Дневники Пилота

«Мы так стараемся ради тебя».

«Мы работаем ради тебя».

«Мы всё тебе дали».

«Ты должен быть благодарен».

« Не позорь нас».

И если он вдруг говорит:

- «Мне больно».

Ему отвечают:

- «Да что ты выдумываешь?»

Если говорит:

- «Я не хочу».

- «Сиди и будь благодарным, мы для тебя…».

Если плачет:

- «Посмотри, сколько детей вообще голодают».

Если злится:

- «Как тебе не стыдно? Неблагодарный».

Но никто не спрашивает:

«А как ты себя чувствуешь?», но не для того чтобы просто спросить, а действительно узнать.

- «Тебе хватает нашей любви?»

- «Тебе хорошо с нами?»

- «Что ты сейчас переживаешь?»

И ребёнку остаётся только одно:

Замолчать.

Потому что если откроешь рот — можно получить лекцию как принято и как нужно или по губам. Ну когда времени на лекцию нет.

И постепенно внутри рождается одиночество.

То самое одиночество, которое совершенно не зависит от количества людей рядом.

Можно жить в большой семье и быть абсолютно одиноким.

Можно лежать рядом с любимым человеком и чувствовать, что до тебя никто не может дотянуться. Твоё сердце закрыто для себя и для всех.

Потому что когда-то тебе объяснили:

Твои чувства не имеют значения.

И эта обида растёт вместе с человеком.

Вот он уже не ребёнок.

Не подросток. Взрослый человек.

У него работа. Дом. Семья. Дети.

Вроде бы всё хорошо.

А внутри всё ещё стоит тот маленький ребёнок, которому хотелось только одного:

Чтобы его обняли.

Чтобы его услышали.

Чтобы не сказали:

«Ты всё выдумываешь».

«У тебя всё есть».

«Будь благодарным».

А просто сказали:

«Я понимаю, что тебе больно».

И, может быть, именно здесь мы упускаем самое главное.

Любовь — это не размер комнаты.

Не количество еды на столе.

Не дорогая одежда.

Не то, сколько родители работали ради ребёнка.

Любовь — это когда ты знаешь:

Я могу сказать всё.

И меня не уничтожат за правду.

Я могу рассказать о своей боли.

О своей злости.

О своей ошибке.

О своём страхе.

И меня не осудят.

Меня услышат.

Меня попытаются понять.

Это и есть свобода.

И знаешь что?Всё остальное я добуду сам.

Дом? Будет.

Крыша? Будет.

Еда? Будет.

Всё материальное можно построить заново.

Потому что если внутри есть свобода быть собой, если ты знаешь, что тебя и так любят любого, помнят и принимают настоящего — у тебя появляется невероятный ресурс.

Тебе не нужно всю жизнь подбирать правильные слова для близких.

Не нужно изображать удобного и благодарного.

Не нужно доказывать, что ты хороший.

Не нужно прятать свои чувства.

Потому что любовь — это не жертва одного человека ради другого.

И если взрослый говорит:

«Я всё делал ради тебя», —

Это ещё не значит, что ребёнку действительно было хорошо внутри.

И если ему не так радужно, это не значит, что родитель плохой.

У ребенка своя жизнь и свои эмоции, до этого он тоже проживал много опытов, поэтому родителям не нужно тянуть одеяло, на себя из позиции жертвы.

Оценивать себя как я хороший или я плохой родитель?

Если ребенок молодец- это моя заслуга? Я хороший.

А если не молодец- то что я как родитель не состоялся?

А кто оценивает?

Чтобы узнать, что для другого человека хорошо, иногда достаточно спросить:

«А тебе как?»

«Что ты чувствуешь?»

«Чего хочешь ты?»

Но нас не спрашивали и мы не спрашивали.

И дети вырастали.

А потом у них продолжалось напряжение и в последствии начинались мигрени, спазмы, аллергии, проблемы с пищеварением, боль.

А сейчасвсёбольше молодёжи страдают депрессиями, но это не мы виноваты, это они странные. Их поколение…

И так в каждом поколении мы видим « жевание» опыта, совсем не нового.

