Охотники за потусторонним. Книга вторая

Отец Павел кому-то мешал. Кому?

Ворон сидел и внимательно осматривал округу — не хватало столкнуться лоб в лоб с кем-нибудь из своих же. Убедившись, что все в порядке, он вышел и поспешил к берегу реки, предпочитая не спускаться к воде, а пройти грунтовкой, с нее берег и гладь воды лежали как на ладони.

Склон зеленел травой, легкий ветерок шевелил волосы. Наверное место можно было назвать романтичным, так что Ворон даже поддался не слишком знакомому для себя чувству и некой отрешенностью наблюдал с вершины склона за зрелищным полетом Костика прямо в реку и спокойно разглядывал виновника этого происшествия: фигуру, что растворилась за секунду, как только он сосредоточил на ней свой взгляд.

— Вот же урод! — плевался Кощей, вылезая из воды. Речка оказалась неглубокой, и он без труда нащупал дно, едва вода сомкнулась над ним. Но сапоги были полны воды, а одежда насквозь промокла.

Ворон встряхнулся и сбросил с себя романтичное оцепенение, поспешив на помощь к товарищу. Протянув руку, он помог Костику выбраться из воды, внимательно осмотрел его, а потом сразу же округу и склон.

Прошла минута, затем другая, но вопреки ожиданий Ворона, никто не появился. Значит, что? Вся затея с призраком действительно нужна лишь ради того, чтобы убрать священника?

— Кащей, ты как? Живой?

— Да нормально все со мной! — Костик дрожал от холода, и непохоже. Что виной тому была лишь холодная вода в речке. Кащей стянул сапоги, вылил из каждого воду и уставился на Ворона. — Живой. Здоровый. Вот только озяб немножко.

— Ну-ну, — усмехнулся Георгий. — То-то ты искупнуться решил. Ладно-ладно, видел я все.

— Ну, раз видел, то тогда зачем спрашиваешь? Поехали! — Кощей, подрагивая, натянул обратно мокрые сапоги. — Доберемся до отца Павла, поговорим по душам, что его призраки тут вытворяют.

Вопросов и впрямь было много, другой вопрос, точно ли отцу Павлу надо их задавать.

Поднять сильного духа — такая еще задачка. Нет, ритуал, само собой, еще сложнее, но обычно вызванные любителями пошутить духи могли только чашки со стола скидывать. А тут явно постарались и приложили множество усилий.

— Может, переоденешься? — спросил Ворон, глядя на друга.

— Так поеду, пусть его… совесть загложет, — сердито бурчал Костик, запрыгивая в «буханку».

Даже несмотря на то, что Кащей пытался сдерживаться и не гнать, до отца Павла они добрались буквально через десять минут.

— Отец Павел! — Синев забарабанил в калитку, перекрывая грохотом шум соседского триммера. — Отец Павел!

— Ась? — та распахнулась в ответ резко, едва не задев нос Костика. — Вы уже вернулись?

— А может, мы пройдем? — почти прошипел Кощей. — Уж будьте так любезны!

— Да, конечно, — с самым невинным видом посторонился отец Павел.

Они вошли, священник уже привычно отправился к чайнику на окошке, налил воды в стакан, когда Костик заявил:

— Почему сразу нельзя было сказать, что он такой сильный?

Хозяин дома вздрогнул, стакан выпал из его руки и разбился вдребезги. Сам он при этом замер, как статуя.

— Отец Павел, — позвал его Ворон, и тот вздрогнул, глянув испуганно на пару гостей:

— Чего? — взгляд при этом метался между обоими, пока наконец, он не решил окатить из чайника сперва Кощея, а потом уже и Ворона.

— Ну мне мало вот в Волге поплавать было! — полурасстроенно-полувозмущенно заявил Костик.

— Так вы… вы… живые?

— В смысле — живые? — Кощей чуть не сел прямо на пол.

