Оперуполномоченный Горыныч

Евгения Чая

Оперуполномоченный Горыныч

Глава 1. Три девицы под окном

Город Верхославль был прекрасен тем, что расположился на равнине рядом с великой рекою Ольжей. Там, где сливались сестринские объятия Ольжи и другой, не менее известной, реки Стрелы, стоял старинный монастырь. Его пощадили и огонь революции, и прочие невзгоды. Враг прошёл по этим землям, но монастырь всё-таки уцелел. Стоял он аккурат на мысу, вдававшемуся в слияние двух рек, и вид отсюда открывался такой, что захватывало дух.

Правда, нынче в монастыре не найти было почтенных старцев, обряженных в долгополые одежды, а расположился тут городской Верхославльский музей Русской старины. От самых доисторических времён, считай – первобытных, и до начала двадцатого века. Множество залов, подвалы со всякой всячиной, обновляющиеся экспозиции и даже отдельное здание под волшебные предметы, которых по Светлому Союзу со сказочных столетий сохранилось не такое уж большое количество – вот в чём сейчас была ценность обители.

Погожим сентябрьским деньком учительница русского языка и литературы Варвара Уколова привела в музей весёлую стайку своего четвёртого А и серьёзного восьмиклассника Олега Васина в придачу. Будущий комсомолец вызвался вожатым, шумных и не в меру активных ребятишек одёргивал каждую минуту и Варю изрядно утомил.

В зале, посвящённом работе отдела инквизиции в период от позднего Средневековья и до наших дней, Олег Степанов забылся и отвлёкся от своих обязанностей. Он надолго прилипал к стеклянным витринам с образцами и книгами, замирал перед картинами и, замирая, забывал дышать над копией светлого меча. Оригинал из льдистого металла, разумеется, находился в Аврории. Копия блистала голубоватыми бликами в музее Верхославля и заставляла тринадцатилетнего мальчишку мечтать о карьере.

Как ведьме, Варе всё стало ясно: будущий обвинитель и дознаватель растёт, определённо. Но четвероклашкам тут было скучновато. Большинство из них ещё даже не получило пионерские галстуки, инквизиторы представлялись им неведомыми и далёкими статуями, и больше интересовали их, конечно же, волшебные вещи.

Тут, кстати, Варвара Степановна, обратила внимание, что три девочки покинули зал с экспозицией, и тронула прилипшего к очередному образцу Олега за плечо.

– Васин! А, Васин! – позвала она.

Будущий комсомолец встрепенулся и оглянулся. На его лице, покрытым ещё не сошедшим с лета загаром, пылала заря восторга.

– Васин, пригляди за ребятами! Куда-то три девицы у нас ушли, пойду поищу.

– В туалет пошли, – деловито сообщил толстенький очкастый Никитин. – Михалкова, Демонова и новенькая.

– Демьянова, а не Демонова, – поправил Олег Васин. – А новенькую как же зовут?

Никто не помнил, как зовут новенькую. Она даже не первого сентября появилась, а только вчера, в пятницу. Варвара Степановна её и сама только мельком видела!

– Вот найду и спрошу, – вздохнула Варя. – Никуда пока не уходите, будьте в этом зале, чтобы я вас тут же нашла!

– Есть, – по-военному и радостно откликнулись ученики.

***

Михалкова, Демьянова и Новикова.

Фамилия новенькой ведь Новикова была.

Варвара Степановна вспомнила об этом, едва увидела трёх девиц под окном в коридоре, который здесь торжественно именовался галереей. Он был похож на школьный, только тут вдоль стены стояли потрескавшиеся и оббитые гипсовые статуи из жизни то ли святых, то ли трудящихся, не понять. А между статуями – приземистые вазоны с разнообразной растительностью: где-то торчали задубелые от времени, одревеснелые декабристы, где-то свисали бело-зелёными пучками во все стороны хлорофитумы. Неубиваемое каланхоэ и опасный с виду «щучий хвост» соседствовали с нежными бегониями.

