Святослав. Яд во плоти

Однако много времени на то, чтобы хорошо изучить обстановку, у меня не было. К нам на встречу вышел сам помещик Василий Сторожев. Это был солидный мужчина, широкоплечий, с ухоженной чёрной бородой и такими же ухоженными волосами. Сапоги с позолотой, тёмно-синий кафтан, пояс, вышитый золотом, на котором крепились ножны, из которых виднелась золотая рукоятка меча. Взгляд властный, не приемлющий пререканий. Однако на секунду в них промелькнула усталость и сильная горечь.

Как и полагается, я сразу же сделал поясной поклон. И после этого тихим голосом представился:

– Служитель монастыря при посёлке Озёрске, Святослав. Прибыл по указанию настоятеля монастыря Серапиона. Послал он меня разузнать о ваших планах. Как скоро мы можем ждать ваших детей на благословение Господне?

– Пока я не могу дать тебе ответ, монах, – холодным тоном ответил помещик. – Возникли непредвиденные обстоятельства, в силу которых мы пока не можем оказать вам честь принять нас в своём монастыре.

– Понимаю, – сказал я, стараясь не смотреть на помещика, а как можно больше осмотреть обстановку в шатре и одежду самого Василия. Но времени на это у меня не было. Резкий тон помещика оборвал мои мысли.

– Тогда иди, выведи его. – обратился помещик к охраннику, кивнув последнему головой и сделав слегка заметный жест рукой.

Но прежде чем охранник потянул меня за рясу, я набрался смелости и всё тем же слабым, тихим голосом обратился к князю. Нужно было найти предлог, чтобы задержаться здесь и разобраться в том, что происходит. Это не было проблемой, так как, являясь лекарем, я мог рассчитывать на радушный приём, особенно при сложившихся обстоятельствах. Если помещик откажется от услуг целителя, пусть даже монастырского или сельского, это будет крайне подозрительно.

– Помилуйте, знатный господин. Я являюсь здешним целителем. Вот верительная грамота, подтверждающая это. – с этими словами я медленно достал грамоту и протянул её помещику. – Я слышал, что у вас беда приключилась. Позволите ли вы мне разобраться с нею? Почту за честь помочь вам.

Помещик Василий Сторожев был весьма удивлён, взял грамоту, прочитал её и на несколько секунд задумался.

– Ну, проходи, лекарь. Думаю, вреда не будет.

Он приоткрыл ширму в соседнее отделённое помещение и зашёл туда. Охранник подтолкнул меня вперёд, и мы вместе последовали за ним. В этой комнатке было лишь одно спальное место. Однако оно было довольно богато обустроено: дорогие одеяла с золотыми вышивками, подушки с изысканно сотканными рисунками, различные платки, добротно сшитая из самых лучших материалов одежда. Рядом находился небольшой столик, сделанный из добротного дерева с гравировками и вырезками, на котором стояло несколько свечей. У ножек столика стоял большой позолоченный кувшин с цветами.

На кровати, под одеялами, лежала девушка. Это была одна из самых красивых девушек, что мне приходилось видеть. Густые белокурые волосы, большие голубые глаза. Взгляд девушки был испуган и наивен, но в то же время пристальный и строгий. Единственным недостатком была необычайная бледность. Однако это не могло испортить её красоты. Я стоял, не в силах отвести от неё глаз. Её смелый взгляд осмотрел меня и остановился на моём лице. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и никто не осмелился первым перевести взор на что-либо другое.

– Батюшка, кто это? – спросила девушка. У дочери помещика был красивый, тонкий голос.

– Это лекарь из монастыря, дочь моя. Он осмотрит тебя.

– Расскажите мне, сударыня, что случилось с вами, – обратился я к ней, стараясь сделать свой голос и взгляд максимально добрыми, какие бывают у лекарей знати. Важно было как можно скорее получить расположение страждущей. Как только больные начинают полностью доверять лекарям, их лечение идёт самым успешным ходом. Это правило я быстро уяснил ещё в самом начале своей работы.

– Это началось несколько дней назад. У меня появилась сильная слабость, временами бывает горячка, трясет, кошмарные видения. Все думают, что в меня вселились бесы. – Голос девушки был слаб и тих, однако звучал он уверенно, что давало понять, что дочка помещика прекрасно понимает всё, что говорит, и не находится в дурмане.

