Его грандиозность. Психологический роман

Выйдя на пенсию, она полностью посвятила себя садоводству, огородничеству, выращиванию цыплят и своему подсобному хозяйству. Она ценила свой труд и не стремилась что-то раздавать, даже когда на даче был урожай яблок. Ей был интересен сам процесс своей работы: освоить что-то новое и применить это на практике или научиться профессионально делать яблочное вино по сложной технологии, иногда добавляя в него черноплодку. И дома, и на даче у нас всегда стояли разнокалиберные бутыли с резиновыми трубками, запаянными парафином, а также рассада и куча журналов по садоводству, которые она тщательно изучала.

Мама умела и делала многое, но для этого ей нужно было захотеть самой. И тогда всё у неё прекрасно получалось: шить, вязать, придумывать интересный фасон одежды, готовить вкуснейшую еду, выпекать торты и пироги, наполеоны и корзиночки.

Она это делала ради интереса или желая показать свое мастерство. Но поняв, что это кому-то доставит радость и удовольствие, у нее возникала противоположная реакция. Чтобы не потерять доминирование и повернуть ситуацию в свою пользу, ей было необходимо придраться к должнику и поставить его в зависимое положение.

Как-то раз ей захотелось сшить мне к Новому году красивое платье. Я очень обрадовалась такому её желанию, так как просить её было бы бесполезно. Но на полпути она увидела во мне должника и, обвинив в чем-то, заявила:

– Шить не буду.

Я тогда училась в шестом или в седьмом классе, и перед Новым годом учителя устроили нам праздничный вечер, «Голубой огонек», где планировалось мое выступление. Я должна была играть на фортепьяно, а мое платье не было готово. Не идти же на праздник в школьной форме или в домашней одежде. Настроение было испорчено.

И тогда пришли ребята-одноклассники и решили сидеть на ступеньках лестницы и ждать, когда будет готово платье. Это и спасло ситуацию, потому что маме было неудобно перед соседями, которые выходили на лестницу и видели, как ребята ждут.

А когда ее гнев исчезал, будучи в настроении, она была мила до невозможности. От неё шло тепло, которое согревало. Кроме того, она знала массу пословиц, присказок, песен, вспоминала смешные истории. А многие песни мы вместе с ней пели дуэтом. Она была источником шуток и смеха. А иногда мы все вместе с ней хохотали до слез, и это был чистый выплеск радостных эмоций. И, конечно, никакого второго дна ни в ней, ни в ком-то из нашей семьи не было. В этом смысле у нас в семье царила атмосфера доверия, где всё было ясно, бесхитростно и предсказуемо.

Когда я познакомилась с Виктором, то поняла, что есть люди с нарциссическим расстройством личности, которые часто имеют двойное или тройное дно. Они шифруются и лишены чувственно-эмоциональной сферы, а глядя на чужие эмоции свысока, ищут в них какой то скрытый смысл или ставят оценку чужому веселью, чужому юмору или чужому пению. Сами же они по настоящему не смеются и только могут имитировать или выдавливать свой смех.

В маленьком возрасте такие дети – нарциссы, стараясь удовлетворить свою маму, которая хотела видеть ребёнка идеальным, начинают создавать свое ложное Я.

С возрастом ложь нарциссов настолько совершенствуется, что становится даже более достоверной, чем правда, ведь это их родной язык. Поэтому почти невозможно расшифровать мужчину, который в период ухаживания делает комплименты, проявляет заботу, дарит подарки и говорит красивые слова. Девушки воспринимают это на свой счёт, но на самом деле все это имеет отношение только к его фанатазии и к жажде восхищения. А их ресурс просто укладывается в уготовленную для него схему для извлечения пользы.

Для этого нарциссы демонстрируют полное принятие и даже влюблённость, находя в партнере какие-то качества, которые раздувают так, чтобы они казались тоже грандиозными, как отражение себя. И вся их мнимая забота – это лишь удобный способ контроля и управления. Но когда проходит эффект новизны и заканчивается этап «сахарного шоу» – всё меняется. Нарциссы обесценивают партнера, утилизируют его и ищут новый ресурс.