В окна заглядывало осеннее солнышко, дул ветерок, ударяясь тугой грудью в прикрытые фрамуги. Цветными мелками на деревянном полу под окном был выведен круг, расчерченный на секторы, как для круговых классиков. Мила Демьянова и Лена Михалкова в центре этого круга увлечённо играли в «дюба-дюба», а новенькая как будто контролировала.

Насторожило Варю, что в привычную скороговорку были вплетены незнакомые слова. И звучали они… «Шарли буба, сила дуба, корень зуба, а-а-а-а! А демон э, хлоп-хлоп, а демон бэ, а ми, возьми! Теус-Зеус, Асмодеус, бац!»

А потом меловой круг окрасился красным, пошёл черный дымок, и голоса девочек в круге зазвучали неожиданно хрипло и страшно:

– Рыжая Наташка, а ты нас не бойся, мы тебя не тронем, ты не беспокойся! Асмодей хороший. Что тебя тревожит?

– Есть математичка, тоненькая спичка, ходит с сумочкой в руках, на высоких каблуках, – нараспев зачастила новенькая, которая и впрямь была рыжей. – Зовут её Сонька, поставила мне двойку. Ты наплюй ей в башмачки, поломай ей каблучки…

И хотя до девиц под окном было ещё добрых шесть метров, учительница русского и литературы, Варвара Степановна Уколова, одним прыжком достигла цели: маленькой ведьмы и её круга призыва.

Вот ведь шляпа-то, зазевалась, чуть не упустила. Договори малявка до конца, и вышел бы из круга демон, чьё тело материализовалось бы из тел двух ни в чём не повинных учениц.

Вот пока эта Новикова не натворила беды и пока в круге девчушки ещё были живы, хоть и перешли под контроль демона, Варя могла успеть. В момент броска она перебрала все знакомые заклинания. Ведьмой Варвара Степановна была слабой. Но недоставало ей не знаний, а энергии. И выбрала она самое простое прерывание действия, без дополнительных зелий и слов.

Просто сбила с ног Новикову и зажала ей рот. А потом, в продолжение движения, упала прямо на круг, перекрывая краснеющие линии, ещё не налившиеся жаром по-настоящему.

Девочки внутри круга сидели, прижавшись друг к дружке. Колготки на коленках полопались, юбки тлели. Глазёнки от страха вытаращились, губы дрожали…

Но они были целы.

Как и рыжая Наташка Новикова, которая пищала и брыкалась под животом Вари. Как и сама Варвара Степановна, здорово рисковавшая жизнью и здоровьем.

Пахло гарью и ещё чем-то на редкость противным. Что ж, и похуже нюхали на болоте.

– Ах ты подлая, – извиваясь в руках Вари, проговорил ребёнок.

А может, и не ребёнок вовсе. Уколова взглянула в глаза Новиковой – бесстыжие, врастопырку.

– Вот коза! – вырвалось у учительницы. – Ты сколько молодильного зелья приняла?!

– А ты лягуха, – спокойно, холодно сказала девочка. – Ну переборщила чутка. Теперь вот в школу загнали, ироды. Отпусти подобру-поздорову, покудова хуже не стало. Я могу.

Но Варвара Степановна уже собралась и с духом, и с мыслями. Наложить немоту, закрыть девчонке рот у неё сил и умения хватило. Руки пришлось связать капроновой косынкой – красной с люрексом. Жалко хорошую вещь, но не пионерским же галстуком поганку вязать.

Впрочем, Новикову же ещё не принимали…

А тут и класс пожаловал. Впереди будущий комсомолец Олег Васин гордо тащил за руку немолодого лысоватого дядечку. На лацкане затёртого пиджака красовалась серебристая звезда инквизитора.

– Вот она, ведьма, – с удовольствием сказал Васин. – Я с лета за ней слежу.