– Не говори ерунды, дочь! – прервал её помещик Василий. Его голос был грозный и властный, однако в нём на мгновение промелькнула неуверенность. – Чтобы в мою единственную дочь вселились бесы – не позволю!

Я решил провести подробный опрос больной наедине. Скорее всего, девушка будет более откровенна, да и эмоциональный отец не будет мешать мне собирать информацию.

– Разрешите мне остаться с вашей дочерью наедине? Я хочу прочитать сильнодействующую молитву о здравии, но правила требуют, чтобы при этом присутствовали только священник и страждущий.

Помещик Василий, казалось, был ошарашен этой просьбой. Оставить свою больную дочь с человеком, которого он знает две минуты – это была слишком дерзкая просьба. Но, видимо, он цеплялся за любую возможность улучшить состояние дочери, и поэтому ярость и недоумение на его лице сменились усталостью и согласием.

– Хорошо, но знай, лекарь, если что случится – ты отсюда не выйдешь живым! – сказав это, помещик так сильно сжал мне плечо, что, уделяй я меньше времени физическим упражнениям, остался бы сейчас с вывихнутым плечом.

– Не будет житья мне, если сотворю что смурное или огорчу вас или вашу дочку. – поклонился я помещику в пояс, радуясь, что он убрал свою руку с моего плеча, и я смог им немного потрясти, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Помещик Василий с охранником вышли. Я осмотрел девушку. Пульс был понижен. Дыхание редкое, но чёткое. Жара почти не было. Очень странно, учитывая то, что мне рассказывали о её состоянии ранее.

– Как давно у вас ухудшилось самочувствие, сударыня?

– Пару дней назад мы пили сбитень с батюшкой, моим суженым и его отцом. Минут через десять после этого мне стало плохо, закружилась голова. Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, меня всю трясло. Спустя какое-то время я заснула, и мне стали сниться кошмары, я проснулась вся мокрая. Слуги говорят, я кричала неизвестные слова во сне, – начала мне с испугом в глазах рассказывать сударыня. Однако слова были сказаны быстро и сбивчиво, как будто были заранее подготовлены или заучены. Возможно, мне это показалось…

Дочь помещика оказалась на удивление разговорчивой. Даже без дополнительных расспросов рассказала мне всё, что я планировал у неё спросить, тем самым сильно облегчив моё расследование.

– Продолжайте, сударыня. Что было дальше?

– Мы собрались на венчание. В дороге мне снова стало плохо.

– Без причины или после употребления сбитня?

– Мы обедали. После этого мой суженный принёс мне сбитень. Но мы пили его вместе и с ним всё хорошо. Он прекрасно себя чувствует.

– Вы уверены, что с ним всё было хорошо? Возможно, он не рассказывает вам, чтобы не показаться слабым мужчиной, или его организм крепче вашего и лучше переносит недуги.

– Не думаю, – девушка на секунду задумалась. – Я думаю, если бы что-то с ним случилось, это тоже было бы очень подозрительно. Определённо, мой отец знал бы об этом и сообщил бы мне. Так что я уверена, что с ним всё в порядке.

– Понятно. Вчера вы тоже пили сбитень, верно?

– Да, лекарь, как вы догадались? Некоторое время назад слуга моего мужа принёс мне его для бодрости, но у меня совсем не было сил пить его.

– Я не просто лекарь. Я всю жизнь живу бок о бок с монахами и, хоть таковым не являюсь, многому узнал от них. От десницы Божьей не скроется никакая информация. – Я ей улыбнулся. Она слегка улыбнулась мне в ответ. – Сейчас я прочту молитву о вашем здравии.

Через десять минут дочка помещика спала. Я старался читать как можно монотоннее, чтобы она скорее расслабилась и уснула. Она сложила руки на одеяле, и я увидел слегка выпирающие вены. Это было нехарактерно для её возраста. Я открыл походную сумку и в один из пустых флаконов вылил часть сбитня, остальную часть вылил под кровать. Пусть думают, что девушка выпила его полностью.

