( Не) по любви²

В конце концов наткнулась на пару подходящих. Без пафоса, но и не халупы. Цены кусались, как и вся Москва, но мне было уже всё равно — главное, чтобы быстро и без вопросов. Я накатала сообщения арендодателям, коротко, по делу: когда можно посмотреть, что нужно из документов. Отправила — и почувствовала, нет, не облегчение, а наоборот, что воздух будто стал тяжелее.

Главным стало ощущение. Будто кто-то смотрел на меня. Не просто глянул — а держал взглядом и это чувствовалось не глазами, а всей поверхностью кожи лба и щек.

–– Я сойду с ума, если этим летом мы останемся в городе! Ты знаешь как у нас! Жарит и печет!

–– Хотела бы я сказать тоже самое о своем мужике!

–– Я тоже. Но у меня его нет!

Я подняла голову, проводив взглядом спины двух подружек.

На соседней лавке сидел мужчина. Самый обычный — таких пол-Москвы. Куртка тёмная, джинсы, смартфон в руках. Он что-то крутил, пару раз тяжело выдохнул, провел пальцами по экрану, но взгляд то и дело срывался в сторону и пару раз наткнулся на меня, при этом не задержавшись и не смутившись.

Сначала мне показалось, что я накручиваю себя. Но стоило нашим глазам встретиться — пусть даже мимолётно — холод пробежал по спине. Я поднялась и направилась домой. Даже если это паранойя –– то, что за мной следят, то я все равно я предпочту не проверять «а что, если это не так?»

–– Аська вернулась! –– крикнула Лика, повернувшись в сторону спальни. –– Ну как? Что случилось? Рассказывай!

Я скинула босоножки, повесила на крючок сумку и вновь посмотрела на Лику.

–– С ним все будет в порядке. Я съезжаю, Лик.

–– Что? –– подружка осела на пуф, опустив руку с измельчителем зелени. –– К нему? Обратно?

Я потрепала ее по плечу и ободряюще улыбнулась.

–– Ну ты чего? Не к нему я съезжаю. Не к нему! Правда!

–– Рома! Ты слышал? –– откликнулась Лика, расстроившись даже больше, чем я.

Глава 7.2

Вместо ответа Воскресенский появился на пороге с вопросительно приподнятой бровью. Он может и ждал пояснений, но не возражал и не отговаривал меня. Ромка должен был понимать, что я права.

Иначе, какого черта он сменил работу так быстро?

— Насть, да ты что, — Лика всплеснула руками, как будто я заявила, что уезжаю в Арктику без куртки. — Подожди ещё немного, пока всё утрясётся. Ну куда ты одна?

Внутри хоть и потеплело от столь неприкрытой заботы, но я все же остановила ее уговоры.

— Лик, хватит. Нас проносило все это время. Но я пятой точкой чую, что не за горами писец. Я не хочу сидеть и ждать его.

Воскресенская толкнула супруга в плечо, таким простым образом призывая поддержать ее.

–– Рома, скажи ей!

— Он же в больнице, — наконец сказал он, стрельнув взглядом в Личкину сторону. — Чего тебе бояться?

Я поняла, что значит это взгляд. Воскресенский понимал меня и не станет отговаривать слишком рьяно, но я должна подыграть ему.

–– Я не знаю, – сказала я, вернувшись в своих воспоминаниях в прошлое. –– Тут что-то не то.

Всего на несколько часов, чтобы посмотреть на перебинтованного Самойлова еще раз. Еще раз взглянуть на показатели активности. Еще раз отметить, как он бледен и какие ужасные у него синяки.

–– И не так.

–– Аська! Конечно, тебе не спокойно! У тебя жизнь старая рушится, а новая еще не выросла!

–– Это не то, Лика. Это другое.

Словно в подтверждение серьезности моих опасений на улице взвыла сигнализация. Резко, пронзительно и продолжительно она раздражала уши своими завываниями. Ее не торопились отключать. Пока Воскресенский не поднялся, не подошёл к окну и не отдёрнул штору, прикрывающую балконную дверь.

–– Пожар!

— Чёрт, — выдохнул он и почти бегом рванул вниз.

Мы с Ликой едва успели за ним. У подъезда, в темноте двора, пылал псевдо внедорожник Ромы. Пламя вырывалось из-под капота, густой дым заслонял свет фонаря. Кто-то из соседей визжал в телефоне, вызывая пожарных, а кто-то уже тащил свои огнетушители.

