Горизонт Событий

Убежище-1 стало временным пристанищем. Поначалу Зейд, переживший крах, верил в восстановление старых порядков. Когда пришёл Адмирал, Зейд увидел в нём жёсткую руку, способную навести порядок и восстановить подобие дома. Но увы: надежда быстро рухнула. Адмирал оказался тираном, заинтересованным лишь в собственной власти. Когда Зейд понял, что его командир не намерен действовать во благо другим, было уже поздно: он сам оказался под арестом.

Вскоре появился Андрей, который своим неожиданным восстанием и прямотой даровал ему новую, почти забытую надежду. Наблюдая за тем, как капитан упрямо идёт вперёд сквозь хаос, Зейд убедился, что не всё потеряно, и что его долг – следовать за этим неожиданным лидером.

Зейд резко кивнул, возвращая на место тяжёлый шлем. Механизм вспыхнул зелёным светом, подтверждая герметизацию. Лицо Андрея ненадолго исчезло, сменившись внутренним дисплеем, полным тактических данных.

– Команда, по местам! – скомандовал Зейд по внутренней связи. – Мы выдвигаемся.

Десантный бот, стоявший поодаль, тут же включил ходовые огни. Инженеры быстро погрузили последние ящики, а два специалиста отряда заняли свои места в узком отсеке. Бронированные панели ангара начали бесшумно расходиться, открывая взгляду бесконечную черноту и мерцающее сооружение Реликта.

***

Дверь бесшумно закрылась за спиной Андрея, отрезая его от гула ангара и перенося в тишину узкого коридора, который служил для быстрого перемещения персонала. Он продолжал идти, но странное тяжёлое чувство не покидало его, будто он что-то сделал неправильно. Может, он чувствовал вину, что не сам отправляется к этому Реликту, предоставив другим сталкиваться с риском? Или это было необъяснимое предчувствие? Пока Андрей не мог понять и объяснить это непонятное чувство.

– Всё хорошо? – тихий голос Дреи вывел Андрея из этого непонятного состояния.

Девушка стояла в нескольких шагах от него, с тревогой глядя на мужчину. Её длинные светлые волосы были собраны в тугой хвост, а сама она была одета в такой же тёмно-синий комбинезон «Перуна», что и Андрей, только женского покроя и со знаком отличия медика. Она уже несколько часов ходила за Андреем, требуя у него пройти очередное обследование, а у того просто не было на это времени. Впрочем, ему нравилась её компания куда больше, чем любая другая.

– Да… Просто мне кажется, что я делаю что-то не так, – проговорил капитан, ускоряя шаг.

Девушка быстро последовала за ним, вскоре сравнявшись с Андреем.

– Думаешь, плохая идея – отправлять туда группу?

– Не знаю. Но что-то меня беспокоит. Пусть даже Зара и убеждает в том, что опасность минимальна, – Андрей закинул руку за голову, запуская пальцы себе в волосы. – Я должен был пойти сам. Но я не могу. И это меня бесит.

– Ты не всегда можешь всё делать сам, – спокойно проговорила девушка, бросив на него быстрый взгляд.

– Я-то понимаю, только… А если с ними там что-то случится? – Андрей остановился, опустил руку и посмотрел на Дрею.

Девушка несколько секунд смотрела на капитана, потом приблизилась и положила свою ладонь на его щеку. Андрей ощутил тёплое и приятное прикосновение её пальцев, и почему-то в этот миг ему стало легче.

– Андрей, мы все знаем, на что идём. Тут нет тех, кто незнаком с рисками. Ты прошёл через столько сражений и вывел нас всех из таких ситуаций, которые другим казались безвыходными, – тихо, но твёрдо проговорила Дрея, глядя ему прямо в глаза.

– Но тогда я был в ответе за себя. За вас с Ремом. Но не за них! – Он резким жестом указал в сторону двери, где остался ангар.

Дрея слегка приподнялась на цыпочках и нежно поцеловала его, не разрывая контакта. Её тёплая ладонь оставалась на его щеке, словно этот жест удерживал Андрея в холодной реальности. Капитан смотрел на девушку и ничего более не говорил – слова застряли где-то под тяжестью ответственности.

