Недосказанное слово

Народу набежало множество – слишком много. Люди толкались, путались друг у друга под ногами, кричали, суетились, больше мешая, нежели помогая. Откуда их образовалась такая прорва – оставалось большой загадкой. Многие были навеселе: лица разгоряченные, глаза мутные, движения неровные. Похоже, их принесло сюда прямо из «Трактира на Кровянке» госпожи Свирской, что стоял неподалеку; разогретые алкоголем, они спешили на пожар с тем же пылом, с каким еще недавно поднимали чарки, – и толку от них было совсем немного.

Когда, наконец, пламя было усмирено и в комнате остался лишь тяжелый, коптящий дух пожарища, Генриетта Павловна перевела взгляд на комод. Тот стоял не на месте – отодвинутый от стены, он будто выбился из общего строя вещей и теперь сиротливо торчал посреди комнаты, обнажив изломанную спину: несколько планок задней стенки были грубо выворочены.

При досмотре обнаружилось еще более тревожное: белье госпожи Свирской, хранившееся внутри, оказалось местами перемазано темной, уже подсыхающей кровью. Стало ясно – тот, кто ударил Мотю ножом, не просто ворвался, а потом бежал – он искал ценности. Лихорадочно, поспешно, он шарил по ящикам, рылся в белье окровавленными руками, оставляя после себя липкие следы.

И все же – ничего не нашел.

Деньги, восемьсот пятьдесят рублей ассигнациями, находившиеся в шкафу, остались нетронутыми. Шкатулка с драгоценностями тоже лежала там, где ей и полагалось быть. Вероятно, появление Генриетты Павловны застало его врасплох, и он поспешил быстро ретироваться, оставив после себя следы крови, разоренный комод и незавершенное злодеяние.

Выходило, что искали именно деньги и драгоценности хозяйки, госпожи Свирской.

А что Матрена Кулебякина?..

Матрена Кулебякина просто оказалась на пути злодея.

Вскоре во двор прибыли полицейские из Серпуховской части; следом, покачиваясь на рессорах, приехала карета «Скорой помощи». В суматохе и чаде никто сперва и не заметил, что чернявый мужик в холщовой рубахе, еще недавно возившийся возле Моти, вдруг исчез – словно растворился вместе с дымом.

Теперь у раненой склонился полицейский врач Пионтковский. Он работал быстро и молча, с привычной сосредоточенностью: ловкими, уверенными движениями прижимал марлевую салфетку к ране, накладывал повязку, проверял дыхание. Лицо его оставалось неподвижным, только взгляд становился все строже. Именно он первым сказал то, во что уже почти никто не верил:

– Жива… – тихо, но отчетливо произнес он. – Без сознания. Состояние крайне тяжелое, потеряла много крови… критическое. – Он выпрямился, огляделся и уже громче, с оттенком нетерпения добавил: – В больницу. Немедленно.

– Забирайте, коли надо срочно, – покладисто отозвался помощник пристава Серпуховской полицейской части коллежский асессор [2] Сидор Самсонович Горлохватский.

Он говорил лениво, но глаза его при этом внимательно оглядывали комнату – опрокинутую мебель, копоть на стенах, лица людей. Переглянувшись с околоточным надзирателем Деминым, он чуть наклонился к нему и уже вполголоса, но жестко произнес:

– А мы пока тут разберемся… свидетелей порасспрашиваем… Ты городовым наказал никого не выпускать?

Демин кивнул:

– Так точно!

– То-то же, – пробормотал Горлохватский, криво усмехнувшись. – А то знамо как бывает… Пока мы тут хлопочем, половину хозяйского добра по карманам растащат. А потом ищи-свищи!

Он снова обвел взглядом собравшихся – долгим, тяжелым, будто примеряясь к каждому.

– И допросить всех надо, – добавил он уже громче. – Может, кто чего и видел… или думает, что не видел.

В комнате стало теснее и тише. Даже те, кто еще недавно суетился и кричал, теперь невольно поубавили пыл: вместе с полицейскими сюда вошло нечто другое – холодное, цепкое, от чего не укроешься ни за дымом, ни за шумом пожара.

– Так точно, – по-военному отрезал околоточный. – Как только прибыли – тотчас и распорядился.

