Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры

Он был не по годам умен и деятелен, внес огромный вклад в появление защитных артефактов нового поколения, но главным образом прославился за счёт своего умения общаться с нечистью — в прямом смысле слова общаться, потому что Бестиан был магом, умеющим разговаривать на языке любых тварей, как обитающих в наших мирах, так и лезущих к нам порой с изнанки мира. За удивительный дар понимания нечисти профессора Брандта прозвали Хозяином нечисти, из-за того что ему подчинялись твари, воспринимая своего хозяина как альфу. Профессор являлся каким-то сумасшедшим трудоголиком и активной публичной личностью: в последнее время он много разъезжал по академиям магии разных стран, рассказывая адептам о гуманных способах сражения с нечистью. Это вызвало большой резонанс в обществе, привыкшем бездумно истреблять тварей, а не пытаться как-то взаимодействовать с ними и извлекать из них пользу. Поговаривали, что для создания артефактов нового поколения с абсолютной степенью защиты использовались некие редкие ингредиенты, которые можно было как-то извлечь из нечисти, чем как раз и занимался профессор Брандт, изучающий всевозможных тварей. Слюна там всякая, слизь, чешуйки... Из-за своей публичности и непривычного гуманного подхода к тварям изнанки мира профессор Бестиан Брандт часто становился героем скандальных статей в различных газетах и журналах, но настоящий фурор произвели даже не его заслуги по части науки — а информация о его личной жизни.

Дело в том, что профессор Бестиан Брандт всегда был эдаким одиночкой, но недавно его увидели в обществе юной леди. Надо ли говорить, кто именно впервые застукал профессора Брандта с его избранницей, да еще и быстро прознал о том, что та является истинной невестой? О-о-о, эти мои статьи и удачно сделанные фотографии произвели эффект разорвавшейся бомбы! Люди любят сплетни, хе-хе. Не то чтобы я специально в это лезла, но так уж вышло.

На самом деле я тогда просто пулей прилетела в здание администрации, где раздался взрыв во время конференции артефакторов, и я как раз примчалась посмотреть, что же там произошло, благо совсем рядом находилась по своим рабочим делам. Я первая вызвала лекарей на помощь пострадавшим во время взрыва, а еще попыталась найти следы того, кто мог бы быть причастен к террористическому акту. Увы, потерпела в этом плане поражение, так как преступник бесследно скрылся с места преступления еще до моего появления, но я зафиксировала всё, что смогла увидеть и узнать, в том числе в кадр попал профессор Бестиан Брандт, с любовью смотрящий на свою невесту. И от этого снимка у мистера Рошфора глазки загорелись так, что он отмел в сторону все другие мои более «скучные и серьёзные» статьи и фотографии, отложив их на потом и решив ковать пока горячо. Я высказывала свои сомнения на тему того, стоит ли уподобляться желтой прессе, но кто я такая, чтобы спорить с главным редактором? У него от моих удачных кадров перед глазами, видимо, уже золотые монеты посыпались в предвкушении эффекта от информационной бомбы. Ну да, такого эффекта точно не добиться от моей серии статей про самоуправство чиновников и беспредел в больницах...

Начальник был в диком восторге от меня и обещал щедро премировать в конце месяца, а я, поддавшись азарту, видимо, слегка заигралась в слежку за этой новоявленной парочкой и влезла куда-то совсем не туда... Из-за чего осталась не только без премии, но вообще без работы и с риском остаться без крыши над головой, эх... Сама виновата, знаю. Ну откуда мне было знать, что я оказалась настолько не в то время не в том месте? Вот чуяла же, что не надо вестись на подначивания Рошфора...

— И вообще! Кто минуту назад предлагал мне самой создать сенсацию? — напомнила я фамильяру с хитрым прищуром.

— Я уже одумался и пытаюсь теперь тебя направить на путь истинный, дитя мое пельме́шное!.. — пафосным голосом провыл Морф.

И телесность свою изменил так, чтобы за его спиной появилось подобие ангельских крылышек, а над его головой — круглое облачко в виде светящегося нимба.

Я возмущенно фыркнула.

— Почему пельмешное-то? Я сей деликатес уже сто лет не ела!

— Ну тогда — сосисочное!