— Ой, да вы… ну, к столу, в общем, — отец Павел бочком приблизился к Синеву, слегка кивнул Ворону и обоих пригласил к столу.

— Да все мы живые люди, святой отец, — сказал Ворон, пытаясь успокоить священника и одновременно с этим вытереть лицо. — Но мы действительно работаем со всякой нечистью. То есть, против, конечно же.

— Отец Павел, — Кощей явно с трудом сдерживал раздражение. — Вы его действительно видели?

— Духа? Да.

— Разговаривали?

— Раз… А с ними что, разговаривать можно? — лицо священника вытянулось от изумления.

— Можно и даже нужно, — добавил Ворон.

— Только вы-то с ним тогда что делали? — поинтересовался Кощей. — Солью кидались, да водой обливали? И все? — с нажимом уточнил он.

— Ну да, — продолжил отец Павел, смутившись так, что старческое загорелое лицо вдруг стало пунцовым.

— И все?

— Да.

— Мама дорогая. Я то думал, что на такой случаях в духовной семинарии какие-то инструкции выдают, — возмущенно вздохнул Кащей. — В общем, призрак ваш сына ищет. Весьма упорно. Болтает много. С акцентом. Внешне — вроде бы как умерший нашего времени, не раньше двадцатого века.

— И как ты это понял? — перебил товарища Ворон.

— Фрака на нем не было, рубах всяких тоже, — пожал плечами Костик. — Вроде брюки на ногах. Ты бы тоже рассмотрел, если бы со мной пошел.

— Господи, помилуй, — отец Павел нервозно разгладил бороду. — А что делать то теперь? Как искать этого сына? И вы уверены, что нужно это делать? Он точно уйдет?

— Уйдет-уйдет, — успокоил его Костик. — Ни соли не понадобится, ни праха. Это не злой призрак, хотя довольно раздраженный. Попробуете догадаться, по чьей вине?

— Из-за меня? — ахнул старый священнослужитель.

— Да, только сейчас это уже неважно, — потряс мокрыми волосами Костик. — Человек… э-э-э, дух ищет сына. Подумайте, кто из местных это может быть. Городок-то у вас небольшой, людей такого возраста тем более мало. Разве что акцент странноват. Как немецкий, что ли. Никаких мыслей не всплывает?

Отец Павел молчал, видимо, потрясенный услышанным и только отрицательно покачал головой, как бы отвечая на вопрос Костика.

— А если еще добавить, что Семен нашел в том месте карманные часы, так точно не наш он. В общем, — Костик поднялся, сапоги его громко чавкнули, — мне надо просохнуть, а через пару часов мы вернемся, там и поговорим.

— Хорошо, — почти по слогам проговорил отец Павел, погруженный в какие-то свои мысли.

Ворон с Костиком уже вышли за порог, миновали калитку, проследовали в бесконечном шуме соседского триммера к «буханке», когда священник выскочил наружу:

— Стойте! Стойте! Я знаю! Ну, точнее, думаю, что знаю. Не уверен я, — секунду назад бодро тараторивший старик вдруг завял, как подсолнух без солнца. — Но кажется, что это мой отец.

— Здрасьте-приехали! То есть вы предполагаете, — начал Ворон, глядя по очереди на мокрого Костика и робкого отца Павла в старых джинсах и тонком растянутом свитере, — что в городе возле реки бродит неупокоенный дух именно вашего отца?

— Я только предполагаю, конечно, — как бы извиняясь за возможные будущие ошибки, заговорил священник, почесывая то затылок, то шею. — Но как-то уж очень сходится.

Ворон глубоко вдохнул:

— То есть, ваш пропавший отец — немец? — и зыркнул на Костика. Тот развел руками, типа «А я то здесь причем?».

— Да не пропавший он, — священник через слово нервно разглаживал бороду. — Не знал я его никогда. Мать ничего особенного не говорила, пару раз только проговорилась, что не из наших он был. Сами понимаете, что ну… не дело это было тогда.