– Я вам вообще-то древнюю поймала, – сообщила Варя, приподнимая за руки Новикову, увязанную люрексовым шарфом.

– Пройдите с нами, – сухо сказал инквизитор, шаря по карманам. – Вот досада. Наручники только одни.

– Да ей всё равно великоваты, – сказала Варя. – И заклинание, заткнирот, скоро выдохнется.

– Ну, великоваты так великоваты, – дядечка ловко сковал Варваре руки. – Пройдёмте.

– Постойте, но как же, – растерялась Варвара Степановна. – Я зарегистрирована по месту жительства, имею все документы и разрешения.

– Обряды и ритуалы вы проводить право имеете? – почти весело спросил инквизитор.

– Так то не я, – горячо заверила его Варя. – И потом, я не могу бросить класс. Как они до дома-то доедут через весь город?

– На автобусе, – сказал инквизитор. – Не маленькие уже, в четвёртый класс пошли.

– Да с меня потом директор и родители живьём съедят и не подавятся, – проворчала Варвара. – Давайте-как так поступим. Дайте с проходной позвонить… несколько раз, получается.

– Куда несколько? – удивился инквизитор.

– Ну считайте, – с упрёком сказала Варя. – Родителям пострадавших девочек – раз и два, кому-нибудь из коллег, кто сможет забрать детей под свою ответственность – три… а то и сразу шесть, с учётом выходного. И мужу.

– Мужу необязательно, – раздался сзади начальственный голос. – Капитан Уколов. Что здесь происходит? По какому праву вы задержали мою жену, наручники на неё надели?!

Глава 2. А вас я попрошу остаться

(Андрей Уколов)

Варька доучилась только в этом году – и, получается, закончила свой педагогический года на три позже сверстников. И на работу её взяли вот только-только. По всем правилам, не должны были новенькую классным руководством нагружать, вот не должны! Но нагрузили, потому что так надо, и теперь Андрей Уколов жену видел редко.

Шесть дней в неделю она пропадала в школе, а если не пропадала, то сидела с тетрадками, проверяла. Вот нынче суббота, в школе объявлен День Здоровья, то есть почти полноценный выходной. Так нет – она потащила класс на экскурсию!

У самого Уколова тоже был, так сказать, ненормированный график. То есть официально, конечно, он служил пять дней в неделю с восьми до семнадцати, да только три ха-ха и сбоку пряник. Могли и в выходной найти, на рыбалке, а могли и из кровати выдернуть.

Нынешняя суббота была дежурной, и из скучного пыльного заключения среди отчётов и докладных Уколова спас громкий, драматично-надрывный телефонный звонок.

– На кражу! – завопил младший сержант Сиволапов на всё отделение. – В краеведческий музей!

Андрей дежурил в обществе оперативника, лейтенанта Сашки Красовского, с ним и выехал. Спросил у сторожа, где тут хулиганят, сторож показал: налево, ещё раз налево, зал инквизиции. Сердце стукнуло: Варька-то родилась в ведьминской семье и обладала слабеньким даром, не в пример своей старшей сестрице. Ну как с ней кто-то что-то учинил? И зал инквизиции сразу представился пыточной, и музей стал казаться местом страшным и мрачным.

– Товарищ капитан, – окликнул Сашка, – куда ж мы так бежим?

– Так украли же что-то, Сань, – бодро отозвался Уколов. – Без нас поделят и убегут!

Они на крейсерской скорости протаранили толпу школьников и школьниц и остановились перед странной экспозицией. В центре её были три девочки, одна повязанная Варькиным шарфиком, а две как будто побывавшие на пожаре, а также худощавый немолодой инквизитор в штатском и собственно сама Варвара.

Обнаружение на месте предполагаемого преступления собственно самой Варвары, да ещё в наручниках, здорово задело по нервам Уколова, а они, между прочим, и так были натянуты до предела.

