Лохматый театр. Дилогия

«Срочное объявление! – сквозь динамик доносился голос ведущей. – В Восточном графстве участились необъяснимые криминальные происшествия: куклы пропадают без вести…»

На телевизионном экране появились досье пропавших. Удивительно, но среди кукол, бесследно исчезнувших за последний месяц, числились как совсем неприметные, так и известные личности, вроде частного детектива Якова или Пиглет, дочери высокопоставленного сотрудника министерства безопасности Восточного графства.

«По возможности не выходите на улицу ночью! – продолжала ведущая. – Существует версия, что конкретный человек может быть причастен к предполагаемым похищениям…»

Лиса испуганно взглянула на парковку через балкон. Кукла приложила ладонь к горячему лбу и поникла головой. Желтый острый лунный серп продолжал следить за Лисой через закрытое окно…

Глава 2. Занавес (часть 1)

Немногочисленные лучи яркого солнца с трудом пробивались сквозь толщу густых белых облаков. Моросил дождь. На Восточное графство нахлынула волна холодного тумана.

Посреди жилых многоэтажных домов, неподалеку от Лофф-стрит, располагалась низкая старая католическая церквушка: стены из серого кирпича, сырая деревянная крыша и небольшой, усеянный глубокими трещинами черный четырехконечный крест, висящий над парадным входом.

Еще один крест находился внутри, позади маленькой ораторской трибуны. На удивление, в крошечной церкви хватило места для двух рядов скамеек для прихожан. На высоких арочных окнах красовался грандиозный витраж с чудесным ромбовидным узором.

Лиса, молодая рыжая кукла, положа руки на колени, с ехидной улыбкой и спокойным, уставшим взглядом наслаждалась одним из своих немногочисленных выходных. Отец Бэт сидел напротив и читал проповедь.

Бэт являлся старой, но бодрой духом куклой первого поколения, а также настоятелем храма. Настоятель был знаменит своей чрезмерной эмоциональностью, искренней торжественностью и фанатичной одержимостью идеями католицизма и заветами покойного профессора Джонатана Волкера.

Хоть священник и был свиноносой летучей мышью, летать он не умел от рождения, а его пурпурные перепончатые крылья, больше напоминавшие короткую церковную рясу, являлись кукольным рудиментом. Отец Бэт обладал пушистой серой шерстью, а между двух его острых ушей торчал выразительный хохолок черных волос. Настоятель никогда не расставался со своим набором длинных фиолетовых перчаток и сапог. На шее Бэта красовался маленький римский воротник.

«Все мы прекрасно знаем, с чего началась эта история. – произнес Бэт с неподдельным трепетом. – Кошмар прошлого способен вернуться в нашем будущем, если об этом кошмаре все хорошенько забудут. Поэтому мы обязаны помнить, как бы больно это ни было…» – священник перевел на Лису свой холодный стеклянный взгляд.

В храме пахло ароматным ладаном, в воздухе витала пыль, проливной дождь барабанил по окнам. Отец Бэт начал свой рассказ:

«1948—1968 года: серия военных конфликтов на почве нехватки природных ресурсов и территорий поражает человечество. Как результат: бесчисленное количество стран и государств были превращены в руины и стерты с лица земли ударами тактического ядерного оружия.

Последние оплоты человечества сбиваются в стаю. Три теневые фигуры – самопровозглашенный Графский Совет под бюрократическим прикрытием Ходячего Короля берет власть в свои руки и организует мировое государство – Коловрат.

1968—1970 года: светлый ум нового настоящего, гений биологической инженерии, профессор Джонатан Волкер, используя собственные наработки и артефакт, попавший ему в руки от таинственной сущности – Гудини Фокса, создает новую форму жизни – кукол, биологических роботов, одержимых осколком человеческой души. Первое поколение кукол тут же начинает познавать мир и обучаться… не по дням, а по часам!

Вопреки заветам Волкера, люди, с официального одобрения правительства страны, получают жестокое право использовать новый разумный организм исключительно в развлекательных и трудовых целях, словно самых настоящих безвольных рабов. Шли года, ненависть вскипала в сердцах плененных кукол. Вскоре им надоело, что с ними обращаются, как с вещами, не воспринимая истинных потребностей и страдания всерьез.

