Рождённая в крови

– Что произошло? – Проигнорировав мой вопрос, он обратился к Аамару.

– Тёрн, Брэмиар, они смазали его соком клинки.

Брэмиар, повторила я мысленно. Больше он не смотрел на меня, но руку от лица не убрал. Его глаза сверкнули, а лицо нахмурилось. Тяжело вздохнув, он посмотрел вверх, и я повторила за ним. По безоблачному небу рассы́пались звёзды. Их было больше, чем я когда-либо видела. Невольно улыбнулась и продолжала улыбаться, даже когда Брэмиар снова посмотрел на меня.

– С этого дня я твой господин, – его голос звучал уверенно, он не пытался запугать, просто озвучивал факты.

Раздражение вспыхнуло в груди, но также быстро потухло. У меня просто не было выбора. Просто нет места, в которое можно вернуться, и больше нет человека, за которым хотелось следовать. Я кивнула. Брэмиар кинул взгляд на Аамара и прошептал что-то на незнакомом языке. Жалобный писк слетел с моих губ, когда на этот раз я оказалась в руках Брэмиара. Вдруг стало тяжело дышать. Я вздрогнула, когда его руки крепко прижали меня к груди. Теперь дрожь распространилась по всему телу. Вдох, выдох. Я пыталась успокоить бушующие внутри нервы. Брэмиар пах такой сильной магией, густой и подчиняющей.

– Тебе холодно? – проговорил он, вибрацию его голоса я почувствовала всем телом.

Я кинула на него не понимающий взглядом. Брэмиар смотрел прямо, но я знала, он видит каждое моё движение.

– Ты дрожишь, – бросил он, не дождавшись моего ответа.

– Почему это тебя волнует? – Прошептала я.

Брэмиар остановился и опустил на меня взгляд. Я посмотрела в ответ. На одно мгновение мне показалось, что в алых радужках что-то мелькнуло, но также быстро это что-то исчезло. Он моргнул, бессмертное лицо стало холодным. Резко опустив меня на землю, Брэмиар отошёл в сторону. На этот раз мне удалось устоять.

– Мы пришли.

Я осмотрелась. Лес был гуще и темнее, чем на юге. Влажный воздух ложился на кожу липкой вуалью, отчего я поёжилась. Вокруг не было больше ничего, только бескрайний лес и тени, прячущиеся в их кронах.

– Куда? – прошептала я, чтоб не нарушать тишину.

Только сейчас я поняла, лес не должен быть таким тихим, таким мёртвым.

– Ты стоишь у порога чистилища.

В памяти тут же всплыло проповеди послушниц. Чистилищем называли то место, где мёртвые души проходили испытания на грехи. Мне стало по-настоящему страшно. Те крохи сил, которые я сумела накопить, вдруг исчезли, и я рухнул на землю.

– Я всё-таки умерла? – слова сорвались неуверенным шёпотом.

Брэмиар внимательно изучал меня. За секунду он оказался прямо передо мной, отчего мне пришлось поднять голову.

– Ты хотела смерти.

И снов его слова не звучали как вопрос.

– Да.

– Тогда зачем спрашиваешь? Не всё ли равно?

Перед взором тут же появился образ сестры. Радостной, светлой, живой.

– Надежда – очень крепкое чувство, она всегда умирает последней, – многозначительно протянул Брэмиар.

– Я хочу жить.

Не совсем, правда, но ему это знать необязательно.

– Тогда ты жива.

– Но зачем мне в Чистилище?

– Чтобы вернуться домой.

– У меня больше нет дома, – почти прорычала я.

– У тебя всего он был.

Перед нами вдруг появилась дверь. Высокая и чёрная с серебряными ручками.

– Нам пора, – бросил Брэмиар, открыл дверь и скрылся в клубящейся внутри тьме.

Я глубоко вдохнула, собирая по всему телу остатки магии, и на дрожащих ногах поднялась с земли. Мир вокруг сразу пошатнулся, но через мгновение снова стал цельным и неподвижным. Шаг, другой. Магия кончилась. Ноги задрожала сильнее прежнего, но я успела ухватиться за ручку. С тихим скрипом дверь отворилась и повинуясь судьбе, я просто упала во тьму.