Я стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Кололо сердце, будто в сердце, словно в замочную скважину вогнали не тот ключ и провернули как следует, поцарапав механизм.

Уже поздней ночью, когда отъехали пожарные и ГИБДД, а обгоревший остов машины закоптил двор, Рома и Лика вернулись в квартиру с совсем другими лицами. Их двоих захватили свои переживания и трудности.

— Это поджог, — сказал Воскресенский, вертя в руках акты двух служб.

– Она не могла загореться на ровном месте! –– подхватила Лика, а потом осеклась.

Она смотрела на меня.

–– Ты же не думаешь, что это Самойлов?

СЕГОДНЯШНИЕ СКИДКИ

https://litnet.com/shrt/qNUQ

Глава 7.3

–– Хорошо бы, чтобы не он, –– смогла сказать я, а потом ушла к себе.

Только разговор продолжился на следующий день, когда мы остались вдвоём. Лика колдовала на кухне — её немаленькая семья требовала простых, но сытных блюд, а я устроилась за столом в гостиной, уткнувшись в ноутбук. На экране горели новые объявления, и я как раз списывалась с арендодателем, уточняя про залог в случае, если сниму квартиру всего на три месяца. Может, получится уговорить его уменьшить цену, если честно объясню ситуацию?

–– Ты опять за своё? –– услышала я за спиной.

Подруга подошла бесшумно, заглянула через плечо и сразу узнала интерфейс «Тициана».

–– Это не Самойлов! –– почти возмутилась она. –– Он же лежит в больнице!

Я кивнула. Всё так.

–– А почему ты уверена, что это он? –– не унималась Лика. –– Почему не этот твой Масин? Или ещё кто-нибудь?

Я ведь не рассказала ей о Коршунове. И, конечно, она не могла слышать его слов, сказанных тогда — не то предупреждение, не то угроза.

–– Хорошо, –– выдохнула я и подняла руки, словно сдавалась. –– Это не он, а Коршунов.

Только что это меняет? Ничего.

–– А то, что ты останешься одна, –– заметила Лика. –– Постой… а кто такой Коршунов?

–– Неважно, –– отрезала я. Но у самой перед глазами тут же всплыл его взгляд. Из тех немногих вещей, что остались в памяти от того прежнего, почти забытого.

–– А всё-таки? –– не отставала она.

–– Привет из прошлого, –– коротко бросила я. –– Навязчивый.

Я спешно переменила тему, не желая ни ворошить старое, ни объяснять, кто он и каким образом снова оказался рядом. Лучше уж я одна буду подвергаться опасности, чем Лика, Рома и их дети.

–– Ты не рассказывала о нём никогда, –– заметила Лика, присаживаясь напротив.

Она чем-то напоминала Тосю из фильма «Девчата» — тот же фартук, та же поварёшка в руках, и волосы, смешно заколотые наверх, так что пара прядей всё равно норовила вырваться.

–– Просто знакомый, –– сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал буднично. –– Случайно встретила его за соседним столом. Мне надо найти собственное жильё. Рано или поздно это случится.

Только Лика Воскресенская не собиралась сдаваться. Она села поудобнее, не отводя от меня глаз, и в то же время вытащила смартфон из кармашка фартука.

–– Коршунов… –– пробормотала она, что-то набирая. –– Вот. Владелец клиники. И закончил мед в Волгограде.

Глава 7.4

Мне не нравилось обсуждать его, как и вспоминать об ошибках прошлого.

–– Ничего особенного, –– парировала я, пряча раздражение. –– Да, там и познакомились.

На этом можно было бы поставить точку, но внутри всё уже покалывало. Я чувствовала себя так, будто кто-то снял крышку и подсунул чужим любопытным глазам банку с личными воспоминаниями. Зачем Лике лезть туда, куда я сама не решаюсь смотреть?

Не хочу. Правильнее сказать «не хочу». Насмотрелась в свое время и доказала самой себе, что Коршунов –– кретин каких мало.

Всё это гугление выглядело безобидно: обычная подруга, заботится, копает в интернете, чтобы «помочь». Но меня пробирало до дрожи. Коршунов опять дал знать о себе — исподволь, будто заглядывая или мелькая в окне моего домика.

Я сделала вид, что увлечена перепиской с арендодателем, но слова на экране не складывались. В ушах уже звучало «больше не приходи. Это далеко зашло. Видишь, где я теперь?»

–– Он закончил мед на год раньше–– не удержалась Лика. –– Как вы познакомились?

