Троя: Десятилетняя война

Парис подошёл ближе.

— Но я больше не младенец. Я могу сам выбирать свой путь.

— Не каждый выбор касается только того, кто его делает.

Эти слова напомнили Парису предупреждение Геры.

Она говорила, что цену за его решение заплатит не только он.

Слова Гектора тоже прозвучали в его памяти:

Иногда войны начинаются не по воле тех, кто желает их начать.

Парис на мгновение заколебался.

Но образ Елены вновь заполнил его мысли.

— Я отправлюсь в Спарту.

Приам понял, что сын не откажется от своего решения.

Если запретить ему путешествие, Парис мог уйти тайно. Поэтому царь решил отправить его в качестве официального посланника Трои.

Возможно, обязанности посла заставят юношу вести себя осторожнее.

Но Приам не знал, насколько далеко человеческие решения способны отклониться от пути, приготовленного богами.

Для путешествия подготовили большой корабль.

В трюм погрузили дорогие троянские ткани, искусно обработанные металлические изделия и подарки. Были выбраны опытные моряки. Сначала предполагалось, что вместе с Парисом отправится его родственник Эней, но тот предпочёл остаться в городе.

Капитаном корабля стал старый моряк, хорошо знавший море.

Утром перед отплытием в гавань пришёл Гектор.

Он передал Парису искусно выкованный меч.

— Возьми его, — сказал он. — Надеюсь, тебе не придётся им воспользоваться.

Парис принял оружие.

— Не беспокойся. Я не собираюсь начинать войну.

На лице Гектора отразилась едва заметная тревога.

— Иногда войны начинаются не из-за тех, кто хочет их развязать.

Парис поднялся на корабль.

Канаты отвязали.

Вёсла опустили в воду.

Когда берега Трои стали медленно удаляться, Парис стоял на носу корабля. Ветер развевал его волосы, а солёные брызги касались лица.

Он смотрел на запад.

За морем находилась Спарта.

Там была Елена.

Парис вспомнил слова Афродиты:

Любовь не признаёт правил, созданных людьми.

Высоко в небе невидимые боги наблюдали, как корабль удаляется от берега.

Афродита была довольна.

Гера и Афина ждали.

Парис думал, что плывёт навстречу самой прекрасной женщине в мире.

Но на самом деле он двигался навстречу гибели Трои.

Глава 3

Незнакомец во дворце Спарты

Корабль Париса много дней плыл на запад.

Первые дни море оставалось спокойным. Вёсла ровно входили в воду, паруса наполнялись попутным ветром, а берега Трои с каждым часом всё дальше исчезали за кормой. Моряки на палубе уже начали надеяться, что путешествие пройдёт без трудностей.

Парис большую часть времени стоял один на носу корабля.

Его взгляд был обращён к горизонту, но мысли занимал лишь один человек.

Елена.

Он никогда прежде её не видел. И всё же обещание Афродиты словно невидимой нитью влекло молодого царевича к Спарте. Иногда Парис спрашивал себя, действительно ли это было его собственным желанием. Сам ли он так сильно хотел увидеть Елену или богиня намеренно вложила это стремление в его сердце?

Ответа он не знал.

Но и о возвращении не думал.

К Парису подошёл капитан корабля Ферекл. Лицо старого моряка потемнело от солнца, а руки огрубели от многолетней работы. Большую часть жизни он провёл в Эгейском море.

— Ветер меняется, — сказал он.

Парис посмотрел на небо.

На западе сгущались тёмные облака.

— Это опасно?

— Пока нет. Но море не любит тех, кто слишком в себе уверен.

Парис улыбнулся.

— Я полагаюсь не на море, а на поддержку богов.

Лицо Ферекла стало серьёзным.

— Порой полагаться на поддержку богов опаснее, чем доверять морю.

Парис повернулся к нему.

— Почему?

— Потому что, когда море гневается, оно показывает это волнами. Боги же чаще всего не говорят людям, чего хотят на самом деле.

Парис некоторое время молчал.

Слова капитана усилили тревогу, уже зародившуюся в его душе.

Афродита обещала ему помощь. Но гнев Геры и Афины всё ещё оставался над ним. Возможно, во время этого путешествия ему предстояло столкнуться не с волей одной богини, а сразу трёх.