Тут магии, в этом музее, было понапихано от подвала до крыш. А ещё Варвара. В наручниках. И инквизитор с недвусмысленным видом собирался её уводить.

Это что ж выходит, у него будет Варькино общество, а у законного мужа – нет?

И Уколов, конечно, вмешался: по долгу службы и просто так.

– Оперуполномоченный капитан Уколов, – отрапортовал он.

– Ну и что, что капитан? Я тоже капитан, только не Уколов, а Вяхирев. Отделение инквизиции Оськинского района. А вас, кажется, вообще в другом крыле ждут, там, где экспозиция волшебных предметов, – равнодушно сказал инквизитор.

– А вы сами кто и по какому делу? – спросил Уколов, кивая между делом напарнику – мол, иди ищи теперь, где тут волшебные предметы и откуда там на самом деле был сигнал.

– По срочному вызову, – инквизитор покосился на пионера постарше остальных, который с нездоровым блеском в глазах стоял на страже закона и общественного порядка, словно элегантная гипсовая статуя.

– Андрюш, – сказала Варвара, – ммм, гм, капитан Уколов! Докладываю: в ходе экскурсии была поймана и обезврежена древняя ведьма. Вот эта девочка. Вы бы, товарищ инквизитор, лучше её упаковали уже, а то она сейчас опомнится от убытка сил, да жахнет!

Судя по угрюмому взгляду исподлобья, рыжая девчушка именно это и замышляла.

– Помочь сопроводить? – спросил Уколов.

Инквизитор с тяжёлым вздохом оглядел девочку и вытащил из кармана печать. Поставил её прямо на шифоновый красный шарф – зараза, теперь пропала вещь. А ведь Андрей на восьмое марта её Варьке дарил!

– На лоб лучше бы припечатал, – пробормотал капитан, не уточняя, впрочем, на чей.

– Её лучше как следует… – начала Варвара, но тут звезда на лацкане потёртого инквизиторского пиджака вспыхнула так, что все зажмурились.

Маленькая рыжая ведьма сдавленно взвизгнула и скорчилась на полу. Дети переговаривались, но не уходили, стояли плотной группой и явно переживали за молодую учительницу.

– Всё в порядке, – сухо сказал капитан Вяхирев. – Всё под контролем.

– Нет, не всё! – настойчиво сказал Уколов самым занудным своим тоном. – Вы мою жену незаконно задерживаете! Она вам ведьму поймала, а вы её в наручники.

– Она сама ведьма, – не выдержал тот пионер, что был постарше и с блеском в глазах. – Я из-за неё и вызвал товарища инквизитора. Новенькая ни при чём, а Варвара Степановна её подставляет заместо себя!

– Вместо, Васин, вместо, – поправила Варька.

Но тут наконец-то заговорили пострадавшие девчонки:

– Варвара Степановна уже потом пришла. Не арестовывайте её! Это всё Наташка рыжая, она нас заколдовала.

– И как же она это сделала?

– Дюба-дюбой, – сказала одна из девчушек.

Инквизитор слегка нахмурился, но когда нестройный хор четвероклассников зазвучал сначала робко, а после уверенней, поясняя и рассказывая, вдруг улыбнулся.

– Дюба-дюбой Варвара Степановна не стала бы заклинать, у неё взрослые ведьминские методы, – заключил Уколов.

– Уколова Варвара Степановна, вот вам повестка, явитесь в Оськинское отделение не позднее завтрашнего дня, – сказал Вяхирев сурово. – Родителям пострадавших я тоже отправил повестки.

Он выхватил желтоватый листок писчей бумаги буквально из воздуха, одарил другой печать, оставившей золотисто поблескивающий оттиск по кругу «протокол 009-2». Наручники с Варьки он снял, хоть и нехотя, а затем ушёл, держа четвероклассницу за плечо. Напоследок обернулся и напомнил, что долг каждой зарегистрированной ведьмой отчитываться перед законом и не пытаться скрыться.