Я откинулась на спинку стула, сцепив пальцы, чтобы не выдать дрожь.

–– Я уже и не помню, –– протянула я, не желая распутывать старый клубок. –– В коридоре, в аудитории, у кафедры.

В местах, где пахло формалином и хлоркой, где всё решалось не мозгами, а тем, сколько ты можешь выдержать на ногах, не теряя сознания.

–– Это было давно.

Лика чуть склонила голову. На её лице читалось желание копнуть глубже. Но я знала одно: чем больше я скажу, тем больше потом придётся объяснять.

–– С тех пор мы толком не общались, –– добавила я и вернула взгляд к экрану ноутбука.

Ответы от арендодателей начали приходить один за другим. Серые, нейтральные фразы, но для меня они значили больше, чем все уговоры Лики.

–– А что он сказал вчера?

–– Что я отлично выгляжу. Лик, что ты пристала, а?

Подруга обиделась, поднялась и ушла к своим гудящим горшкам и плошкам. А я занялась перепиской и нашла один вариант. Такой классный, что сразу захотелось показать его Лике. Вот только надутые губы остановила меня.

–– Извини. Я погорячилась. Лик? Ну Лик?

Воскресенская не продержалась долго.

–– Я не пристала. Я интересуюсь. Я никогда не слышала о нем, а тут ты так произносишь его имя.

Лика заговорила, когда я несколько раз окликнула ее, а потом, не дождавшись, подошла и положила подбородок ей на плечо.

–– Как? –– удивилась я, не поняв.

–– У тебя глаза заблестели и вообще, вся ты как будто стала другой. Он тебе нравится, да? Мне же можно сказать. Я точно никому не скажу и осуждать тебя не буду за то, что ты еще не развелась, а уже обратила внимание на кого-то.

Глава 7.5

Я как-то протрезвела в одну секунду.

Ну вот что я мямлю? Что веду себя, словно, поджавши хвост, вернулась в родное Лазоревское?

Я развожусь и попросилась на постой к друзьям на время, а не на совсем и не прошу содержать меня.

–– Нет, –– отрезала я резко, даже слишком. –– Между нами ничего не может быть.

А про себя добавила «уже не может».

–– Так же, как он не станет меня преследовать спустя столько лет.

–– Почему? –– не сдавалась Лика.

Я всё ещё держала её за плечи, но почувствовала, как она вдруг замерла, словно отпрянула внутренне. Будто испугалась. Это только подстегнуло мое прежнее раздражение от осознания себя самой.

Махнув рукой, я отстранилась. Чёрт с ним, с моим нежеланием делиться — всё равно ведь вырвется, вечно так.

–– Потому что мы уже встречались когда-то. Он бросил меня, даже не пустив на порог.

Я усмехнулась, но к горлу подкатила горечь вместе с воспоминанием того, как стою у двери и не могу попасть в дом.

–– Как?

–– Это из-за меня он тогда оказался на больничной койке, –– произнесла я, вынимая его слова из памяти. – Если бы не я, то ничего бы не произошло.

Я прошла к кухонному уголку, уперлась ладонями в столешницу несколько секунд рассматривая причудливый рисунок дерева.

–– Это он так сказал? Что случилось?

Я смотрела на столешницу, вспоминая первую любовь, которую редко вспоминают и еще реже рассказывают о ней, потому что воспоминания о ней так же нежны, как хрупка была она сама когда-то, не выдержав изменения в характерах людей.

–– Познакомились мы в аудитории. Он подрабатывал лаборантом при кафедре, таскал журналы, ключи. А я пересдавала зачет.

Дура — хотела красный диплом, будто от оценок жизнь зависит. Каким бы ты ни был лучшим, все решают деньги, люди или шанс.

Я вздохнула и улыбнулась.

Сейчас горечь, боль и ненависть прошли, оставив понимание того, что я была счастлива тогда.

–– А потом, как в дораме, встретила его снова. На скорой.

Я подрабатывала там несколько раз в неделю и оказалось, что и он тоже.

––Сказал, что ничего не подстраивал и встреч не искал.

Я и сейчас сомневалась в этом. Ну не бывает таких совпадений!

–– Ты знаешь наш город: завистливый до всего, даже если им это не нужно. «Эта девчонка встречается с парнем, который чучмек». Со мной будущие зэки просто шутили, отпускали словечки и спрашивали: среди своих нормального слабо найти? А его предупредили… и потом избили. Волгоград не Москва. Диаспоры имеются, но ввязываться в распри ради ноунейма, как сейчас говорят, не стали.