Я вышел из комнаты девушки и моментально столкнулся лицом к лицу с помещиком Василием Сторожевым. Интересно, давно ли он тут стоял? Подслушивал ли он или просто ждал? Или это необычайное совпадение, и он просто шёл в комнату дочери, в то время как я выходил оттуда? В любом случае я ничего такого не сказал, однако на секунду я вспомнил, что взял пробу сбитня себе для исследования. Надеюсь, если он подслушивал, то хотя бы не подсматривал. Иначе придётся срочно придумывать какое-то объяснение произошедшему.

– Какие вести мне доложишь, лекарь? – грозно спросил он. Его суровый, пристальный взгляд застал меня врасплох. Понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с ответом.

– Ваша дочь спит, идёт на поправку, но окончательно говорить о её состоянии пока рано. Пока неизвестно, что вызвало такую реакцию у девушки.

– Хорошие вести! – выдохнул помещик, и волосы в его бороде распрямились. На небритом лице, как мне показалось, промелькнула улыбка. Определённо, он был рад услышать то, что я ему сказал. Его реакция показалась мне искренней. Пока он в приподнятом настроении, надо попросить его об услуге, которая может мне помочь с выяснением обстоятельств.

– Смилостивьтесь, разрешите мне зайти к вашей дочери на осмотр через некоторое время сегодня?

– Делайте что хотите, лекарь, если это поможет моей дочери. Я очень озадачен тем, что с ней происходит. За несколько дней до нашего отбытия сюда её осматривала тётушка, моя сестра, и наша домашняя знахарка, и она уверенно заявляла, что моя дочь абсолютно здорова и готова к браку.

– Благодарю вас. Это очень ценная информация, – я решил, пользуясь расположением духа помещика, расспросить его об обстоятельствах болезни его дочери. – Приношу свои извинения и прошу разрешения задать вам несколько вопросов.

– Задавай, лекарь, – весело хлопнул меня по плечу помещик. Его удар был мягким, но ощутимым. Очевидно, это был здоровый во всех смыслах вояка. – Что желаешь знать?

– Скажите, почему вы не добрались до нашего храма? Ведь он всего в пятнадцати минутах ходьбы от этого места. Там бы вам оказали своевременную помощь и большой почёт.

– Такова была просьба её суженого. Он сказал, что не допустит вхождения в храм с невестой, которая больна. Как он сказал, в такие места на благословение брака должны заходить только здоровые люди, – помещик тяжело вздохнул. – Сын моего друга, помещика Петра, с которым мы давно знакомы, очень напуган её состоянием. Он думает, что демоны завладели моей дочерью. Его отец, естественно, поддерживает сына. Кто захочет в невестки… – тут помещик прервался, и мне показалось, что по его крупной, морщинистой щеке прокатилась слеза. Он шмыгнул носом и сказал уже другим, не приказным тоном: – Приходи как можно скорее, лекарь. Я жду тебя. Настоятелю храма передай, что мы не сможем туда прибыть, пока моя дочь не будет исцелена. Ближайшие несколько дней мы пробудем здесь. Я очень надеюсь, что вы, лекарь, сможете ей помочь.

Я учтиво поклонился помещику в пояс и вышел из шатра. Пожалуй, что бы ни происходило здесь, помещика Василия можно было заподозрить в чём-либо с минимальными шансами. Очень уж искренне он говорил, когда речь заходила о его дочери.

Я знаю, когда люди лгут. Бывают случаи, когда мои страждущие пытались обмануть меня со своими недугами. Кому-то нужен был выходной, чтобы сбегать и купить то, что он давно хотел на ярмарке, которая завтра уезжает. Кто-то просто лентяй. Кто-то, наоборот, говорил, что он здоров и готов работать за троих, когда сам еле мог подняться с кровати. Я всегда знал, когда меня вводят в заблуждение. Иногда делал вид, что я поддался на это, иногда выводил на чистую воду. Тут я мог точно сказать – помещик Василий сегодня ни разу не соврал и ничего не утаил.

При выходе из шатра запах жареного мяса ударил мне в нос. Это была свинина. Её запах пробудил во мне зверский аппетит. Боясь поддаться искушению попросить мяса, я быстрым шагом пошёл прочь от этого места. Хмурый охранник встретил меня презрительным взглядом.

– Помещик Василий просил сегодня ещё раз прийти осмотреть его дочь, – сказал я на выходе из лагеря совершенно безучастному охраннику. Его лицо не выражало вообще никаких эмоций. Может, он контуженный?