Тело начинало говорить тем языком, который мы уже не могли игнорировать.

И человек смотрел на себя и думал:

«Но ведь у меня всё хорошо, да?»

Снаружи. Возможно.

А внутри?

А внутри всё ещё лежит та самая коробка.

И иногда вся наша взрослая жизнь превращается в попытку что-то кому-то доказать.

Родителям.

Миру.

Самим себе.

Жить наперекор. Доказать, что я смогу.

Отвергать то, что нам предлагают.

Выбирать противоположное.

Бунтовать даже тогда, когда никто уже не заставляет.

Но кому ты всё это доказываешь?

Им?

Или тому маленькому ребёнку внутри?

Который когда-то просто хотел, чтобы его наконец увидели.

Чтобы родители однажды остановились и спросили:

«Что тебе действительно нужно сейчас?»

И, может быть, самый болезненный вопрос взрослого человека звучит именно так:

«А что, если всё это время я пытался не получить от них дом, деньги, признание или одобрение?

Что, если мне всё это время было нужно только одно — чтобы меня поняли, увидели и полюбили безусловно, БЕЗ УСЛОВИЙ.

Без того чтобы всем врать, что все хорошо?»

И вот тогда можно наконец открыть коробку.

Не потому, что надо или не надо.

А потому, что это твоё как бы оно не выглядело или пахло.

И если ты не откроешь её сам, она всё равно будет продолжать напоминать о себе.

Только уже языком тела.

Твоего собственного тела.

Твоей собственной Сомы.

И, возможно, впервые в жизни тебе не нужно будет кричать.

Потому что ты наконец-то услышишь зов твоей коробки.

«Я здесь.»

«Я всё это время была здесь.»

Пожалуйста, просто посмотри на меня».

Глава 9

На 180 градусов.

И вот тут возникает парадокс.

Нас ведь никто не учит быть родителями.

Мы воспитываем своих детей из тех же болей и травм, из которых когда-то воспитывали нас.

И очень хотим дать им то, чего, как нам кажется, не хватило нам.

Но забываем задать самый главный вопрос:

А ты чего хочешь?

Не «чего я хочу для тебя».

Не «как будет лучше для тебя, по моему мнению».

А:

· «Что хочешь ты?»

· «Что ты чувствуешь?»

· «Для чего пришла твоя душа?»

· «Какие световые ключи ты несёшь?»

· «Чему ты пришёл меня научить?»

Но нет.

Нам часто это неинтересно.

Нам гораздо удобнее переложить на другого свою обиду и назвать это ответственностью другого человека.

Потому что мы очень любим снимать с себя ответственность

Тогда и собственная жертва уже не кажется жертвой.

· «Я же для тебя старался».

· «Я лучшие годы жизни на тебя положил».

· «Я всё ради тебя».

А потом:

· «А ты неблагодарная тварь».

И последним гвоздём в крышку этой коробки становится чувство вины.

· «Ты должен быть благодарен».

· «После всего, что я для тебя сделал…»

И многие так живут

· Годами.

· Десятилетиями.

А потом наступает момент, когда уже вообще не хочется.

Ничего.

И ты кричишь:

· «Чего вы от меня хотите?!»

· «Чего вам от меня надо?!»

· «Что я не вижу?!»

И тогда невидимые человеческому глазу силы поднимают эту вонючую коробку.

Начинают распаковывать одну за другой.

· Коробку.

· Ещё коробку.

· Ещё.

И наконец перед тобой оказывается та самая гниющая тень, от которой ты всю жизнь убегал.

И вот здесь уже невозможно сказать:

· «Это всё они».

· «Это всё родители».

· «Это всё муж».

· «Это всё дети».

· «Это всё обстоятельства».

· «Это погода».

· «Это правительство».

· «Это кошечка».

· «Это собачка».

· «Это Боженька».

Нет.

В какой-то момент ты понимаешь:

Это моя жизнь.

И ответственность за неё — моя.

Не потому, что ты виноват во всём, что с тобой произошло.

А потому, что теперь только ты можешь решить, что делать с тем, что произошло.

И вот здесь начинается настоящее взросление.

Не по паспорту

Не по количеству прожитых лет.