– Теперь мы в ответе за всех. Совет. Ты и я, – твёрдо, но с мягкой уверенностью проговорила Дрея. – Все знают, что риски всегда высоки, и что бы ни случилось, это будет не твоя вина.

Андрей медленно закрыл глаза, ощущая, как усталость и сомнение сжимают его виски. Потом, резко выдохнув, он взял Дрею за руку, осторожно убирая её ладонь со своей щеки, но продолжая крепко держать её пальцы.

– А если я ошибаюсь? Если мы ошибаемся? – Капитан проговорил это шёпотом, слегка сжимая её пальцы. Он чувствовал, как его сомнение давит на него, как невидимое гравитационное поле.

Дрея улыбнулась, и эта улыбка была единственным светом в тусклом коридоре и, возможно, в его жизни в целом. Она слегка наклонила голову набок, не сводя с него пристального, успокаивающего взгляда голубых глаз.

– Не сомневайся в своём пути. Ты уже идёшь по нему, ты уже выбрал этот вариант, и сомнения только мешают. Нет правильных и неправильных решений, есть только то, что ты выбрал. Поэтому, Андрей, оставь эти мысли. Что бы ни случилось, я буду с тобой. Мы будем с тобой.

Андрей слегка сжал пальцы девушки и кивнул. Она была права. Они и правда будут с ним, его друзья. Его семья. И теперь эта семья разрослась на тысячи людей, которые, так же как и Дрея с Ремом, будут идти до конца. Какой бы ни был выбран путь – он уже выбран. Нет смысла переживать о том, правильный ли он или нет. Потому что точка невозврата пройдена в тот момент, когда выбор уже сделан. Нет понятия «Если бы». Теперь только вперёд и никак иначе. Он кивнул, соглашаясь со словами девушки и принимая их.

– Ты права. И спасибо.

– Я рядом, Андрей, помни об этом, – она улыбнулась и отошла от него, сделав шаг назад, давая ему пространство.

– Надо вернуться к Заре и посмотреть за установкой датчиков.

– Но тебе надо пройти обследование, – наморщив лоб и сложив руки на груди, настаивала Дрея.

– После миссии, хорошо? Обещаю, что после миссии я пройду обследование, – улыбнувшись, проговорил Андрей, чувствуя, как его внутреннее напряжение немного спадает.

– Ловлю на слове. Пошли, – и, улыбнувшись, словно она получила то, что хотела, Дрея прошла к шлюзу, ведущему в лабораторию, и стукнула по панели управления, ожидая, пока дверь откроется.

***

Зара стояла перед огромным голографическим изображением системы. В центре, окружённый графиками и проекциями, висел Реликт. Рядом с ним на тщательно рассчитанной траектории стремительно двигалась маленькая зелёная точка, символизирующая десантный бот Зейда, отделившийся от станции наблюдения.

Это было невероятно волнующе. Её расчёты были близки к идеальным, и она была почти уверена, что Реликт не причинит вреда группе установки. Но тем не менее внутренне она была напряжена до предела.

«Числа не врут, – думала Зара, стискивая пальцы за спиной. – Обычно не врут. Только проблема чисел в том, что стоит появиться в уравнении новым переменным, и все прошлые расчёты становятся бессмысленными. А Реликт сам по себе был одним сплошным неизвестным».

Да, что-то ей удалось изучить, что-то даже понять благодаря восстановленным данным зонда, но этого всё равно было катастрофически недостаточно. Поэтому она переживала. Зара пыталась скрыть это переживание от всех, сохраняя маску научной невозмутимости, но Мари, её постоянная помощница и ассистентка, отлично уловила напряжённое настроение своего босса.

Перед застывшей в ожидании учёной на столе между мигающими панелями появилась чашка с горячим, ароматным травяным чаем, который Зара не сразу заметила.

– Выпейте, – проговорила Мари, молодая рыжеволосая женщина лет тридцати. – Всё равно в ближайшие пару минут ничего критического не случится.

Мари была противоположностью кипящей научной страсти Зары, олицетворяя спокойствие и порядок. Она была среднего роста. Рыжие, словно медь, волосы были аккуратно подстрижены до плеч и слегка подколоты по бокам, чтобы не мешать работе, что подчёркивало её практичность и собранность. Движения тоже были выверенными и точными.