– Угу, приходи, – сказал охранник, продолжая пожёвывать росинку в зубах и глядя на меня, как на пустое место. Я даже обернулся назад. Возможно, охранник смотрел на что-то за мной. Но нет. С теми же стеклянными глазами и отсутствующим взглядом он подвинулся, пропуская меня к выходу, и указал рукой на него.

Расследование начинается

Вернулся в монастырь я уже к обеду. Поздоровавшись с братьями-монахами, вернувшимися со своих рабочих дел, мы вместе отобедали скромной пищей, совсем не похожей на ту, что сейчас, скорее всего, ели в походном лагере. Было достаточно трудно довольствоваться похлёбкой и хлебом при воспоминании о запахе жареной свинины. Однако я находился в раздумьях во время приёма пищи, поэтому вкус еды меня мало волновал.

Вся эта история была очень подозрительна. Первое, что вызывало вопросы – это позиция её суженого. Как любящий человек, готовый взять в жёны такую красавицу, он должен был на руках её донести до храма, а не отказываться от помощи и занимать позицию ожидающего. Во-вторых, время, когда княжне становилось плохо, было строго после принятия напитка. Слишком поразительное совпадение, чтобы не вызывать соответствующих вопросов. Но сбитень пила не только она, но и другие, а эти другие пребывают в хорошем самочувствии и добром здравии. Этот момент явно требовал дальнейших раздумий и большего анализа. Сейчас нужно вернуться в свою библиотеку, в мой тайный личный кабинет, где я мог бы провести опыты с жидкостью, которую я изъял из чашки у дочки помещика.

Монахи стали готовиться к вечернему богослужению, а я, воспользовавшись тем, что никто не смотрит в мою сторону, спрятался за колонной и отправился в библиотеку. Первое время, когда никто не знал, какое удовольствие мне доставляет чтение книг, меня запирали в библиотеке и давали различные поручения. Эти задания не представляли для меня сложности, так как они обычно касались уборки библиотеки или описи рукописей, а в остальное время я читал. Книги были самые разные. Надо сказать, что эта библиотека была не совсем правильной с монашеской точки зрения. Здесь было полно книг совершенно разных мыслей, мнений и направлений. Однажды даже отец Серапион меня сильно отругал за то, что я посмел приоткрыть одну религиозную книгу. В гневе он мне сказал, что эти книги были отданы сюда на хранение, ибо демоново письмо не попадёт снова к своему хозяину, пока находится в стенах монастыря. Позже я тайком прочитал эту книгу – это было описание другой религии, не христианства, что объясняло столь бурную и гневную реакцию моего отца. Моими любимыми книгами, помимо религиозных, были уставные книги, благодаря которым я узнавал, как происходит стройка зданий, военные летописи, в которых было много интересного по искусству сражения, и переведённые с греческого богословские тексты, в которых я познал запрещённую в миру логику и анализ. Самыми практически полезными книгами были лечебные трактаты. Собственно, с них я начал своё знакомство с медициной, которое потом переросло в мою профессию в монастыре и посёлке.

В глубине библиотеки, в подсобном помещении, я организовал себе небольшой кабинет, где мог проводить опыты. Он представлял собой небольшую комнату с одним окном малого размера, которое больше подходило для ведения оборонительной стрельбы при осаде. В одной стороне стоял большой шкаф. На нём располагались мои записи и выдержки из прочитанных мною книг. Кроме них там стояли различные склянки, травы, маленькие инженерные изделия, сделанные Тихоном. Тихон, помимо охоты, крайне увлекался инженерным делом и постоянно мастерил какие-то небольшие изделия. Из всех обитателей монастыря, кроме меня, он посещал библиотеку чаще всего, читая книги, посвящённые строительству и проектированию.

В мой кабинет никто, кроме меня, не ходил и не хотел ходить. Братьям-монахам были интересны только религиозные постулаты, а мирских вообще не интересовали книги и чтение. Поэтому я очень хитро, под предлогом удобства, перенёс все эти книги поближе ко входу, а всё, что было интересно мне, наоборот – подальше. Таким образом, шанс того, что кто-то зайдёт в мой кабинет, был минимальным. О моём увлечении экспериментами с травами знали только Серапион и Тихон. Последний для подстраховки врезал в дверь замок собственной разработки.