— А их уже неделю не ела.

— Ну тогда — вермишельное дитя!

— Вермишельно-быстро-приготовительное тогда уж.

— Не поэт ты, — театрально опечалился Морф.

— И хвала небесам!..

А потом я резко остановилась и уставилась на свою левую ладонь.

Морф от неожиданности не удержался на моем плече и кувыркнулся в воздухе.

— Что случилось, Еля?

— Кольцо запульсировало... А это значит, что...

— Он где-то рядом? — тихо уточнил Морф, прижав ладошку ко рту и округлив свои и без того большие глаза.

Я кивнула, напряженно глянула по сторонам и безошибочно нашла взглядом Лунтьера.

***

Лунтьер Брандт меня не видел, ну или делал вид, что не видел, — этого я знать не могла. Во всяком случае, он просто шел по противоположной стороне улицы и свернул в магазинчик с зефирно-розовой вывеской «Сладкие мечты ди Жизель».

— Чой-то он по элитным кондитерским шастает? — подозрительным тоном запищал Морф у меня над ухом.

— Не знаю, но сейчас узнаем...

— Бить будем? — радостно уточнил Морф. — Или в холодец превращать?

— Тебе лишь бы пожрать! — фыркнула я.

— Пожрать — это святое! — со сладким вздохом произнес Морф. — Как и поржать.

Я хмыкнула и не стала тратить время на переход дороги по пешеходному переходу, до которого еще нужно было пару минут топать, а решила проскочить оживленную дорогу иначе: одним плавным шагом скользнула в тень ближайшей ёлки, благо ими были засажены местные тротуары по обеим сторонам дороги, прикрыла глаза, шепнула «Проведи меня тенью» и в следующий миг уже осматривалась на другой стороне дороге. По спине пробежал приятный холодок, какой всегда возникал при перемещении древесными тропами.

Я сошла с невидимой обычным людям тропы, незаметно вышла из морока и уверенно шагнула к ярко-розовой двери с серебристой табличкой «Добро пожаловать в Сладкие мечты!».

Внутри всё было такое же сахарное, как и снаружи, во всех смыслах того слова.

Эта волшебная кондитерская словно сошла со страниц сказочной книги, с ее антикварной мебелью из красного дерева и диванами с розовой бархатной обивкой, на которых уютно устроились посетители, решившие полакомиться изысканными десертами прямо здесь.

Под куполами хрустальных витрин выставили в ряд разнообразные сладости: нежнейшие муссовые пирожные с самыми разными начинками, снежные зефирные облачка, покрытые золотой пудрой конфеты из настоящего аро́йского шоколада, вафли с разноцветной начинкой и в шоколадной глазури, белоснежные сахарные цветы, которые при откусывании приобретали цвет и вкус, соответствующий цветовой гамме, — любимое шуточное лакомство не только детей, но и многих взрослых.

Около выхода как раз стоял счастливый мальчуган, который только что откусил сахарный лепесток белоснежной розы, и та прямо на глазах стала окрашиваться в алый цвет. Лицо мальчика засияло чистым восторгом.

— Клубника, мама! Мне попалась клубничка, моё любимое!

Я с умилением глянула на счастливого ребенка, вспоминая, как сама в детстве обожала этот сахарный десерт. Сейчас ни за что на свете не съела бы сию тонну сахара, которая теперь казалась мне приторной гадостью, но в детстве хотелось слопать все сладости мира, особенно когда мы только перебрались с родителями в Искандер, и я дорвалась до всех этих удивительных волшебных сластей, которых в моем родном мире не было.

Лунтьер Брандт стоял около прилавка и разговаривал с пухленькой темноволосой женщиной с высокой сложной прической, одетой в элегантное платье с корсетом и таким выдающимся бюстом, на котором не только любой мужчина — но и женщина залипнет! На ее платье красовался бейджик с каллиграфически выведенной надписью «Арма́нда ди Жизе́ль», собственно, это и была хозяйка данной кондитерской лавки, самой популярной и самой дорогой лавки во всем городе, да и во всей стране, пожалуй. Арманда весело щебетала с Лунтьером и всячески демонстрировала ему свое декольте, которое он упорно игнорировал, глядя исключительно в глаза хозяйки. Нет-нет, действительно в глаза! Вот же стойкий аристократ, однако.