Как будто Варька преступницей была! Уколов едва не пошёл разбираться уже за один этот инквизиторский тон, однако жена ухватила за рукав.

– Ты мне нужен, – прошептала с тревогой. – Я без сил и боюсь.

Пионер тоже дёрнулся было за капитаном Вяхиревым, да Варвара на него цыкнула:

– Васин! Куда пошёл? А кто мне с классом поможет?

– Так точно, – неохотно отозвался пионер. – Остаюсь.

– И знаешь, спасибо, что вовремя вызвал инквизитора, хоть и не для Новиковой, – добавила Варвара.

Васин отвёл глаза. Ну да, спасибо ему, доносчику. Хотя, может, Варька с древней и не справилась бы одна. Потому что у неё сдерживающие факторы в виде детей. А древних ведьм, злых и жестоких, как известно, не сдерживают никакие моральные ориентиры.

– Чёрт знает что творится, – озвучил Уколов очевидное. – И что дальше?

– Скорую надо бы для пострадавших, – неуверенно сказала Варя, оглядывая двух девочек, жавшихся к ней.

– Мы в норме, не надо нам скорую, – сказала одна, – только испачкались и немного напугались. А вы правда ведьма, Варвара Степановна?

– В норме они… Я в первую очередь ваша классная руководительница. Ведьма же я наша, светло-союзная, – вздохнула Варя. – Это значит, что я на правильной стороне и живу по законам и правилам, которые надо знать всем. К примеру, для вас правило было такое: без спроса не убегать.

– А можно, мы ещё волшебный дом посмотрим? – спросила вторая девчушка, менее потрёпанная.

– А родители ваши с меня спросят – что я скажу? – грустно спросила Варвара, оглядывая и ощупывая подопечных.

– У меня в машине аптечка есть, – сказал Уколов. – Да и подручными средствами можно!

– Я подорожник тут во дворе видел, – предложил кто-то из учеников. – Варвара Степановна, вы же ведьма! Подлечите их, почистите маленько, и айда дальше музей смотреть!

– Они, кажется, и не поняли, что случилось, – сказала Варя Андрею.

– Может, оно и к лучшему! – заметил тот. – Как ты только справилась? Древняя всё-таки…

– Она сглупила, – чуть скривилась Варька. – Перепила молодильного зелья, оказалась в теле маленькой девочки. Тело имеет значение, Андрюш. Взрослой надо было оставаться, прежде всего… Хотя знаешь, пара-тройка защитных талисманов на будущее мне не помешает. Или заготовок заклинаний хотя бы. Пожалуй, напишу-ка я Августине Смирновой – посоветуюсь.

– Жигалкиной? – вспомнив не столь давнее боевое прошлое с участковой ведьмой из заколдованного участка, усмехнулся Уколов.

– Так Смирнова она теперь, – развела руками Варька, но тоже заулыбалась.

Ей ведь тоже было что вспомнить.

Тут в коридоре, стуча ботинками, нарисовался лейтенант Красовский.

– Товарищ капитан! А вы где? А то мы там!

– Ну да, ну да. Без товарища капитана никак, – сказал Андрей ехидно. – Так что извиняйте, ребята. В волшебный дом нынче никак: там у нас операция.

И заторопился за Сашкой Красовский, досадуя на то, что никак не удаётся побыть подольше с собственной женой!

***

С Варварой Никулиной у Андрея были особые отношения, выходящие за все мыслимые рамки. Начиналось-то всё как самый обычный фиктивный брак с отягчающими волшебными обстоятельствами. Даже сейчас Варька порой могла квакнуть, а если слишком долго купалась в озере, то малость зеленела. Кроме того, раз в месяц она превращалась в лягушку где-то на сутки. Хорошо хоть, чуяла приближение этого знаменательного дня и могла подготовиться: старосту в институте предупредить, или вот, как на работу вышла – отгул взять.