Можно в шестьдесят всё ещё оставаться пятилетним ребёнком внутри.

А можно в двадцать обладать мудростью человека, которому восемьдесят.

Взросление сознания не измеряется возрастом.

Оно начинается там, где заканчивается:

«Это из-за тебя».

И появляется:

«Что я могу сделать с этим сейчас?»

Да, возможно, когда-то жизнь поставила тебя раком.

Но ты не обязан всю оставшуюся жизнь стоять на коленях или раком.

В какой-то момент придётся найти в себе силы оттолкнуться.

Подняться.

Выпрямиться.

И завершить этап стенания.

Начать этап взросления.

Легко ли это?

Нет.

Этo больно.

Очень.

Иногда это похоже на операцию, когда обезболивающее ещё не подействовало.

Живая рана.

Ты наконец-то начинаешь чувствовать то, от чего столько лет убегал.

И здесь уже не получится спрятаться за красивыми словами.

Но ты выдерживаешь.

Потому что понимаешь:

Я больше не хочу передавать свою душу в залог чужим догмам, правилам и обидам.

Конечно, маленькому ребёнку внутри всё ещё хочется услышать:

«Прости. Мы не знали, как по-другому. Нас этому тоже не учили».

«Да

«Да

Я знаю.

Я понимаю.

И я благодарен вам за то, что вы смогли дать».

И всё.

Инцидент исчерпан.

Потому что прощение — это не сказать:

«Вы всё сделали правильно».

Нет.

Это сказать:

«Я больше не хочу нести это дальше».

И именно здесь отношения с семьёй могут перейти на совершенно другой уровень.

Потому что семья — это не место, где все обязаны говорить:

«У меня всё хорошо».

Чтобы родители могли сказать:

«Ой, ну это наша заслуга! Посмотрите, какая она успешная. Мы же так старались. Работали на полторы ставки. Не покладая рук. Всё ради неё!»

Нет.

Семья — это когда тебе можно сказать:

«Мне было больно».

И родитель способен не рухнуть от этой фразы.

Не начать защищаться.

Не искать оправдания.

Не рассказывать, сколько он сделал.

А просто услышать.

Хотя, конечно…

Для некоторых родителей это практически конец света.

«Боже мой!

- Так получается, я был неидеальным родителем?!

- Как это возможно?!

- А вся моя жертва?!

- А лучшие годы моей жизни?!

- Несите корвалол!

- Давление!

- Диван!

- Веер!

- Нашатырь!

Театральная пауза.

Обморок.

И занавес.

Но жизнь, конечно, гораздо интереснее любого театра.

Некоторым писателям даже фантазии не хватило бы.

Хотя…

Почему?

Многие прекрасно умеют.

Просто в жизни это обычно называют воспитанием.

А иногда — читают между строк.

Только ребёнок не умеет читать между строк.

Ему не нужен подтекст.

Ему нужно прямое:

· «Я люблю тебя».

· «Я слышу и вижу тебя».

· «Ты можешь мне рассказать».

· «Ты можешь ошибаться».

· «Ты можешь быть собой».

И вот тогда семья становится настоящей семьёй.

Когда можно рассказать всё.

И то, что ты облажался.

И то, что родители облажались.

И вы можете вместе посмеяться.

А потом сказать:

· «Прости».

· «Спасибо».

· «Мне важно, что ты чувствуешь».

· «А я тогда чувствовал вот это».

И можно поговорить.

Не уничтожая друг друга

Не доказывая, кто прав.

Не считая, кто кому сколько должен.

А просто встретиться.

Человек с человеком.

Разве не об этом мечтает каждый?

Я мечтаю.

И я создаю такую семью для себя.

Потому что меня тоже никто не учил по-другому.

И, наверное, одним из самых страшных открытий для меня было однажды увидеть:

Я повторяю тот самый паттерн, от которого всю жизнь пыталась убежать.

Вот это действительно ужасает.

Мы так сильно хотим сделать всё наоборот, что иногда просто бежим по кругу.

И возвращаемся ровно в ту точку, из которой когда-то убежали.

Главное — увидеть.

Не осудить себя.

Не сказать:

«Боже, какая я ужасная».