— Но тогда вам должно быть лет восемьдесят, — прищурился Ворон.

— Семьдесят девять исполнилось весной, — ответил священник. — Да вы поймите. Не верил я в этих привидений, пока вот это вот все не случилось. Я же любил вдоль речки пройтись. Виды, места. Всю жизнь здесь прожил. А тут вот вдруг такое…

— Вдруг? — оживился Ворон. — Никогда не было и вдруг появился дух, на которого вам указал Семен. И после этой встречи вы вдруг сана лишились. Да и, честно сказать, кажется это за уши притянутым.

— Нет, — уверенно сказал отец Павел, снимая цепь с крестом. — Видите? Это не обычная цепь. Особенная. Мать рассказывала, что надела ее на меня впервые, когда мне еще года не было. А потом, когда уж посмышленее стал, велела никогда не снимать.

Костик осторожно взял цепь в руки, показал ее Ворону. Тот глянул на замок, пожал плечами:

— Ладно, едем к нам, — решил Ворон. — Вам тут одному не с руки, Константину переодеться надо, да и нам подумать, что делать с этим духом следует. Избавляться же будем от него?

— Будем-будем! — затараторил бывший священник.

* * *

— А у нас подкрепление! — радостно заметил Аркаша, держа на вытянутой руке Птица, который крепко обхватил его указательный палец и сейчас гордо покачивался, обозревая прибывших. На лице юноши гуляла настолько довольная улыбка. Как будто к нему в гости мама с гостинцами приехала. Впрочем, он всегда любил птицу и считал его появление неким знаком, оберегающим команду от больших неприятностей.

Даже Ольга наблюдала за Кудесником со странной, свойственной только женщинам улыбкой. Так смотрят на любимых детей, которые, конечно, набедокурили, но по прежнему остаются самыми любимыми и замечательными.

Однако, Костик с Георгием радости Аркаши не разделили. Ворон вообще скривился, а Кащей как будто просто не услышал слов Кудесника и не заметил огромную птицу. Ну прилетел и прилетел, эка невидаль. Правда Георгий мысленно отметил, что черты лица Ольги как будто бы стали чуть мягче с появлением пернатого питомца, и порадовался. Что хоть что-то возвращает ей прежние эмоции. Ну а если это птиц, то пускай будет птиц.

— Кащей, ну ты чего? Старых друзей не узнаешь? Приставал к Костику Аркаша. — Ты посмотри, как он отъелся. Видимо. Пока к нам летел, склады сухого корма нашел. Вот и пришлось задержаться.

Кудесник хохотнул над собственной шуткой и обвел всех взглядом. Предлагая присоединиться к веселью.

— Вы чего мокрые такие? Костика покрестить решили?

— Не богохульствуй, отрок! — сурово погрозил Кудеснику указательным пальцем отец Павел. — Таинство Христово насмешек не терпит, даже если ты сам не в состоянии постичь смысл оного.

— Извините, — пробормотал смущенный столь резким замечанием Аркаша и вопросительно посмотрел на Ворона.

— Это отец Павел, — представил прочим священника Ворон. — Нам надо ему помочь.

— Поможем, поможем. Только Кащея переоденем, пока он простуду не схватил, — командным голосом заявила Ольга и буквально заставила всех пройти внутрь дома. Пока Костик менял одежду, Ворон успел рассказать и про духа. И про его возможного сына, вероятно стоявшего перед ними.

— А не будет такого, что призрак сына признает и с собой утащит? — задумчиво предположила Ольга, разливая по чашкам кипяток для чая.

— Боже упаси! — присел на лавку от неожиданности отец Павел. — Это ж куда утащит? В геену?

— Не бывает такого, — ответил Ворон. — Не с родственниками. И не такой уж там злобный дух ходит. Вопрос в другом: как заставить его понять, что перед ним — его сын. Ну, если вы и правда его сын, — добавил он. — А как вас по отчеству?