Виктор познакомился с моей мамой только накануне нашей свадьбы. Он легко нашёл с ней общий язык, используя правильную подстройку, и очень уважал её независимость. Но со временем стал говорить, что если бы она была более доступной и внимательной к нашим нуждам, то ей бы вообще цены не было. То, что у мамы была психопатическая особенность, требующая на кого-то выплеснуть накопленные отрицательные эмоции, я никому не рассказывала, считая это очень личным. Этот секрет я доверила только Виктору, поскольку дело шло к нашей свадьбе. Он и сам мог наблюдать эти тревожные моменты и однажды сказал, что моя мама органично выглядела бы в образе помещицы, имеющей крепостных, которых бы она с удовольствием дрессировала.

Я не предполагала, что этот секрет можно взять на вооружение, чтобы в кризисной ситуации использовать его против меня.

Наша дача раньше принадлежала моему отцу, доставшись ему от родителей. С мамой они были давно в разводе, и он был женат вторым браком. Но дачу он решил оставил ей, заботясь о детях и внуках.

Я не видела в этом никакого подвига. Но Виктор был в изумлении от такого самоотверженного поступка папы. А ещё его поразил тот факт, что во время войны папа добровольцем пошел на фронт. И это несмотря на то, что у него была бронь на работе. Такое бескорыстие и самопожертвование полностью противоречило нарциссическому мировосприятию.

Что касается моей мамы, то с годами состояние ее эпилептоидной психики настолько усугубилось, что врачи ей установили первую группу инвалидности. К тому же она стала терять память.

Бывало, она не могла найти что-то из своих вещей, например, расческу, и по привычке начинала скандалить и кого-то в этом обвинять. Потом, когда эта вещь находилась, и мы напоминали ей о её обвинениях, она всегда удивлялась:

– Как это я могла кого-то обвинять? Для этого же нужны основания.

К концу своей жизни она уже мало что помнила и, к нашему удивлению, действительно превратилась в самого эмпатичного и добросердечного человека с добрейшей душой.

Глава 3. Семейная идиллия

После нашей свадьбы я переехала к мужу, и мы стали жить вместе с его родителями, которые занимали первый этаж в своем двухэтажном особняке с четырьмя комнатами.

В комнате Виктора на втором этаже стояло пианино, на котором он иногда играл. Но после знакомства со мной музыка стала его увлекать настолько, что у него возникла идея покупки хорошего рояля. И после того, как мы поженились, он все-таки осуществил свою мечту. Знакомый настройщик помог найти классный рояль, который заменил старый инструмент. А потом, осознав, что рояль можно рассматривать в качестве выгодной инвестиции, Виктор приобрёл второй инструмент, который поставили на первом этаже дома.

Музыка часто звучала в нашем гнёздышке. Но, оказывается, нарциссы черпают свое вдохновение и поэтизированность из своего внутреннего ментального мира. В истории бывали выдающиеся, талантливые личности, у которых поэтичность и утонченный романтизм в творчестве соседствовали с расчетливым и беспощадным цинизмом в жизни, который они транслировали в окружающий враждебный мир, вызывающий у них эмоции отвращения и страха.

Как-то раз, слушая вдохновенную игру моего супруга на рояле, старенькая приятельница его родителей мне сказала:

– Ваш муж – поэт.

Его родители были гармоничной парой. Свёкор посвятил себя заботе о своей супруге. Кроме того, он занимался хозяйством и покупал продукты. А свекровь, будучи беспомощной в бытовых вопросах, занималась наведением порядка в своих комнатах.

Она была не от мира сего, как говорил мой муж. Высокая, худощавая, с застывшим взглядом, она никогда не смеялась. А свекор, наоборот, был невысоким, но подвижным и искрометным. Дополняя друг друга, они постепенно срослись и стали одним целым. Их смыслом жизни была забота о здоровье, и они завели таксу, чтобы каждый вечер выходить вместе с ней на прогулку и проходить несколько кругов по ближайшим улицам. А еще они боготворили своего сына, стараясь создать ему идеальные условия, чтобы он был полностью освобожден от бытовых забот и мог спокойно работать в своём кабинете. Живя в атмосфере безусловной любви своих пожилых родителей, Виктор нуждался в дополнительном молодом ресурсе, который бы максимально способствовал его самореализации, давая ему эмоциональную подпитку и создавая в нем образ того, кем он хотел быть, за счет преувеличенного его отражения и признания всех его заслуг. И это было шагом к тому заслуженному признанию, которое, по его словам, ждало его впереди.

