скачать книгу бесплатно
О, влюблённые! Нет вам дела до целого мира! Разве слышите вы грохот волн или гром пушек в миг Любви? На целой земле есть только вы, а вокруг – никого!.. Так кажется вам.
…Два осторожных силуэта мелькнули среди деревьев. Один остался за тёмными стволами, другой же торопливо и совсем неслышно заспешил в особняк мэра…
…Антон смотрел на Марию, прильнувшую к нему, с затаённой щемящей нежностью.
Стремительный взлёт от свободы на замёрзшей декабрьской дороге до этих связующих высот пробудил в нём эти странные чувства. Он ощутил разительный контраст между прошлым и настоящим!
И на миг увидел себя мальчиком, с детства не знавшего ласки; потом вспомнил себя подростком, который недоедал и мёрз по чужим углам; вновь пережил безрадостное время юности, когда гнала по дорогам сиротская доля. Он вдруг понял, чего был лишен все эти годы, и захотелось ему тепла, покоя, любви, – всего, что вдоволь досталось другим…
Мэр в ночном колпаке и халате уже собирался ложиться спать.
– Что?! – затопал он ногами, услышав донос Белого. – Они вместе?! Наедине?!.. До свадьбы?!.. Только этого мне не хватало!.. Почему не уследили? Почему позволили?! Почему не заперли все двери?!!
Белый вытирал пот со лба, мялся и невразумительно кряхтел:
– Все двери в доме были закрыты… Как вы и велели. Она сбежала через балкон…
– Опять сбежала?! Где они сейчас?! Где?!!
– В саду… – мямлил тайный агент. – Целуются…
– Целу-уются!.. – застонал мэр и, запахнувшись в халат, решительно понёсся вниз по лестнице. Белый едва за ним успевал.
– Ах, дрянная девчонка! Ну, погоди!.. – бормотал господин Ленард на бегу. – И скрипач не лучше! Воспользоваться моим хорошим отношением… Ну, что за молодежь? Одни только чувства на уме!.. Придётся её теперь запереть на ключ, чтобы – ни шагу!
– А со скрипачом как же?.. – спросил Белый. – Прикажете утопить или повесить?
– Дурак! – взвизгнул Ленард. – Чтобы ни один волос не упал с его головы!.. Кретины! Недоумки! И за что я вам только плачу жалованье?!..
Они выбежали в сад. Из-за ствола дуба появился Чёрный, который повёл их через кусты…
Два ярких луча от потайных фонарей осветили беглецов. Те сидели, прислонившись спиной к яблоневому стволу, держась за руки. Увидев разгневанного родителя, они вскочили на ноги, готовые ко всему.
– Так вот вы где! – прорычал мэр. – Вы, что же, захотели, чтобы его светлость снял мне голову?!.. Но другой головы у меня нет. Ведь он пригласил и вас, господин скрипач, завтра утром на охоту!.. Как бы я оправдывался перед ним?!
– Нечего оправдываться! – с вызовом сказала Мария, вновь беря за руку Антона. – С сегодняшнего дня я уже не невеста князя!
– Знаю… – вдруг бессильно махнул рукой мэр. Он снял ночной колпак и присел на резную скамью, стоящую рядом. – Прикажете объявить свадьбу?!
– Самую весёлую в нашем городе! – ответила дочь.
– И я стану тестем? – вдруг оживился Ленард.
– Самым лучшим тестем на свете! – подтвердила она.
– И – дедом?.. – с интересом спросил он.
– Самым добрым дедом в мире! – рассмеялась вдруг Мария.
– Так зачем же вы хотели бежать?! – воскликнул Ленард. – Думали, не пойму, не разрешу?.. Или, может, испугались князя?..
Мария молчала. Лишь сильнее сжимала руку Антона.
– А я взял – и понял, и благословил! – заулыбался мэр. – Оттого, что вспомнил, как сам когда-то любил… – Он смахнул невольную слезу со щеки. – Так видно суждено… А с господином Вольнором потолкую сам… – И, развернувшись, Ленард быстро направился к дому.
Тайные агенты поспешили следом. Уже у крыльца мэр обернулся к ним:
– На охоту выезжаем рано… А дочь запереть всё же придется… Иди, знай, что ещё вытворит… – И поднялся в свою спальню.
Он долго не мог заснуть. Всё думал о дочери, о покойной Луизе, о предстоящем разговоре с князем…
Ленард безумно любил свою единственную дочь, которая, как две капли воды, была похожа на мать. Случись что с Марией – Ленард, не задумываясь, послал бы к чертям и карьеру, и славу, и власть, и деньги! Даже самого князя! Он любил её так, словно этим отмаливал свои грехи за прежние годы…
Он зажёг свечу и достал из шкатулки переписку с Луизой, когда писал ей, выезжая по делам из города, и вдруг одна записка привлекла его внимание. Ленард удивился: как это он раньше её не заметил?!.. Эта было последнее письмо покойной жены. Он пробежал глазами розовый листок, с почти выветрившимся запахом её любимых духов, и вдруг со всей отчетливостью понял, что остался совсем один на целом свете!