— Иванович. Мать вписала самое простое, что было, — признался священник.

— Кар-р, — ворон сел на плечо Костика, позволив Аркаше наконец-то расслабить руку — все попытки сделать это ранее заканчивались лишь болезненными тычками клювом.

Священник едва ли не отпрыгнул от него, перекрестившись.

— Да он свой, — Синев погладил птицу. — Только вредный.

— Кстати, это мысль, — Георгий задумчиво почесал подбородок. — Вороны не просто так проводниками в иное считаются. Может и сейчас получится. Тогда можно будет точно говорить о божественном провидении, раз птица так вовремя появилась.

— Кстати да, — встрепенулся Костик. — Я тут немного отвлекся и спросить забыл. А откуда наш питомец то взялся? Неужели ему тоже смс в названием города прислали?

— Ну так научи его говорить и спроси, — пожала плечами Ольга. — Гораздо больше меня сейчас беспокоит, что с нашим офисом. Раз он летает свободно, то получается, что кто-то дверь открыл. А раз открыл, то и разгромить содержимое могли. Кто? Зачем?

— Как разгромили? — чуть ли не подпрыгнул Аркаша. — У меня же там инструменты. И образец опытный…

Юноша запнулся, кинув опасливый взгляд на отца Павла, и закончил фразу уже гораздо тише.

— Жалко будет потерять это всё…

— Успокойтесь, — усмехнулся Ворон, с улыбкой глядя на своего тезку, который состредоточенно изучал ухо Костика, как будто собирался клюнуть. — Это я его выпустил. Как подумал. Что мы можем надолго уехать, так и выпустил. Он же взаперти с ума сойти может запросто. Вот только я и подумать не мог, что вороны способны летать так далеко и уж тем более без навигатора.

— Карр! — захлопал крыльями птиц, сочтя, видимо, слова Георгия комплиментом. Костик ойкнул, почувствовав, как острые когти впиваются ему в плечо, а Ворон хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание.

— Собираемся! Надо закончить историю с призраком, раз уж всё так удачно складывается.

Берег реки встретил компанию тишиной и легкой дымкой, не мешающей смотреть, но делающей окружающие предметы какими-то тусклыми и нереальными.

— Здесь всегда безлюдно? — спросила Кеша.

— Рыбаки бывают ранним утром. Вечером парочки. А сейчас что — почти ночь, — пояснил священник. — Город маленький, кто тут ночью бродить будет.

Едва они начали спуск по склону, как птица каркнула и почти сразу же сорвалась с плеча Костика.

— Ну и куда он? — спросил у всех Аркаша, проводив птицу взглядом, на что Ольга с Георгием только синхронно пожали плечами.

— Сигнал с потусторонним миром ловить, — мрачно отшутился Кощей.

— Не поможете ли? — раздался знакомый голос с тем же странным акцентом.

— Где он? — вздрогнул святой отец.

— Вон там, — Костик посветил фонариком в сторону источника звука близ воды.

— Не поможете ли? — оборванец даже не поднял руки, чтобы закрыться от яркого света.

— Боже мой, — священник, забыв о страхе, зашагал прямо к призраку.

— Стойте… — прошипела Ольга, махнула рукой, пытаясь зацепить отца Павла, но тот лишь отмахнулся и продолжал идти навстречу темной фигуре.

— Не поможете ли? — в который раз задал вопрос призрак. Потом вздрогнул.

— А если он и правда обиделся на старика за то, что тот в него солью кидался? — предположил Аркаша.

— Тогда мы на тебя должны были за каждую твою неудачу обижаться и выгнали бы такого бесполезного изобретателя из команды, — выдал в три секунды Костик.

— Заткнись уже, Кощей, а?

— Ты. Зачем? Больно, — с паузами, вспоминая слова, проговорил призрак. Тон его был почти механическим, лишенным эмоций.