У неё было спокойное круглое лицо и теплые серые глаза. Мари не отличалась повышенной эмоциональностью, но именно её тихая, мягкая манера общения и способность без слов улавливать напряжение Зары делали её бесценным ассистентом.

Она носила белоснежный, идеально чистый лабораторный халат поверх стандартного комбинезона станции, что в сочетании с её невозмутимым видом создавало образ доброго врача из старых фильмов.

– А? Да… Ты права, – моргнув несколько раз, проговорила Зара, машинально взяв чашку с чаем.

Но рука с чашкой так и застыла на полпути к губам. Горячий пар поднимался к её лицу, но не достигал сознания. Взгляд Зары был намертво прикован к голографическому изображению, где зелёная точка десантного бота едва заметно приблизилась к мерцающему краю зоны Реликта.

– Зара, чай! Вы не ели сегодня почти ничего, выпейте хотя бы чай, – настойчиво проговорила Мари, стоя рядом с Лазаревой.

– А, да. – Она взяла чашку, сделала несколько быстрых, почти машинальных глотков, едва ощутив вкус.

Она вернула свой взор на голографическое изображение, где зелёная точка десантного бота едва заметно приблизилась к мерцающему краю зоны Реликта. Чашка с горячим чаем оставалась в её руке. Внезапно голографическая проекция мигнула. Зелёная точка на дисплее начала дрожать, а график фоновых помех ушёл в красную зону.

– Контакт! – выдохнула Зара, резко ставя чашку на стол, так что чай слегка расплескался.

– Зейд доложил о входе в зону сильного влияния. Наблюдается возрастание фоновой энергии. И… дестабилизация внешних сенсоров, – доложила Мари, уже сидя за консолью и быстро набирая команды для стабилизации внешних каналов связи.

– Отлично, значит, они в зоне действия Реликта! – Зара вытерла руку о комбинезон, не сильно обращая внимание на то, что чай слегка обжёг её пальцы. – Пусть держатся точек по протоколу установки «А».

– Принято, передаю команду, – коротко ответила Мари, и на экране консоли загорелась зелёная строка подтверждения связи с десантным ботом.

***

В бронированной тесной кабине десантного бота сидели трое, не считая пилота. Зейд, командир, не был инженером – он был тяжёлым десантником, чья задача сводилась к обеспечению безопасности. А вот двое других разбирались в технике и были буквально обвешаны портативным оборудованием и инструментами. Требовалось установить три прибора на разном расстоянии от Реликта. Самым опасным этапом была первая установка, поскольку именно она находилась ближе всего к самому массивному объекту.

Изначально планировалась полноценная высадка на внешнюю оболочку Реликта. Но после долгих споров и тщательных подсчётов было принято решение установить оборудование лишь в зоне аномального влияния, а высадку на сам объект отложить до получения более точных данных.

«Так, по крайней мере, сообщила Зара, при этом с недовольством покосившись на Андрея», – хмыкнул про себя Зейд.

Высадку всё же отложили, и это определенно было делом рук капитана. Андрей не хотел рисковать людьми, даже ради самых важных научных данных.

Бот дрогнул, словно они вошли в зону космической турбулентности, хотя в пустом вакууме это было физически невозможно. Зейд бросил взгляд на небольшую карту системы в углу своего визора и увидел: маленькая зелёная точка, обозначавшая их, пересекла оранжевый пунктир и вошла в заштрихованную зону, центром которой была синяя пульсирующая точка – Реликт.

В тот же миг в динамиках шлема Зейда и его бойцов громко протрещал голос:

– Командир Зейд, подтверждаем вход в зону влияния объекта. Приказ от Зары: приступить к установке по протоколу «А».

Зейд резко кивнул. Всего было три плана установки, и в каждом отличалась последовательность действий. Впрочем, ничего не поменялось: они всё так же должны были начать с самой дальней точки от станции, которая, по иронии, была и самой близкой к Реликту.

Глядя на дисплей, он видел, как линии помех нарастают, превращаясь в рваные пики. Неудивительно, что в основном для экспериментов использовали гиперпередатчики, обычная связь вела себя не слишком стабильно в этой зоне.

– Принято. Переходим в режим установки, – подтвердил Зейд. – Также переключаемся на гиперпередатчики, связь нестабильная.

