Троя: Десятилетняя война

Парис посмотрел на неё.

— Вы тоскуете?

Прежде чем ответить, Елена огляделась. Неподалёку находились две служанки, а в нескольких шагах позади стояли царские стражники.

— Иногда, — произнесла она.

— По чему?

— По одному дню, когда никто не будет за мной наблюдать.

Парис заметил усталость на её лице.

— Во дворце Трои есть высокие башни. С них видны море и вся равнина.

Елена слегка улыбнулась.

— Там разве нет стражников?

— Есть.

— Значит, изменится только вид.

Эти слова остались в памяти Париса.

Елена хотела не другого дворца. Она желала жизни, в которой могла бы принимать собственные решения.

Но жизнь, которую хотел предложить ей Парис, тоже должна была проходить во дворце царя.

На мгновение эта мысль вызвала в нём тревогу.

Однако желание быть с Еленой оказалось сильнее сомнений.

В последующие дни их разговоры становились всё длиннее.

Сначала они встречались только в присутствии дворцовых служителей. Гуляли по саду, разговаривали за столом и вместе посещали храмовые церемонии. Со временем Елена стала чувствовать себя рядом с Парисом свободнее.

Он рассказывал ей истории из своей пастушеской жизни.

Однажды зимой он до самого рассвета искал потерявшегося ягнёнка. В другой раз сумел остановить волка, приблизившегося к стаду, имея при себе лишь лук и одну стрелу.

Елена улыбнулась.

— Во всех своих историях вы изображаете себя героем.

Парис возразил:

— Спасти ягнёнка — не геройство.

— Судя по тому, как вы это рассказываете, ещё какое.

— Возможно, я пытаюсь произвести на вас впечатление.

Улыбка Елены не исчезла.

— По крайней мере, вы честно это признаёте.

Впервые Парис заговорил настолько открыто.

Они оба понимали, что эти слова изменили границу между ними.

Елена несколько мгновений молчала.

— Вам не следует пытаться меня впечатлить.

— Почему?

— Потому что я замужем.

— Это не мешает вам разговаривать со мной.

— Разговор — совсем другое.

Парис приблизился, но не сократил расстояние между ними полностью.

— А вы иногда думаете обо мне?

Лицо Елены стало серьёзным.

— Вам не следует задавать такой вопрос.

— Если бы ответ был отрицательным, вам было бы легко его произнести.

Елена отвернулась.

— Иногда молчание безопаснее и согласия, и отказа.

Парис смотрел, как она уходит.

После этого разговора он решил, что Елена начнёт полностью его избегать.

Но на следующий день она сама пригласила его в дворцовую библиотеку.

Библиотека Спарты была не такой большой, как троянская. На полках лежали глиняные таблички, свитки папируса и древние договоры. Стены украшали изображения войн прежних царей.

Елена ждала у окна.

Когда Парис вошёл, она приказала служанкам выйти.

Впервые они остались наедине.

Парис услышал, как закрылась дверь.

— Зачем вы меня позвали?

Елена положила небольшой свиток на стол.

— Чтобы ответить на вопрос, который вы задали вчера.

Сердце Париса забилось быстрее.

Елена заговорила, не глядя на него:

— Да, иногда я думаю о вас.

Парис сделал шаг вперёд.

Елена сразу подняла руку.

— Но это ничего не меняет.

— Почему не меняет?

— Потому что жизнь состоит не только из наших чувств.

— Иногда должна состоять.

— Вам легко так говорить. Я царица Спарты. Супруга Менелая. У меня есть дочь.

Парис лишь несколько раз слышал о Гермионе, дочери Елены. Девочка находилась у родственников.

— Я не прошу вас оставить её.

Елена повернулась к нему.

— Вы сами понимаете, чего от меня хотите?

Парис не колебался.

— Я хочу, чтобы вы отправились со мной в Трою.

Лицо Елены застыло.

Некоторое время из-за окна доносилось только пение птиц.

— Как вы осмелились сказать такое?

— Потому что я не могу уехать и оставить вас здесь.

— Вы знаете меня всего несколько дней.

— Иногда несколько дней бывают реальнее многих лет.

Елена с горькой улыбкой покачала головой.

— Такую фразу мог бы произнести поэт.

— Я не поэт.

— Нет. Вы опаснее. Потому что действительно верите в то, что говорите.

Парис приблизился к краю стола.

— Вы счастливы здесь?

