Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры

Я зло сощурилась и процедила сквозь зубы:

— Много ты обо мне знаешь, что ли? Привык обо всех людях судить по себе? Многие, к твоему сведению, не купаются в деньгах, а иногда даже не знают, чем будут питаться завтра. Но какое дело до простых людей тебе, мерзкому самовлюбленному аристократишке, считающего себя вправе вершить чужие судьбы и манипулировать другими людьми так, как пожелает чёрствая душенька?

С удовольствием отметила, как вытянулось лицо Лунтьера, подняла с земли упавшую ручку, закинула ее в сумку, вместе с рабочим блокнотом, который отобрала из рук блондина, гордо тряхнула головой и бодро зашагала прочь от остановки и главным образом — от этого отвратительного молодого человека.

Бодрость моя продлилась аж целый один шаг — а потом я наступила на травмированную ногу, зашипела от боли и чуть не упала, потеряв равновесие. Меня спас Лунтьер, подхватив под руку, приобняв за талию и помогая дойти до ближайшей скамьи.

— Ты вывихнула ногу, тебе нужна лекарская помощь.

— Без тебя вижу, — огрызнулась я, пытаясь выдернуть руку из цепкой хватки Лунтьера. — Но лекарскими чарами я не владею, так что придется доковылять до лечебницы...

Запнулась, только сейчас сообразив, что тут же лекари телепортировались, и я могу обратиться к ним за помощью. Почему сразу так не сделала? Впрочем, наверное, потому что была слишком сильно увлечена подслушиванием беседы Лунтьера с коллегами.

Оглянулась через плечо и поняла, что лекарей уже и след простыл. Один отвел ранее пострадавшего водителя, другой лекарь оказал первую помощь пострадавшим и покинул место происшествия. Проклятье, упустила шанс быстро разобраться с травмой, придётся всё-таки ковылять до лечебницы...

— Зато я владею. Садись, — настойчиво произнес Лунтьер, чуть ли не силой усаживая меня на ближайшую скамью. — И давай мне свою ногу.

— Хочешь под благовидным предлогом еще больше меня покалечить? — деловито уточнила я.

— Боишься, что я прямо сейчас начну мстить за выплеснутый на меня кофе? — усмехнулся Лунтьер, каким-то профессиональным жестом расстегивая застежки туфельки на моей пострадавшей ноге.

— Не боюсь, а не без оснований ожидаю ответных мер, — аккуратно перефразировала я.

А сама напряжённо наблюдала за движениями Лунтьера.

Он присел передо мной на одно колено, придвинул к себе мою ступню и провел по ней вверх-вниз мягкими массирующими движениями. Из ладоней Лунтьера при этом вырывался сноп фиолетовых искр, от которых по ноге расходилось приятное тепло.

— Глупая ты, Еления, — с театральным входом произнес он, вливая в меня свою магию, и я почти сразу почувствовала облегчение в ступне. — Не понимаешь, что мужчины могут ставить на место прекрасных леди совсем иначе...

— А иначе — это как? Абьюзерскими замашками, мужской силой и так далее? — скривилась я, продолжая сидеть в закрытой позе со скрещенными на груди руками, с донельзя недовольным лицом. — Или в угол поставишь?

Впрочем, не могла не отметить, что прикосновения Лунтьера были весьма приятны.

Он тем временем хохотнул на мои слова.

— К чему такие грубости, мисс Што-о-ольценберг? — произнес он нараспев. — Как мужчина, я предпочитаю ставить женщин не в угол, а в другое место.

— Даже любопытно, куда? — с демонстративным зевком спросила я.

— На шелковые простыни.

— Какие еще простыни? — не сразу поняла я.

— На белые. Или красные. И в коленно-преклонную позу прямо передо мной поставить.

— Да пошел ты! — возмущенно воскликнула я, ногой отпихивая от себя самодовольно ухмыляющегося Лунтьера.

Точнее, пытаясь его отпихнуть: к сожалению, этот негодяй оказался слишком юрким, и он ожидал моей агрессивной реакции, так что вовремя ушел с траектории удара.

