Последняя демократия

– Что?

Воскликнул Амаре, правда у себя в душе. Как так? Неужели, ему помогли так хорошо, что он заслужил такие слова в свой адрес, нежели Лило, которая знает теорию куда лучше этого недотепы. Весь последующий день он находился в состоянии, когда он просто был разочарован в людях. Это он лишь потом узнал, что родители Лао заранее подкупили учителей, чтобы те помогли написать ему олимпиаду на высший балл. Ну, как помогли…написать за него. Тогда Амаре впервые почувствовал несправедливость, даже в таком светлом государстве, где существует сильный лидер. Но, он также продолжал думать и верить, что люди – далеко не все такие. Существуют честные и светлые люди. Несмотря на довольно-таки громкие слухи по всей школе, ситуация со временем улеглась. А Лао ещё долго хвастался своими ненастоящими результатами. Этот же юноша уже в выпускном классе, по слухам, уже самостоятельно купил учителя, который должен был принимать экзамен. Но вот незадача: у учителя было то, что не было у него – совести. Он сдал коррупционера директору, а тот поставил вопрос об отчислении. Позже, дело дошло и вовсе до полиции, так как директор, несмотря на свою невысокую зарплату и социальное положение, не мог порочить честь и уважение столичной школы, на которую до недавнего времени смотрели с желанием, чтобы в их местных школах все было так же. Лао, к сожалению, отправился за решетку, откуда выйдет ещё не скоро. А ведь всё начиналось с обычной олимпиады, которая, в сути, ничего не решала. Желание показаться лучше и хитрее, на фоне основной массы – сыграло злую шутку. Стоило ли оно того?

Академия

Воспрянув ото сна, он продолжил свой путь в академию, которая была уже на самом деле близко, всего пара километров, которые до этого уже были пройдены. Прокручивая мысли в голове, Амаре ни в коем случае не унывал, так как это было уже достаточно давно, если брать первый случай с олимпиадой. А Лао уже отбывает наказание, за свои деяния.

– Государству не нужен подобный сброд. Не хорошо так говорить, конечно, нельзя. Но а как с ним иначе? Всю школу он меня раздражал. А если бы о нем не узнали, и он получил аттестат на порядок лучше? Что было бы с ним дальше? Это бесконечная дорога из лжи и ненависти к окружающим.

Амаре говорил про себя, но на самом деле, его говор себе под нос можно было хорошо услышать в метре от него. Прохожие в моменте даже оборачивались на парня, ибо думали на себя, чистых и невинных. Всего в нескольких метрах находился центральный вход в академию. На входе стоят комендант, который держал в руках слегка ржавый автомат Калашникова.

– Видимо, караульный.

Пронеслось в голове Амаре. Подходя ближе, он увидел солдата четче: зеленая форма, которая прекрасно маскирует человека в лесах и джунглях. На голове была кепка, на которой был прикреплен своеобразный значок, на котором был изображен огонь. Он означал бурные перемены, с приходом ко власти Бассары. На лучшие бурные перемены. Он был обут в классические берцы, которые отлично защищали от грязи и пыли, и позволяли военнослужащему уверенно стоять на земле. На лице так же были солнцезащитные очки. Очевидно, чтобы спасти белоснежные глаза от испепеляющего солнца, которое только набирало обороты. Подойдя ближе, его остановил этот самый военнослужащий, и поинтересовался у парня, куда тот направляется и по какой причине.

– Стоять! Ты кто?

– Я…я пришел поступать в военную академию при президенте. Можно пройти?

В глазах военного проблеснул интерес.

– Интересно девки пляшут. А лет-то тебе сколько?

– 17 ровно.

Прости, но я пока не могу тебя впустить.

– Это почему?

С искренним непониманием спросил юноша.

– Да малой ты ещё. Было бы тебе на год больше, то пропустил, и ещё бы пинка дал на удачу.

– Но…А как же мне быть?

Солдат на секунду отвел взгляд и задумался, видимо вспоминая правила и устав, наверное.

– Либо приходишь с родителем, или приносишь записку о том, что те не против твоему поступлению. Как понял?

– Хорошо! Спасибо!