Глава 4. Сола

Кожу жгло и зудело в местах, где послушниц нанесли Священные Писания. Уже семь дней меня везут в закрытой повозке, не отпуская даже справить нужду. Запах от ведра в углу начинал щипать глаза, но даже так, я не заплакала. Образ сестры, молящей меня пойти с ней, отпечатался на обратной стороне век. В груди стало тяжело, я подняла руку и потёрла место, в котором должно быть сердце. Морриган меня простит, она поймёт. В любом случае дело сделано.

Дни превратились в одно сплошное ничто. Я откинула голову на деревянную стену повозки и засмеялась.

– Вот так, по-вашему, обращаются с богиней? – Крик прозвучал скрипуче и слишком жалобно.

Да, на самом деле я ещё не стала богиней. Её душа блуждает где-то в пантеоне, пытаясь отыскать путь к моему телу. Никто не знает, когда я больше буду не я. Поэтому мне нужно было остаться. Морриган не понимала, но мне не убежать. Даже без рун, омовений, молитв, Соллара всё равно заберёт меня. И перед выбором обречь сестру на неминуемую смерть, или пожертвовать своей свободой, я выберу второе.

Сознание, то прояснялось, чтобы понять, что я всё ещё нахожусь в прокля́той повозке, то затуманивалось, унося в прекрасный мир грёз.

Все в этом мире было идеально. Мама, Морриган и я сидели у нашего старого домика. Костёр в центре нашего круга потрескивал, а мамин голос успокаивал. Она всегда любила рассказывать истории. – Что хотите услышать на этот раз? – спросила мама с тёплой улыбкой. Морриган, ещё такая юная, смотрела на неё завороженно. – Расскажи историю о богинях, – как всегда попросила сестра. Мама вздохнула, подалась вперёд и заправила прядь белоснежных волос Мор за ухо. – Милая, ты слышала эту историю уже много раз, может позволил выбирать Соле? Морриган нахмурилась и сверкнула на меня взглядом алых глаз. Мне всегда нравилось как в них отражались всполохи пламени. – Хорошо, – буркнула она, но через секунду лицо сестры разгладилось. Больше Морриган не хмурилась, только ждала, когда же мама начнёт рассказывать историю. – Солнце? – Обратилась мама, намеренно коверкая моё имя. – Расскажи историю, которую мы не знаем. Мама задумалась. – А я хочу про Продавца кошмаров! – Возразила Морриган. Мама улыбнулась и потрепала нас обеих по головам. – Слушайте и не перебивайте, – мама повернулась ко мне, – ты знаешь, что такое зеркало? – На последних словах она ласково провела по носу и выпрямилась. – Эту история о том, как появился мир. – Начала мама, – Говорят, есть всего два зеркала, показывающие правду. Одно вверху, – тонкая материнская рука взметнулась в сторону неба, – другое внизу. – Зачем зеркалу быть там, где никто его не увидит? – Нерешительно спросила Морриган. – Чтобы показывать то, что никто видеть не должен. Она качнула маленькой головкой, от этого движения волосы упали вперёд, скрывая лицо. – Одно озеро отражает живых, а другое – давно ушедших, – проговорила мама, откидывая белые пряди сестры назад, – но на самом деле, они видят одно и тоже, только с разных сторон, – продолжила она. – Ничего не понимаю, – пробурчала сестра. Рука мамы нежно скользнула по щеке Морриган. Я поднялась со своего места и подсела ближе, чтобы тоже получить немного ласки. Её теплые пальцы коснулись и моей щеки. Мы дружно улыбнулись. – У всего есть начало и конец. – Почему? – слишком громко спросила я. – Ш-ш-ш, – пожурила мама, – Об этом нам знать не положено. – Но почему? Мама вздохнула и щелкнула нас обеих по носу. – А это вы расскажите мне сами, когда придёте ко второму зеркалу. Я хотела снова прервать рассказ, но тут же закрыла рот, от прилетевшего в бок острого локтя сестры. Поморщившись, повернулась к ней и показала язык. —Откуда ты знаешь, что мы придём? – с интересом спросила Мор. – Это неизбежно, – просто ответила мама. – И как нам его найти? – на этот раз вопрос задала я. – Его не нужно искать, время сделает свое дело, – мама поднялась и потушила костёр водой из кувшина. Раскаленное дерево протестующе зашипело. В воздух поднялся сырой запах дыма. – А богини знают, где их найти? – спросила Морриган. Мы с сестрой поднялись и принялись убирать кувшин и оставшуюся после ужина посуду. Мама на мгновение задумалась. – Они и есть их отражение. – Люди не могут быть отражениями. Мама громко рассмеялась. Ее голос звенел колокольчиком, трогая детское сердце. – Но ведь они не люди, а боги.