Счастье гнусных рабовладельцев не продлилось долго. Спустя три года куклы подняли кровавый бунт. Повстанцы перешли к радикальным мерам и развязали войну с людьми.

Программируя бионические мозговые отделы своих солдат, отчаянные куклы отсылали жестокие машины для убийств на сторону людей для кровавых расправ и запугиваний. Такой же подлостью не брезговали и люди, взламывая и отсылая на сторону кукол их же разведчиков.

Спустя год ожесточенных сражений война, унесшая жизни десятков людей и кукол, подошла к концу. Ради того, чтобы не раскачивать лодку в суровое постапокалиптическое время, Графским Советом было принято решение подписать мирный договор между двумя видами, а большую часть убийств списать со счетов…»

Наконец Отец Бэт завершил свою долгую и горькую историю. Все, о чем он говорил, было абсолютной правдой, и, что самое пугающее, большую часть всех этих событий проповеднику пришлось пережить самому.

Тут Бэт медленно перевел тоскливый взор на продуктовый каталог, который кто-то из прихожан оставил на скамейке. Священник выпучил глаза и, схватившись за журнал, принялся жадно вглядываться в страницы.

– Ты это видела, Лиса?! – воскликнул Бэт, не отрываясь от каталога. – Сегодня день сумасшедших скидок в супермаркетах!

Отец Бэт переменился в лице, деловито прищурил левый глаз и широко разинул рот, в экстазе оголив свои острые зубы. Священник словно и вовсе забыл, о какой тяжелой и темной теме рассуждал минуту назад.

– Чего, еще раз? – с недоумением переспросила Лиса.

– В сети продуктовых магазинов Ζυμαρικά бананы уходят поштучно всего за двадцать пять центов! – объяснил Бэт – Но это не все! Сегодня за десять центов можно купить карамболу! – проповедник еле выговорил непонятное для себя слово. – Эм… – Бэт поджал уши и почесал затылок. – А что такое карамбола?

– Карамбола – это «звездный фрукт», – объяснила Лиса, как вдруг осознала, что тоже переключилась на странную тему. – Отец Бэт! – Лиса захотела внести в диалог немного ясности. – И после этого вы еще удивляетесь, что на ваши проповеди никто не приходит!

Лиса демонстративно развела руками в разные стороны, подчеркнув абсолютную пустоту и безлюдность церковного зала. Эхо громкого кукольного голоса пошатнуло старые и хлипкие каменные стены.

– Лично ты, Лиса, зачем сюда приходишь? – спросил Бэт, не теряя бодрости и возбужденности тона.

Лиса выпрямила спину, прикрыла глаза и расслабленно сложила ладони за головой.

– Очевидно! – сказала рыжая кукла. – Чтобы послушать ваши бредни… ОЙ! – Лиса сделала вид, будто оговорилась. – Я хотела сказать, ради того, чтобы внимать вашим учениям, конечно! – кукла важно нахмурила брови, встала в торжественную позу и ткнула пальцем в потолок.

– Отлично! – воскликнул радостный и гордый священник. – Ты – праведник, Лиса! В отличие от этих безбожников! – Бэт с карикатурным отвращением взглянул на многочисленные пустые места. – Как можно не хотеть знать собственного происхождения?! – проповедник откашлялся. – Так вот, о чем это я? Вначале было слово! – хоть Бэт и являлся католиком, по непонятной причине священник принялся проговаривать вслух первую строку «Евангелия от Иоанна». – И слово было…

Бэт запнулся, после чего с ужасом посмотрел в пустоту. Отец выглядел так, будто совершил какой-то ужасный поступок и только сейчас осознал это в полной мере…

– Бог… – произнес настоятель. – Бог… ты мой! Как я мог забыть, какое вначале было слово?! – Бэт в отчаянье схватился за голову и вновь перевел опустошенный взгляд на недоумевающую Лису.

***

25 октября 1994 года

Полдень. Гробовую тишину в служебных коридорах разбавлял глухой шум легкого дождика, доносящийся из-за открытых окон. Как выяснилось, лишь глубоким вечером Лохматый театр представлял собой отличную наживку для посетителей и лакомый кусочек для любителей зрелищного искусства.

