Дрейф life

– Позвони своему информатору, – радикально съезжаю с темы заказа: Вдруг Борис Максимович оказывает ещё и кейтеринговые услуги. Баранина по-гречески с апельсинами. Вот, если бы Алёна Дмитриевна согласилась… – довольно умело, талант не пропьёшь, пародирую Борюсика, от чего Алёна забавно морщится.

– Лучше не напоминай мне про него, аппетит отобьёшь, – глядя на неё, жующую, в последнее верится с трудом. Делает новый глоток чая, серый взгляд становится пугающе серьёзным: Глеб, ты в курсе, что вы с Бирюковым, главные кандидаты на вылет? И не смотри так, сам подумай. С Таней Саныч не расстанется, Борька его правая рука, остаётесь вы с Федькой. Этот договор с пятеркой твой последний шанс.

– А ты? Предлагаю ей альтернативный вариант и Алёна на краткий миг удивлённая, не только замолкает, но и прекращает жевать: Я? Угораешь что ли? Я хороший работник с отличными показателями, – возьми, к примеру, прошлый квартал…

Дальше можно не слушать, ощущается подвох, какое-то второе дно. Догадка приходит типично мужская, банальная и от того, вероятно самая достоверная. Однако, зачем такое озвучивать?

Напоминанием о семейных ценностях, в кармане гремя сабельным аллюром Хачатуряна оживает телефон. Елена, звонок, как обычно, неожиданный, нежданный, не приятный. Ухожу в комнату, оставляя Алёну с колбасой один на один, тут я лишний. Глубоко и обречённо вздохнув, принимаю звонок.

– Привет, спал что ли? – её стабильно раздражённый голос, как продолжение ещё звенящей в ушах мелодии: К бессонной ночи готовишься?

– Добрый вечер, моя благоверная, – с этой стервой нужно быть максимально дружелюбным, а то обидится: Ошибаешься, готовлю ужин. Баранину по-гречески в апельсинах. Знаешь, как отличить цитрусового сына Эллады от марокканца? Хватит на двоих, приезжай на ужин. С продолжением. Что-то случилось?

– Не смеши, ты даже суп не можешь разогреть, – любящая жена никогда не упустит возможности уколоть, доказывая мою никчёмность.

– Дорогая, люди со временем меняются, я теперь могу шеф-поваром в мишленовском ресторане работать. Что-то случилось, а то у меня фуагра подгорает, – пробую возвратить разговор в деловое русло.

– Посудомойкой не возьмут, – крепко стоит Елена на своём. Интересно, услышав подобное мама продолжала бы ещё настаивать на возвращении в семью? Наверняка, у Елены, как и у Павлика, в её глазах рейтинг выше моего: Нам надо серьёзно поговорить, можешь в четверг приехать?

– В четверг? – делаю мхатовскую паузу, будто что-то вспоминаю или обдумываю: Нет, извини, у нас на работе сейчас завал грязных тарелок, никак не получится. В выходные, как обычно, буду у твоих ног.

В телефоне повисает молчание. С моей стороны, конечно, не красиво, ведь обещал работать на сохранение брака, но знаю я эти серьёзные разговоры, до выходных потерпят. Деньги ей нужны, так пусть немного помаринуется.

– Ладно, всё равно не рассчитывала на тебя. впрочем, – и контрольный укол в моё самолюбие: Как всегда. Пока.

– Пока, любимая, – отвечаю в уже гудящую короткими гудками трубку. Вот и поговорил с супругой.

– Кто тебе звонил? – жуя большой бутерброд, окончательно прощай моя сырокопчёная, Алёна замирает в дверях. Поразительно сколько она может съесть. Сама меньше метра шестьдесят, худенькая как подросток, а ест как я, если не больше.

– Мой приятель… Копейкин. Капитан Копейкин, – с интересом жду реакцию.

– Полицейский? Ты не рассказывал, – она пальцем запихивает остаток бутерброда, который не вмещается в рот, подходит вплотную: Или он, гаишник? А, поняла, опять твои литературные приколы. Вспомнила, у Достоевского был такой, да?

– Да, у Николая Васильевича, – никак не реагирует, литература не ее конек, и для меня она ценна вовсе не за это: Гоголь, «Мертвые души», школьная программа.

Но Алёну отечественная классика давно не интересует, чувствую её ладони у себя под футболкой. Маленькие и холодные, словно только из морозильника. Продолжая дожёвывать, стягивает с меня становящийся лишним предмет гардероба.