Глава восьмая
«В природе человека»
День обещал быть тёплым и солнечным. Наскоро проглотив вкусный завтрак, Антон надел плащ и высокие сапоги.
Вскоре под окном зацокали копыта. На каурой лошади восседал мэр, на гнедой – Белый.
Садясь на вороного коня, Антон спросил у мэра, почему с ними нет Марии, на что тот сообщил, что она не любит охоту, ей захотелось отправиться днём за покупками.
Чёрный остался с Марией, а мэр, Антон и Белый помчались верхом к Большой поляне, где всегда проходил охотничий сбор.
За ними спешили повозки со слугами и егерями. Слуги везли одежду, посуду и продукты для лесного обеда, егеря – туго набитые баулы, в которых лежали кожаные патронташи и чищеные ружья. Замыкал охотничий поезд возок с псарями. Гончие в пути дружно лаяли на всех и вся.
По пути в лес Ленард стал разъяснять Антону, что на охоте будут интересные люди, деловые и нужные: в любой момент может понадобиться как их положение, так и расположение. Сегодня в лесу соберутся почти все, с кем следует подружиться, поучал мэр скрипача: Главный банкир, у которого можно занять уйму денег для скрипичного фестиваля (а если быть с ним накоротке, то и просто попросить, в качестве благотворительности). Директор филармонии, имеющий большой опыт в организации различных праздников и фестивалей. Будет Владелец всех издательств города: двух газет и одного журнала, что немаловажно для рекламы. Обязательно поедет охотиться племянник королевского министра, уверял мэр Антона, что открывает путь к выступлению при Дворе, и ещё дядя одного посла, а уж это – зарубежные гастроли. Словом, скрипача ждёт славная охота на «нужных людей».
Прибыв на место, Антон увидал с десяток оживлённых мужчин в охотничьих костюмах. Слуги возводили шатры и сбивали столы, егеря набивали ружья патронами, а господа курили чубуки и трубки, рассказывая друг другу старые охотничьи байки. Видимо, нежданно пришедшая весна действовала на всех благотворно, как и временное отсутствие князя: все были милы, учтивы, раскованы и остроумны. То и дело лесную поляну оглашал громкий смех после солёных шуток и пересоленных анекдотов, которые под семейным кровом не рассказывались даже шёпотом.
Соскочив с лошади, господин Ленард взял под руку скрипача и подвёл его к большой мужской компании.
– Знакомьтесь, господа! – привлекая общее внимание, произнёс он. – Антон-скрипач, о котором вы уже наслышаны!..
Антон сбросил плащ и остался в новом костюме, в одном из принесённом портным.
Анекдоты смолкли. Все, широко улыбаясь, обступили слегка смущённого музыканта. В самом деле, костюм очень ему шёл: бархатный тёмно-вишнёвый пиджак, полосатые брюки, заправленные в сапоги, яркий шейный платок под отложным воротничком белоснежной рубашки. А уж сообщение мэра делало его просто человеком их круга.
К нему тотчас же подошёл Скульптор и торжественно объявил всем, что изваяет памятник скрипачу, если Магистрат выделит деньги. И чем больше, тем красивей будет памятник.
– Хорошая идея! – одобрил Ленард. – Правда, в Мэрии денег нет совсем. Но можно объявить «обязательно-добровольный» сбор сбор средств для статуи.
Антон пытался отнекиваться, на что Скульптор недовольно заметил:
– Вам, господин скрипач, памятник, может, и не нужен, но народу!.. Мы-то с вами – люди маленькие: чего народ прикажет – то и сотворим! Так что не привередничайте, господин музыкант!
Скульптор был реалистом, то есть, умел правдиво изображать окружающий мир… глазами мэра. Он уже видел, стоящего на пьедестале музыканта со скрипкой в руках. Разметавшиеся на ветру волосы, горящий взгляд, тонкие пальцы…
К тому же, Скульптор был не только реалистом, но и провидцем. Он имел большую семью. Во дворе его дома стояла многофигурная композиция, которую он не мог закончить уже много лет. Вначале он изваял себя и свою тогда ещё будущую жену. Первоначально выбитая на постаменте надпись, гласила: «Двое и Любовь». Но каждый год, с увеличением семейства, Скульптор добавлял к композиции новых членов своей фамилии, всякий раз меняя название: «Трое и Любовь»… «Пятеро и Любовь»… «Шестеро и Любовь»…
Теперь его жена ждала седьмого ребенка, но Искусство ждать не желало, и в мастерской уже родился новый гипсовый фрагмент к шедевру. Своё очередное дитя скульптор развернул спиной к зрителю и заставил обнять отцовское колено: ведь неизвестно, мальчик это будет, или девочка…
Объявив мэру свою идею, он отошёл в сторонку, предоставив другим возможность пожать Антону руку и сказать несколько тёплых слов в его адрес.