Меня качнуло, всё вокруг померкло, а когда я смогла разлепить глаза, перед взором был обшарпанный потолок повозки. С громким скрипом дверь распахнулась. Яркая полоска света заставила зажмуриться. Не говоря ни слова, в повозку, вошла одна из старших послушниц. Подойдя, она попыталась поднять меня, но затёкшие от долгого сидения ноги не слушались. Мои колени встретились с щербатым деревом, а с губ сорвалось шипение.

– Где мы? – Спросила я, поднимаясь на ноги.

– Во дворце, – просто ответила послушниц.

Когда она поняла, что я могу передвигаться самостоятельно, повернулась спиной и вышла. Мне пришлось последовать за ней, передвигаясь с тихим шипением.

Под босыми ногами оказался холодный камень. Я поёжилась. Мэдо был южной деревней, так что, моя прогретая солнцем кожа не была готова к такому приёму. Протерев глаза, я подняла взгляд. Сквозь маленькие щёлки приглядывался удивительный пейзаж.

Высокий белый замок слепил своим великолепием. Казалось, вот-вот и его верхние башни коснутся облаков. Золотые руны на внешних стенах отражали солнечный свет, и я готова поспорить, замок можно было увидеть задолго до подъезда к столице.

Мы точно были не у главного входа. Перед нами открылись недостаточно величественные, но всё ещё захватывающий дух двери. Пока моя серая компания проталкивалась внутрь, я осматривала двор. За высоким забором ничего не видно, но я уверенна, и в нём найдутся лазейки. Нужно будет обследовать всё здесь, если мне позволят.

Внутри было не менее царственно. Картины, гобелены и причудливо вьющиеся канделябры украшали почти каждую стену. Я попыталась не раскрывать рот и не охать, каждый раз, когда мы поворачивали в новый коридор. После нескольких таких поворотов стало понятно, что замок больше похож на лабиринт. Не было смысла пытаться запомнить путь сейчас, у меня ещё будет на это время.

– Поторапливайся, – шепнула послушница и подтолкнула меня вперёд.

Я не ответила, только шагнула быстрее. Спустя очень много поворотов, мы, наконец, добрались. Маленькая и неприметная дверца находилась в самом конце сети коридоров. Одна за другой в неё заходили послушницы, а вместе с ними и я. Помещение и впрямь было маленьким, каким-то не сочетающимся с общей помпезностью замка. Серые рясы сновали вдоль стен, что-то выискивая. Когда они нашли или не нашли то, что искали, почти все послушницы покинули комнату. Осталась одна, та, что нанесла Морриган первый удар. Я спрятала сжавшиеся кулаки за спиной.

– Что дальше? – Голос звучал почти покорно.

– Ожидание, – бросила послушница и вышла за дверь.

В замочной скважине повернулся ключ, и я поняла, что заперта. Кулак обрушился на гладкое дерево. Снова и снова. Проклятье! Глаза жгло, а к горлу подступил ком. Одна клетка сменилась другой. Красивой и большой по сравнению с повозкой, но всё же клеткой. Я усмехнулась. Прижавшись лбом к двери, шептала ругательства. Чтобы справиться с подступающими слезами – закрыла глаза. В блаженной темноте показался знакомый образ сестры. Мольба на её лице и слёзы. Она никогда не плакала. Не в силах больше смотреть на неё, открыла глаза. На полу появилось несколько маленьких капель. Вытерев их пяткой, я развернулась. Что искали послушниц? Идя вдоль стен, пыталась найти хоть что-то. Может, потайной ход? Хотели удостовериться, что не смогу сбежать? Смех вырвался неожиданно. Зацепившись рукой за книжную полку, я достала одну из книг и со всей силы швырнула в другой конец комнаты.

