал этому миру камня и льда. Это был звук спасения, звук иной, технологической цивилизации. Гул креп, наполняя собою все пространство, вытесняя саму тишину.

Сначала он был где-то в далекой синеве, потом превратился в оглушительный рев, который бил в барабанные перепонки и вибрировал в груди. Из-за скалы, медленно, словно огромный, неуклюжий шмель, появился вертолет.

Его яркий корпус был пятном яростной жизни на фоне бледных склонов. Он парил, выбирая место, сопротивляясь разреженному воздуху, который с трудом держал его стальные лопасти.

И вот он пошел на посадку. Винт, вращаясь с неистовой скоростью, поднял вокруг адское торнадо из снежной пыли и мелких камней. Воздух закружился в ослепительной метели, поднятой искусственной бурей.

Палатки затрепетали, как испуганные птицы, и все, кто был поблизости, пригнулись, зажмурились, отворачивались, прикрывая лица капюшонами и очками. Былое многоголосие мира смолкло, вытесненное монотонной симфонией этого белого вихря, рева машины и одного обессиленного человека, ради которого все это затевалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Она же гора Эверест (Джомолунгма). Высочайшая горная вершина. Ее высота 8848 метров над уровнем моря. Частично входит в состав национального непальского парка «Сагарматха». Эверест является частью цепи Гималайских гор. Его южная вершина проходит вдоль границы КНР и Непала, а северная часть примыкает к территории Китая.

2

Самая высокая часть Эвереста выше 8000 метров. В этой зоне кислорода настолько мало, что клетки тела начинают умирать. Рассудок альпинистов мутится, они страдают от высотной болезни, подвержены риску инфаркта и инсульта.

3

Находится на Севере Урала пересечения 60-й параллели с 60-м меридианом на восточном склоне Уральских гор. Население 25876 человек.

4

В период, начиная с 1922 по 1991г. нынешняя современная Россия, представляла собой Союз Советских Социалистических Республик. В простонародье Совок.

5

Обозначение периода «развитого социализма» — периода в истории СССР (1964 по 1986г.), который характеризуется относительной стабильностью всех сфер жизни, отсутствием серьезных политических и экономических потрясений и ростом благосостояния граждан.

6

Горный хребет Уральских гор, расположенный на Севере Урала между Вишерой и верховьями Лозьвы, с юга и ЮЗ река Большая Мойва. Мансийское название Ялпынг-Нер, Длина 22 км. Некогда был для манси, здешних кореных жителей, святым местом. Об этом свидетельствует название седловины на этом хребте Пурлахтын-Сори, то есть "Седловина на которой приносят жертвы".

7

Перевал на Северном Урале между горой Холатчахль (1096,7 м) и безымянной высотой 905 м, стоящей несколько особняком к востоку от Главного Уральского хребта. Находится на крайнем северо-западе Свердловской области, в Ивдельском городском округе, в 128 километрах северо-западнее города Ивделя. Соединяет долину 4-го правого притока реки Лозьвы с верховьями реки Ауспии (также правый приток Лозьвы).

8

Происшествие в окрестностях горы Холатчахль на севере Свердловской области в начале 1959 года (наиболее вероятно, утро 2 февраля). Группа из девяти туристов под руководством Игоря Дятлова, совершавшая лыжный поход по Северному Уралу, трагически погибла в полном составе (единственный выживший участник похода, Юрий Юдин, сошел с маршрута по болезни 28 января).

9

Одна из самых северных турбаз в Свердловской области (Россия). Расположена неподалеку от места слияния двух рек - Лозьвы и Вижай.

10

Река на севере в Свердловской области России. Устье реки находится в 51 км по левому берегу реки Вижай. Длина реки составляет 29 км.

11

Гора в южной части Северного Урала, на территории Североуральского городского округа Свердловской области (Россия). Высшая вершина горного массива Кумба. Высота горы - 921,1 метра.

12

Гора в России, на Северном Урале. Одна из высочайших вершин Урала. Её высота 1492 м. Денежкин Камень образован из зернистого гиперстенита (сланцев и сиенито-гнейса).

13

Болото. Расположено в левобережье реки Турья, восточнее озера Антипинское в Свердловской области (Россия).

14

Город областного значения в Свердловской области России на Севере Урала, административный центр Североуральского городского округа.

15

Столица и крупнейший город Непала, его исторический, экономический, политический и культурный центр. Население города составляет более 1 млн человек. Горная долина Катманду, высотой около 1300 м, - историческая область Непала, знаменитая неварскими городами Катманду, Лалитпур, Бхактапур, Киртипур, Панаути и многочисленными монастырями, храмовыми центрами и культурными памятниками.