А увидеть.

«Ага. Вот оно».

- Вот здесь я снова сделала то же самое.

- Вот здесь я говорю с ребёнком так, как когда-то говорили со мной.

- Вот здесь я требую благодарности.

- Вот здесь я навязываю своё «как лучше».

- Вот здесь я не слышу.

- Вот здесь я пытаюсь доказать, что я хороший родитель.

И тогда начинается настоящая работа.

Без обвинений.

Без суждения.

Без попытки сделать виноватым кого-то другого.

Ты начинаешь разбирать свою боль.

Свои обиды.

Свои страхи.

Свою вину.

И вдруг начинаешь понимать:

Они тоже не знали, как по-другому.

Их этому тоже не учили.

- Они тоже жили внутри своих догм.

- Своих правил.

- Своих травм.

- Своих родителей.

- Своих страхов.

Они тоже когда-то были детьми.

И, возможно, им тоже никто не сказал:

«Я вижу тебя».

Это не оправдывает то, что было.

Но это позволяет наконец перестать передавать это дальше.

Потому что теперь у тебя есть выбор.

У тебя есть сила духа увидеть.

Развернуться.

И сделать иначе.

А может быть, однажды это смогут сделать и они.

Пока нет.

Но кто знает?

Мы ведь можем верить.

Не в то, что прошлое изменится.

А в то, что человек способен измениться сам.

И тогда однажды эта огромная цепочка передаваемой из поколения в поколение боли может остановиться именно на тебе.

Ты открываешь коробку.

Вычищаешь её.

Признаёшь всё, что там было.

И говоришь:

«На мне это заканчивается».

А дальше —

Я выбираю любовь.

Не ту, которую мне объясняли.

А ту, которую я теперь умею чувствовать сам.

Глава 10

«Под дых.»

Дыхание сбивает.

Как будто в груди одна сплошная дыра.

Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Непонятная паническая тревога. Вроде бы всё хорошо. Почему тогда так трясёт?

Вот этот конфликт. Внутренний конфликт. Ощущение, что тебя выталкивают, не принимают таким, какой ты есть, пытаются забить на твои чувства из своей программы страха, активируют свой страх.

Но почему так страшно?

Почему так страшно, что от тебя отвернутся? Что тебя не примут?

Наверное, потому что ты не одно воплощение проходил уже такой опыт.

И сам вот эту боль, эту обиду, эту эмоцию отрезал от себя.

Это определённая вибрация.

Некрасивая.

- Болючая.

- Урoдливая.

- Вонючая.

И, вибрируя на той частоте, отрезая это от себя, говоря: «Это некрасиво, а я хочу быть красивым», — ты не уничтожаешь эту часть.

Она продолжает существовать.

В той мерности, на которой мы её оставили.

Это часть нас.

Это те однополярные миры, которые продолжают существовать, беря, естественно, энергию из целостного нас.

Потому что мы соединены с Источником.

И тогда возникает вопрос:

А как же мне получить то, чего я хочу?

- Принятие.

- Любовь.

- Заботу.

Почему я решила, что это кто-то может дать мне?

Почему я решила, что это находится снаружи, если оно находится во мне?

Если я сама себе не могу это дать?

Если я сама от себя это отрезала?

Потому что это было больно.

Потому что не хотелось это переработать через себя.

Сказать:

Дух, пожалуйста, переплавь весь деструктив в целостную созидательную энергию.

Да.

Это определённая фаза депрессии.

А потом — принятия.

И дух понимает.

Но мы ищем этот дух всё так же вовне.

Ищем это утверждение, что нас любят и принимают, тоже вовне.

- Через родителей.

- Сестёр.

- Братьев.

- Бабушек.

- Дедушек.

- Тёть.

- Дядь.

- Коллег.

- Одноклассников.

- Друзей.

- Всех.

- Кроме себя.

И удивляемся:

А почему нам никто не может это дать?

Почему такие все жестокосердные?

А почему должны тебе дать всё то, что ты сама себе не даёшь?

И вот здесь начинается самое интересное.

Когда ты понимаешь, что ты сама когда-то запретила себе это.

Как зарок.