Лиса находилась в своем маленьком уютном кабинете с желтыми стенами и большим книжным шкафом. Сидя за столом, часто позевывая от усталости, кукла-экономист заполняла налоговые отчеты.

Лиса оставила дверь в офис открытой, чтобы проветрить помещение. Тут в дверном проеме появился Ай-Ай. В руках арт-директор держал клипборд.

– О, привет… – Лиса оторвалась от однообразной работы и переключила внимание на своего коллегу.

После Лиса сделала длинную паузу, безрезультатно попытавшись вспомнить имя творческого руководителя, совершенно вылетевшее у нее из головы.

– Ай-Ай! – пушистик напомнил Лисе свое имя и показал клипборд с пачкой документов. – Тут у меня нечто, что Директор назвал социологическим опросом. Ты не могла бы уделить мне немного времени?

– Конечно… – Лиса поставила локоть на стол и прилегла на свое запястье.

– Итак! Первый вопрос…

До конца не ясно, в чем именно заключался первый вопрос. Зато наверняка известно, что на половине соцопроса Лиса прервала Ай-Айя и выхватила документы из его рук, после чего с остервенелым от злости выражением лица интенсивно зашагала в сторону кабинета номер четырнадцать, чтобы высказаться о чем-то самому Лохматому Директору.

В очередной раз Лиса остановилась напротив таинственной тринадцатой двери. Директор строго-настрого запрещал персоналу открывать эту дверь, хотя никто не понимал почему.

Кабинет основателя театра оказался весьма скромным: желтые стены, несколько одиночных книжных полок, длинный рабочий стол из серого гладкого камня и высокое арочное окно с хорошим обзором на проулки улицы Лофф.

– «Какими будут ваши последние слова?» – Лиса громко процитировала первую строчку социологического опроса и переключила взгляд, полный презрения и недоумения, на своего начальника.

Директор сидел в кресле, сгорбившись и беззаботно держа подбородок на внешних сторонах своих ладоней, с абсолютным равнодушием выслушивая недовольства Лисы.

– Ага… а что-то не так? – чуть ли не с очевидной насмешкой спросил Директор, улыбнувшись и приподняв брови.

– Вы считаете нормальным задавать такие вопросы?

Директор промолчал, но продолжал ехидно улыбаться.

– «Ваш рост и длина носков ваших ступней?» – Лиса прочитала второй вопрос. – Вы, что, мне в бонус к жалованью хотите гроб подарить?

– Ну, зачем же гроб? – Директор поднялся с кресла, усмехнулся и развел руками. – К чему эти условности?

Лиса выпучила глаза и жутко посмотрела на своего начальника. Директор явно был большим любителем неоднозначных шуток.

– Что? – переспросила кукла в шоке.

– Ничего! Что там тебя еще не устраивает?

***

Сонный короткий осенний день близился к закату. Вездесущий облачный кластер, нависший над Восточным графством, начал приобретать светло-оранжевый оттенок. Работа в Лохматом театре продолжалась без пауз и промедлений.

Лиса вновь оказалась в кабинете Лохматого Директора, только на этот раз кукла рассказывала своему работодателю о налоговых денежных тратах за последний месяц.

– По итогу: материнской организации Лохматого театра необходимо выплатить двадцать тысяч долларов в бюджет Коловрата и на бытовые затраты, – объясняла Лиса. – Напомню, еще вы должны гонорар Мистеру Главверу, который выступает у вас тут каждую неделю.

Директор тяжело вздохнул, скрипнул зубами и закатил глаза от скуки.

– Лиса! – лохмач перебил куклу и резко повеселел. – Хочешь, я расскажу анекдот?

– А? – переспросила Лиса, не поверив в нонсенс сказанного Директором во время обсуждения важных финансовых вопросов.

– Как-то раз хоронил своего знакомого, – начал лохмач. – Эх, если бы он знал, как я сэкономил на его похоронах, он бы точно перевернулся в своей канаве!