Лунтьер мрачно рассмеялся, его улыбка и взгляд были полны ехидства и коварства. Он стоял передо мной, сунув руки в карманы, насмешливо глядя на меня сверху вниз и явно нисколечко не беспокоясь о рамках приличия. Он был вполне доволен и собой, и моей бурной реакцией.

А меня аж распирало от возмущения! Жутко захотелось снять одну туфельку и запулить ее в лоб этому самодовольному аристократу.

— Ты, Ты... Самоуверенный негодяй ты!

— Спасибо за комплимент, я тоже от себя в восторге.

Он еще и воздушный поцелуйчик мне послал, нахал!

И пока я внутренне закипала от возмущения и думала, во что бы его излить, Лунтьер продолжил:

— Так, ногу я твою залечил, от перспективы быть размазанным грузовиком избавил. Неплохо для властного мудака, правда же?

— Если ты так нарываешься на комплименты, то знай, что от меня ты их никогда не дождёшься, — с ядовитой улыбочкой произнесла я.

— Никогда-а-а не говори никогда-а-а, — певуче протянул Лунтьер, поигрывая бровями.

Но тут же посерьёзнел и сказал:

— Мне нужны от тебя не комплименты, а ответы на вопросы. Я видел, как ты вышла из тени деревьев около здания редакции, но при этом когда парой минут ранее стоял там же рядом, то никак тебя не видел и не чувствовал...

— Шпионил, что ли? — фыркнула я.

— Разумеется, — не стал отнекиваться Лунтьер. — Но так и не понял, какую магию такую ты использовала, что я не смог тебя увидеть и четко почувствовать рядом. Лишь смутное сомнение меня терзало, не более... А я ведь весьма опытный маг и такие маскировки обычно чую, такая уж у меня работа. Но тебя — не почуял. Как именно ты пряталась под деревьями и умудрялась оставаться незамеченной?

— Не твое дело.

Буду я ему еще свои тайны природной магии раскрывать, ну да, как же, нашел дурочку!

— Ошибаешься, очень даже мое, — прошелестел Лунтьер.

И в голосе его послышались металлические нотки, от которых у меня волосы встали дыбом.

Он странным, незаметным скользящим движением оказался около меня и медленно склонился надо мной, а потом поддел двумя пальцами подбородок, разворачивая на себя.

— Если я задаю вопросы, то на них следует отвечать, — обманчиво ласковым тоном произнес Лунтьер, и его зеленые глаза натурально блеснули внутренней силой. — Ты должна усвоить, что с такими, как я, шутки плохи. Моих связей в инквизиции и не только достаточно, чтобы устроить тебе веселую жизнь. Хочешь этого?

— Вы мне открыто угрожаете, господин ирквизи-и-итор, — издевательским голосочком протянула я. — Это разве достойное поведение должностного лица?

— Ну что ты, я всего лишь предупреждаю, информируя о недальновидности некорректного общения с государственным служащим, — ослепительно улыбнулся Лунтьер. — Ну так что, ты уже жаждешь рассказать мне, как именно скрывалась в тени деревьев?

Прозвучало всё это совсем не вопросом, а конкретным таким требованием.

Хотел запугать меня? Ха!

Не на ту напал!

— Не горю желанием пускаться в объяснения, — с театральным вздохом произнесла я. — Вы, господин инквизитор, приходите ко мне с официальной бумагой для вызова на допрос в штабе инквизиции. Там и поговорим в соответствующей обстановке, если вы сможете предоставить веские аргументы в пользу такого беспардонного вмешательства в жизнь обычной гражданки. В противном случае, можно будет говорить о превышении должностных полномочий. Кстати, имейте в виду, что я с собой всегда ношу записывающий артефакт в постоянно включенном режиме и при необходимости могу предоставить доказательства ваших угроз.

Это была неправда на самом деле, точнее, правда лишь частичная: такой артефакт у меня действительно имелся, однако он не был включен нон-стопом и прямо сейчас тоже был выключен, кажется... Но Лунтьеру обо всем этом знать было необязательно, а делать честный вид я всегда умела.

— Могу хоть сейчас направиться в инквизицию и написать на вас заявление. Вы этого добиваетесь? Нет? Тогда уберите от меня ваши руки, господин инквизитор, — добавила я. — Вы нарушаете мои личные границы и оказываете психологическое давление в угоду своим личным целям. Насколько мне известно, это карается инквизицией, и если я напишу на вас жалобу и смогу подтвердить свои слова ментальной проверкой, то вам грозит как минимум дисциплинарное взыскание.