Пацан быстро развернулся и побежал обратно домой. Ему не мешало палящее солнце, ни прохожие, которые шли против него и поднимали пыль с дорог, словно с ковров. Вбежав домой, он заметил идеальную чистоту на кухню, не только убранный матерью потекший рис сегодня утром. Мама молча отдыхала лежа на полу, а отца дома не было. Парень потревожил маму:

– Мам, а где папа?

– Да во дворе опять. А тебе зачем?

Этого вопроса Амаре уже не услышал. Он быстрым шагом подошел вышел во двор, и увидел сидящего, курящего отца, который сидел на старой покрышке. К слову, машины у семьи никогда не было. Юноша потоптался на месте минуту, а затем быстро выпалил:

– Пап, тут дело такое…

– Какое?

Тут же спросил отец, будто он ждал этого вопроса.

– Я хотел отнести документы в академию, но мне сказали, что нужен один из родителей и…

– Не, никуда я не пойду.

Ответ озадачил. Отец, вроде, только утром был всеми руками ЗА, за идею о поступлении, а тут фактически отказ.

– Почему?

Аккуратно спросил парень.

– Да спина болит сегодня, перенервничал.

– Но есть второй вариант: написать записку.

– Какую к черту записку?

– Ну, что ты не против, что я поступлю.

– Хах, приколист. Ты, что, думаешь, что я помню как писать?

– А если я напишу, то ты подпишешь?

Папа затянул очередную дозу никотина, и несколько секунд промолчал. Затем уверенно отчеканил, выпуская пар изо рта:

– Посмотрим. Пиши давай.

Амаре пулей вбежал обратно в ветхое жильё, чтобы найти что-то напоминающее бумагу. Покопавшись в своей комнате, он нашел не совсем новый, но лист, на котором можно излагать свои мысли правильно. Взяв ручку в руки, он уж хотел приступить к написанию правдоподобного текста, как вдруг за спиной подкрался отец.

– Писать будешь под мою диктовку, понял?

Приказ отца слегка напряг Амаре, но он уверенно сел писать письмо.

– Значит так: Я, Сик, являясь отцом Амаре, даю разрешение на подачу документов в военную академию с последующим обучением.

Парень нарочно допускал грамматические ошибки, дабы неграмотность отца была естественной, в случае проверки. Дописав последнюю чернильную букву, он принялся за подпись. Над ней он особо не думал: какая-то несвязанная закорючка, которая не имела фактического смысла. Но она была важна, чтобы добиться цели. Совершив подделку документа, он положил клочок бумаги обратно в самодельную папку, обув шлепки и быстрым, но весьма размеренным шагом взял курс на академию. Добравшись до того самого входа, где его совсем недавно остановили, но на этот раз всё было хорошо. Проверив подпись, военный пропустил молодого человека во внутрь. Перед парнем предстал длинный коридор, который был выкрашен в темные тона разной краски: где более зеленый оттенок, где синий. Через каждые 3 метра висели портреты президента республики Бассары по правой стороне. По уставу, солдатам и офицерам нужно было смотреть на данные портреты, чтобы демонстрировать своё безмерное уважение главе нации. По левую сторону, стояли стенды, на которых были отмечены памятные даты для республики: начало независимости от Великобритании, день вступления в должность президента товарища Бассары, основание вооруженных сил, основание береговой охраны. Без исключений, в эти памятные дни проводят выходные. Так же день рождения президента является национальным праздником, где так же предусмотрен выходной. На входе стояла небольшая деревянная будка, в которой сидел сторож-старичок, который записывал каждого входящего в здание.

– Юноша, как вас зовут?

– Амаре.

– А фамилия?

– Фамилии не досталось.

Пожилой мужчина достал из тумбочки небольшую записной альбом, где было не менее тысячи имен за прошедший год. Там были всякие имена, а так же, рядом с именем писался возраст.

– Лет сколько?

– Полных?

– Нет, черт возьми, на половину.

– 17!

– Хорошо…

Старик немного проворчал, но записал нужную информацию в журнал. Он уточнил:

– Куда направляешься?

– Так это…поступать.

– Тебе по коридору и на право, там будет комиссия.