Той ночью ветер действительно усилился.

Волны ударяли о борта, и деревянный корпус корабля стонал от каждого столкновения. Моряки забирались на мачты, чтобы уменьшить паруса. Ящики на палубе крепили канатами.

Парис пытался удержаться на ногах и видел, как из темноты поднимались огромные волны.

Внезапно начался дождь.

Молнии рассекали небо, на несколько мгновений окрашивая море в ослепительно белый цвет.

Ферекл громко отдавал приказы:

— Уберите парус!

— Затяните канаты!

— Поверните нос к волне!

Парис вцепился в мачту. В горах ему не раз доводилось попадать в бурю, но шторм в море был совсем иным. Земля не уходила из-под ног. Море же, казалось, каждую секунду пыталось поглотить корабль.

Одна из волн захлестнула палубу.

Двое моряков упали. Деревянный ящик сорвался с канатов и пронёсся от одного борта к другому. Парис едва успел отскочить.

Капитан схватил его за руку.

— Идите в каюту!

— Я могу помочь.

— Я не хочу объяснять царю, как его сын упал за борт.

После этих слов Парису пришлось отступить. Но перед тем как войти в каюту, он посмотрел в небо.

— Это твоих рук дело? — прошептал он.

Он и сам не знал, к кому обращался.

К Гере?

К Афине?

Или к владыке морей Посейдону?

В тот же миг небо озарила новая молния.

Парису показалось, что среди облаков он увидел женский силуэт.

Возможно, это была лишь игра света.

А возможно, и нет.

Шторм продолжался до самого утра.

Когда взошло солнце, море постепенно начало успокаиваться. Корабль получил повреждения, но всё ещё мог продолжать путь. Крепления одной из мачт ослабли, часть припасов смыло за борт.

Выйдя на палубу, Парис увидел, как измученные моряки устраняют повреждения.

К нему подошёл Ферекл.

— Поддержка богов всё ещё с вами? — спросил он.

Парис уловил насмешку в его голосе.

— Раз корабль не утонул, значит, всё ещё с нами.

Старый капитан покачал головой.

— Молодость, пережив опасность, сразу начинает считать себя бессмертной.

Парис ничего не ответил.

Он посмотрел на полоску земли, появившуюся на горизонте.

Они приближались к греческим берегам.

Через несколько дней показалась Спарта.

С моря страна выглядела как просторная земля, раскинувшаяся между высокими горами и широкими равнинами. У берега плавали рыбацкие лодки, а в небольших портах торговые корабли разгружали товары.

Корабль Париса вошёл в оживлённую гавань, принадлежавшую Спарте.

Пока троянские моряки привязывали канаты, портовые служители заметили знак на корабле. Прибытие судна с гербом троянской царской семьи быстро привлекло всеобщее внимание.

Когда Парис ступил на берег, вокруг него собрались любопытные.

На нём был плащ с пурпурной вышивкой, а на поясе висел меч, подаренный Гектором. От юноши, ещё недавно пасшего овец на горе Ида, словно почти ничего не осталось.

Теперь каждый, кто смотрел на него, понимал, что перед ним царевич.

К нему подошёл управляющий гаванью.

— Добро пожаловать в земли Спарты. Могу ли я узнать, кто вы?

— Парис, сын троянского царя Приама.

Мужчина почтительно склонил голову.

— Вы направляетесь во дворец спартанского царя Менелая?

— Я прибыл от имени отца, чтобы обсудить дружбу и торговлю между нашими странами.

Были показаны привезённые Парисом дары. Дорогие ткани, искусно обработанные золотые сосуды, бронзовое оружие и украшения троянских мастеров вызвали интерес у портовых служителей.

Во дворец отправили гонца с известием о прибытии гостей.

Парис и его люди стали ждать колесницы, которые должны были доставить их во дворец.

Молодой царевич внимательно осматривал страну.

Спарта отличалась от Трои.

Троя была богатым городом, окружённым стенами и стоявшим на пересечении торговых путей. Спарта казалась более суровой и простой. Люди носили скромную одежду, а их оружие всегда было хорошо ухожено. Даже дети не просто играли на улицах: они поднимали камни и сражались друг с другом деревянными копьями.