Елена не ответила.

— Вы любите Менелая?

Её взгляд стал жёстким.

— Вы не имеете права спрашивать об этом.

— Если я прошу вас уехать со мной, я должен знать.

— Я не страна, Парис. И не награда, которую можно забрать у одного царя и передать другому.

Эти слова остановили его.

Парис вспомнил золотое яблоко на горе Ида.

Богини предлагали ему царство, победу и Елену. В тот день он не задумался о том, что у Елены есть собственная воля. Он видел в ней награду, которую должен получить.

Парис понизил голос.

— Вы правы.

Елена не ожидала такого ответа.

Он продолжил:

— Я прибыл сюда, не спросив вас и даже не подумав, чего хотите вы. Когда Афродита обещала мне вашу любовь, я решил, что это судьба, которая непременно должна исполниться.

Выражение лица Елены изменилось.

— Афродита?

Парис понял, что больше нет смысла скрывать правду.

Он рассказал о встрече с тремя богинями на горе Ида. О золотом яблоке, царстве, обещанном Герой, победе, предложенной Афиной, и любви Елены, которую пообещала Афродита.

Елена молча его выслушала.

Когда Парис закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Значит, вы выбрали меня как награду в состязании, — сказала Елена.

— Тогда я не видел этого так.

— А как вы это видели?

— Я думал, что мне обещали мою настоящую жизнь.

Голос Елены стал жёстче.

— Я не ваша жизнь.

— Теперь я это понимаю.

— Нет. Вы только начинаете понимать.

Парис опустил голову.

Елена подошла к окну.

— Всю мою жизнь другие решали за меня. Отец, женихи, Менелай, знать Спарты… А теперь ещё и богиня обещала мою любовь мужчине.

— Я не хочу обладать вами против вашей воли.

— Но вы хотите меня потому, что богиня дала вам обещание.

Парис не смог сразу ответить.

В её словах была доля правды.

Когда появились его чувства к Елене? До того, как он её увидел, или после?

Прибыл бы он в Спарту без Афродиты?

Нет.

Но могли ли чувства, возникшие после знакомства с Еленой, быть только чарами богини?

Этого он тоже не знал.

— Возможно, причиной моего приезда была Афродита, — сказал он. — Но причиной, по которой я хочу остаться, стали вы.

Елена не обернулась.

— Этих слов недостаточно, чтобы меня убедить.

— Я не прошу вас решать немедленно.

Она повернулась к нему.

— Вы уедете до возвращения Менелая.

Лицо Париса изменилось.

— Вы действительно этого хотите?

Елена несколько мгновений молчала.

— Я должна этого хотеть.

Парис обратил внимание на её слова.

— Я не спросил, чего вы должны хотеть.

Елена не ответила.

Парис направился к двери.

— Я дам вам время.

Перед тем как выйти, он ещё раз посмотрел на неё.

— Но мысль о том, что я уеду и больше никогда вас не увижу, тяжелее мысли о том, что я вообще не приезжал сюда.

На лице Елены на мгновение появилась боль.

Парис это заметил.

И покинул комнату, сохранив надежду.

В ту ночь Елена не смогла уснуть.

Она одна ходила по просторной спальне возле покоев Менелая. Светильники отбрасывали дрожащие тени на каменные стены. Равномерные шаги стражников снаружи растворялись в тишине.

Елена думала о рассказе Париса.

Богиня обещала кому-то её любовь.

Эта мысль одновременно злила и пугала её.

Все знали, что боги вмешиваются в жизнь людей. Но одно дело — управлять событиями, и совсем другое — проникать в человеческое сердце.

Действительно ли чувства, которые она испытывала к Парису, принадлежали ей?

Или это было невидимое воздействие Афродиты?

Елена подошла к зеркалу.

Она давно знала, что красота определяет её жизнь.

Мужчины соперничали из-за её лица, а цари давали клятвы ради возможности жениться на ней. Но никто не смотрел на неё как на человека, существующего отдельно от своей красоты.

Менелай не был плохим супругом.

Он уважал её и ценил как царицу. Однако между ними никогда не было великой любви. Их брак являлся частью порядка, созданного царствами и семьями.

Парис же говорил ей о свободе.

Но действительно ли предложенная им свобода была свободой?

Отправившись в Трою, она будет жить в другом дворце и войдёт в семью другого царя. Кроме того, на неё обрушится ненависть всей Греции.