Глава 7.6

Я замолчала, скользнула взглядом на Лику. Та сидела, будто оцепенев: губы поджаты, глаза широко раскрыты. Такой её вид мне был даже неприятнее вопросов — я не люблю, когда жалеют. Поэтому и рассказ о том, как я выживала, оставила за кадром.

–– Вот и всё, –– сказала я резко, махнув рукой, словно отрезала разговор. –– Пусть это не Самойлов. Хотя он уже нагадостил вдосталь. Но и не Алик.

–– Он точно взрослый человек? Сколько ему? –– осторожно спросила Лика.

–– Вроде да, –– ответила я после короткой паузы. –– Тридцать восемь, кажется.

–– Целый мужик то есть, –– подытожила она, поднимаясь к шипящему на плите борщу. –– А ответственности за свой выбор так и не взял.

–– Тогда ему столько не было, –– напомнила я сухо, но все равно злясь.

Что я защищаю его?

Однако Лика вдруг разозлилась больше меня, кружа вокруг кастрюли, сердито поверхность тряпкой.

–– Даже больше, чем половина! Раз уже стал пользоваться своим свистком! А брать ответственность так и не научился. Вот и спихнул её на тебя!

Я не спорила. Зачем? Подруга поняла мою мысль насчет моих бывших,

–– Знаешь, нам такой не нужен!

–– Я и не предлагаю взять его обратно, –– несколько растерялась я. –– Я рассказала, потому что ты попросила и для того, чтобы ты поняла, что никому другому это не нужно.

Я закрыла ноутбук и мысленно отметила: к выходным надо переехать. Найти квартиру, где будет достаточно спокойно, чтобы собрать себя заново. А перед этим — забрать мою «тойоту» из сервиса. Машину я берегла, питая к первому подарку Серёги особую слабость. Это был мой первый автомобиль (еще любимый) и потому я продлевала ему жизнь вместо того, чтобы купить новую.

Зачем мне продавать то, что работает? Никогда не могла понять в этом плане логику мужчин.

–– Только ему выгодно травить меня. Так, чтобы он был при этом в белом пальто. Чтобы сама вернулась к нему.

–– И? На что он надеется? Что вы забудете обо всем и будете жить как ни в чем ни бывало? А как же это «я тебя знаю, что ты себя знаешь, что я тебя знаю»?

Это был мем из инсты, но Лика не улыбалась. Как не делала это и я.

–– Надеется выиграть время, чтобы прикрыть свою жопу. Мы помиримся, и он будет изображать Весельчака У пока не переоформит свой бизнес, например, на мать, а себя сделать каким-нибудь менеджером по продажам.

СКИДКИ ДНЯ

https://litnet.com/shrt/_kbE

Глава 8

Глава 8

Лика все же не понимала меня, а я раздражалась из-за того, что люди считали, что знают моего мужика лучше, чем я. Они применяли общее к частному, совершенно не задумываясь о том, что различия таки имеются.

–– Но ведь он должен осознавать, что если так думаешь ты, то это не станет секретом для людейиз органов.

Звучало забавно. Мы ведь все люди из органов.

–– Вот поэтому он лежит в больнице с железным алиби.

Я остановилась, сдув со лба челку.

Чемоданы были жутко тяжелыми и на одном из них заела ножка.

Я переезжала. Конечно, не в тот же день, а через два дня. Квартира была вымыта моими ручками, потому что голова решила, что экономия должна быть экономной и ничто не прочищает мозги лучше, чем уборка.

–– Это перебор.

–– А ломать предпринимателям ноги не перебор? – выдохнула я, сев на чемодан сверху. –– А заставлять продавать всё, что есть и выселять людей с детьми в коммуналку нет?

–– Ну это когда было?

–– В 2000-х. Не так давно, верно? И какая разница когда? Это ведь он делал и года того не отменят. Он смерть свою организовал! Да по сравнению с этим нападение дагов фьють! Ерунда! У него своя охранная фирма, где работает 90% специалистов из СНГ.

Давно. Но только это не имело значения.

–– Погоди. Я вспомнила кое-что.

Я набрала номер адвоката, решившись рассказать ему все. Почти неделю я пререкалась с Ликой и не озвучивала свои подозрения юристу. А тут нашла кое-что.