– Я вас поняла, – тут же треск стих, а голос девушки стал отчётливо слышен. На таком коротком расстоянии задержки связи не было, только энергию скафандров такой вариант съедал в разы больше.

Он повернулся к команде, зафиксированной в креслах, где каждый боец уже ощущал нарастающее воздействие Реликта. Это было неприятное, тягучее чувство, но при этом было отчётливое ощущение, что внешнее воздействие на сам бронированный бот было куда сильнее, чем влияние на организм. Зейд бросил взгляд на индикатор стабилизатора у него на руке, но не заметил, чтобы тот подавал тревожные признаки. Пока воздействие и правда было незначительным.

– Группа, готовиться к выходу. Мы начинаем установку. Пилот, держи бот строго на точке, даже если сенсоры начнут врать. Любое отклонение – и чёрт его знает, что может произойти.

– Вас понял, командир, держу стабильно. Докладываю: воздействие на корпус выше нормы в полтора раза, при этом в кабине ощущение выше нормы незначительно, – ответил пилот. В его голосе слышалась напряжённость.

Зейд отсоединил ремни безопасности и плавно двинулся к боковой панели. Двое инженеров последовали его примеру, занимая позицию ближе к стене. Массивные скафандры делали движения медленными, но уверенными. Он нажал переключатель на боковой панели. Послышались глухой механический скрежет и шипение гидроприводов: всё это транслировали динамики их шлемов, скорее имитируя окружающие звуки, чем действительно улавливая хоть что-то, кроме вибрации.

Массивные контейнеры с датчиками начали медленно, но неумолимо выдвигаться из бронированного корпуса бота в пустоту. Инерция была небольшой, отчего и скорость их движения была незначительной. Сами ящики, естественно, в невесомости не весили ничего.

– Бойцы, проверяем готовность.

– Готов.

– Готов.

Получив быстрый, чёткий доклад от бойцов, Зейд оттолкнулся от края бота и выскользнул через сервисный люк в затягивающую черноту космоса.

***

Андрей вошёл в обширную лабораторию в тот самый момент, когда Мари чётким голосом связалась с Зейдом. Холодный синий свет от многочисленных дисплеев и массивной голограммы карты системы заливал помещение. Он бросил взгляд на центральную проекцию. На ней была чётко видна схема: зона влияния Реликта была обозначена широкой, заштрихованной областью, а сама станция была лишь маленькой точкой на краю. Андрей подошёл к Заре, которая стояла как вкопанная перед изображением.

– Они уже там? – голос капитана был низким и напряжённым.

– Почти. Через пару минут достигнут точки. Начнут установку, – проговорила Зара отрывисто, всё ещё не сводя взгляда с маленькой зелёной точки, что всё глубже двигалась в сторону центральной области влияния Реликта.

– Там всё нормально? – Андрей повторил вопрос, вкладывая в него всё своё беспокойство. Он внутренне был уверен, что его тревога была сосредоточена на людях, которые там находятся, тогда как Зара, казалось, переживала лишь о научном успехе и чистоте данных.

Возможно, Андрей ошибался, но пока точно не мог сказать. Зара наконец взглянула на него, но ее взгляд быстро скользнул обратно к голограмме.

– Если не считать того, что воздействие на механические объекты вроде корабля или бота в разы выше, чем воздействие на живые организмы и даже их скафандры, что само по себе удивительно, – Зара слегка пожала плечами, словно это было просто небольшое неудобство, – нет.

Андрей нахмурился. Её научный ажиотаж и пренебрежение некоторыми, казалось бы, критическими моментами уже начинали пугать. Впрочем, многие учёные такие: им важен результат, а не процесс.

– Зара, ты понимаешь, что если выйдет из строя бот, который всё же не эсминец, то они там застрянут? – спокойно проговорил Андрей.

Зара резко повернулась к Андрею, и в её глазах промелькнула обида.

– Я гарантирую, капитан, что мои расчёты верны! – отчеканила она, повысив голос. – Я рассчитала нагрузку на конструкцию бота с учётом его брони. Они не выйдут из строя, но данные будут искажены.

Она взмахнула рукой в сторону голограммы, где зелёная точка уже была на первой отметке.