– Может, выпьем, господа? – предложил Гостинщик и щёлкнул пальцами своим поварятам.
На широченных пнях семивековых дубов, нарочно спиленных ради охотничьих пирушек, тут же появились бокалы и кувшины с вином.
– За нового коллегу охотничьего общества! – хорошо поставленным голосом провозгласил Директор филармонии.
И все выпили за Антона.
– За будущего зятя господина мэра! – выкрикнул Галантерейщик.
И все снова осушили бокалы за скрипача.
– За удачную охоту! – предложил тост одноглазый Полковник с чёрной повязкой на правом глазу, напоминающий пирата. – Как говорится: «Охота – спорт смелых и умелых»!
И все выпили по третьему разу.
– Когда-нибудь стреляли? – поинтересовался он у скрипача.
– Я не люблю, когда убивают… – ответил Антон, вспомнив слова Снегиря.
У Полковника округлился единственный глаз:
– Тогда зачем, позвольте спросить, вы здесь?! Охота, как говорится: «в природе человека»!
Рыжий Полковник был не только без правого глаза, но и без левого уха, кроме того, у него отсутствовало два пальца на левой руке и три на правой. Все эти ранения он получил не на войне, а на охоте после обильных «лесных излияний». Кроме того, одна нога, попавшая в капкан, была слегка короче другой. Но он гордился своими увечьями, как солдаты гордятся орденами и медалями.
– Уметь стрелять должен каждый мужчина! – нравоучительно рявкнул он. – Как говорится: «Без охоты и человек болван»! Будь моя воля, – у меня стреляли бы все: и женщины, и дети!.. Враг не дремлет! – гаркнул на всю поляну захмелевший вояка и отошёл в сторонку, сразу потеряв всякий интерес к Антону.
Зато к нему тут же заспешил Рыбник – благодушный здоровяк, от которого за версту разило одеколоном и копчёной рыбой – широко улыбаясь, взял Антона под руку.
– Вчера закоптил два бочонка с миногами. Один – ваш!.. А пожелаете осетринку или форель, – мигом доставлю!.. Но и вы помогите мне… – И добавил уже шёпотом: – Проклятые налоги!.. Убедите вашего будущего тестя снизить их!.. Нет-нет! Только не в ущерб городу! Исключительно для меня! – и грубо рассмеялся своей шутке.
Антон что-то промямлил в ответ. Рыбник же понял это по-своему:
– А уж я позабочусь о жирных карпах, фаршированной щуке и розовом балычке!
– Простите… – Антон с трудом высвободил локоть.
Внезапно на поляне зазвонил телефон. Мэр подошёл к древнему дубу и, засунув руку в дупло, вытащил телефонную трубку:
– Мэр слушает!..
Присутствующие на поляне, словно по команде, заткнули пальцами уши.
– Все в сборе, ваша светлость!.. Со мной, ваша милость! – и взглянул на Антона. – Ждём только вас… – и сунуд трубку обратно в дупло. – Его светлость! – объявил он всем, – Уже выезжает!
Все зааплодировали.
Мэр подозвал Егермейстера:
– Всё готово к охоте?
– Как всегда, ваша светлость!
– Тшш!.. – понизил голос Ленард. – Кабаны на месте?
– В кустах.
– Зайцы?
– В мешках.
– Куропатки?
– В силках.
– Будем надеяться, охота пройдёт удачно, – выразил всеобщее желание мэр.
– Как всегда, ваша милость! – браво ответил Егермейстер.
Минут через десять послышалось: «Едет! Едет!» – и на охотничью поляну влетела богатая карета.
Мэр, сломя голову, кинулся встречать князя.
– Без вас не начинаем! – по-военному доложил он ему, распахивая дверцу кареты.
– Похвально! – сказал Вольнор, спрыгивая со ступеньки на землю. – Порядок есть порядок!..
Князь был человеком странным даже на первый взгляд. Хромал на левую ногу, но казался при этом стройным. На вид ему можно было дать как пятьдесят, так и семьдесят, а то и все девяносто. А находясь рядом с ним, чувствовалось затхлое дыхание склепа. Брр! Он носил наглухо застёгнутый чёрный мундир с золотыми галунами и лакированные сапоги со шпорами.
Князь пристально глянул в глаза Егермейстра своим тяжёлым и пронзительным взглядом.
– С утра хочется кабанчатины!.. Или кабанятины? Как правильней?
– Кабанины! – по-военному отсалютовал старший епгерь.
– Словом, свинины! – подытожил князь и прямиком направился к накрытым пням, равнодушно кивая на пути каждому охотнику.
– А вот и наш музыкант! – гордо произнёс Ленард и подвёл скрипача к Вольнору.
Тот оценивающе взглянул на Антона.