16

Государство в Гималаях в Южной Азии. Граничит с Индией и Китаем. Столица - город Катманду. Площадь: 147 516 км². Население: 29 640 448 чел. (2022 г.)

17

Лукла (Lukla) — небольшой городок в районе Солукхумбу на востоке Непала. Это ключевой перевалочный пункт для туристов и альпинистов, направляющихся к Эвересту. Мировую известность ему принес аэропорт, считающийся одним из самых опасных в мире из-за короткой полосы (527 м) с крутым уклоном, начинающейся у обрыва и упирающейся в скалу.

18

Бхоте-Коси (Bhotekoshi, «река из Тибета») — бурная ледниковая река в Гималаях, берущая начало у Эвереста. Протекает через глубокое ущелье, служа главным транспортным коридором к региону Кхумбу. Отличается мощным течением и бирюзовой ледниковой водой.

19

Одинаковое название двух альпинистских лагерей, которые расположены с разных сторон горы Джомолунгма в разных государствах. Южный находится на территории Непала на высоте 5364 метра над уровнем моря, а северный — на территории Тибета (Китай) на высоте 5150 м над уровнем моря. Эти лагеря являются главными опорными пунктами для альпинистов, отправившихся покорять высочайшую вершину Земли.

20

Культовое строение буддизма. Высота 40 метров. Построена в VI веке. Расположена на окраине Катманду в населенном пункте Боднатх. Тибетцы называют ее «Yambu Chorten Chenpo», что дословно переводится, как «Величие Катманду». Кое-кто утверждает, что правильно называть святыню «Кхасти», что означает – «Капля росы».

21

Народность, живущая в Восточном Непале, в районе горы Джомолунгма, а также в Индии.

22

Буквально «право прохода». Церемония Пуджа проводится, чтобы установить контакт с божественной Сагамартхой, горой Эверест, и помолиться за безопасную экспедицию. При подготовке к церемонии сооружают большую пирамиду из длинных нитей молитвенных флажков. Команда предлагает специальную еду и напитки и приносит свое альпинистское снаряжение, чтобы его благословили в путешествии. Мука цампа, основной продукт тибетской диеты, намазывается на лица альпинистов и шерпов. В конце церемонии его подбрасывают в воздух в знак празднования и на удачу.

23

Мост Хиллари — один из самых высоких подвесных мостов в регионе Эвереста. Он пересекает реку Дудх-Коси в национальном парке Сагарматха на пути к поселку Намче-Базар. Высота моста над рекой составляет около 80–100 метров. Сооружение названо в честь сэра Эдмунда Хиллари, первого покорителя Эвереста, и было построено на средства его благотворительного фонда.

24

Намче-Базар — главная торговая и административная «столица» района Кхумбу и народа шерпа в Непале. Расположенный на высоте 3440 метров, этот знаменитый горный поселок — обязательная остановка на маршруте к Эвересту и часть национального парка Сагарматха (объект ЮНЕСКО).

25

Янтры — это геометрические сакральные схемы в индуизме и буддизме, представляющие собой символическую «карту» вселенной или божества. Их основное назначение — служить инструментом для глубокой медитации и визуализации духовных энергий.

26

Деревня Тенгбоче расположена в непальском регионе Солу-Кхумбу, на территории национального парка Сагарматха. Она находится на высоте 3867 метров, на холме у слияния рек Имджа и Души Коси. Отсюда открывается знаменитая панорама на гималайские вершины: Эверест (Джомолунгма), Нупцзе, Лхоцзе, Ама-Даблам и Тамсерку. Этот вид считается одним из лучших в Гималаях.

27

Пик Кангатеги (6782 м), или «Седло Снега», — величественная и технически сложная вершина в Гималаях Непала. Он расположен в хребте Махалангур-Гимал, всего в 15 км к югу от Эвереста. Свое название гора получила за характерный ровный гребень, напоминающий седло.

28

Ток-Ла (Thokla Pass), 4830 м — перевал между Периче и Лобуче на пути к базовому лагерю Эвереста. Здесь находится мемориал погибшим альпинистам, включая памятники Скотту Фишеру, Анатолию Букрееву и другим. Последний каменистый рубеж перед ледником Кхумбу.

29

Хайнак — это сельскохозяйственный гибрид, полученный от скрещивания домашней коровы (Bos taurus) и яка (Bos grunniens). Такие животные сочетают выносливость яка с продуктивностью коровы.

30

Булинь (англ. bowline, читается как «бо́улин») — это один из самых важных и часто используемых незатягивающихся петель. Его часто называют «королем узлов» из-за надежности, простоты вязки и универсальности.