– Мы находимся в области абсолютной неизвестности, Андрей. Здесь нет гарантий ни для кого, кроме того, что без этих датчиков мы не получим ни одного точного показателя и будем двигаться вслепую. Их безопасность зависит от точности следования протоколу, а не от моих слов.

Андрей примиряюще поднял руки, давая ей остыть и прийти в себя. Он понимал, что напряжение действовало на всех, и видел, как сильно загоняет себя Зара. Она рисковала другими, но и себя довела до изнеможения.

– Хорошо, – коротко сказал он. – Будем надеяться, что всё пройдёт благополучно.

***

Установка датчиков прошла стабильно, несмотря на нарастающее воздействие Реликта, вызывающее постоянную вибрацию корпуса бота и шум статики в шлемах. Зейд, работая в паре с инженерами, действовал быстро и без лишних слов, руководствуясь лишь сигналами на визоре. Каждый из трёх массивных приборов был успешно закреплён на своей расчётной точке в пространстве. Три датчика – ближайший, промежуточный и самый дальний – теперь мерцали в пустоте, подобно трём едва заметным звёздам, готовые начать передачу данных.

– Установка Протокола «А» завершена, – доложил Зейд, возвращаясь в люк бота. – Все крепления стабильны. Начинаем отход.

Вместо привычной вибрации кабина бота резко накренилась, словно их чудовищной рукой схватили и швырнули вбок. Компенсаторы гравитации бота завыли на предельных частотах, пытаясь удержать инерционную стабильность. На дисплеях мгновенно вспыхнула красная аварийная сигнализация. Раздался сухой трескучий хлопок, и система компенсации бота мгновенно отключилась.

Всех троих вжало в удерживающие ремни. Скафандры ЕБК-10М, рассчитанные на частичную компенсацию, активировали свои внутренние системы. Вокруг Зейда загудели его собственные гидравлические приводы, пытаясь помочь системам в нейтрализации инерции, то же самое происходило и с двумя его бойцами и пилотом. Однако инерционная сила оказалась непомерной. На дисплее его шлема жёлтая тревога сменилась критическим красным: «Компенсация скафандра: предел!» Сила была такова, что даже встроенные системы не могли её полностью погасить.

Зейд почувствовал приступ боли, которая накрыла его оглушающей волной: казалось, глаза скоро лопнут от невероятного давления, а лёгкие сжались, мешая нормальному дыханию, несмотря на стабильную подачу кислорода. Скафандр защищал кости, но не мог защитить от смещения внутренних органов и запредельного кровяного давления, поэтому почти сразу заработали медицинские блоки, посылая в тело различные препараты для нивелирования подобного эффекта.

– КОМПЕНСАТОРЫ УШЛИ! – прохрипел пилот. – ДЕСЯТЬ «ЖЕ»!

На визорах звёзды вокруг Реликта исказились в ослепительно-белые, тянущиеся, рваные линии. Ткань космоса, которую они видели, словно насильно свернули или разорвали. В динамиках шлема прорвался короткий пронзительный звук. Спустя долю секунды последовал резкий рывок…

Глава 7

Рывок был таким, словно сама Вселенная решила вывернуть маленький десантный бот наизнанку. Гравитационные компенсаторы, рассчитанные на стандартные перегрузки при атмосферном входе, взвыли и сгорели в первые же секунды прохода через аномалию, наполнив кабину едким дымом горящей изоляции. К счастью, все они были в шлемах и не ощущали этого зловония. Зейда вдавило в кресло с силой, от которой потемнело в глазах. Передатчики шлема передавали звуки того, как трещат ремни, как стонет металл корпуса, готовый лопнуть, как яичная скорлупа. Крик пилота оборвался хрипом – перегрузка выдавила воздух из лёгких каждого, кто находился на борту. А потом всё прекратилось. Резко. Словно кто-то обрезал трос, удерживающий их над пропастью.

Зейд с трудом разлепил глаза. В кабине стоял вой аварийных сирен, перекрываемый треском искрящейся проводки. Красный аварийный свет заливал разбитую приборную панель и десантное отделение, зловеще отражаясь в броневом стекле шлема.

– Доклад! – прохрипел он, чувствуя металлический привкус крови во рту. Язык был ватным, тело казалось чужим и невероятно тяжёлым.