Я не стала приближаться к этой кисло-сладкой парочке, а осталась стоять недалеко от входа, делая вид, что внимательно разглядываю ближайшую витрину с медовыми десертами. А сама при этом жадно вслушивалась в каждое слово Лунтьера с мисс Жизель.

Слух у меня был хороший, нечеловечески тонкий, так что я прекрасно расслышала их диалог

— Вам как обычно, мистер Брандт?

— Как обычно и еще что-нибудь особенное! Мне для эльфийского генерала, сами понимаете, что за личность...

— Вновь отправляетесь в Геро́сс? — с понимающей улыбкой спросила мисс Жизель, доставая из-за прилавка конфеты в дорогих металлических коробках.

— Да-а-а, мой любимый Геросс, служба зовёт... Ну и в приграничном Бэйлино́ре тоже много дел в этот раз.

— Надолго уезжаете?

— Минимум на пару недель. Решил остаться на все рождественские праздники.

Мисс Жизель недоуменно похлопала глазками и глянула на буйную летнюю зелень за окном.

— Рождественские?.. Ах да, как же я забыла, эльфы ведь по старому календарю Рождество отмечают?

— Ну да, в день летнего солнцестояния. Всё у них не как у людей...

Мисс Жизель рассмеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой.

— О, как чудесно! У вас такая интересная жизнь, мистер Брандт! А я вот никогда не была на далеком эльфийском континенте, эх...

Я не удержалась от того, чтобы закатить глаза к потолку. Столько неприкрытой лести и вдохновенного обожания было в этих словах, что я рисковала стошнить сахарной ватой прямо на ближайшую витрину.

— ...вы же знаете, как эльфы обожают наш шоколад, — продолжал тем временем Лунтьер.

— Ну еще бы, мои сладости еще никого не оставляли равнодушным! Тогда я посоветую вам...

Хозяйка лавки принялась подробно рассказывать про сладости, предлагать разные варианты, а Лунтьер внимательно слушал и придирчиво разглядывал каждую коробку.

— Геросскому генералу и его свите надобно подарить всё самое лучшее, чтобы не давать ни малейшего повода для проявления неуважения со стороны нашего государства, — приговаривал он при этом, и хозяйка лавки понимающе кивала, в красках расписывая плюсы каждого лакомства.

Сам Лунтьер сегодня был одет в темно-зеленый костюм и мантию с бледно-серебристым растительным узором. Чёрную шляпу-котелок, любимый атрибут искандерских аристократов, Лунтьер положил на прилавок и принялся внимательно разглядывать те коробки конфет и шоколада, которые перед ним выкладывал мисс Жизель.

А я задумчиво смотрела на Лунтьера и думала...

Хм-м-м... Собирается в командировку аж к геросским эльфам, значит? Серьезное дело, общаться с этими товарищами — значит, заниматься делами государственной важности.

Мои губы невольно расплылись в предвкушающей улыбке, потому что в голове созрел план, как эффектно подпортить жизнь этому самоуверенному аристократу.

Глава 5. Испытать судьбу

Пока Лунтьер был увлечен выбором сладостей в подарок для эльфийских чиновников, я юркнула к ближайшему прилавку, благо их в этой большой кондитерской было несколько. И пока я осталась незамеченной для Лунтьера, то обратилась к другому продавцу-консультанту — приятной девушке, блондинке с длинными волосами, тоже собранными в сложную высокую причёску, как и у мисс Жизель. Только платье у этой девушки было гораздо более скромное, и без всякого глубокого декольте, скорее уж наоборот — закрытого типа с высоким горлом. Глядя на блондинку и других ее схоже одетых коллег, даже промелькнула мысль, не специально ли хозяйка кондитерской так своих подчинённых одевает, а то, упаси Пресвятая Мели́я, кто-то ее шикарный бюст переплюнет и перетянет на себя внимание?

— Добрый день! — приветливо улыбнулась мне продавщица. — Что желаете? Мы готовы подарить вам самые сладкие мечты!

Это вряд ли, учитывая, что самой сладкой мечтой у меня сейчас было желание дать Лунтьеру битой по башке, или отхлестать его букетом шипастых роз, сорванных с ближайшей клумбы, — просто так, чтобы душу отвести. Ну или сарделькой, как Морф предлагал.