Ради этого нам предстояло сделать многое. Поэтому для меня самым важным стало направление моей энергии на поддержку мужа. А он умел высказать свои пожелания так, что всегда возникало непреодолимое желание ему посочувствовать и помочь, и только после этого получить успокоение.

В то время он часто бывал в загранкомандировках, налаживал контакты с зарубежными учёными. Потом эти учёные приезжали в Москву, и мне приходилось устраивать приёмы у нас дома. Во времена всеобщего дефицита это было непросто. И тогда он задавал мне риторический вопрос:

– Ты же хочешь, чтобы твой муж стал академиком?

Этот вопрос в нашем доме звучал много раз как призыв к жертвенности ради великой идеи, которая потом обязательно принесёт свои плоды. Но меня не надо было ни к чему призывать. Я с самого начала считала, что выполняю благородную миссию, самоотверженно взяв на себя заботу не только о бытовых вопросах, но став помощницей своего мужа. Печатала, редактировала или считывала готовые тексты, ездила по его делам. Когда он делился со мной своими трудностями, ища поддержку, то слышала от него:

– Ты мне больше чем друг.

Мы выглядели образцовой семьёй, где царила любовь, где не было ни ссор, ни измен. Отправляясь в очередную загранкомандировку, муж всегда просил, чтобы я писала свои размеры и список того, что нужно привезти. Но привозил всегда больше списка, блистая своей грандиозностью. Это было продолжением его» сахарного шоу», которое началось много лет назад.

Он умело создавал тёплый климат в семье, необходимый ему в то время, и не только заботой и подарками, но и подчеркивая при каждом удобном случае, как ему с женой повезло.

– Детка, ты меня любишь? – спрашивал меня Виктор и, получив ответ, всегда говорил. – А я больше.

Он хотел слышать от меня самые сильные эпитеты о том, как он неотразим, как уникален и прекрасен, поскольку ему были необходимы чужие эмоции. Такие отношения ведут постепенно к развитию созависимости.

И вот, казалось бы, что в этом плохого, если не знать, чем такие признания могут обернуться, если нарцисс по какой то причине сочтёт, что его близкий человек или партнёр уже не вписывается в ту схему, в которой должен функционировать.

Тогда эти признания могут не только способствовать дискредитации человека, но и стать мощным оружием против него.

А на тот момент мой супруг умело жонглировал красивыми словами и фонтанировал дифирамбами:

– Мог ли я подумать, что эта девочка, к которой я когда-то приставал на пляже, займёт такое место в моей жизни? Представляешь, как было бы ужасно, если бы я тебя не встретил? Или встретил, но не пристал.

А через три года в нашей жизни появился светлый ангелок.

Девочка родилась в ближайшем роддоме, расположенном на соседней улице, и мы шли оттуда домой пешком. Виктор и моя мама по очереди несли этот драгоценный сверток-конверт, поскольку врачи запретили мне поднимать больше 3 кг после кесарева.

В ней было 3400, и она родилась настолько здоровой, что врачи говорили:

– Это ребёнок, о котором нечего сказать.

Когда мы пришли домой, то увидели, что там все живут своей жизнью, несвязанной с появлением нового члена семьи. Свекровь советовала мне оставаться в роддоме как можно дольше, чтобы мы были под наблюдением. А мой муж сразу ретировался. Он поспешил в парикмахерскую, вспомнив, что ему нужно постричься. Его родители были напуганы тем, что ребенок может внести беспокойство и нарушить устоявшийся порядок. И тогда моя мама предложила, чтобы на первое время мы с дочкой пожили у неё. Я согласилась в надежде получить там реальную помощь.

В то время моя мама ещё работала и каждый день уходила на работу, поэтому помощь её была лишь эпизодической. Но это меня во многом спасало, поскольку спустя месяц я сильно заболела. У меня начался мастит.