— Я… — отец Павел обернулся на команду в поисках поддержки. — Я боялся.

По склону прошла неспешная, почти ласковая волна холода.

— Ты ищешь сына, — поспешно произнес священник. — Я знаю. Знаю его.

— Поможешь найти?

— Да. Помогу.

Повисла пауза.

— Почему он не может просто сказать? — шепнула Ольга.

— А ты бы сказала? — так же тихо выдал Аркаша.

— Еще бы! Это ж… отец, — она сглотнула.

По траве промчалась еще волна холода, уже более стремительная.

— Помогай, — это прозвучало почти требовательно.

— А мы можем помочь ему? — вновь спросила Кеша, когда ее порыв остановил Костик.

— Нет, — мягко ответил Кащей. — Молчим и смотрим.

— Уверен? — засомневался Ворон. Призрак злится, я чувствую.

— Да, я помогу. Я… — священник запнулся, протянул руку. — Я и есть твой сын.

— Не верю, — прогремело почти в самом ветре, который пронес настоящий лед над травой, заставив поежиться всех.

— Ты же все взял? — спросила Ольга у Костика. — Если переговоры пойдут не так, отца Павла надо спасать.

— Взял-взял, — и Кощей, отделившись от группы, начал обходить призрака с выключенным фонариком.

— Как мне доказать? — то ли искренне, то ли чтобы потянуть время, спросил отец Павел.

— Хм, — задумался призрак, а потом всех накрыло ледяным ветром еще раз, да так, что пришлось зажмуриться, а Кеша прикрыла лицо руками.

Ветер стих, зато раздался плеск и громкая ругань, быстро заглушенная хлопаньем крыльев:

— Кар-р! — на плечо отца Павла сел ворон.

Несколько секунд не происходило вообще ничего, а потом дух протянул руку к священнику:

— Сын мой.

Отец Павел затрясся мелкой дрожью, как будто собирался заплакать, а призрак всё повторял и повторял.

— Сын мой! Это ты! Я вижу! Сын мой! Вижу!

Ворон каркнул и призрак растаял, как будто его и не было на берегу реки вовсе.

— Ну и где он? — с разачарованием в голосе спросил Аркаша.

–Ушел, — Ольга едва заметно смахнула слезу. — По крайней мере пока. А как дальше. Так это уже их, семейное дело.

Потрясенного отца Павла домой не отпустили и решили ехать на базу компании. Кащей всю дорогу матерился себе под нос, а Кудесник что-то пытался найти в интернете. Ворон молчал, глядя в окно, а священник рассказывал Кеше о своих детских мечтах про папу.

— Спасибо вам, — растерянно сказал священник, едва они зашли внутрь хаты, а после неуклюже кивнул Птицу. — Наверное, об этом стоит молчать, смириться…

— О таком, пожалуй, и правда, не стоит распространяться — подметил Ворон.

— Эх, вас бы сюда, таких толковых, раньше, — встрепенулся священник. Затем он запнулся и растерянно посмотрел на друзей. — Только вот вопрос. А как дальше? Вы мне с настоятелем не поможете?

Глава 6. Новые обстоятельства

— Ну так как? — повторил вопрос мужчина. — А то ни на кого надежды нет. Дети пропадают, духи появляются, ещё вот и настоятель слушать не хочет...

— А что, и здесь полиция молчит? — Кеша удивилась словам отца Павла, припомнив Смирнова. – Все-таки дети пропадают.

— Да и молчит. Сколько уже заявлений сносили к ним, а что толку? — развел руками священник.

— Настоятель в курсе? — поинтересовался Ворон. — Может, через церковь попробуем?

— Не знаю, ой не знаю, — по-прежнему сокрушался отец Павел. — Сами посудите: дела какие творятся! А от силу имеющих — тишина. Никаких подвижек.