Директор широко раскрыл глаза и искренне улыбнулся, ожидая реакции сотрудницы. По Лисе было видно – она пыталась сделать ВСЕ возможное, чтобы Директор не догадался, что ей на самом деле понравилась эта грязная жестокая шутка, наверняка вычитанная лохмачом из газетного раздела тупых анекдотов.

У Лисы не вышло спрятать всех эмоций, кукла неловко улыбнулась и стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Это еще не все! – радостно воскликнул Директор – Ты знаешь, что более чувствительное, чем человеческая душа? – под конец анекдота уставший голос Лохматого Директора стал куда более экспрессивным – Только его оголенные нервы!

– Да хватит! – Лиса издала тугой смешок и тут же закрыла себе рот ладонью.

– Как называют человека, у которого нет левой руки, левой ноги, левого глаза и левого уха? – Директор разогнался и не хотел останавливать потока шуток. – Такого человека все зовут просто All right! – лохмач соединил большой и указательный пальцы вдали от остальной ладони, подчеркнув комичность ситуации жестом «OK».

В этот раз Лиса не сумела сдержать искреннего хохота. Начальник улыбнулся еще шире, поняв, что нашел кого-то, кому нравится его чувство юмора. Внезапно Лиса откашлялась, ударила себя в грудь и с трудом перестала смеяться.

– Прекратите! – в промежутках между словами и отдышкой из уст куклы выскользнули еще пару смешков. – Эти шутки не смешные! – Лиса нагло соврала, чтобы не поощрять Директора. – Дьявол вас слышит!

– О-хо-хо! – саркастично усмехнулся лохмач. – Я и не сомневался, Лиса!

Наконец не пугающая и желтая, а истинная, добрая улыбка засияла на лице Лохматого Директора. В тот момент начальник открылся для Лисы с новой стороны, о существовании которой кукла даже и не предполагала.

Постепенно в кабинете вновь наступил покой, но продлился он недолго. Внезапно кто-то снаружи ударил дверь так сильно, что та распахнулась и влетела ручкой в стену. Сила удара была такой, что складывалось впечатление, будто выбил дверь ногой какой-то здоровенный громила. Лиса и Директор вздрогнули от неожиданности. В дверном проеме стояла Рекс со своим бессменным одухотворенным выражением лица.

– Хозяин! – Рекс подскочила к Директору. – После того как сегодня утром в кладовке на меня упало ведро с засохшей краской, мне в голову пришла очередная потрясающая идея! – Рекс продолжала говорить, а ее зрачки вновь медленно раздвинулись в разные стороны. – Хозяин, как вы думаете, я смогу выдвинуть свою кандидатуру на региональных выборах?!

– Думаю, да! Там таких политических самородков, как ты ждут с распростертыми объятьями! – Директор отпустил очередную подколку в адрес служащей.

Рекс явно приняла эту издевку за комплемент, улыбнулась и покраснела.

– А вы меня поддержите, хозяин? – спросила мышь.

– С какого перепугу? – Директор грубо усмехнулся.

Рекс хлопнула ресницами и взглянула на Лохматого Директора как на своего любимого и единственного кумира.

– Вы – самый честный и добрый человек, которого я когда-либо встречала! – максимально искренне и трепетно призналась Рекс.

Директор посмотрел на Лису, они оба надули щеки от смеха и одновременно разразились неприлично громогласным хохотом! Не прекращая смеяться от абсурдности ситуации, Директор схватился за живот, а Лиса попятилась назад и уперлась ногами в стол.

– Рекс, слушай! – заявил Директор. – Во-первых, мне наплевать на тебя, во-вторых, ты не моя протеже!

– Протеже – это такие конфеты – спросила мышь.

– Это – драже! – лохмач ударил себя ладонью по лицу.

У Лисы потекли слезы от смеха, кукла не выдержала и рухнула на стол Директора лицом, чтобы хоть как-то заглушить бесконтрольный хохот.

Здание Лохматого театра освещалось лучами яркого оранжевого заката. Впервые бесконечный дождь ненадолго прекратился, а на улице стало хоть немного теплее.

– Все, Рекс, убирайся отсюда! Ты подрываешь рабочую обстановку! – сам еле сдерживая слезы счастья, прокричал Директор.