Парис наклонился к троянскому военачальнику.

— Они с детства воспитывают воинов.

Тот кивнул.

— В этой стране война является частью жизни.

Парис посмотрел на тренировавшихся вдали юношей.

Если бы он знал, что однажды эти люди придут к стенам Трои, возможно, смотрел бы на них иначе.

Но в тот момент война казалась ему слишком далёкой возможностью.

Дворец Спарты не был похож на роскошные здания Трои.

Он состоял из широких каменных стен, тяжёлых колонн и открытых дворов. Внутри находилось много ценных вещей, но ни одна из них не выглядела излишне украшенной. Здесь больше ценились сила и порядок, чем красота.

Царь Менелай встретил Париса в большом зале для приёмов.

Менелаю было около сорока лет. Он был широкоплечим и сильным мужчиной. В его рыжей бороде уже появились первые седые волоски. Несмотря на дорогой плащ, подчёркивавший царское достоинство, он не утратил облика воина.

Когда Парис вошёл, Менелай поднялся.

— Парис, царевич Трои, — сказал он. — Добро пожаловать в Спарту.

Парис почтительно склонил голову.

— Благодарю вас за приём, царь Менелай. Я привёз приветствия от моего отца Приама.

Менелай подошёл и положил руку ему на плечо.

— Слава вашего отца хорошо известна в наших землях. Троя считается одним из самых могущественных городов Востока.

— Мы хотим укрепить дружбу между нашими народами.

— Дружба всегда ценнее торговли. Но хорошая торговля часто помогает укрепить дружбу.

Оба улыбнулись.

Привезённые Парисом подарки внесли в зал. Особенно Менелаю понравились пурпурные ткани, вытканные в Трое. В ответ он предложил бронзовое оружие, оливковое масло и ценные сосуды из Спарты.

Первая встреча прошла лучше, чем ожидалось.

Менелаю понравились прямота и уверенность молодого царевича. Хотя он счёл Париса немного слишком нарядным, опасности в нём не увидел.

— Ваш путь, вероятно, был долгим, — сказал Менелай.

— Море решило немного испытать нас.

— Посейдон редко принимает гостей без испытаний.

— Но в конце концов мы достигли берега.

Менелай рассмеялся.

— Сегодня вечером я устрою пир в вашу честь. Я не позволю вам вернуться домой, не познакомившись со спартанским гостеприимством.

Парис поблагодарил его.

В этот момент открылась одна из боковых дверей.

В зал вошли две служанки.

Следом за ними появилась женщина в белом платье.

У Париса перехватило дыхание.

Чтобы понять, что перед ним самая прекрасная женщина в мире, ему не требовалось слышать её имя.

Елена.

Обещание Афродиты внезапно стало реальностью.

Волосы Елены были светло-золотыми. Они мягкими волнами спадали на плечи и сияли в лучах, проникавших через окна. Черты её лица казались безупречными, однако её красота заключалась не только во внешности.

В её взгляде ощущалась спокойная сила.

Все во дворце привыкли смотреть на неё с восхищением. Сама же Елена держалась отстранённо, словно уже много лет несла на себе тяжесть этих взглядов.

Менелай протянул руку к супруге.

— Елена, позволь представить нашего гостя из Трои. Парис, сын царя Приама.

Елена посмотрела на Париса.

В этот миг все звуки в зале словно исчезли.

Парис чувствовал, как сильно бьётся его сердце. Он не мог понять, действовали ли на него чары Афродиты или Елена действительно была столь прекрасна, как рассказывали.

Елена слегка склонила голову.

— Добро пожаловать в Спарту, царевич Парис.

Парису понадобилось несколько мгновений, чтобы заговорить.

— После такого приёма я считаю себя очень счастливым человеком, царица Елена.

Менелай заметил восхищение на его лице, но не придал этому значения. Почти все мужчины, впервые увидевшие Елену, реагировали одинаково.

Елена же, взглянув на Париса во второй раз, почувствовала нечто необычное.

В его глазах было не только привычное восхищение. Он смотрел на неё так уверенно, словно уже давно её знал.

Этот взгляд встревожил Елену.

Но она не понимала почему.