Но вместо этого я улыбнулась и задумчиво протянула:

— Мне бы коробочку хороших конфет, но не очень дорогих...

— Вам для кого?

— Для одного, хм... Молодого человека.

Продавщица поправила очки на переносице и уточнила:

— Вам для отблагодарить или для отомстить?

— Второе, — не задумываясь, сказала я.

Причем не лично ему, а чтобы он эти конфеты, над которыми я еще немножко поколдую, подарил какой-нибудь важной эльфийской персоне, которая за неподобающее отношение раскрасит жизнь оч-ч-чень яркими красками.

Продавщица склонилась ближе ко мне и заговорщическим шепотом уточнила:

— Бывшему отомстить хотите?

Я изобразила смущённый вид, решив подыграть продавщице и добавить деталей своей наспех выдуманной легенде.

— Не поймите меня неправильно, я девушка приличная, но он меня так унизил, так унизил! Опозорил на весь мой рабочий коллектив! Бросил меня публично и ушел к этой бабе, а я никак в себя прийти не могу...

Даже одинокую слезу смогла из себя выдавить и носом шмыгнула очень даже правдоподобно. Во, какая я чудесная артистка!

Кажется, зерно моего вранья упало на благодатную почву, потому что продавщица прижала ладошку к груди и эмоционально зашептала:

— Ох, госпожа, как же я вас понимаю! Все мужчины одинаковы! И они недостойны наших слез! Не переживайте, я смогу подобрать вам нужное!

Феминистка, что ли? Интересный контингент тут у миссис Жизель обитает.

Я мысленно усмехнулась, но отрицать предположения продавщицы не стала и понуро опустила голову, делая вид, что погрузилась в мрачные мысли. Пусть думает, что я бедная-обиженная девушка, которую бросил конченый мудак. Тем более что этот самый негодяй действительно имелся, хоть и по другой причине. Но признаваться продавщице в том, что я хочу насолить высокопоставленному инквизитору, было так себе идеей, даже для моей бойкой жизни с нежным флёром безуминки.

Продавщица отошла всего на минутку, потом вернулась с одной-единственной маленькой коробочкой. В отличие от большинства ярких упаковок, эта была весьма лаконична: простая черная матовая с небольшим изображением разбитого сердца в левом углу.

— Вот! Думаю, это именно то, что вам нужно.

Я склонилась над конфетами и с сомнением глянула на этикетку.

— Это конфеты с приворотным зельем, что ли?

Ну и зачем они мне?

Девушка покачала головой.

— Не совсем. Они, хм... Со специфичным афродизиаком. Обязательно почитайте инструкцию, там есть любопытная побочка у мужчин...

— Беру, — не задумываясь, сказала я, предвкушая, в каком «восторге» будет эльфийский генерал после поедания такого подарочка от Лунтьера.

Это оказалось даже лучше моей изначальной задумки купить похожие конфетки и просто слегка подпортить их чарами. Я думала по-быстрому сообразить что-нибудь вроде плесени на шоколаде, на это эльфийский генерал уж точно оскорбиться, но... Так даже лучше.

С коварной улыбкой глянула на буклет с инструкцией. Возможные побочки мне оч-ч-чень нравились. Определенно, так даже лучше.

И пусть продавщица поняла меня иначе, видимо, посчитав, что я хочу попытаться вновь вызвать яркий интерес у своего наспех выдуманного бывшего и как следует подразнить его, но какой здесь, в кондитерской, сервис, однако! Не только сладкие мечты, но и сладкие пакости помогают осуществлять. Лепота! Надо будет им хороший отзыв написать, о первоклассной клиентоориентированности, и всё такое...

— Сколько с меня?

Продавщица назвала сумму, и я нервно дернула глазом. Конфеты тут что, из золота льют, что ли?

Даже в первую секунду хотела отказаться от своей идеи, но все-таки высыпала горсть серебряных монет на прилавок. Продавщица пожелала мне удачи и переключилась на обслуживание другого клиента, а я тем временем тихонько позвала фамильяра:

— Пс-с-с, Морф!

Он тут же материализовался на прилавке передо мной, и я придвинула к нему коробочку с конфетами.