Как заклятие.

Оронив в сердцах в каком-то из воплощений какую-то фразу, эмоцию, решение.

А всё происходит единомоментно.

И нет никакого прошлого.

Есть точка ноль.

Безвременье.

То пространство, где живое время течёт в своём ритме.

И ты можешь из своего домика посмотреть на этот соседний домик в окошко.

Туда.

Где ты оставила эту свою часть.

И она там гниёт.

Одна.

Разлагается.

Воняет аж до твоего окошка.

И тогда проявляется сила духа.

Способность вернуться.

Посмотреть на всю ту грязь и вонь, которую сам развёл.

- Развёл.

- Развела.

Это неважно.

Важно другое.

Когда ты перерабатываешь.

Осознаёшь.

Завершаешь все контракты, обеты, обещания, зароки, заклятия.

Завершаешь этот опыт.

Трансмутируешь.

Ты высвобождаешься от этого.

Потому что это гниющее отфильтровывается в чистое.

В чистую созидательную энергию.

И эту энергию ты уже направляешь именно на принятие себя.

На любовь к себе.

И тогда тебе уже не надо бегать за кем-то, чтобы этот кто-то тебе дал.

Ты уже имеешь этот пазл в себе.

Ты требуешь чего-то от тех, у кого самих отсутствует этот пазл.

И это дело не в них.

Они так же когда-то отказались от этой части себя.

Потому что она болела.

- Это боль.

- Обида.

- Разлука.

- Предательство.

Это та вибрация.

Та струна, которая в нас звенит — и обрывается.

И это больно.

Но ты вбираешь это в себя назад.

Потому что это твоё.

Это нельзя сплюнуть, как слюну в раковину.

Нет.

Это твоя вибрация.

Та часть тебя, которую ты должен переплавить в свой чистый созидательный энергопотенциал.

И освободиться от этой тяжести.

От этого бремени.

Вот так мы и урезали себе свои крылья.

Так мы перестали себя чувствовать ангельскими структурами, которыми мы и являемся.

Мы сами отделили от себя эту часть.

И начали падать всё ниже и ниже.

А потом удивляемся:

· Как мы здесь оказались?

· Почему они там?

· Где-то там.

Эти ангелы.

Но это части нас.

Они назад зовут нас и говорят:

Просто прими это в себя.

Транформируй.

И расправь свои крылья.

Ах, если бы это было так просто.

Ведь биоробот-человек имеет гормональную систему.

И все пытаются им управлять.

А линейный ум вечно ходит и смотрит на любую ситуацию из своих травм.

Из призмы травмированного восприятия.

Не одного лишь воплощения

У нас ещё есть родовой опыт.

И эти травмы скидываются постоянно.

Как куча говна.

И перекидываются друг другу.

В надежде, что придёт тот Иисус очередной.

Который возьмёт всё дерьмо на себя

Мы его разопнём.

И будем творить дичь дальше.

Но нет.

Это наша функция.

И Иисус — это тоже часть нас.

Огромный-огромный разум.

Огромная суть.

Частью которой и мы являемся.

Он в нас.

Он не где-то.

Не где-то в религиозном эгрегоре.

Если заглянуть вглубь себя — там есть всё.

И наши целостные ангелы.

И учителя целостные.

Не эти догматы.

Они же так и сидят на своих горах.

Так ничего и не поняли.

У них ничего не изменилось.

Потому что они хотят быть чистенькими.

В пальто.

И открещиваются от этой своей части.

Тёмной.

Болючей.

Вонючей.

И думают, что если они будут отрезать от себя эти эмоции, не признавать их и бороться с ними, они станут целостными.

Они же делят постоянно себя.

Душу свою делят.

Как можно одну целостную структуру по кусочку от себя отрезать и думать, что ты понял, что есть целостность?

Что есть один-единый разум?

И единство всего?

Как?

Если ты постоянно себя разделяешь.

В каждом своём воплощении.

В каждой мысли.

Убегаешь от своей боли.

Потому что ты хочешь быть хорошим.

Тебе не нравится быть плохим

Плохие же они.

Фу. И ты отделяешь эту тень от себя.