В своём кабинете я занимался практическими исследованиями. Различные травы, зелья, порошки – всего этого было на самом деле достаточно, чтобы обвинить меня в язычестве и сжечь на костре. Меня выручало то, что все знали, что я лекарь, а это означало, что я всегда мог объяснить наличие того или иного вещества у себя в кабинете.

Первым делом, пока напиток в колбе был ещё относительно свежим, надо было испытать его на ком-то. Эффект наверняка уже ослаб, значит, нужен кто-то слабый. Для таких опытов идеально подходят мухи. Я достал коробку с парочкой мух, на которых я недавно экспериментировал. Достав одну муху, я прижал её к столу, чтобы она не улетела, и капнул несколько капель на неё из колбы. Через несколько мгновений муха сдохла. Повторил эксперимент со второй – результат тот же. Ожидаемо. У меня возникли определённые подозрения. Я взболтнул эту жидкость и подождал несколько минут. Жидкость перестала болтаться, и на самом дне появился совсем маленький осадок.

Остался последний эксперимент. Я достал медный пятак и опустил его в колбу. Поскольку предполагаемый мной эффект уже ослаб, пришлось подержать там монету минут тридцать. За это время я сделал уборку в библиотеке: протёр пол и начал сдувать пыль с некоторых книг в первых рядах. Вернувшись в комнату, я с помощью щипцов достал монету и принялся внимательно её осматривать. В нескольких местах на медном пятаке появился небольшой, едва заметный, тёмно-серый налёт.

Мои предположения оказались верными. Я прошёл в библиотеку и нашёл нужную мне книгу, чтобы ещё больше убедиться в их правоте. Пролистав несколько страниц, я нашёл описание того вещества, о котором подумал. Закрыв книгу, я выдохнул и поставил её на место. Теперь орудие преступления перестало быть неизвестным. Это был яд – мышьяк.

Раз это яд, значит, вопрос, когда дочь помещика снова напоят отравой, – лишь вопрос времени. Нужно срочно собрать всё, что может нейтрализовать яд, и придумать, как уговорить её кое-что делать и кое-чего не делать, чтобы ввести отравителей в заблуждение и не дать им окончательно отравить девушку.

Мысли потекли бурным ручьем. Я распахнул окно и стал дышать. Воздух был прекрасен. Небо чистое. Всё вокруг зелено. Пожалуй, один взгляд на чудесную природу, где я жил, мог сразу же поднять настроение и помочь отвлечься от любых плохих мыслей в голове.

– Святослав! Ты здесь? – услышал я голос Серапиона, прервавший поток моих мыслей. Его слова раздавались раскатистым эхом по пустому каменному помещению библиотеки.

– Да, отец! Сейчас подойду! – направился я ко входу в библиотеку, быстро закрыв дверь своего кабинета. Я старался, чтобы даже мой отец не был в курсе всех моих занятий и исследований.

Благодаря каменным полам и стенам звук разносился очень и очень далеко, и все просто звали меня при входе в библиотеку, зная, что я их услышу, где бы я в ней ни был. Это было очень удобно как для меня, который не хотел, чтобы его кабинет был достоянием чужих глаз, так и для других, которые не хотели проходить через большое помещение, где находилась библиотека.

– Святослав, почему не был на послеобеденном служении? – строго спросил меня Серапион. Несмотря на то что это была обязанность монахов, настоятель монастыря требовал на нём также присутствия мирских.

– Отец мой, я занимался своими обязанностями лекаря. У нашего знатного гостя заболела дочь, и он поручил мне её исцеление.

– Почему они не привели её сюда?

– Такова просьба её суженного.

– Странно, – Серапион задумчиво посмотрел на стеллажи с книгами, потом в окно и замолчал. По его виду было видно, что он крепко задумался.

– Согласен, отец. Эта болезнь, мне кажется, намного более подозрительна и странна, чем она представляется на первый взгляд.

– Что ты имеешь в виду, Святослав? – мой отец резко перевёл взгляд с окна на меня.

– Я не хотел бы преждевременно говорить что-либо. Сначала нужно стабилизировать состояние девушки, а затем уже можно будет заняться происхождением недуга.