– Хорошо, – сухо заметил помощник пристава. – Ты это… огляди тут все как следует. Не спеши. В таких делах каждая мелочь цену имеет. Глядишь – что и зацепится.

– Слушаюсь, – коротко ответил Демин.

Он уже не смотрел ни на кого. Прищурившись, медленно обошел комнату, будто примеряясь к ней заново. Осторожно ступал между перевернутой мебелью, задерживался у закопченных стен, у раскрытого комода, у пятен на полу. Пальцы его едва касались вещей – не трогая, а словно запоминая. В этом деле он был человек тертый: умел видеть то, что ускользало от других, и подмечал всякую мелочь, если та хоть чем-то выбивалась из общего беспорядка.

Тем временем во дворе, под приглушенный гул голосов, фельдшер со своим помощником уложили Матрену на носилки. Осторожно, но поспешно ее вынесли, погрузили в карету, и та, скрипнув рессорами, тронулась с места.

Лошади пошли рысью.

Внутри кареты было тесно, душно и темно. Фельдшер Ивантеев, склонившись над раненой, время от времени проверял пульс – слабый, едва уловимый, словно тончайшая нить, готовая оборваться в любой миг. Колеса глухо стучали по мостовой, и каждый толчок отдавался в ее неподвижном безвольном теле.

И все же на мгновение Мотя очнулась. Веки ее дрогнули. Губы едва заметно шевельнулись, будто пытаясь выговорить что-то, удержать ускользающую и такую важную мысль.

Ивантеев встрепенулся, подался ближе, почти коснувшись ее бледного лица.

– Что? – поспешно, с напряжением в голосе спросил он. – Что вы сказали?.. Повторите… Кто на вас напал? Это важно!

– Жил… – только и удалось услышать Ивантееву до того, как дыхание Моти вдруг оборвалось и глаза начали стекленеть.

Через несколько секунд она покинула этот мир, не сотворив никому ни одного худого дела и не сказав никому слов оскорбительных, а тем паче поносных. Хорошие люди, они долго на этом свете не задерживаются…

* * *

– Что, только и всего она сказала? – переспросил на следующий день судебный следователь Черенков, не поднимая глаз от протокола.

Комната была освещена тусклым утренним светом; за мутным стеклом лениво тянулся серый день. Черенков, сжав тонкими пальцами перо, на мгновение замер, словно вслушиваясь не в ответ фельдшера, а в собственную мысль.

– Именно так, господин следователь. Жил! – ответил фельдшер.

– «Жил»?.. – Он медленно повторил, будто пробуя слово на вкус. – Странно… чрезвычайно странно.

Судебный следователь откинулся на спинку стула, прищурился.

– Поди разберись, что это такое… Начало фамилии? – проговорил он, постукивая пером по столу. – Или… о себе она так? Может, хотела что-то сказать напоследок важное… Да не успела.

В голосе Черенкова звучало не столько недоумение, сколько досада – тихая, почти личная.

И впрямь: как все могло бы сложиться иначе.

Скажи раненая чуть больше – одно имя, одну ясную деталь, – и дело уже сегодня приняло бы совсем иной оборот. Виновный был бы установлен, задержан, представлен… Все – быстро, четко, образцово! Раскрытое уголовное дело об убийстве легло бы уже на стол начальству, и, быть может, в очередном приказе прокурора Московского окружного суда, его превосходительства действительного статского советника [3] Алексея Александровича Репейникова, мелькнула бы и его, Черенкова, фамилия – отмеченная, привеченная.

А там – глядишь – и вполне заслуженный чин! Так сказать, «верой и правдою…»

Но вместо этого – одно-единственное слово, вырванное из небытия и тут же в него канувшее.

«Жил…»

Судебный следователь Черенков поморщился, словно от терпкого привкуса, и вновь склонился над разложенными бумагами. Слово это не давало покоя – бесполезное, темное, упрямо не желавшее складываться ни во что определенное и значимое. А дело между тем уже становилось не простой кражей с убийством, а чем-то более запутанным, липким, как копоть на стенах сгоревшей комнаты.

– Нет… – медленно покачал головой фельдшер. – Было еще какое-то слово… первое. Но сказала она его очень тихо. Я его не расслышал. А когда наклонился к ней вплотную… спросил, кто на нее напал… тогда она и выговорила – уже яснее: «жил…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.