Лунтьер изящно выгнул одну бровь и с восхищённым изумлением покачал головой.

— Оу, вы гляньте, какая прелесть. Моими методами решила играть?

— Ну что вы, господин инквизитор! Я всего лишь предупреждаю, информируя о недальновидности некорректного общения с ни в чем не повинной гражданкой, — очаровательно улыбнулась я.

Лунтьер хохотнул, но ехидничать в ответ не стал. Он выпрямился, окинул меня оценивающим взглядом.

— Не хочешь, значит, по-хорошему, — не спросил, а утвердительно произнес он.

— Не-а. Не хочу.

Взгляд Лунтьера потемнел, в нем как будто яркие зеленые искорки погасли, но больше ничего не выдавало в нем изменившееся настроение, даже миловидная улыбка не померкла.

— Что ж, ладно... Тогда будем по-плохому, — мрачно произнёс он. — А еще...

Он вытащил из правого кармана некий сияющий голубым брелок, как мне поначалу показалось. А потом я охнула, когда до меня дошло, что это застывший в странной позе Морф. Мой фамильяр в виде расплывчатой звездочки не шевелился, но стоило Лунтьеру провести вдоль него ладонью и окропить снопом фиолетовых искр, как Морф ожил и возмущенно заверещал в руках Лунтьера.

— Не надо вешать на меня свои маячки, мисс Штольценберг. Еще раз увижу этого чудика — прихлопну его и возвращать не буду, — сказал он и отпустил вырывающегося фамильяра.

Тот сразу подлетел ко мне и пригрозил кулачком Лунтьеру.

— Я не чудик, я Морфей Великолепный ващета!

— Оу, сколько пафоса в летающем облачке.

— Да! А будешь качевряжиться — кирпичом в затылок отправлю тебя в царство Морфея! Или лучше сразу в царство Аида! Понял? Понял-понял?

— А если я разозлюсь и отправлю тебя в твои родные аморфные да́ли на изнанке мира? — спросил Лунтьер.

— Ха! Ржу, как пельмешка, над твоими угрозами! — заявил Морф.

Но за спину мою все-таки спрятался и теперь храбро выглядывал оттуда, вцепившись ручками в мое плечо.

— Очарова-а-ательно, — напевно протянул Лунтьер и перевел тяжелый взгляд на меня. — В общем... Не советую следить за мной, миледи. И просить своего фамильяра залетать на территорию моего особняка — тоже. Там защитных артефактов нового поколения развешено, как новогодних игрушек — на ёлке, и твоему фамильяру может здорово не понравится соприкосновение с моим охранным контуром, если живым вообще осанется. А за попытку шипонажа за мной, как за инквизитором и за постоянным представителем Искандера в разных дипломатических миссиях можно влететь так, что придется любоваться не мной, а небом в клеточку из маленького окошечка в потолке. Смекаешь, с кем связалась?

— Ненавижу тебя, — процедила я сквозь зубы.

— Это взаимно, миледи, — с театральным придыханием произнес Лунтьер.

И подумав, добавил:

— Надо же, рыжая красавица — и такая несносная...

Он ушел молча, не попрощавшись, просто вошел спиной в воронку телепортации, одним длинным шагом и мгновение спустя скрылся в искристом водовороте, оставив после себя лишь тень своей улыбки и мое бесконечное раздражение.

— Ну я ему устро-о-ою, — протянула я, раздраженно постукивая ногой по асфальту. — Нет, ну ты слыхал его тон? Неслыханная дерзость!

— Е́ля, слушай... — начал было Морф.

Но я продолжала на своей волне:

— Надо этого высокомерного нахала поставить на место и желательно размазать его морально так, чтобы он навсегда запомнил этот урок...

— Еля...

— Есть идеи, как это лучше сделать? Хотя, слушай, можно, например...

— Еля!

— Да что тебе надо?

— Твоя рука...

Морф не закончил и многозначительно посмотрел на мою левую руку.

Я перевела на нее непонимающий взгляд, но тут же похолодела от ужаса.