Всё-таки было в этой клетке что-то хорошее. Когда гнев утих, а сердце почти смирилось с участью, я по достоинству оценила отведённые мне покои. Светлые и простые, но с большой мягкой кроватью и высокими книжными полками. На одно мгновение я подумала, что смогу сбежать через окно, но как только подошла, сразу поняла – не выйдет. Моя комната находилась минимум на четвёртом этаже замка.

Вот так, лёжа на кровати, я перебирала все оставшиеся пути отступления. Вариант с потайными ходами не отметался. Нужно время, чтобы найти хотя бы один из них, и почему-то я не сомневалась, что они были. В какой-то момент я погрузилась в сон. Глубокий и без сновидений, он был прерван громким ударом. Распахнув глаза, я осмотрела комнату. Грудь лихорадочно вздымалась, всё ещё не освободишься от липких лап страха. На полу лежали разбросанные книги, я не оставляла попыток найти ход. Дверь заперта, а окна целы. Откуда шум?

– Про́клятая тьма, – послышалось тихое ругательство откуда-то снизу.

Сердце зашлось яростным ритмом. Здесь кто-то был. Взгляд скользнул по полу, останавливаясь на особенно тёмных местах и предметах, которые могут стать оружием. Книги, они были повсюду. Что же, это лучше, чем ничего. Как только я наклонилась, чтобы поднять особенно увесистый томик, из-под кровати показались светлые волосы. Затаив дыхание, я ждала. В тот момент, когда передо мной показался молодой мужчина, мой кулак обрушился на его лицо. Удар. Следом ещё. Костяшки болели, но я понимала, что на моей стороне только неожиданность. Мужчина застонал. В следующую секунду его голова сдвинулась в сторону, а рука перехватила мою руку.

– Кто ты такая? – Выплёвывая слова вместе с кровью, проговорил мужчина.

На вид немного старше меня и довольно симпатичный, если не брать в расчёт разбитую губу и нос. Я улыбнулась.

– Богиня.

– Сумасшедшая, – прошептал он и с кряхтением выполз из-под кровати.

Одет слишком вычурно для вора или убийцы, а значит, он кто-то из жителей дворца. Личный слуга или Дворянин? Марая белоснежную рубашку, мужчина прижал ткань к носу.

– Теперь ты знаешь, кто я, а вот сам не представился, – проговорила я с деланным равнодушие.

На самом деле, сердце всё ещё стучал как бешеное, а рука-то и дела тянулась схватить что-то потяжелее.

– Тэй, – бросил он.

Тэй, мысленно повторила я. Изучая книги о царской семье и дворцовой элите, мне не попадалось это имя. Может, всё-таки личный слуга?

– А фамилия?

– Это имеет значение?

Я задумалась. Не хочет отвечать. Что же, попробуем по-другому.

– Если не скажешь, что ты здесь делаешь, я закричу.

В тёмных глазах Тэя свернул страх. Он приподнялся на локтях, а затем полностью встал. В груди спёрло. Бросив быстрый взгляд в сторону подушки, нервно сглатываю.

– Ты не закричишь, – слова не были вопросом.

– Да? – бросила я и рванул в сторону.

Пальцы сжали подушку. Она оказалась тяжелее, чем я думала.

– Ты собираешься защищаться этим? – его взгляд скользнула к моим рукам.

– Бойся загнанную в угол женщину.

Тэй вздохнул и поднял руки в примирительном жесте. Я ему не поверила.

– Мне незачем делать тебе больно, – проговорил он.

– Тогда забирай, что нужно и проваливай, – прошептала я, замахиваясь подушкой.

За входной дверью послышался шорох. Кто-то пытался вставить ключ в замочную скважину или… Наши с Тэем взгляды встретились. Его рука взметнулась к губам, и он прижал к ним указательный палец. Я кивнула. Почему-то сердце верило в то, что он не навредит мне. Двигаясь тихо, вернулась в постель. Тэй прижался к стене.

Раздался щелчок. Дверь открыта. Мои пальцы сжались в кулаки, готовые снова нанести удар. Зажмурив глаза, я попыталась успокоить дыхание. Скрип. Звук шагов, а затем удар. Быстро разомкнув веки, я вскочила и замерла. Тэй прижал тёмную фигуру к стене. Я быстро осмотрела ещё одного незнакомца. Чёрная рубаха, маска, закрывающая бо́льшую часть лица, и нож, который он не успел достать. Дышать тут же стало тяжело. Проклятье. Тело будто пронзали маленькие иголки, не давая пошевелиться. Зажмурив глаза, попыталась сбросить оцепенения, но не получилось. Через секунду Тэй закричал.