Вечером в большом зале дворца начался пир.

Длинные столы были заполнены мясом, хлебом, сыром, оливками и фруктами. Музыканты играли на лирах, а певцы рассказывали о древних войнах. Представители знатных спартанских семей пришли во дворец, чтобы увидеть троянское посольство.

Парис сидел справа от Менелая.

Елена находилась по другую сторону от царя.

Хотя между ними сидел Менелай, Парис весь вечер ощущал присутствие Елены. Он внимательно следил, как она поднимает кубок, обращается к служанкам и слушает музыку.

Елена замечала его взгляд.

Через некоторое время она повернулась к нему.

— Троя действительно столь величественна, как рассказывают?

Парис улыбнулся.

— Она ещё прекраснее, чем говорят.

— Каждый человек считает свою родину лучше, чем она есть на самом деле.

— Я много лет жил за пределами Трои и вернулся туда лишь недавно. Поэтому могу смотреть на город и глазами чужеземца.

Елена заинтересовалась.

— Как царевич мог вырасти вдали от собственного города?

Менелай тоже начал слушать разговор.

Парис кратко рассказал о своём прошлом. О том, как его оставили на горе после рождения, как пастух вырастил его и как спустя годы во время состязаний открылась его истинная личность.

Однако о пророчестве он умолчал.

Елена слушала внимательно.

— После стольких лет простой жизни вам было трудно привыкнуть ко дворцу?

— Трудно.

— Какая жизнь кажется вам настоящей? Жизнь в горах или жизнь во дворце?

Парис ответил, не задумываясь:

— Иногда мне кажется, что моя настоящая жизнь ещё не началась.

После этих слов Елена посмотрела на него.

Парис не отвёл взгляда.

Менелай поставил кубок на стол.

— Молодые люди всегда считают, что жизнь начнётся где-то в другом месте, — сказал он. — Потом проходят годы, и они понимают, что сама жизнь состояла из тех дней, которые они уже прожили.

Парис уважительно ответил:

— Возможно, некоторые люди сильнее других слышат зов своей судьбы.

Менелай рассмеялся.

— Те, кто говорит о судьбе, часто пытаются представить собственные желания волей богов.

На лице Елены появилась едва заметная улыбка.

Парис увидел её.

— Возможно, боги действительно говорят с людьми, — сказал он.

Менелай повернулся к нему.

— Они говорили с тобой?

Парис вспомнил гору Ида.

Царство, обещанное Герой.

Победу, предложенную Афиной.

Женщину, обещанную Афродитой.

— Один раз, — ответил он.

Елена с любопытством спросила:

— Что они сказали?

Парис посмотрел ей в глаза.

— Они говорили о будущем, которое ещё не наступило.

Менелай громко рассмеялся.

— Надеюсь, в этом будущем Трою и Спарту связывает хорошая торговля.

Парис улыбнулся.

— Я тоже надеюсь.

Но Елена поняла, что его истинные мысли были совсем о другом.

Пир продолжался, и один из певцов начал рассказывать историю, случившуюся задолго до Троянской войны.

Много лет назад при дворе Тиндарея, считавшегося отцом Елены, собрались самые могущественные царевичи Греции. Каждый хотел взять Елену в жёны.

Агамемнон.

Диомед.

Аякс.

Одиссей.

Менелай.

И многие другие цари и воины.

Тиндарей боялся, что остальные станут врагами тому, кого выберет Елена. Тогда Одиссей предложил решение.

Все претенденты должны были дать клятву.

Кого бы ни выбрала Елена, они будут защищать её брак. Если кто-то похитит её или причинит вред её супругу, все бывшие женихи объединятся и выступят против виновного.

Слушая певца, Парис старался сохранить спокойное выражение лица.

Раньше он не слышал об этой клятве.

Если он увезёт Елену от Менелая, ему придётся противостоять не только царю Спарты.

Против него могли объединиться все могущественные правители Греции.

На мгновение он вспомнил предупреждение Приама:

Не каждый выбор касается только того, кто его делает.

В памяти прозвучали и слова Гектора:

Иногда войны начинаются не по воле тех, кто хочет их развязать.

Парис поставил кубок на стол.

Елена посмотрела на него.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Я устал после путешествия.