— Не-е-ет... Нет-нет-нет-нет-нет, только не это! — взвыла я, в панике разглядывая свою ладонь, а другой рукой схватившись за голову, которая готова была взорваться от избытка эмоций.

Потому что на среднем пальце моей левой руки пылало огнем внезапно появившееся энергетическое кольцо. И я очень хорошо знала, что это означает, и чем мне грозит...

***

Час спустя я уже сидела в своей комнате и потихоньку собирала вещи для предстоящего переезда. К счастью, с владелицей квартиры удалось договориться и отсрочить оплату на несколько дней, за которые я надеялась как-нибудь разрулить ситуацию с работой, но легче от этого не становилось: мне в любом случае придется съезжать, потому что вряд ли у меня получится быстро найти такую же высокооплачиваемую работу. Это мистер Рошфор щедро платил мне жалованье и накидывал премию, поощряя мое умение быстро найти необходимую информацию или вынюхать что-нибудь эдакое скользкое, а вот конкурентные газетные издания могут оказаться не такими щедрыми. Я, конечно, в них сунусь попозже, в парочку мест даже сегодня успею забежать, наверное, но всё равно... Всё равно... Было очень тревожно.

Я тяжело вздохнула и продолжила складывать вещи в потрёпанный чемодан.

Насчет потихоньку собиралась — это я здорово пошутила, конечно. На самом деле я носилась по всей однушке, периодически раздраженно швыряя свои вещи на пол, в противоположную стену, непрестанно ругаясь и то и дело поглядывая на левую руку. Пылающее энергетическое кольцо больше не было видно, но я прекрасно знала, что оно там есть и уже никуда просто так не денется. И это бесило неимоверно.

Между всеми этими нервными похождениями по двадцати квадратным метрам я периодически вытаскивала какую-нибудь из книг на заветной полочке с моими подручными справочниками, нервно пролистывала ее в поисках нужной информации, логично не находила ее, потому что моя домашняя библиотека была ограничена всего одной полкой, раздражённо откладывала книгу в сторону и снова начинала наматывать круги по квартире.

Фамильяр всё это время кружил вокруг, то помогая складывать какие-то вещи на стол около чемодана, то взвиваясь к потолку и мельтеша там маленьким искрящимся облачком.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу!..

— Еля, я ж тебе сказал: нет никаких способов снять эту магическую связку без ее исполнения! — в который раз повторил Морф в ответ на мои риторические вопросы на тему «Как мне оборвать эту связь?!»

— Ну почему-у-у, почему именно он?! — возмущалась я.

— Потому что он спас тебя сегодня, — развел руками Морф. — Еще и ногу твою подлатал. Наверное, это стало последней энергетической каплей. В следующий раз будешь знать, перед кем ноги выдвигать!

Морф хихикнул и увернулся от пущенной в него подушки.

— Да ладно тебе, не так уж всё и страшно!

— Страшно! — огрызнулась я. — Я не хочу быть чем-то обязана этому аристократу!

— Услуга за услугу, — пожал плечами Морф. — Ты сама знаешь, что это не ты, а твоя природная магия определяет. Это твое благо и твое проклятье в одном флаконе, сама знаешь.

Я вздохнула.

Это была правда, и это была паршивая новость.

Вышла на балкончик и оперлась на перила, невидящим взором глядя вдаль.

Отсюда, с балкона двенадцатого этажа, открывался неплохой вид на искандерский спальный район. Ярко светило летнее солнце, которое я не привыкла видеть в рабочие дни из окна своей съёмной квартиры, потому что в это время обычно либо носилась где-нибудь по городу, либо брала у кого-нибудь интервью. При мыслях об этом стало тоскливо... Всё-таки я любила свою работу, и ее потеря для меня была серьезным ударом, не только в финансовом, но и в моральном смысле.

Внизу проезжали разноцветные экипажи, прохожие торопились по своим делам, теплый ветер хулиганисто трепал листву деревьев, заставляя их покачиваться от таких ветреных объятий.

Я задумчиво смотрела вдаль, и к моему созерцанию присоединился Морф.

— Всё будет хорошо, Еля, — произнес он и ласково погладил меня по плечу аморфной лапкой. — Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!

— Угу... Наверное...

— Да точно тебе говорю!