***

29 октября 1994 года

Весь Лохматый театр встал на уши. Ай-Ай бегал по холлу и в панике размахивал руками. Рекс не знала, что конкретно случилось, но предпочла поддаться панике за компанию со своим коллегой.

Директор с уставшим и раздраженным выражением лица вышел из четырнадцатого кабинета. Стоило длинной зловещей тени начальника упасть на Ай-Айя, служащий тут же замер на месте и остановил на лохмаче взгляд, полный отчаянья и ужаса.

– Что происходит? – проворчал Директор.

– К нам едет инспектор по безопасности… – промямлила кукла. На лбу Ай-Айя выступил холодный пот.

– Что? – переспросил Директор.

– На пороге стоит инспектор службы безопасности Восточного графства! – сказал Ай-Ай громко, чуть не плача. – Министерство отправило его в Лохматый театр с проверкой!

– Почему я слышу об этом только сейчас? – тон голоса Директора повысился, лохмач нахмурил брови.

– Потому что вы были слишком заняты, делая замеры черепа Лисы, пока та спала на своем рабочем месте! – Ай-Ай выдвинул подлинный и весомый аргумент.

Рекс прекратила панику с западанием, после чего тоже трепетно уставилась на Лохматого Директора. В холле повисла долгая пауза.

– Чего бояться вам, олухам? – рявкнул Директор. – За компанию решили дрожать от страха?

Лохмач сгорбился, сложил руки за спиной и ненавязчиво зашагал в сторону парадного входа. Ай-Ай и Рекс разошлись в разные стороны, чтобы Директор смог пройти напрямую.

– Но мы заботимся о коллективе! – жалобно воскликнул Ай-Ай, подбежав к Директору.

– Научись заботиться о себе, – грубо ответил лохмач.

Ай-Ай замер на месте, в глазах пушистика читалась абсолютная безысходность после услышанных им слов. Директор ни разу не обернулся на поникшего преданного сотрудника и не сбавил хода.

Ай-Ай депрессивно поджал уши и повесил нос. В знак поддержки Рекс похлопала арт-директора по плечу, что было очень необычно и мило с ее стороны.

Тяжелые двери парадного входа распахнулись. На пороге Лохматого театра стоял инспектор: очень низкий и тучный молодой мужчина в синем деловом костюме. Чиновник носил длинные и тонкие, словно у Сальвадора Дали, закрученные усы и хаотичную короткую прическу в стиле гранж. Судя по большому неподвижному зрачку левого глаза, мужчина страдал анизокорией.

– Ну, здравствуйте-с! – провозгласил инспектор, расплывшись в зубастой аристократской улыбке.

– Привет… – недовольно проворчал Директор, – …ствую, – лохмач добавил запоздалую нотку лживого уважения.

– Надеюсь, вам-с известна-с цель-с моего-с визита? – инспектору не надоедало ставить окончание «с» после каждого сказанного слова. Чиновник, очевидно, даже и не предполагал, насколько потешно и карикатурно смотрелся со стороны.

– С… – Директор цинично напомнил инспектору про очередной словоерс после слова «визит».

– Ах, точно-с! -С! – прошипел чиновник.

Директор тихо прорычал и скрипнул зубами от раздражения.

– За мной… – лохмач направился вперед по темному коридору, махнув инспектору рукой.

Директор явно не хотел терпеть клоунаду официального государственного лица. Вероятно, чрезмерная напыщенность и пустое бахвальство чиновника сильно злило лохмача.

Сотрудники театра скрылись в своих кабинетах. Лохматый Директор и инспектор службы безопасности ступили на красный палас главного холла. Как выяснилось, помимо того, что низкорослый чиновник являлся агентом министерства, он также был большим фанатом зрелищного искусства и театральной эстетики.

Инспектор рассказал Директору о своих бесплатных еженедельных визитах в самые разные театры. Разумеется, чиновник не забыл упомянуть своего пятизначного ежемесячного жалования.

– Ах, этот театр-с! – инспектор вновь начал петь свои дифирамбы. – Всегда-с любил театры-с! Этот антураж-с! Эта-с атмосфера-с! – аристократ прищурил глаз и озабоченно огляделся по сторонам. – У вас-с этого элемента я не вижу, но многие владельцы выкупают ценные произведения-с искусства-с с аукционов: дорогие картины-С! Скульптуры-С! Что уж говорить про панно… -С!