В общем и целом, были они два сапога пара, и хотя Варькин срок отбывания в теле лягушки, три года, аккурат этой осенью заканчивался, разводиться даже не собирались. Хорошо было им вместе, почаще бы вот только…

В окно «волшебного дома» Уколов видел, как она собрала во дворе детишек. Попавшие в беду девочки были кое-как приведены ею в порядок: ссадины смазаны йодом, колготки подштопаны, юбки подправлены магией. Повезло четвёртому А с учительницей. И в огонь, и в воду она за них. О себе бы ещё думала, раз такая отчаянная!

– Товарищ капитан! – снова воззвал Сашка Красовский.

Две пожилые экскурсоводицы и круглый, словно бублик, участковый Хвостаков топтались на месте, ждали.

Глава 3. О слонах и пряниках

(Андрей Уколов)

– А мы-то думали – следователя пришлют настоящего, – с упрёком сказала экскурсовод Янина Григорьевна. – Из убойного отдела, как из книжки про майора Зимина…

– Мы тоже следователи, мы из уголовного розыска, – обиделся Красовский. – И очень даже настоящие.

– Не настоящие, вы оперативники, а мы ждали… – начала Янина Григорьевна.

– Майор Зимин всё равно бы не прибыл, – потерял терпение Сашка. – Он в любом случае из инквизиторского приказа.

– Если бы у вас тут похитили, скажем, корону царицы Аврории, – веско сказал Уколов, – да при этом кого-нибудь как-то хитро, при помощи чернокнижного ведьмовства порешили, тогда прибыли бы и следователь по особо тяжким, и инквизитор.

– Инквизитор у них уже был, – встрял Сашка, – хотя никого и не убили.

– Не приведи Господь, – перекрестилась старший экскурсовод, Зинаида Ивановна, которой на вид было лет сто, если не больше. – Кого тут убивать-то? Вот разве что сторожа Мишку, он пьяница и бездельник, а остальных как-то не за что и жалко.

– Мишку тоже жалко, – не разрешила расходовать сторожа почём зря Янина Григорьевна.

– В общем, следователи из убойного просто так не приехали бы. Давайте по существу, дорогие товарищи дамы: что украли, кого из подозрительных видели на территории музея, – сказал Уколов.

– А вы почему не в милицейской форме? – невпопад спросила Зинаида Ивановна.

– А майор Зимин разве в полицейской форме ходил? – задал встречный вопрос Уколов. – Так-то мы можем, конечно, съездить по домам, переодеться в парадное, заодно перекусим, чайку попьём… А вы пока тут посидите, подумайте.

– Не, – сказала Янина Григорьевна. – Вы вот тут посмотрите и снимите отпечатки пальцев, а потом, когда закончите, мы вам чаю нальём.

– У нас пряники есть. По монастырским рецептам печём, гостей угощаем, – добавила Зинаида Ивановна.

– Что-то я не видел, чтобы дети отсюда с пряниками уходили, – хмыкнул участковый-бублик Хвостаков, который ходил туда-сюда, старательно затаптывая следы, если таковые, конечно, тут были,

– На детей не напасёшься, а пряники у нас для других гостей. Вот если из горсовета придут или иногородние интересоваться станут, – отбрила Янина Григорьевна.

– Да, пряников сладких всегда не хватает на всех, – цокнув языком, сказал Уколов. – К делу, товарищи дамы, к делу! Иначе до обеда не управимся, а есть примета: до обеда не справишься – ужин пропал.

– Андрей Борисович, – с упрёком сказала Зинаида Ивановна.

– Для вас – капитан Уколов, а не Андрей Борисович.