— Поможешь? Мне без тебя и твоей магии не справиться.

Он понял меня без лишних комментариев.

— Отвлеки его, чтобы я мог конфеты в упаковках поменять, — весело подмигнул мне Морф, схватил коробочку и вместе с ней исчез в воздухе, став невидимым.

— Сейчас организуем, — расплылась в коварной улыбке и двинулась к Лунтьеру.

Он как раз оплачивал покупки у другого продавца-консультанта, пока мисс Жизель занималась упаковкой товара, так что мне стоило поторопиться с отвлекающим маневром.

— О, а я-то думаю, чем тут так неуместно пахнет в такой чудесной кондитерской, — громко произнесла я, встав слева от Лунтьера и будто бы с интересом разглядывая сладости в витринах. — А это, оказывается, ваш тяжелый парфюм мешает наслаждаться атмосферой сего великолепного заведения, мистер.

Лунтьер сначала повернулся ко мне с недоумением, но, завидев меня, расплылся в понимающей улыбке.

— Мисс Што-о-ольценберг, — протянул он. — Какая встреча. Уже соскучились по мне?

— Который день горю желанием встретить вас вновь, — с издевательским придыханием произнесла я и кивнула на коробки со сладостями, которые упаковывали для Лунтьера. — Конфеты в цвет лица подбираете?

— Я похож на сине-сиреневую лягушку-переростка? — с усмешкой спросил Лунтьер.

— Ну нет, что вы. Просто вы отвратно выглядите, мистер Брандт, и упаковка этих конфет чудесно сочетается с вашими синяками под глазами и бледной кожей, которая из-за отсветов зеленой мантии выглядит особенно болезненно, — расплылась я в широкой радушной улыбке.

Лунтьер зло сузил глаза, и я почувствовала, как его аура нехорошо завибрировала.

Мысленно я довольно потирала руки, потому что именно такое раздраженное состояние и хотела вызвать у этого аристократа, чтобы он полностью сосредоточился на мне и не обращал внимания на то, как что-то маленькое невидимое в лице Морфа подозрительно шевелится около упаковок конфет. Обычным милым разговором перетянуть на себя внимание не удалось бы, и Лунтьер наверняка бы что-то заметил, а вот сейчас я прям почувствовала направленное на себя недовольство.

— Хамить изволишь? Судьбу испытываешь? — холодно осведомился Лунтьер.

Впрочем, тут же взгляд его потеплел, и он произнёс уже совсем другим, подозрительно медовым тоном:

— А вообще да, знаешь... Эта ночка была такой тяжелой... Вчера лег около двух. Не выспался...

— До двух ночи считал, хватит ли твоего жалованья для покупки конфет в «Сладких мечтах»? — продолжила я нагнетать, кинув взгляд на подготовленные коробки конфет, общая стоимость которых была выше моей ежемесячной арендной платы за жильё.

— Не-е-е. Просто лег около двух женщин, — расплылся Лунтьер в похабной улыбке. — Вымотался, сама понимаешь... Сегодня лягу около одной. Надеюсь, высплюсь.

И вот Маргс его поймёт, по этой его улыбочке, всерьез говорил или просто ответно издевался надо мной.

Но я не собиралась показывать, как мне это не понравилось. Вместо этого скрестила руки на груди и со скептичным выражением лица приподняла одну бровь.

— Ты всерьез думаешь, что меня интересуют твои любовные похождения? Я, по твоему мнению, что должна делать? Завидовать и страстно желать занять место этих несчастных двоих девушек с таким плохим вкусом, что они даже на тебя позарились?

— Вы не умеете врать, мисс Што-о-льценберг. Я прекрасно умею считывать сигналы с женского тела.

— Ну на-а-адо же, какой элитный дешифровщик нашёлся, — я с притворным восхищением покачала головой и прижала ладошку к щеке, делая удивленные глазки. — И что же вы считали с моего тела, мистер? Желание плеснуть на вас еще один стаканчик с кофе?

— Оу, ну нет, это желание читается в твоем взгляде настолько крупными буквами, что они стремятся убежать за пределы глаз, — хохотнул Лунтьер. — Я о другом: о том, что ты лукавишь, и на самом деле была бы очень даже не против составить мне компанию в ночи...