— Да что вы сразу к заговору ведете! — воскликнул Аркаша.

— Раз сверхъестественное имеется, так отчего заговору не быть? — взялся убеждать его отец Павел.

Молчание хранил один лишь Кащей, который наконец-то переоделся в сухое, но два купания в Волге хорошего настроения ему явно не прибавляли.

— Так поможете? — вдруг снова воодушевился священник.

— Ну точно это его батя был, — фыркнул Синев. — Что, Ворон? Давай, исполним долг. Поговорим с отцом-настоятелем. Убедим человека, что наш отец действительно святой.

— Исполним-исполним, — Георгий задумчиво смотрел на команду. — Птиц заслужил отдых, а нам с вами еще потрудиться надо.

С громким карканьем, шумя крыльями, ворон беззаботно полетел в лес. Георгий поймал себя на том, что завидует птице. Его самого не оставляло ощущение какого-то подвоха во всем происходящем, начиная с появления духа и заканчивая тем, что Семен был бывшим полицейским. В машине он, убедившись, что отец Павел занят какими-то изобретениями Аркаши — или это сам Кудесник развлекался, объясняя священнику какие его приблуды что умеют — Ворон поделился подозрениями с Кащеем.

— Серьезно думаешь, что бывший мент при деле? — бросил вопрос в воздух Синев. — Ну нет, не верю. Вот прям как чую.

— Не может не быть у колдунов в городе ни одного соглядатая. Глаза и уши в таких организациях и безопасность обеспечивают, и кормят…

— И чтец, и жнец, и на дуде игрец, Ворон, ты параноишь, — отмахнулся Кащей.

— А я смотрю, настроение твое улучшилось.

— Ну так, — Синев набрал воздуху в грудь. — Какое дело сделали, а какое еще сделаем!

Они въехали в город. Отец Павел напомнил адрес и имя настоятеля — Кирилл.

— Отец Павел, вспоминайте! Что еще вы знаете о детях? — пока было время, взялся расспрашивать священника Георгий. — Нам это очень важно!

— Да только то, что в приходе рассказывали, — пожал плечами мужчина. — Дети пропадают и всё тут.

— Может, попросту дети… в лесу заблудились или в речке тонули? — предположил Аркаша.

— Господь с вами! — воскликнул отец Павел. — Не в таком же количестве!

— Вы просто про пару ребятишек говорили, я и предположил, — заосторожничал Кудесник.

— Это только в нашем приходе. А в других?

— Так рассказывайте, что ж вы, — пока Кащей остановил машину на светофоре, в разговор включился Ворон.

— Сейчас-сейчас, два, да еще три, одна, потом двое… Больше десяти ребятишек исчезло. Буквально за две недели, — закончил какие-то внутренние подсчеты отец Павел.

— Разберемся, — процедил Ворон. Масштаб пропажи сделался совершенно иным.

— Поможем, — беззаботно добавил Костик, но, глянув на Ворона, уловил его настроение и осекся.

Атмосфера в машине стала неоднородной. Аркаша и священник, которому еще раз пообещали помощи, выглядели, как дети: один думал, что сейчас его в момент вернут к прежней жизни. Другой радовался, что наконец-то нашел ценителя, который искренне восхищался всем, что ему показывали.

Кащей, как ни отнекивался, вороновской паранойей все равно заразился и посматривал по сторонам, ожидая, что из-за любого угла может выскочить новый ДПС-ник с непонятными претензиями, а Кеша, в свою очередь, опять поймала хандру и тонула в хтонической бессмыслице происходящего.

Своеобразное разделение чувствовалось отдаленной тревогой, но пока никто не обращал на это должного внимания.

— Здесь? — Кащей остановил «буханку» у края дороги. — Адрес тот, вроде бы.

— Да-да, настоятель — человек скромный, — отец Павел как будто бы взялся оправдывать небольшой домик, видневшийся за забором, что в данном случае было совершенно не нужно. На роскошь и богатство команда обращала внимание в самую последнюю очередь.