Я чувствовала себя ужасно. Меня трясло, при этом температура доходила до 40, 3 градусов. А ночью, находясь в полуобморочном состоянии, когда приходилось вставать, чтобы покормить ребёнка, я шла, держась за стену, чтобы не упасть.

Врачи предлагали мне лечь в больницу, но без посторонней помощи это сделать было проблематично, поэтому пришлось отказаться. А рано утром звонил будильник, поскольку мне нужно было встать и бежать на молочную кухню, чтобы успеть до 8 утра получить там детское питание. В то время Виктор приезжал к нам в гости несколько раз в месяц, и в основном наше общение с ним шло по телефону, а мы выживали, как могли. Но однажды зимним морозным вечером он пригласил меня в театр, сказав, что его знакомые советовали пригласить меня в ресторан, но он отказался от этой идеи, считая, что поесть можно и дома.

Он думал, что театр поможет мне переключиться и развеяться. Но вместо этого, добравшись до своего удобного кресла и оказавшись в тепле, как только погасили свет, я стала героически бороться со сном и в результате проспала почти весь спектакль.

Прошло три месяца, прежде чем наша семья воссоединилась, и было решено, что пора нам возвращаться домой.

Жили мы дружно. Я возилась с ребенком, а муж как всегда много работал, но не забывал и об отдыхе. Когда он жаловался на усталость и на переутомление мне приходилось отправлять его в загородный пансионат, где он мог бы отдохнуть и покататься на лыжах. Он всегда находил для меня смешные ласковые словечки, такие, как сокровище или детка. И ценил во мне человека, на которого всегда можно положиться: не подведёт, не предаст. А убедился он в этом давно, еще до рождения дочки, когда его отец в свои 78 лет чуть не умер после сложной урологической операции и только чудом выжил.

Он тогда долго лежал в реанимации, не в силах даже голову поднять от подушки. При этом весил он всего 30 килограммов, и поэтому многое зависело от послеоперационного ухода, которого больница не могла обеспечить. Такого больного было необходимо кормить понемногу, давая специально приготовленную еду. А потом, когда он чуть-чуть окреп, пришлось помогать ему заново учиться ходить.

Но вышло так, что самые родные и близкие – сын, супруга, внучка, которой было уже 16 лет, по разным причинам в больницу к нему не ездили. Сын ссылался на занятость. Супруга, будучи большой перфекционисткой, была бы рада к нему поехать, но не могла, потому что ее парикмахерша, которая приходила к ней домой красить волосы, уехала в отпуск.

И мне пришлось взять все эти заботы на себя, считая, что если не я, то кто? Не оставлять же человека без помощи.

Сработал синдром спасателя, свойственный представителям «Светлой триады», и пришлось мне ежедневно ездить в больницу. Там я услышала, как нянечки переговаривались:

– Чего это она к деду все ходит и ходит? Наверное, наследство ждет.

А дедушка и вправду думал, что умирает, и, видя во мне свою спасительницу и хранительницу семейного очага, говорил с благодарностью:

– Мы-то здесь временные, скоро нас не будет, и все, что у нас есть, все вам достанется, и весь дом, и вся его начинка.

Когда ему стало немного лучше, Виктор, вернувшись из очередной командировки, мне вдруг сказал:

– Оказывается, на тебя можно положиться.

А у меня не возникло взаимного вопроса к нему, поскольку не было никаких сомнений, что в трудную минуту он обязательно подставит мне плечо.

Знакомые медики тогда отмечали, что благодаря моей помощи его отец не только вернулся к жизни, но и счастливо прожил ещё 4 года. И даже иногда помогал мне, принося детское питание для своей внучки.

А свекровь в благодарность за все, что я для них сделала, подарила мне на день рождения свои золотые часики. И Виктор горячо одобрил и поддержал тот подарок, стараясь порадовать меня.

И никто бы не поверил, что настанет день, когда эти подаренные часики у меня попросту заберут и не отдадут.

В семье моего мужа была одна особенность. В то время, как нас всех учили быть скромными, каким бы талантом кто ни обладал, и что восхвалять самому себя неприлично, там частенько любили поговорить о своей исключительности, о своей гениальности.