–– Здравствуйте. Я звоню Золотареву Артему Максимовичу. Я туда попала?

Я несколько растерялась, услышав женский голос.

–– Все верно. Я Золотарева Ирина Станиславовна.

Хорошо, что я сидела. Иначе, мои ноги подкосились бы. Мне только не хватало разборок с ревнивой женой.

–– Я тоже занимаюсь вашим делом. В основном на бумажных носителях. Вы можете рассказать все мне.

Я сомневалась до тех пор, пока Ирина, вздохнув, не сообщила, что ее муж приболел. Ничего серьезного –– простой грипп, но он как все мужчины решил иначе.

–– Я понимаю, что это звучит дико, –– закончила я свои сбивчивые объяснения.

Не характерная бледность Самойлова, плотность мягкий тканей лица и отсутствие синяков не было серьезным доказательством. Также как факт того, как быстро была сделана операция и были взяты все анализы и проведены обследования. Все реально, но Самойлов не президент и не герой сериала «Анатомия Грейс», чтобы все произошло так скоро.

–– Это верно, –– вмешался гнусавый и от того еле узнаваемый голос адвоката. –– Это тянет на уголовное преследование, дача взятки должностным лицам и превышение служебных полномочий.

–– Я знаю!

Он просил оставить эти мысли и настроиться на позитивный лад.

–– Ничего подобного ведь больше не повторялось?

Мне стало тревожно. Этого только не хватало!

–– Сбросьте мне номер вашего друга. Я поговорю с ним поводу поджога. Заодно узнаю про страховщиков.

Глава 8.2

Разбор вещей с Ликой шёл медленно. Чемоданы и коробки стояли в прихожей, и казалось, что они разрослись сами по себе, хотя я привезла не так уж много. Лика перекладывала скатерти и чашки, ворчала, что у меня «бардачный принцип упаковки». Я молчала и думала о том, как странно — обустраивать чужое пространство, в котором ещё пахло цементом и краской. В квартире слышался гул улицы и слабый запах бетона, нагретого за день солнцем.

–– Ну и что ты планируешь делать в этой квартире? –– спросила она, держась за стопку моих полотенец.

–– Жить. Спать и есть. Сразу после работы, –– ответила я, складывая вещи в ящик комода.

Пауза повисла на приподнявшихся бровях Лики. Она знала, как сильно я ненавижу профессию.

Но в тоже ненавидела, но знала — иногда приходится терпеть ради чего-то большего.

Адвокат хоть и уверял, что с судьёй проблем не будет, но я понимала: устройство пусть и не на самую престижную работу станет жирненьким плюсом.

–– Реставрацию мне пока никто не доверит, –– я попыталась успокоить шокированный вид подруги. –– Клиенты, которые нужны, затаились и ждут чем закончится бойня.

Надо вернуться в систему. Принимать пациентов, горбатиться в лаборатории, заполнять документы, терпеть. Людей. Ведь они. Как известно разные, встречаются и такие, от которых мороз по коже и гадко на душе. Но это можно пережить во имя светлого будущего.

–– Все будет хорошо, –– прошептала я, перед тем как закрыть глаза этой же ночью. – Что нужно говорить?..

Я вырубилась раньше, чем договорила фразу о том, кто должен присниться на новом месте.

День выдался суетным, а следующий обещал быть непростым. Во вторник нужно будет приехать на подтверждение квалификации, а вот в понедельник привезти все необходимые документы. Коридоры института встретили пустотой и эхом шагов. Всё выглядело обычно, хоть и подзабылось за столько-то лет: те же безликие пустые коридоры, лишившиеся студентов на время практики и каникул, стандартные вопросы, те же равнодушно внимательные люди из комиссии за казенными столами. Лето чувствовалось даже там — в жарком, пропахшем пылью и хлоркой воздухе, который кондиционеры только гоняли по кругу.

Глава 8.3

–– Экзамен начнется в девять и предполагает тестирование, а также практическую часть и беседу с приемной комиссией. Может быть, придете к нам через месяц?

Я медленно покачала головой из стороны в сторону, залюбовавшись приятными чертами лица молодой женщины. Ее красота была глотком воздуха после всего того, что дал мне этот день с банками, терминалами, служащими и автохамами.

–– Надо сейчас. Ночь или месяц погоды не сделает, если я не знаю ничего.

–– Ну тогда до завтра. Будьте за полчаса до начала экзамена на всякий случай.