— Мне бы твою уверенность, Морф...

Но факт оставался фактом: случай связал меня с Лунтьером магической клятвой, о которой он, разумеется, даже не догадывался, потому что вряд ли ему было что-то известно о специфике моей магии. Но он теперь мог не нарочно этим воспользоваться, и мне следовало быть осторожной. Потому как что-то мне подсказывало, что я еще не раз увижусь с этим мужчиной...

Глава 4. Сладкие мечты

— Простите, мисс Штольценберг, но мы не можем принять вас в штат, сами понимаете... — мистер Ге́риш развел руками и извиняюще улыбнулся. — Я могу предложить только сдельную работу по каким-то особым случаям... Не бог весть что, конечно, для репортера вашего уровня, но это всё, что в моих силах. Подумайте об этом.

Я молча покивала и так же молча вышла из кабинета главного редактора журнала «Здесь говорят». Внешне старалась оставаться спокойной, хотя внутренне закипала от бешенства.

На этой неделе я уже несколько раз приходила в разные редакции газет и журналов, и везде получала отказ с одинаковыми виноватыми улыбками. Со мной никто не хотел связываться... Прямо мне об этом не говорили, но не нужно быть гениальным человеком, чтобы сложить два плюс два и понять, кто именно так запугал главных редакторов всех ведущих печатных изданий в Искандере. Ну, может, не прямым текстом, но, кажется, информация о том, кто, как и по поводу кого запугал Саймона Рошфора, разлетелась мгновенно.

Ненависть к одному нахальному блондину закипала во мне всё больше.

Я быстро проследовала к выходу из здания редакции, мысли мои были мрачнее тучи. На выходе столкнулась с Э́ллис ди Ко́лхер, длинноногой блондинистой красоткой и моей коллегой по перу, так сказать. Хотя правильнее будет сказать — моей активной конкуренткой, потому что Эллис считала меня таковой и пыталась мне подражать, я много раз замечала, что она старается копировать стиль моих статей. Однако мои способы добычи информации она повторить уж точно не могла, да и просто понять их не могла, что бесило ее чрезвычайно.

Завидев меня, Эллис расплылась в фальшивой улыбке.

— Приве-е-ет, Штольценберг! Как дела? — она окинула меня цепким взглядом ядовитой змеи. — Смотрю, ты поправилась...

— Да я и не болела! — преувеличенно радостно отозвалась я, делая вид, что не поняла попытки задеть меня.

И пока коллега осмысливала мой ответ, я уже выскочила на улицу и поспешила слиться с толпой.

Блондинистая Эллис как всегда оправдывала свой цвет волос и кукольный вид. С ее заторможенным мыслительным процессом неудивительно, что ее силенок хватало только на рерайтинг чужих удачных статей.

— А у этого Лунтика длинные руки, однако, — раздался рядом со мной голос возникшего из воздуха Морфа. — Раз умудрился так быстро дотянуться до главных редакторов всех ведущих издательств и настучать про тебя... Может, и не он самолично стучал, но слава про тебя именно из-за него разлетелась же!

— Как ты его назвал? — прыснула я от смеха.

— Ну а что? Свалился на наши головы, как с луны, ишь, негодник! — возмущенно запищал фамильяр и глянул на меня провокационно так. — Ну чо? Как его мочить будем?

— Мне сейчас не до мести, Морфик, — грустно улыбнулась я. — Мне бы с закрытием базовых жизненных потребностей разобраться...

— Может, попробовать поговорить с ним? Ну, с этим, свалившимся на тебя с луны. Объяснить ситуацию, то да сё... Жахнуть его по башке сарделькой, в конце концов, если не поймет по-хорошему!

Я усмехнулась предложению фамильяра и покачала головой.

— У нас с ним общение сразу не задалось, даже пытаться не стоит.

— Но он та-а-ак смотрел на тебя в атриуме при первой встрече, та-а-ак смотрел, м-м-м! — Морф скорчил смешную мечтательную рожицу. — Ты ему, определенно, понравилась!

— Ой, да брось, — отмахнулась я, хотя почувствовала небольшое смущение и волнение при этих словах фамильяра. — Он наверняка обычный бабник и смотрел на меня исключительно как на очередную пассию на ночь, не более.