Моя свекровь, ставя себя на пьедестал, не забывала напомнить о долге перед ней. Рассказывала о том, как во время войны свою еду она отдавала сыну, как жертвовала всем ради него. И подчёркивала, что в то время её саму признавали талантливой и гениальной. Виктор подтверждал, что она была не менее талантлива, чем он, но не было у неё той пробивной силы и агрессивной энергии, как у него. Поэтому она в своей жизни ничего не достигла.

Эта энергия была у него в избытке, и он её тратил на достигаторство, поэтому уже многого добился, а планировал достичь высочайшего уровня, став академиком, что полностью должно было соответствовать его гению. Он относился к себе без тени иронии, воспринимая себя как уникальное, почти неземное существо, посланное свыше на нашу планету с определённый миссией. и сам называл себя великим, гениальным, звездой, светилом науки и т. д. и т. п. Шутил, что теперь даже его соавтор сможет считать себя великим ученым. Сияя отраженным светом.

При этом заслуги тех, кто был более успешен, всегда обесценивались. Говоря:

– Ну, подумаешь, бомбу сделали! Разве только они одни её делали?

Или:

– Он ничего крупного не сделал, решал только много мелких и средних задач.

Семья признавала чужой успех только у человека из другой сферы. «Плисецкая танцует хорошо», – было их высокой похвалой. И только со временем я узнала, что нарциссизм от степени гениальности не зависит.

Однажды, увидев как Виктор по моей просьбе мыл на кухне детскую бутылочку, мой свекор ехидно пошутил:" Нашел себе занятие», имея в виду, что это – недостойное занятие для такого гениального человека. Ему хотелось восхищаться сыном, или рассказывать о том, что когда приятели сына приходили позвать его поиграть в футбол, он им с гордостью сообщал, что Виктор в Париже, чтобы увидеть их потрясенные и обескураженные лица.

И мне было не понять, почему именно я оказалась в семье, где люди носили короны на голове. Однажды я спросила у мужа, по какому критерию он меня выбирал, и он тогда ответил: интегрально. Это означало, что вся информация обо мне была проинтегрирована и дала положительный результат.

Но такой рациональный подход не допускает по настоящему близких и доверительных отношений в семье. А нарциссам они и не нужны. Вместо этого они часто используют эксплуататорский подход, чтобы управлять теми, кто их любит, кто попал в зависимость от придуманного ими идеализированного образа.

Как-то раз произошло ЧП. Виктор приехал из командировки со сломанным пальцем. Происшествие было не из приятных. Пришлось искать хорошего врача, ставить спицу, устанавливать гипс. Но удивительно было то, что он так и не захотел объяснить, что с ним произошло. Нарциссическое эго, недоверие и отстраненность не допускали даже вопросов об этом происшествии. А самую большую патологическую привязанность он испытывал только к своей маме.

В моей семье не было такой крепкой родственной связи, и мне было удивительно, что, находясь в самых отдалённых местах, взрослый сын всегда искал какой-нибудь переговорный пункт, чтобы обязательно позвонить маме. И ещё в их семье существовала традиция: уходя из дома или возвращаясь домой, сын должен был обязательно ее поцеловать.

В старости, с появлением деменции, она только и ждала этих драгоценных моментов, к которым привыкла. А сын стал её идолом. И никто не ожидал, что настанет день, когда он почувствует отторжение к своей маме и решит, что больше уже никогда к ней не подойдёт.

Глава 4. Нарциссы – не люди

Нечто похожее происходит в сектах, когда адепты сами готовы нести на алтарь все самое ценное – деньги, квартиры и даже свое здоровье и жизнь ради высокой идеи, которую воплощает их лидер. Мало кто из лидеров не воспользуется этим в своих интересах. А потом истощенные и оставшиеся без ничего идолопоклонники, сами нуждающиеся в помощи ее не получают. В таких случаях помочь может только психотерапевт или психолог.

В те годы психологическая помощь в нашей стране не была развита. Никто из психологов не затрагивал тему нарциссизма и нарциссического расстройства личности, нрл.