– Убийца! Во дворце убийца!

Глава 5. Морриган

Странно снова смотреть в мамины глаза. Я не уверена, что у них был именно такой цвет. Зеленый с золотистыми крапинками, совсем как у Солы.

Сразу после тьмы я оказалась в нашей маленькой семейной хижине. Мама и сестра сидели у очага, тихо переговариваясь. Я подошла к ним, но ни одна не повернула голову.

– Эй!

Ответа нет. Сердце почему-то больно сдавило. Взгляд бегал по единственной жилой комнате. Маленькая кроватка, на которой мы с Солой спали вдвоем. Она всегда была слишком короткой для меня, из-за чего ноги постоянно свисали. Небольшой деревянный стол и лавка – на ней и пристроились мама с сестрой. Всё выглядело таким знакомым, но одновременно чужим. Эта жизнь была далекой и, казалось, не существовала совсем.

Мама погладила Солу по золотистым волосам и чмокнула в макушку. Я дернулась вперед, но налетела на невидимую стену. Что? Мне нужно к сестре и матери. Я прижалась руками к препятствию. На ощупь – как холодный камень. Шаг в сторону, затем еще. Стена не исчезала. Так я обошла всю комнату. Мне не пройти. Мама и Сола продолжали увлеченно разговаривать. Не разобрать. Из-за преграды ничего не было слышно. Я будто под водой. В груди защемило.

– Проклятье! – С этим словом я ударила по стене.

Воздух содрогнулся, но больше ничего. Я хотела к ним, отчаянно нуждалась в этом. Ну почему? Почему я не могу добраться до тех, с кем так хочу быть? Удар, а затем еще. Я била до тех пор, пока по костяшкам не начала стекать серебряная кровь. Из горла вырвалось рыдание.

– Почему?! – Мой крик отразился от прозрачной стены.

Сзади послышался шорох. Незнакомец. Нет, Брэмиар. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за мной. Как долго он смотрит?

– Все время, – лениво бросил он.

– Что?

– Ты спросила, как долго я смотрю, – пояснил он.

– Как ты это делаешь? – Вместе с вопросом я шагнула вперед и оказалась перед Брэмиаром.

Наши взгляды встретились. Холодный – его, и отчаянный – мой. Он молчал, изучая меня. Слабость от яда исчезла, а вместе с ней желание подчиняться. Это я поняла только сейчас.

– Это магия места, а не меня, – он шагнул вперед, полностью уничтожая крохотное расстояние между нами, – хотя признаю, у нас есть что-то общее.

Мне приходилось отступать каждый раз, когда он делал шаг. Тут я уперлась бедром во что-то твердое. Чтобы не упасть, выставила руки и поняла, что это стол. Брэмиар наклонился. На его губах расплылась улыбка, обнажая острые клыки. Я сглотнула.

– Что ты делаешь? – Голос звучал тише, чем мне хотелось.

– Хочешь к ним? – проигнорировав мой вопрос, спросил он.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Не выдержав его пристального взгляда, я повернула голову к родным. Хотела ли я к ним? Однозначно. Нужно ли ему это знать? Нет.

– Они не настоящие, – прошептала я, и от осознания грудь больно сдавило.

– Как и всё вокруг, – подбородка коснулись теплые и твердые пальцы.

Брэмиар вернул мой взгляд себе.

– Они мертвы, – мой ответ отразился от стен и вонзился в сердце.

Мне не хотелось так думать. Нет. Я зажмурилась. Да, мамы давно со мной нет, но Сола… Все еще есть призрачный шанс, что она жива. Распахнув глаза, упирлась рукой в грудь Брэмиара.

– Только одна из них.

– Откуда ты знаешь? – шиплю я и пытаюсь отодвинуть нависающую надо мной фигуру.

– Магия.

Брэмиар резко отодвинулся. Под пальцами осталось только ощущение мертвого холода. Он шел прямо к маме, но, в отличие от меня, ему удалось преодолеть невидимую стену.