— Вам нужно отдохнуть.

Парис кивнул.

Но понимал, что буря, начавшаяся внутри него, не утихнет после отдыха.

Певец продолжал рассказывать о клятве.

Менелай спокойно пил вино, не подозревая ни о какой опасности.

Впервые Парис полностью осознал, насколько тяжёлой может оказаться цена дара Афродиты.

Но стоило ему посмотреть на Елену, как все эти мысли ослабевали.

Богиня обещала ему любовь самой прекрасной женщины на земле.

Можно ли противиться слову богини?

Или же Парис лишь прикрывал именами богов собственное желание?

Когда пир закончился, гости разошлись по своим комнатам.

Парису отвели просторные покои в западном крыле дворца. Из окна открывался вид на внутренний двор и далёкие горы.

Когда служители ушли, Парис подошёл к окну.

Лунный свет падал на каменные стены.

Дворец погрузился в тишину.

Парис не знал, где находились покои Елены. Но одной мысли о том, что она находится под той же крышей, было достаточно, чтобы его сердце забилось быстрее.

— Я добрался сюда, — прошептал он.

Пламя светильника внезапно дрогнуло.

Хотя окна были закрыты, по комнате прошёл тёплый ветер.

Парис обернулся.

Посреди комнаты стояла Афродита.

Её тонкие одежды словно были сотканы из света. В руке она держала золотое яблоко, которое Парис отдал ей на горе Ида.

— Ты позвал меня, — сказала она.

Парис удивился.

— Я тебя не звал.

— Позвало твоё сердце.

Парис приблизился к богине.

— Елена меня не знает.

— Узнает.

— Она замужем.

— Любовь древнее брачных клятв.

— Все греческие цари поклялись защищать её.

На лице Афродиты появилась спокойная улыбка.

— Теперь ты боишься?

Парис не ответил.

Богиня медленно обошла его.

— Когда ты отдавал мне яблоко, ты не боялся.

— Тогда я не знал цены.

— За каждый великий дар приходится платить.

— Эту цену может заплатить Троя.

Афродита остановилась.

— Будущее Трои не лежит на твоих плечах. Судьбы людей записываются в миг их рождения.

Парис хотел поверить этим словам.

Тогда ему не пришлось бы нести ответственность за собственные решения.

— Что мне делать?

Богиня подошла ближе.

— Позволь Елене увидеть тебя.

— Она уже видела меня.

— Нет. Она посмотрела на тебя. Увидеть — совсем другое.

Афродита положила руку ему на грудь.

Над сердцем юноши разлилось тепло.

— Будь терпелив, — сказала богиня. — Менелай скоро покинет Спарту.

Парис удивился.

— Куда он отправится?

— На Крит. Он должен присутствовать на церемонии после смерти своего деда.

— Откуда ты знаешь?

Афродита рассмеялась.

— Я богиня.

— Менелай оставит меня здесь?

— Доверие к гостю считается добродетелью хорошего царя.

Парис уловил иронию в её словах.

Менелай доверится ему, а он предаст это доверие.

Афродита отступила.

— Решение остаётся за тобой, Парис. Я лишь открою дверь. Войти в неё или нет — выбирать тебе.

Тело богини постепенно превратилось в свет.

Перед исчезновением она произнесла:

— Но помни: возможность не ждёт вечно.

Комната снова погрузилась в темноту.

Парис посмотрел в окно.

Теперь он знал, что должен делать.

На следующее утро во время завтрака Менелай получил весть с Крита.

Дворцовый служитель прошептал царю несколько слов. Лицо Менелая стало серьёзным.

Елена повернулась к нему.

— Что произошло?

— Катреус, отец моей матери, умер.

Елена склонила голову.

— Мне жаль.

— Я должен присутствовать на погребальной церемонии. Не позднее чем через два дня мне придётся отправиться в путь.

Парис сидел молча.

Всё, что сказала Афродита, происходило в точности.

Менелай повернулся к нему.

— Царевич Парис, это событие не должно омрачить ваш визит. До моего возвращения оставайтесь гостем нашего дворца.

Парис склонил голову.

— Я не хочу быть обузой в такое время.

— Гость не может быть обузой. Елена позаботится о вас в моё отсутствие.