Солнце стремилось завалиться за горизонт. Дом за день раскалился и теперь отдавал жар стенами, напоминая батарею в начавшийся отопительный сезон. Запах бетона смешивался с пылью из коридора и тонкой ниткой моих духов, слабо пульсирующей словно показания на приборах у смертельно больного человека.

Еще чуть-чуть и я стану пахнуть, как ослица.

–– Как же так, Асенька? –– проговорила трубка знакомым голосом свекрови. –– Ты бы приехала к нему!

Это было еще не все. Была еще народная медицина в виде поверий, что люди в коме все чувствуют и присутствие близких вытаскивает их. Я впервые слышала такое поверье, а нахмурилась я, потому что вспомнила сон. В нем было двое –– поразительно красивый, но бледный Самойлов лежал на койке, а над ним нависал разъяренный Коршунов.

–– Впервые слышу о таком поверье.

Чаще слышала что-то о родных стенах.

–– Но даже если так –– ему пора поправиться, –– выдохнула я, вытащив ключи из замка зажигания. – Вы рядом с ним.

Материнско-детская любовь безусловна. Ее не испортить ничем.

–– Ася, я ведь знаю тебя! Ты же любишь его!

–– Анна Федоровна, мне пора. Правда.

Она знала обо мне ровно половину –– то, что люблю я искренне и всем сердцем. Вторая половина правды состояла в том, что я не терплю предательства и любовь умирает так быстро словно под цветок высыпали пачку соли.

–– Да блин! –– выдохнула я, коснувшись лбом баранки руля. –– Блин!

Свекровь уже не слышала меня. Но она и правда нравилась мне. Ни разу я не заметила за ней фальши и не поймала на какой-то двусмысленности будь то взгляд или слово. Важно и то, что и я была ей по душе. Но это должно измениться совсем скоро, когда к ней придет осознание, что е кровиночку не любят со всеми недостатками.

Глава 8.4

Вновь перед глазами встала картинка из сна. Самойлов и Коршунов смотрят на меня, словно я застала их врасплох.

Постаравшись избавиться от двойственного ощущения, навязчивой мысли о необходимости выбрать и размышлений на тему «как они могут быть связаны?», я побежала домой, чтобы принять душ, а потом погрузиться в ванну с ароматной солью, маслами и кучей свечей, чтобы расслабиться и точно провалиться в сон перед важным днем.

Только в лифте вспомнила, что так и не зашла в магазин. Желудок предательски заурчал.

–– Лентяйка, тунеядка, –– пробурчала я себе под нос.

Отвыкла от простых вещей. Всегда был кто-то рядом и решал бытовуху в виде закупки продуктов (пусть и через доставку) или готовкой ужина, если не хотелось никуда, а теперь приходится делать все самой. Ничего, переобуюсь в кроссовки и схожу до «супермаркета».

Сюрприз ждал меня раньше свежей и удобной обуви. На двери висело панно –– скрещенные куриные лапки, обмотанные черной ниткой. В деревне говорили: так делают ведьмы или злопыхатели, «чтобы дорогу закрыть». По-простому — обрядовая пакость, знак, что кому-то желают плохого. Сейчас, в двадцать первом веке, выглядело дико и смешно. Но меня всё равно передёрнуло.

Не трогая руками, я вернулась к машине. Съездила в «Пятёрочку» не за едой, а за веником, совком и дешёвой щёткой. Взяла ещё щепу в хозотделе и жидкость для розжига. Подклад, если это был он, а не чья-то дурацкая шутка сняла пакетиком, веником смела следы соли с порога. Всё это — лапки, щепы, перья и щётку — унесла к ближайшей мусорке. Подожгла. Запахло горелым пером и резиной.

–– Ну как тебе мой сюрприз?

Я оставалась у контейнера до тех пор, пока горел костер. Детство в деревне, особенно в той, где жила бабуля давало знать о себе. Трубку я взяла не глядя, усмехаясь про себя тому, что вот и нашелся вредитель.

–– Понравился? Не переборщила с солью?

Внутри меня все похолодело.

–– Ты серьезно? – спросила и не узнала свой голос, коснувшись горла.

–– Вполне. Решила порадовать тебя и отблагодарить. За то, что Ромке моему помогла.

Я не помогала ему ни в чем. А наоборот, заставила жизнь поменять, чего многие не любят, не хотят.

–– Считаешь, что это хороший способ мести? –– спросила я напрямик. –– У тебя все хорошо с головой, Лик?

Воскресенская вместо ответа положила трубку.