— Оль, Костя, — Ворон, подумав, обернулся: — Сходите с отцом Павлом.

— Хорошо, — Кеша встрепенулась и пригладила практически идеальную прическу. — Хоть какая-то деятельность!

— В хорошей компании все хорошо! — Кащей не удержался от комментария, хотя вроде бы смирился, что Ольга давным-давно не обращает на его флирт никакого внимания.

Ворон внимательно наблюдал через лобовое стекло, как отец Павел, Ольга и Костик подходят к забору возле дома отца-настоятеля. Предчувствие близости чего-то темного его не покидало, хотя за компанию он был спокоен, как минимум, Кеша в таком настроении наваляет кому угодно.

Короткая заминка и троица скрылась за забором, после чего Георгий позволил себе вздохнуть с облегчением. Может быть и впрямь паранойя излишняя?

— Как-то волнительно! А ну как проклянет или анафеме предаст? — бормотал себе под нос отец Павел, семеня позади Ольги. — Вот так вот… — он совсем сбился с мысли, поэтому в дверь стучал Костик.

Прошла почти минута, пока в двери не заворочали ключом. Процесс затянулся, а потом перед троицей показался мужчина в возрасте — далеко не такой старик, как отец Павел, гораздо моложе. Во всяком случае, седины в его бороде имелось заметно меньше, держался он прямее и ростом был выше. При этом волосы были собраны на затылке, а строгий взгляд глубоко посаженных глаз буквально насквозь сверлил гостей, несмотря на классические очки без оправы:

— С чем пожаловали? — спросил он, когда даже Костику показалось, что настоятель уж слишком долго их рассматривает.

— Отец Кирилл, у нас есть очень деликатное дело и это совершенно не тот разговор, который надо вести на улице, — выдал Кащей. Брови настоятеля поползли вверх, но Костик быстро собрался, представил себя и Кешу и намекнул о теме беседы.

— Проходите, — сухо ответил мужчина, впустил гостей, а после надежно запер за ними дверь. Настолько надежно, что о ловушке задумался даже сам Синев. — Сразу расставим точки над и — этого человека я лишил сана за дело. Я так полагаю, что вы пришли за него просить?

— С чего вы так решили? — удивилась Ольга.

— Не вы первые, знаете ли. Но я обязан выслушивать всех, поэтому проходите, в гостеприимстве не откажу.

Он провел всех в светлую комнату, усадил, а сам навис над ними в ожидании не то оправданий, не то признаний в страшных преступлениях.

— Отец-настоятель, — первым начал священник, — прошу не винить меня в том, из-за чего сана вы меня лишили. Не бездельничал я, смуту не сеял и ни о чем богопротивном не помышлял. Человеку помочь хотел. Всем сердцем. И душой не кривлю, господь мне свидетель. И вот, — он повернулся сперва к Ольге, а потом к Костику, — вот этот человек сам видел, что там было возле реки.

— Боже милостивый! — лицо отца Кирилла изменилось вмиг. — Вы зачем мне шарлатанов каких-то привели? Еще скажите, что они колдовать умеют! — воскликнул он и малость побледнел.

— Нет-нет, — засуетился отец Павел, — никакого колдовства, все исключительно… научными методами. Церковными, то есть.

— Ну а вы сами что скажете, если говорить умеете? — взялся отец Кирилл за Костика.

— Чего тут говорить? Увидели духа, исполнили его просьбу, дух ушел, — Кащей пожал плечами.

— Духа? — недоверчиво спросил отец-настоятель. — И вы туда же?

Он вздохнул, сделав это так театрально тяжко, что Ольга с Костиком поежились почти одновременно. В своем черном одеянии отец Кирилл настолько сильно отличался от сидевшего меж них священника, что их можно было посчитать едва ли не противоположностями.