– Нет, позвольте. Для служащих вы, может, и капитан, а мне как лицу гражданскому пристало называть вас по имени-отчеству, – настояла на своём Зинаида Ивановна. – Идите сюда. Вот здесь экспозиция волшебных предметов. Разумеется, по большей части это муляжи…

– Я прекрасно вижу, что здесь всё муляжи, – вздохнул Уколов. – У меня со зрением всё в порядке. Магией тут и не пахнет.

– Вот тут лежал меч-леденец, – продолжила Зинаида Ивановна.

Витрина для мечей была похожа на хрустальный гроб. В том гробу лежали ещё какие-то прямые и не очень виды холодного оружия, на вид – очень алюминиевые. И только одно продолговатое углубление в форме здоровенного двуручного меча пустовало. Даже бирочки не оставили, чтобы уточнить название экспоната.

– Меч-кладенец? – переспросил Уколов.

– Леденец, – поправили экскурсоводицы хором, то есть дуэтом.

Сашка Красовский прыснул в кулак, словно школьница.

– Кто ж его облизывал-то? – спросил он, а когда никто не засмеялся, решил развить шутку. – Ну, может, его просто… все по разочку лизнули, да и кончился весь ваш… Леденец?

– Меч-леденец – оружие Зимовея, он же Колотун, он же Карачун, – вздохнула Янина Григорьевна. – Это древнее зимнее божество, один из прообразов Деда Мороза, который, как известно…

– То есть от слова «лёд», – дав Сашке леща по бритой башке, сказал Уколов. – Что ты ржёшь, убогий?

– Над убогими грех измываться, дяденька, – притворно заныл Красовский.

– Ты отпечатки с витрины снял?

– Да! Тут как раз недавно стёкла протирали, так что отпечатков-то и немного, – доложил Сашка. – Вот они.

– А может, зря школьников отпустили? Может, они что-то видели? – спросил участковый.

– Они были в другом здании, к тому же там своё происшествие было, – покачал головой Андрей Борисович.

– Да, я как раз с их группой ходила, – подтвердила Зинаида Ивановна. – И стоило только отойти…

– А они, ненароком, не отвлекали внимание своим происшествием от кражи этого меча-леденца? – допытывался Хвостаков.

Уколов на секунду даже призадумался, но потом лишь пожал плечами.

– Нет. Скорее, совпало так. Никто не будет устраивать раздачу слонов, чтобы отвлечь публику от мыши, – сказал он мудро.

– У нас тут нет мышей, – сказала Янина Григорьевна.

– Как нет? А экспозиция про Яично-куриное Мироздание? – всплеснула руками Зинаида Ивановна. – Там как раз в клетке мышь. Белая.

– Это не та мышь, – возразила ей коллега. – Это та мышь, которая надо, а капитан Уколов говорит про мышь, которую не надо!

– То есть никто ничего не видел, – подытожил Андрей.

– Ну как, – сказала Зинаида Ивановна. – Сторож видел, Мишка. Говорит – Иван-царевич пробегал.

– С мечом? – обрадовался Красовский.

– С луком и стрелами, – ответила экскурсовод. – А может, и с мечом. Хотя странно. Артистов на сегодня не приглашали, что он тут делал?

– Ивана-царевича запишем в подозреваемые, – сказал Уколов. – Больше некого. Пойдём, Сашка, сторожа пытать. Тут как раз инквизиторский зал есть!

Красовский хохотнул и спросил:

– А со стрелой что делать?

– С какой стрелой?

– Ну, вон там. Это же не муляж, я так понимаю?

Он указал на большой гобелен во всю стену, вдоль которой выстроились экспонаты. Тут была выдолбленная из дерева ступа с пестом – таких размеров, чтобы поместилась средних размеров Баба-Яга. И метла рядом стояла. Живо Уколову вспомнилась Августина Жигалкина, которая исполняла обязанности Яги и гоняла в такой ступе. И сундук, видимо, со златом, над которым предполагалось чахнуть Кощею, и ещё какие-то муляжи волшебных вещей…