— Ну разве что на кладбище, пока буду копать тебе могилу, — фыркнула я.

Лунтьер недовольно поцокал языком. Впрочем, выглядел при этом вполне веселым. Мне даже показалось, что он получал какое-то извращенное удовольствие от нашей пикировки. Впрочем... Пожалуй, я — тоже.

— Не умеете вы врать, мисс Штольценберг... Совсем не умеете.

Он одним плавным шагом скользнул мне за спину, и я вздрогнула, когда голос Лунтьера раздался над самым моим ухом:

— А вот я могу честно сказать, что не отказался бы воплотить некоторые сладкие мечты с такой рыжей красавицей... Узнать ее поглубже... Во всех смыслах...

Палец его при этом очертил заостренный кончик моего уха, и я похолодела, осознав, что то ли маскировочные чары каким-то образом вновь спали с моих ушей, либо Лунтьеру на эти чары было глубоко фиолетово.

От его горячего шепота у меня мурашки побежали по телу:

— Ты так притягательно пахнешь... и думаю, что на вкус ты превзошла бы сладость самого изысканного шоколадного десерта. Что ты будешь делать, когда я захочу убедиться в этом на практике?

И, не дожидаясь ответа, он резко отстранился от меня и, прихватив приобретенные товары, покинул кондитерскую быстрее, чем я успела прийти в себя и придумать очередную колкость в ответ.

Еще пару минут так и стояла около стеклянных витрин, скрывающих снежные облачка зефирных роз, смотрела в пустоту в одну точку и пыталась угомонить гулко стучащее сердце. Только когда ко мне обратилась с вопросом мисс Жизель, не желаю ли я чего-нибудь приобрести, я очнулась и поспешила покинуть кондитерскую. Как в тумане шла по улице, не замечая никого и ничего вокруг, то и дело задевая прохожих и думая... Думая: это... Что сейчас было вообще?!

Я коснулась своих ушей и глянула на себя в отражении витрины продуктового магазина. Вроде всё было в порядке, хотя маскировочные чары почему-то выглядели нестабильными, через такие Лунтьер, видимо, и разглядел нюансы моей внешности.

— Еля, я всё сделал в лучшем виде! — пискнул Морф, появившись на моем плече.

Я медленно кивнула, но пребывала сейчас в таком состоянии глубокой задумчивости, что не придала особого значения словам фамильяра.

Мне было уже плевать и на конфеты, и на эльфийских чиновников, и на то, что я, скорее всего, за свои дурные шуточки, продиктованные эмоциональным порывистым желанием отомстить и в ответочку подкинуть проблем на работе, огребу потом по полной программе, и мне точно придется уезжать из Искандера и менять профессию.

Что меня сейчас действительно интересовало, так это моя магическая нестабильность. Откуда она взялась? Почему моя сущность так странно реагирует на Лунтьера?

И что мне со всем этим делать?

Глава 6. Информатор

— Еля, ты с дуба рухнула?! — фамильяр повторил эту фразу уже в который раз подряд.

— С лиственницы тогда уж, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и облокотившись как раз о ствол вышеупомянутого дерева. — Ну чем ты недоволен?

— Ой, даже не зна-а-аю! Может, тем, что ты наставила отслеживающие маячки на территории самого профессора Брандта?!

— Ой, да брось ты! Я же не забиралась к нему в сам дом и не нарушала его личные границы. А что поставила маячки на опушке леса, около которого особняк отстроен, — так эта территория общественная, так сказать, законом не запрещено по ней шастать. Как видишь, мои маячки сработали аж сегодня, сразу же! Я вообще не ожидала такой скорости, рассчитывала на несколько дней ожиданий, но сегодня мне прям везет!

— Я бы не торопился с выводами, — недовольно проворчал фамильяр, зависший надо мной вниз головой.

— Ты не ворчи, а лучше прибавь огоньку, Морфик, а то уже совсем темно стало.

— Сама ты Морфик! — огрызнулся фамильяр. — Я Морф! В крайнем случае — Морфиус Великолепный! А не какой-то там хиленький Морфик...

— Чем тебе не нравится такое ласковое обращение? Звучит как что-то мягкое и пушистое...