— Но он спас тебя!

— Да, и это стоило мне магической клятвы...

Я грустно посмотрела на ладонь, на пальце которой теперь всегда висело невидимое сейчас энергетическое кольцо. Цена такого спасения была высока, и мы с Морфом прекрасно оба это знали.

Но фамильяр все равно не отставал.

— В том и дело! Ты же понимаешь, что для разрешения магической клятвы тебе все равно придется плотно поконтачить с этим Лунтиком какое-то время?

— Необязательно, — качнула я головой. — Есть и другие способы решения проблемы...

— О, у тебя появился план? — оживился Морф.

И на радостях сделал вокруг меня несколько кругов, мелькая перед глазами смазанным голубым пятном.

— Я хочу нарыть на него какой-то компроматный материал, который позволит разговаривать с ним на моих правилах. Но для начала мне надо найти работу...

— Может, пока временно куда-то в другую сферу устроиться? — осторожно предложил Морф. — Ну хоть продавцом... Я вон на той доске объявлений видел вакансию на продавца-консультанта в лавке гробовщика!

— Потрясающая вакансия, как раз в моем духе. Надо брать! — хохотнула я.

— Мне слетать взять телефончик? — уточнил Морф, не понявший моего сарказма.

Я покачала головой.

— Придется, конечно, что-то искать, если у меня до конца этой недели не получится решить свою проблему... Но не хотелось бы. И по финансовой причине — все-таки как журналисту мне очень хорошо платили — и потому что моя работа являлась хоть каким-то лучиком в моем царстве безумия, потому что свою работу я люблю, быть репортером — это прям мое призвание. И как бы ни приходилось сейчас выживать, а удовольствие от работы затмевало весь негатив. Если эту мою единственную яркую радость в жизни убрать, то я даже не представляю, в какую депрессию скачусь за считанные дни, и как из нее буду выползать... И выползу ли.

Морф издал шумный свистящий звук — возмущался, надо понимать.

— Печалюсь, как варёный баклажан, — грустно произнес он.

Я улыбнулась, поправляя сползающую с плеча сумку с потрепанным кожаным ремешком.

— Мне просто нужна громкая статья. Освещение какого-то громкого события, нужна сенсация...

— Предлагаешь самой создать такое событие? — деловито уточнил Морф.

Причем спросил таким тоном, будто был всерьез готов прямо сейчас начать помогать устраивать какое-нибудь «громкое событие».

Впрочем, зная своего фамильяра, я нисколько не сомневалась в том, что при надобности он действительно может подсобить мне в таком деле. Правда, подсобит скорее всего так, что я потом об этом пожалею, но это уже детали.

— Надо мне продолжить слежку за профессором Бестианом Брандтом, — медленно протянула я. — Может, удастся что-то интересное раздобыть.

Морф аж воздухом поперхнулся — и запутался в ветках ели, мимо которой мы сейчас проходили.

— Ты именно из-за статьи про него и оказалась без работы, Еля, — осторожно напомнил фамильяр, вырвавшись из объятий хвойных веток и усевшись на моем левом плече. — И тебе словами через рот дали понять, что если ты продолжишь публиковать о нем материалы, то у тебя будут большие проблемы.

— Я в курсе, — скривилась так, будто разом лимон проглотила. — Но именно благодаря статьям про него я однажды громко прославилась, так что можно попробовать попытать счастья еще раз... Если я подготовлю что-то особенное, то это будет лучшим решением моей нынешней проблемы. Необязательно же про него самого что-то писать, но вокруг него ведь постоянно что-то важное происходит, и я вполне могу узнать об этом в числе первых. Личность громкая, и события к себе притягивает громкие.

Бестиан Брандт — так называли нашумевшего в Искандере юного гениального профессора*.

[*примечание автора: про Бестиана Брандта у меня есть отдельная история «Как призвать Беса», в которой упоминалась назойливая репортёрша — наша героиня Еления. Книги главными героями и основным сюжетом не связаны между собой, это просто разные истории по одному волшебному миру, где перекликаются некоторые второстепенные персонажи; здесь и далее по тексту я озвучиваю по персонажу ту информацию, которая необходимая для развития конкретно этой истории про Елению и Лунтьера]