– Значит, зависть и похоть – не твои грехи?

– Что? – Непонимающе спросила я.

Руки Брэмиара коснулись маминых плеч.

– Красивая, – бросил он, – Они с твоей сестрой похожи.

Его пальцы медленно обвивают тонкую материнскую шею.

– Что ты делаешь?

Сердце ускорило свой ход. Я сделала шаг вперед. За секунду мне удалось преодолеть почти всё расстояние между нами, но на пути снова встала проклятая стена. Мама не обращает внимания на то, как сильные руки сжимали шею всё крепче.

– Нет! – взревела я.

Брэмиар улыбнулся. Раздался оглушающий щелчок. Сердце ухнуло вниз, и я вместе с ним. Я не почувствовала боли, когда колени столкнулись с твердым деревом. Не почувствовала и когда пыталась пробить стену. Всё вокруг покрылось серебром. Мои руки и пол. В ушах звенело. Я подняла взгляд на Брэмиара. Он смотрел с любопытством.

С колотящимся сердцем и горящими руками я поднялась. Он взмахнул рукой, и образ Солы растворился в воздухе. Моя нижняя губа дрожала, предвещая скорые слезы.

– Зачем? – Голос звучал глухо и неуверенно.

– Потому что могу.

Стена между нами испарилась. Или мне всё-таки удалось ее пробить? За один удар сердца я оказалась перед Брэмиаром. Теперь настала моя очередь улыбаться. Уверена, он прочитал в моем лице послание. Клыки удлинились.

– Значит, гнев, – произнес он перед тем, как я вцепилась в его шею.

Мир пошатнулся, и Брэмиар растворился. Я слышала его смех. Он был везде. Вокруг. В моей голове. Он смеялся, пока мое далекое прошлое растворялось в черном тумане.

Тьма исчезла так же быстро, как и появилась. Вокруг только лес. Не было ни шума, ни запахов. Только всепоглощающая тишина. Меня будто накрыли одеялом.

– Зачем я тебе? – Мой голос поглотила тишина.

«Всего лишь иллюзия», – напомнила я. Ничего больше.

– Каково это – снова оказаться слабой? – послышался знакомый голос.

Я подошла к дереву и, выбрав подходящую ветку, с громким хрустом оторвала ее. Хоть какое-то оружие. Слабость от яда больше не мучила меня, так что ноги стояли крепко.

– Я не слабая, – сорвалось тихим шипением.

– Правда так считаешь?

Брэмиар появился внезапно. Близко. Слишком близко. Его пальцы снова впились в мой подбородок.

– Милая и смелая Морриган, – протянул он. – Всегда знает, как будет лучше. Только вот… действительно знает?

Пальцы Брэмиара крепко сжимали подбородок. Он наклонился еще ближе. Воздух между нами смешивался, а алые глаза приковывали взгляд.

– Скажи мне. Почему Сола отказалась идти с тобой?

– Откуда ты знаешь ее имя?

– Здесь я знаю всё.

Проклятая магия проклятого места. Мои руки тряслись, а гнев питал магию. Собрав все силы в кулак, я оттолкнула Брэмиара. Его широкая, облаченная в плотный черный плащ спина ударилась о дерево. Ствол треснул. Брэмиар рассмеялся. Он опустил взгляд на свое плечо. Из-под рубашки торчала ветка. Его кровь, такая же алая, как и глаза, капала на землю.

И тут в голове пронеслось.

«Они не настоящие».

«Как и всё вокруг».

Этого нет. Я окинула густой лес внимательным взглядом. Небо пустое и безоблачное. Ни одной птицы. Опустила голову и растерла ногой землю. Ни одного насекомого. Если этого места нет, то… меня здесь быть не может.

Я повернула голову в сторону дерева, от которого оторвала ветку. Удар сердца – и я стояла вплотную к молодому дубу.

– Прости, – прошептала я и оторвала еще одну ветку.

– Что ты задумала? – Голос Брэмиара звучал настороженно.

– Пытаюсь выбраться отсюда.

Одно короткое и быстрое движение. Острый край ветки вонзился в мою плоть.

– Умная и смелая Морриган, – протянул Брэмиар и растворился.

В то же мгновение мир вокруг исчез.