Оперуполномоченный Горыныч

Но показывал Красовский именно на гобелен. А там, в стиле известного художника, имя которого Уколов запамятовал, парил над деревней и рекой трёхголовый Змей Горыныч. Его могучая грудь под крылом и была пронзена самой настоящей на вид стрелой.

Андрей Борисович посмотрел на это и на всякий случай коснулся собственной груди, там, где предположительно должно было находиться сердце.

– Стрелу изъять, – сказал он. – Отпечатки с неё снять не забудь. Я за сторожем.

– А мы чайник поставим, – сказала Янина Григорьевна.

– Ставьте, – разрешил Уколов. – Пряники тоже готовьте. К раздаче слонов мы не поспели, так хоть пряников поедим.

***

(Варвара Уколова)

Былые подвиги и приключения оставляют на сердце какие-то зарубки, но в целом ты просто живёшь дальше, а воспоминания становятся всё более смутными. Вот, к примеру, она, Варя Никулина, а ныне Уколова, успела побывать в плену у Кощея Бессмертного, почти три года проквакала лягушкой в заколдованном лесу с гиблым болотом, а потом ещё против Кощея немного повоевала. А теперь только ждала, когда же пройдёт окончательно проклятие, изживёт себя, и когда можно будет выдохнуть спокойно и забыть о своём лягушачьем прошлом.

Андрюхе сложнее. Его дар никуда не денется: как леший его заколдовал, так он теперь и остаётся чутким к любому волшебству, за версту его чует. А в довесок Уколов ещё и не утратил свою способность к превращениям. В шутку Варя как-то раз его даже подбивала попробовать воды из следа, оставленного гусеницами бульдозера. К счастью, на слабо Уколова было уже не взять. Так они и не проверили, станет он трактором или всё-таки нет.

– Следующая остановка – школа номер двенадцать.

Варвара очнулась от раздумий и огляделась. Автобус был под завязку, и пересчитать своих подопечных она сумела лишь на выходе. Все до единого были на месте, кроме новенькой Новиковой, и она про себя отметила, что надо бы найти в личном деле ученицы её адрес да разведать: нет ли там еще кого похуже.

Кто-то же привёл Новикову в школу! Помнилось Варе, что видела она там какого-то моложавого дедушку.

Доведя класс до школьного двора, Варя распрощалась со всеми, кроме Михалковой и Демьяновой. Ещё раз проверила, что девочки в порядке. Бог уж с ними, со ссадинами, хуже – если ведьма их как-то пометила, или демон попытался пробраться в этот мир и занял одно из их тел. Ну или самое простое: психологическая травма. На курсах по психологии в институте напирали, что современные дети нервные, склонны к срывам и этим, как их… Стрессам. Слово было неприятное, шуршавшее, будто сухой горох в жестяной банке, если ту хорошенько тряхануть ровно один раз: стресс. Современная психология считала, что дети тоже такому подвержены.

А вот в детстве Варькином про детей говорили «да что с ими будет! Как с гуся вода!» и делали беспечный мах рукой. Считали даже, что у детей болеть-то ничего не может, с возрастом всякая хронь накапливается, а до двадцати лет ничего ни у кого не болит: прикидываются.

В общем, Варя обследовала девочек повнимательней, а потом взяла за руки и отвела домой. Сперва к Свете Михалковой, где мать оглядела дочь и покачала головой:

– Колготки порвала! Не напасёшься на тебя.

– Мам, – начала Света.

– На ваших детей в музее напала ведьма, – доложила Варя, не вдаваясь особо в подробности. – По этому делу к вам может обратиться инспектор от инквизиции. Ничего страшного не произошло, просто будьте готовы ответить на несколько вопросов или, может быть, пройти обследование с девочкой.

– Не поддерживайте фантазии ребёнка, – рассердилась вдруг Михалкова-старшая. – Не давайте втянуть себя в эту… сказочную ерунду. Мы в это не верим.

– Во что? – удивилась Варя. – В магию? Или в ведьм?

– В ведьм невозможно не верить, раз уж целые институты созданы, но магия – лишь плод человеческого воображения, а может, ловкий обман, созданный государством для того, чтобы морочить народ. Забыли, во что это вылилось в восемнадцатом году, – гневно сказала мать Светы. – Все эти ведьмы, колдуны, инквизиторы – все они от тех суеверных времён. Вы сами-то посудите: кто сейчас на пост вождя заступил!

На пост вождя не прямо сейчас, а уже три года назад «заступил» Илья Силантьевич Рыков, известный в колдовском ковене прежде всего как крепкий администратор, а не как сильный маг. По мнению очень и очень многих людей, он был толковым вождём и стране в его руках было спокойно. Но, очевидно, та его линия, которая касалась популяризации магии, нравилась далеко не всем.

– Вы немного осторожнее высказывайте это мнение, тем более при детях, – сказала Варя.

Ей было неловко и даже немного страшно, хотя нынче за критику власти вроде бы никто никого наказывать не торопился.

– Мам, Варвара Степановна тоже, – начала Михалкова, но Варя на неё шикнула и поспешно сказала:

– Пожалуйста, примите вашу дочь. В любом случае, раз на девочек напали, с вами свяжутся.

– Играйте в следующий раз осторожней, – нахмурилась Михалкова-старшая, посмотрев при этом на Демьянову.

Варваре Степановне стало ещё больше не по себе. Играйте. Всё, что сказала мать, узнав, что от её дочери отвели страшную беду. Может быть, ей просто не хотелось верить, что была угроза?

– Вы не хотите узнать подробности? – спросила она.

– Я разберусь, – ответила Михалкова. – Спасибо, до свидания.