И только к 2000 году исследования показали, что есть люди от природы холодные, безжалостные, лишенные эмоциональной эмпатии, с пустой психикой. Это не люди, а функции. Их ещё называют человекоподобными или рептилиями. К ним как раз относятся нарциссы и психопаты.

Нрл – это вид психопатии, при котором у людей возникает расстройство чувственно-эмоциональной сферы. Точнее говоря, её почти нет. Поэтому у нарциссов, как правило, холодные, пустые и неэмоциональные глаза.

В таких случаях эту пустоту заселяют Демоны, которые в мифологических традициях представлены злыми безобразными существами, подчинёнными дьяволу. Они накапливают в себе сдерживаемую агрессию, которая может привести к саморазрушению, если не привлечь к себе ресурсы извне. Поэтому они постоянно ищут этот жизненно необходимый им ресурс, который состоит не только из физической энергии, но и в виде чувственных и эмоциональных проявлений, которые сами они испытывать не умеют. Нарциссы заимствуют их у других, напитываются ими, и тогда у них восполняется жизненная сила, которую они могут тратить, как правило, только на достигаторство.

Их отношения с людьми основываются на нужности или полезности. При этом по возможности сами они стараются не затрачивать своего материального или временного ресурса, видя в них лишь объекты влияния, предметы, лишенные субьектности.

Цель их жизни – побеждать, играя людьми, как пешками, и получать от этого свой ресурс.

Свою внутреннюю эмоциональную пустоту нарциссы стараются заполнить погруженнностью в свою работу, физическими нагрузками или выбирая новый объект влияния, для привлечения которого им приходится мимикрировать в меру своего таланта, чтобы создать видимость похожести, близости.

К примеру, узнав, что этот объект ненавидит ложь, нарцисс сразу скажет:

– И я! Я тоже.

Чего в реальности не бывает, поскольку это полностью противоречит его природе. Но когда наступит разочарование и опустошение, он обвинит в этом жертву, которая должна была его спасти от пустоты. Но не спасла.

И только в девяностые годы, когда были исследованы особенности в строении мозга таких людей, было обнаружено, что у них полностью отсутствуют зеркальные нейроны, которые дают возможность представлять себя на месте другого человека и испытывать эмоциональную эмпатию.

Нарциссам присущи совсем другие характеристики: манипулятивность, абьюз, газлайтинг.

Кроме того, в психологии выработались чёткие понятия Тёмной и Светлой триады.

Тёмная триада представляет собой группу, включающую три личностные черты: нарциссизм, макиавеллизм и психопатию.

Психопатия – это фундамент асоциального поведения, которым страдают нарушенные люди. При этом часто у них присутствует ещё и садистическая компонента. И тогда этот класс людей относят не к Триаде, а Тетраде.

Нрл – не болезнь, а такое устройство мозга, какое бывает в младенчестве. Младенцы сосредоточены только на удовлетворении своих потребностей, а окружающий мир должен им в этом служить. Такое видение свойственно незрелой психике в возрасте до трех лет. Если в то время детские потребности ребёнка игнорировались, то и во взрослом возрасте его психоэмоциональное развитие остается на том же уровне, и его можно считать ментальным инвалидом.

Такие дети с рождения фокусируются на самих себе. Им также свойственны импульсивность, эгоизм, бессердечность и беспощадность, что закрепляется в них и в будущем.

Высокофункциональный социально адаптированый нарцисс, имеющий высочайший интеллект, ради своего блага использует маскировку. Ему приходится мимикрировать, использовать имитационное поведение и подстройку, которой он виртуозно пользуется. Эти же приёмы часто используют абъюзеры и жестокие насильники, чтобы завладеть своей жертвой, которая не понимает, с кем она имеет дело. Здесь вспоминается сказка о Красной Шапочке.

В психологии даже появился термин «социальный хищник». Нарцисс, использующий манипуляции, обман и психологическое давление для достижения своих целей. Он завоёвывает доверие поверхностным обаянием и харизмой. Но за ними скрывается желание контролировать и эксплуатировать окружающих.

Такой человек часто имеет расстройства психики и находится в поиске важного для себя ресурса или корма, найдя который, начинает его идеализировать.