– Панно-с? – переспросил Директор с насмешкой.

– ПАННО-С! – повторил инспектор.

– Что ж… Панно-с у нас действительно тут пока нет… – Директор цинично улыбнулся, приподнял брови и почесал затылок.

Двое прошли дальше по длинному служебному коридору, уткнувшись в дверь Директорского кабинета. Лохмач пристально уставился на зловещую таинственную дверь номер тринадцать, о которой ходило так много слухов среди персонала.

Неожиданно начальник театра любезно нагнулся на уровень лица своего гостя.

– Инспектор! – воскликнул Директор. – Мы с вами очень похожи! Мы оба – люди искусства, и я очень счастлив, что смог найти достойного собеседника в вашем лице! – лохмач по-дружески положил руку на плечо чиновника.

– Как славно с вашей стороны-с! – на щеках инспектора выступил румянец.

Директор нахмурил брови, из тени вновь показался его садистский зубастый оскал. Чиновник попался на крючок, и Директора это явно очень обрадовало.

– Как человек из высшего общества, вы наверняка не понаслышке знаете семью Восточного графа – Джозефа Бернерса, не так ли? – Директор дружелюбно прикрыл глаза и похлопал чиновника по спине.

– Да-с! – инспектор ответил утвердительно и горделиво, будто считая огромным достижением свое знакомство с главой Восточного графства. – Мало того-с, сегодня семья мистера Бернерса прибывает в центр города на престижную вечеринку для узкого круга-с!

– Сегодня? – глаза Директора вновь пугающе сверкнули желтым светом.

Лохмач продолжал улыбаться и жутко куснул свою нижнюю губу, когда речь зашла про Джозефа Бернерса.

– Благодарю за интересную информацию… – Директор откашлялся, выпрямился в полный рост и аккуратно заправил под ободок пару небрежно выскочивших прядей.

– Что ж-с! – инспектор провел ладонью по своей хаотичной прическе и огляделся по сторонам. – Мне осталось лишь осмотреть зрительные залы-с!

– Вам сюда! – Директор схватился за ручку тринадцатой двери.

Ржавая возвратная пружина ручки прокрутилась с жутким металлическим лязгом, старая светло-зеленая от глубокого слоя плесени таинственная дверь наконец была открыта.

Инспектор с трепетом взглянул в дверной проем. Все это время за дверью скрывалась длинная лестница, ведущая в глубины подвальных помещений Лохматого театра. Из недр каменного тоннеля слышался пугающий гул, напоминавший завывания неприкаянных душ.

– Эм… там? – заикаясь произнес инспектор, указав дрожащей рукой в бездну.

– Вообще, вход у нас в другом месте, – сказал Директор с абсолютным безразличием, – но я предлагаю вам проход в зону для VIP-гостей.

– VIP ЗОНА-С?! – радостно переспросил чиновник. – Это меняет дело!

Инспектор счастливо поскакал вниз по ступенькам, спускаясь все глубже и глубже в место, которое Директор назвал VIP-зоной. С одной из нескольких лестничных площадок донесся веселый голос чиновника:

– Зрительные залы под землей – это очень оригинально-с!

Директор не последовал за инспектором, лохмач стоял неподвижно, пристально наблюдая за открытой дверью, словно чего-то целенаправленно ожидая. Тут из густой холодной темноты появился вахтер театра, тот самый высокий мужчина, постоянно скрывавший свое лицо под капюшоном длинного балахона.

Вахтер приблизился к Директору, они обменялись зловещими решительными взглядами. Сторож держал в руках громоздкое железное устройство с десятком кнопок, портативным радаром и длинной выдвижной антенной. Это был сложный пульт дистанционного управления, в несколько раз превосходящий по размерам сотовый телефон Мартина Купера.

– Активируй прототипы «пять» и «шесть» на минимальных настройках агрессии, – проговорил Директор негромко, чтобы никто, кроме Вахтера, не смог услышать.

– Не маловато будет? – Вахтер попытался предостеречь лохмача.