Он ощутил, как в тело впились иголки медицинского блока скафандра. По телу стала разливаться огненная жидкость, стимулятор, смешанный с медицинскими препаратами.

– Мы… мы вышли, командир, – голос пилота, парня по имени Корс, дрожал. Он лихорадочно щёлкал тумблерами, пытаясь вернуть контроль над машиной. – Двигатели на критическом, стабилизаторы сорваны к чертям. Топливные магистрали пробиты, идёт утечка. У нас топлива на один манёвр, не больше. Мы дрейфуем.

Зейд с усилием повернул голову к уцелевшему обзорному экрану. И то, что он увидел, заставило его забыть о боли в сломанных рёбрах. Перед ними не было привычной черноты космоса. Всё пространство впереди занимала исполинская, невообразимая конструкция. Это была не планета и не станция. Это была сфера, сотканная из тёмного матового металла, окружающая звезду. Она была настолько огромной, что мозг отказывался воспринимать масштаб. Звезда внутри была почти полностью скрыта, лишь редкие прорехи в конструкции выпускали ослепительные лучи света, пронизывающие тьму. Вокруг этой мегаструктуры роились тысячи, десятки тысяч точек. Корабли. Это был не просто флот – это был улей. Бесконечный поток металла, живущий по своим непостижимым законам.

– Твою мать… – выдохнул Том, один из инженеров, сидевший за спиной Зейда. – Зонд показал нам только краешек. Это… это их дом.

– Дом или колония, значения не имеет, – спокойно проговорил Зейд.

– Нас засекли, – крикнул Корс, его пальцы забегали по сенсорам. – Фиксирую множественные сигнатуры перехватчиков. Они идут на нас. Расчётное время контакта – две минуты. Они нас просто распылят.

Зейд мгновенно оценил ситуацию. Гипердвигателя на боте нет – это десантная машина ближнего радиуса. Убежать нельзя. Спрятаться негде. Топлива хватит только на то, чтобы выбрать место смерти. Кривая усмешка появилась на его лице. Вот такая странная судьба. Он не умер в первой войне с арианцами, пережил собственную планету и нашёл лидера, за которым готов был идти. Но судьба, судьба решила совершенно иначе. Она бросила его в самую гущу смертельного круговорота.

– Нас убьют… Мы умрём, – вдруг сказал Корс, замерев над консолью и глядя, как к их зелёной точке стягиваются красные, такие зловещие и опасные.

– Отставить панику, боец. – рука в броне легла на плечо скафандра пилота. Зейд понимал, что паника сейчас опаснее всего. – Мы солдаты Федерации, мы знали, на что шли. Но Федерация на нас рассчитывает.

У них была информация, за которую Федерация отдала бы полжизни. Координаты. Точные навигационные данные выхода из аномалии. Ключ к сердцу врага. И Зейд понимал, что если они их не передадут, их смерть и правда будет напрасной.

– Мы не вернёмся, – твёрдо сказал Зейд. Это был не вопрос, а констатация факта, холодная, как обшивка бота. – Но мы не сдохнем молча. Нам нужно передать данные. Корс, готовь пакет.

– Передатчик бота не пробьёт такое расстояние, командир! – вмешался второй инженер, Дмитрий, лихорадочно проверяя системы. – Мы в другой части галактики! Чтобы пробить подпространственный шум и отправить пакет до Колыбели, нам нужна энергия, сопоставимая с реактором крейсера. Наша батарея сдохнет на первой секунде передачи!

– Значит, мы её украдём, – Зейд указал на тактический экран, где пульсировала карта сектора.

Прямо по курсу, на периферии системы, висела угловатая чёрная конструкция – сторожевая станция, мимо которой их выбросило из аномалии. Она не отражала свет далёких звёзд, словно была вырезана из самой материи пустоты – абсолютный, поглощающий тьму монолит. Это сооружение отрицало любую человеческую эстетику. У него не было ни верха, ни низа, ни привычной симметрии. Станция напоминала гигантского хищного паука или осколок чёрного обсидиана, ощетинившийся лесом длинных, игловидных сенсорных мачт. Эти антенны, тонкие и острые, как лапы насекомого, раскинулись в пространстве на километры, сканируя каждый атом в секторе выхода.