– Вы ведь всё-таки мать! – вырвалось у Вари.

– У вас есть свои дети? – смерив умеренно стройную фигуру учительницы, спросила Михалкова-старшая.

– Нет.

– Вот родите, тогда обсудим.

Пока Варя вела вторую ученицу к её родителям, та сказала:

– Мы правда играли в ведьм.

– Я так и поняла, – ответила Варя.

– Варвара Степановна, а покажите какое-нибудь, ну, я не знаю… Чудо.

– С чудесами у нас напряжёнка, – рассеянно ответила Варя. – Магия и ведьмы есть, а вот чудес что-то не завезли! Но тебя и твою подругу мне придётся огорчить: вы не ведьмы.

– Я знаю, – ответила Демьянова спокойно. – Но играть-то в это никто не мешает. Мы со Светкой книгу пишем. Поэтому Анна Валентиновна и бесится.

– Не бесится, а злится, ну, или раздражается даже, – сказала Варя. – Что это ещё за слово такое: «бесится»?

– Это значит, что мы её бесим, – охотно пояснила девочка.

– Ну, как моя ведьмочка погуляла? – весело окликнул Демьянову молодой мужчина в очках, стоявший у подъезда.

При виде девочки и учительницы он поспешно бросил в урну ещё не погасший окурок.

– Здравствуйте, – сказала Варя. – Вы – отец Ани Демьяновой?

– Я отец, – ответил мужчина. – Что она натворила, раз вы её привели? Заявляю сразу: она ничего плохого сделать не хотела и даже не колдовала!

– Тем не менее, инквизитор вас посетит, – Варя решила, что вернуть мужчину в очках с небес на землю не помешает, даже если он малость испугается.

Но он обрадовался:

– Так у неё есть дар?

– Нет.

Стёклышки очков как будто немного потемнели.

– Жаль, – сказал отец Демьяновой. – А то мой запечатали ещё в детстве. Я думал…

– С вашей дочерью едва не произошла беда, – сказала Варя.

– Что такое? – мужчина всё-таки встревожился.

– На неё и Михалкову напала ведьма. Древняя. Чуть не утянула в потусторонний мир, чтобы вызвать демона. Если бы ей это удалось – девочки пошли бы на корм какому-нибудь чудовищу…

– А где были вы? – тут же ощерился и перестал быть весёлым и симпатичным Демьянов.

– Она пришла на помощь почти сразу, – бесстрашно встала между ними Аня. – Она спасла нас.

– Почему дети остались без присмотра? – напирал Демьянов.

– Потому что родители тоже должны кое-что вкладывать в головы детям, а не только школа, – огрызнулась Варя.

Думал переложить на неё всю ответственность? Не выйдет! Конечно, львиная доля этой ответственности и так будет за ней, но и родители должны за своих детей отвечать!

– Но не я же повёл её на экскурсию! Надо заранее было всё…

– Я заранее и в процессе инструктировала неоднократно, – перебила Варя, – но знаете что, я в этом классе всего две недели, и у меня двадцать восемь человек, а вы Анины родители всю жизнь, и она у вас одна! И если вы не сумели ей внушить, чего нельзя делать, а что можно, особенно когда речь о заигрывании с потусторонними силами и магией – то это, простите, не моя вина.

– Понял, понял, – отец Демьяновой, кажется, не ожидал получить отлуп. – Блин, Анька… Я ж тебе говорил, играйте осторожней.

Те же слова – только сказанные совершенно иначе.

– К вам может зайти инквизитор, – сказала Варя, выдыхая.

Наверное, красная она сейчас была, сердитая.

Демьянов пожал ей руку.

– Спасибо, что спасли. Извините, если что не так. Постараемся исправиться, – сказал он кротко.

Варя попрощалась с ними и повернула домой. Тут уже было недалеко.

И вдруг наперерез ей выбежал будущий комсомолец, активист и инквизиторский прихвостень Васин.

– Варвара Степановна, я вас тут ждал, – страшным голосом сказал он. – А вы знали, что из музея сбежал экспонат?

– Что? – не поняла Варя. – Какой экспонат?

– Иван Царевич. С гобелена.

– И что он? Побежал красть монастырские пряники, которые нам показали, а попробовать не дали? – усмехнулась Варвара.

– Неа! Он, блин, украл меч и удрал!

– Васин, ты никакие зелья у ведьм не реквизировал, случайно так? – уточнила Варя.

Ей даже захотелось потрогать его лоб: нет ли жара?

Но ясные карие глаза пионера смотрели с надеждой на то, что она учительница, она ведьма, она поможет разобраться.

– Мне ещё в музее показалось, когда я звонить на проходную бегал, – сказал Васин. – Ну, инквизиторам звонил. Показалось, что я видел, как оттуда Иван Царевич выбегает. В кафтане, красных сапогах, с луком и стрелами… в колчане, знаете, что это? А сейчас Айрат Ильясов говорит: в музее сегодня кладенец украли.

– Ильясов хулиган и бездельник, слушай его больше, – нахмурилась Варя. – Хотя, знаешь… Мужа моего, он из милиции, сегодня туда вызывали. Ты же его видел.

– Я потому к вам и пришёл, – сказал Васин. – Может, ваш муж его ищет. Я свидетель.

Варя посмотрела на будущего инквизитора другими глазами. Теперь она в нём видела не ябеду и доносчика, поспешившего вызвать соответствующие инстанции. Она видела честного человека, которому не всё равно, что произошло преступление. Даже если это совершил сказочный персонаж – ну, или кто-то, в этого персонажа нарядившийся.

– Пойдём в отделение, – сказала она. – Андрей, наверное, уже туда вернулся.