Вот тогда, когда ты принял решение, что это плохое, оно стало тенью.

А до этого оно было светом.

И вот этот самый момент — эта тень и кусает тебя за зад.

И посмотрите, как много начинает с ней бороться.

Что такое борьба?

Это когда вся моя суть вибрирует на частоте борьбы.

Каждая моя клетка вибрирует на частоте непринятия и борьбы.

А потом мы удивляемся:

Откуда появляются разные болезни?

Аутоиммунные заболевания?

Когда наш организм нападает на нас.

Одна клетка на другую.

Так это и есть клетка.

Это я.

Это не какая-то клетка.

Какая-то печень

Какой-то желудок.

Отдельные от меня.

Это я.

Это мой организм

Мой.

Но я не хочу спрашивать свой желудок:

Почему ты болишь?

Намного проще спросить доктора:

Дядя доктор, а почему болит мой желудок?

Ну, наверное, у вас там воспаление.

А почему не спросить себя:

А как я пришёл к этому воспалению?

Какие чувства воспаляются постоянно во мне?

Но я их отрезаю от себя.

Потому что они некрасивые

Я ставлю себе запрет на эти чувства.

И запрещаю их всем чувствовать.

Потому что это некрасиво.

И где та гадина, которая решила изначально разделить на красиво — некрасиво?

О. Я её вижу.

Она тоже внутри меня.

И сидела там, притаившись, не одно воплощение.

Вот эта баба-яга-подстрекательница.

Она тоже в нас.

В этой точке сидит.

Глазами хлопает.

Мол:

А я чо?

А я ничо.

А это ты сам.

Смешно, правда?

Почему тогда мы плачем иногда кровавыми слезами?

Глава 11

Да. Вот так.

Когда осознаёшь, что жизнь — это куда больше, чем правильно сидеть, удобно лежать, делать выслугу каких-то лет… И что никто не принесёт тебе в конце медальку.

Это меняет, конечно, всю картину мировоззрения.

Ты перестаёшь трогать только хобот слона, хвост слона, ухо слона. Ты начинаешь видеть не просто целого слона. Ты видишь весь пейзаж: эти прекрасные облака, солнце, зелень вокруг. Чувствуешь настроение самой природы, картины.

Ты пребываешь в этом моменте — здесь и сейчас.

И нет никакого завтра.

Всегда — в каждом моменте — здесь и сейчас.

Какая ирония, ведь нас всегда учили подумать про завтра.

И так и создавалась эта линейная растяжка между точкой А и точкой Б.

Мы никогда не учились наслаждаться моментом здесь и сейчас, потому что всегда жили в каком-то мнимом завтра. В мнимом будущем: через ещё сколько-то лет… Вот тогда… Вот тогда на пенсии заживём.

Но нет.

Половина до пенсии не доживает. Вторая половина не успевает насладиться.

Жизнь — такая штука. Она не стоит на месте.

И невероятно скучно всё это: догматы, учения, правила каких-то людей, которые приходят, уходят, что-то пишут, что-то видят, трогают хвост слона, под хвостом слона, стопы слона… Но никак не увидят всего слона.

А на всём этом они строят свои концепции и учения, своё мировоззрение целого поколения.

А потом приходит другой.

Ломает все эти концепции.

И строит новые.

Возникает конфликт поколений.

И вот этот постоянный конфликт, постоянная борьба…

Вам не кажется это парадоксально простым механизмом, чтобы все переругались между собой?

Надо их просто между собой перессорить.

Устроить им мнимую борьбу, чтобы они там чего-то боролись, отстаивали свои права:

«Нет, мы были правы! В наше время жили так! А вот так было лучше!»

Приходит среднее поколение детей и говорит:

«Да боже, какой кошмар! Как вы можете так думать? Да божечки, божечки, божечки…»

И следующие десять или двадцать лет мы строим следующую десятилетку или двадцатилетку.

Потом проходит ещё двадцать лет, и следующее поколение говорит:

«Да божечки, божечки! Вы вообще какие-то динозавры, неандертальцы! Это такие… Жизнь не стоит на месте! Куда вы прётесь со своими догматами? Скукотища!»

Смешно, правда?