– Ты только учти, что это тебе не деревенские работяги, а дочь помещика. Одного из самых влиятельных в Московском княжестве. Всё должно быть чётко, аккуратно и без лишних слов.

– Я понимаю, отец. Всё будет как вы сказали, – я часто обращался к отцу на вы, подчёркивая, как я его уважаю. – Позвольте, я продолжу сборы. Я обещал ещё раз вернуться к ним в лагерь, чтобы прочитать сударыне вечернюю молитву и напоить целебными зельями.

– Конечно, Святослав. На ближайшие дни ты освобождён мной от любых занятий. Направь все свои силы и умения на исцеление девушки.

Развернувшись, Серапион ушёл, а я остался заниматься своими делами. Убрав всё, что мне нужно было для опытов, я задумался о правильности своего решения. Мне хотелось, очень хотелось, провести это расследование самостоятельно. Это происшествие слишком сильно меня заинтересовало. В череде рутинных работ это дело казалось глотком свежего воздуха. Но дело касалось здоровья и жизни молодой девушки. Могу ли я рисковать этим? Вдруг её отравят до того, как я смогу разобраться в этом деле? Но если я сейчас выдам то, что удалось обнаружить, даст ли это эффект? Скорее всего, это просто спугнёт преступника. В этом случае проводить дальнейшее расследование будет намного сложнее, так как все узнают о нём. Если же отравитель находится среди жителей походного лагеря, то не исключено, что мне запретят и лечение девушки. Отравитель выбрал тактику постепенного отравления, без ударной дозы, значит, можно с большей долей вероятности сказать, что пока девушка в безопасности. Вечером я смогу ей предложить вариант, при котором она останется невредима, и преступник не догадается о начавшемся расследовании. Пожалуй, это верное решение. Пока никому не говорить о расследовании, кроме самой Дарьи Васильевны, а потом видно будет.

Итак, пришло время подвести черту и установить факты, которые удалось узнать. То, что дочь помещика была отравлена, уже не вызывало сомнений. Яд был подмешан в напиток. Это факт. Однако она пила его не одна, а значит, отравитель должен был находиться с ней рядом, чтобы яд не достался кому-то другому. Это даёт мне как минимум трёх подозреваемых. Отец вряд ли бы стал травить свою дочь. Непокорных дочерей обычно отправляли в монастырь. А тут единственная дочь, которая ведёт себя подобающим образом. Думаю, помещика Василия можно убрать из списка возможных отравителей. Суженый, сын второго князя, подозрителен. Именно он настоял на том, чтобы разбили походный лагерь. Но какие у него могли быть мотивы? Про второго помещика сказать что-либо нельзя, так как информации о нём нет.

Ещё один вопрос, который не выходил у меня из головы: почему отравление идёт потихоньку, в малых дозах? Это не типично. Обычно, если травят, то на убой и сразу. Тут же картина иная. Либо отравитель не разбирается в ядах и всё время даёт недостаточную дозу девушке, либо его цель не убийство. Но если не убивать дочь помещика, то какой смысл её так мучить? Допустим, для того чтобы сорвать процедуру благословения. Кому это нужно? Ответа на этот вопрос у меня пока не было.

Сейчас нужно придумать, как помочь девушке так, чтобы её отравители этого не заметили. К счастью, организм у неё крепкий, и дозы яда были малы. Однако это не гарантирует того, что преступники не изменят свой подход.

В плену своих размышлений я не заметил, как наступил вечер, а я ещё занимался описью новых книг в библиотеке. Надо было идти в лагерь наших гостей. Есть несколько идей, которые нужно претворить в жизнь. Уверен, девушка мне поможет в этом.

Время интересных разговоров

Подготовив всё необходимое, я выдвинулся к походному лагерю помещика Василия Сторожева. Воздух был по-вечернему хорош. Уже не так жарко, но и не холодно. Лёгкий ветер качал траву. Погружённый в свои мысли, я шёл по узкой тропинке.

Подойдя к месту, где расположен походный лагерь, я увидел, что ничего не изменилось. По-прежнему хмурые охранники с собаками охраняли его, бродя вокруг лагеря. Слуги готовили ужин и потихоньку общались между собой. Я решился подойти к ним и поговорить.