Выражение лица Елены едва заметно изменилось.

Парис это заметил.

Менелай ни о чём не подозревал.

Он доверял троянскому царевичу свой дом, дворец и супругу.

На мгновение Парис почувствовал вину.

Но затем в памяти прозвучал голос Афродиты:

Возможность не ждёт вечно.

Через два дня корабли Менелая отправились к Криту.

Елена и Парис наблюдали с высокой террасы, как они удаляются.

Ветер развевал волосы Елены.

Некоторое время оба молчали.

Корабли Менелая становились всё меньше на горизонте.

Наконец Елена повернулась к Парису.

— Мой супруг доверяет вам.

Парис уловил скрытый смысл в её голосе.

— У него есть причины мне не доверять?

Елена не отводила от него глаз.

— Это должны сказать вы.

На мгновение Парис забыл все слова, которые заранее приготовил.

— Я всего лишь гость вашей страны.

— Когда вы смотрите на меня, это не похоже на правду.

Парис ничего не ответил.

Елена повернулась, собираясь уйти с террасы.

Парис произнёс её имя:

— Елена.

Царица остановилась.

Парис не приблизился. Он оставил между ними несколько шагов.

— До встречи с вами я слышал о вас множество историй.

— О моей красоте?

— Да.

На лице Елены появилось усталое выражение.

— Люди говорят о моей красоте, даже не зная меня. Иногда они забывают, что я тоже человек.

Парис не ожидал такого ответа.

— Я думаю о вас не только из-за вашей красоты.

Елена слегка улыбнулась.

— Вы знаете меня всего два дня.

— Иногда не нужны годы, чтобы понять человека.

— Иногда человек видит не того, кто стоит перед ним, а собственную мечту.

Эти слова заставили Париса замолчать.

Елена несколько мгновений смотрела на него.

— Я ваша мечта, царевич Парис?

Парис хотел ответить честно.

Но даже в собственных чувствах не был до конца уверен.

— Возможно, сначала так и было, — сказал он. — Но теперь я вижу, что вы реальны.

Взгляд Елены стал мягче, хотя осторожность не исчезла.

— Настоящие люди сложнее мечтаний.

— Я хочу это узнать.

Елена отвернулась.

— Цена того, что вы хотите узнать, может оказаться слишком высокой.

Парис смотрел, как она уходит.

Перед тем как скрыться, Елена один раз оглянулась.

Для Париса этого было достаточно.

Первая дверь между ними открылась.

И за этой дверью их ожидала не только любовь, но и война.

Глава 4

Решение Елены

После того как корабли Менелая исчезли за горизонтом, атмосфера во дворце Спарты изменилась.

Присутствие царя создавало незримый порядок, ощущавшийся в каждом уголке дворца. В его отсутствие воины продолжали нести караул, служители исполняли свои обязанности, а советники собирались на совещания. Однако в коридорах стало слышно меньше шагов, а просторные залы по вечерам погружались в тишину раньше обычного.

Для Париса же дворец никогда ещё не казался таким живым.

Теперь между ним и Еленой больше не стояла тень Менелая.

И всё же Парис не торопился.

Афродита велела ему проявить терпение. Он не мог силой завоевать сердце Елены. Не думал он и о том, что сможет покорить её одними красивыми словами. Елена долгие годы слушала восхваления царей, царевичей и поэтов. Всё, что можно было сказать о её красоте, она уже слышала.

Поэтому Парис начал рассказывать ей о Трое.

В первый день, гуляя по дворцовому саду, он говорил о горе Ида. Рассказывал, как утренний туман опускается между деревьями, как орлы парят над высокими скалами и как вода в горных источниках даже летом остаётся ледяной.

Елена внимательно его слушала.

— До того как стать царевичем, вы были свободнее, — сказала она.

Парис улыбнулся.

— В горах никто не говорил мне, что я должен делать.

— А теперь говорят?

— Каждый день.

— Вы смогли к этому привыкнуть?

— Нет.

Елена остановилась у небольшого садового пруда. На поверхности воды плавали белые цветы.

— Я родилась во дворце, — сказала она. — Люди считают, что тот, кто никогда не знал свободы, не может по ней тосковать.