Глаза цвета прибрежного моря

Глаза цвета прибрежного моря

Глазацвета прибрежного моря.

Глаза цвета прибрежного моря.

I

Сначала над просыпающимися причалами появились чайки. Они носились над мачтами, над домами, кричали, сливаясь в один оглушительный гвалт. Потом на востоке показалось солнце и его первый свет лёг вдоль реки Халастан, и на море, в которое она впадала длинной золотой дорожкой. Потом он поднялось из-за густых западных лесов Михтарской империи и нежно осветило раскинувшийся здесь портовый город Шавар-Миназ. Заскрипели двери и ставни. Застучали по камню деревянные колёса телег. Загремели цепи. Где-то у дальнего пирса тяжело заскрипела лебёдка, поднимая на палубу бочки с солёной рыбой. Из открытых дверей харчевен потянуло жареной рыбой, луком и пряностями. Между складами уже торопились грузчики, ругаясь, смеясь и перекрикиваясь на десятках языков.

Шавар-Миназ был небольшим городом и море здесь чувствовалось везде. Оно пахло солью на каменных стенах. Оно жило в сырости под крышами. Оно въедалось в дерево, железо, в людей и их жизни. Даже в самые жаркие дни воздух над портовыми улицами оставался влажным, а по утрам с моря приходил холодный туман, который нехотя рассеивался лишь тогда, когда солнце поднималось достаточно высоко.

Хозяин лавки — старик по имени Хадар — вышел из двери, придерживая ладонью пояс. Он остановился, потёр колено.

— Проклятые колени, — тихо проворчал он.

Колени болели уже несколько месяцев. Сначала Хадар думал, что само пройдёт. Потом решил, что это просто возраст. Потом перестал думать вообще, потому что думать о боли было некогда. Чаще она приходила ночью. Ложилась в суставы тупым жаром и не давала уснуть. Иногда старик просыпался ещё до рассвета и лежал, глядя в темноту, пока Нора тихо дышала за тонкой перегородкой. Нора. Единственная дочь. Единственный человек, ради которого он всё ещё вставал по утрам.

Хадар посмотрел на свою лавку. Доски над её входом давно потемнели от дождей и морского ветра. На стене висели связки верёвок, мотки тонких канатов, деревянные поплавки, крючья, поплавочные грузила и десятки других мелочей, без которых рыбаку было нечего делать в море. Дела шли плохо. Последние месяцы рыбаки стали всё чаще покупать снасти у больших торговцев. Там было дешевле — не потому, что товар был лучше, а потому, что большие лавки могли позволить себе привозить его целыми партиями.

У Хадара же всё было иначе. Он сам чинил сети, сам плёл верёвки, сам правил крючья. Нора работала за прилавком. Когда покупателей не было, просто смотрел на улицу и ждал. За последние две недели он едва заработал достаточно, чтобы купить хлеб, немного масла и сушёной рыбы, но вчера вечером Хадар пересчитал монеты в жестяной коробке и решил, что больше откладывать нельзя. Сегодня он пойдёт к Махиру Тассану. Тумаритскому алхимику, о котором в порту говорили всякое. Одни утверждали, что Махир способен вылечить любую болезнь, если ему хорошо заплатить. Другие говорили, что половина его зелий годится только для того, чтобы травить тараканов. Третьи шептались, что он знается с гильдией Тишины клана Неназываемой. Именно поэтому его лавку многие обходили стороной, чтобы, не дай небо, не попасть под подозрение Службы Созерцателей. Хадар не верил ни первым, ни вторым, ни третьим. Ему было всё равно, что умеет алхимик и с кем ведёт дела. Ему нужно было всего лишь перестать просыпаться от боли.

Хадар сделал несколько шагов и снова поморщился.

— Вот ведь старость...

Он прошёл несколько десятков шагов и невольно покосился на соседнюю лавку. Точнее, уже не лавку. Теперь рядом с ним стоял настоящий двухэтажный каменный дом. Ещё полгода назад здесь была старая мастерская канатчика. Потом её выкупил приезжий торговец из Нал-Мариса — города, лежавшего ближе к столице. На первом этаже он устроил ювелирную лавку. В окнах уже блестели золотые цепочки, браслеты и камни. Хадару всё это не нравилось. Особенно хозяин. Шадурит по происхождению, Шабар был человеком круглым, весёлым и слишком разговорчивым. Он носил дорогие цветастые халаты, душился восточными маслами и смеялся так громко, словно весь город был обязан слушать его шутки. И главное — он хотел купить лавку Хадара. Очень хотел.

Хадар старался проходить мимо, не поднимая глаз. Не помогло

— Эй, сосед!

Хадар остановился. Сверху, из открытого окна второго этажа, высунулась широкая фигура Шабара. Шадурит был одет в длинный цветастый халат, расшитый золотыми нитями. На толстой руке блестели браслеты, а в ухе сверкала крупная серьга. Он улыбался так широко, будто собирался предложить Хадару лучший подарок в его жизни.

— Ты ещё не передумал?

Хадар поднял голову.

— О чём?

— О лавке.

— Нет.

— Подумай ещё раз. - Шабар засмеялся. — Я предлагаю хорошие деньги!

Хадар промолчал.

— Очень хорошие! — продолжал ювелир. — Ты мог бы уехать отсюда. Купить себе дом где-нибудь посуше. И дочери твоей хватило бы на жизнь.

Старик поморщился.

— Мне и здесь есть где жить.

— Это называется жить? — Шабар развёл руками и вновь засмеялся. — Упрямый ты человек, Хадар.

Старик ничего не ответил и пошёл дальше.

— Куда же ты?

Хадар остановился.

— К лекарю.

— А-а! — протянул Шабар. — К кому?

— К Махиру Тассану.

Ювелир перестал улыбаться.

— А ты знаешь, что о нём говорят в порту? – спросил он, прищурившись.

Хадар медленно обернулся. Посмотрел на ювелира.

— О тебе тоже многое говорят.

Шабар снова захохотал. Хадар фыркнул и пошёл дальше.

— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал! — крикнул вслед ювелир.

— Толстый шакал, - проворчал про себя старик, сворачивая за угол.

Колено снова заныло. Он остановился, опёрся рукой о стену и несколько секунд просто стоял, пережидая боль. Пошёл дальше. Лавка Махира Тассана находилась у самого старого рынка, там, где портовая улица постепенно превращалась в лабиринт узких переулков. Над входом висела деревянная болванка, изображавшая большой гранёный пузырёк микстуры. Хадар посмотрел на вывеску и тяжело вздохнув, вошёл внутрь.

II

К полудню Шавар-Миназ окончательно разогрелся. Утреннюю прохладу, ещё недавно гулявшую по улицам с морским ветром, теперь сменило жаркое, слепящее солнце. Каменные стены домов нагрелись, и от них поднималось сухое тепло. Над крышами дрожал воздух. Из гавани тянуло солью, горячей смолой и рыбой, а поверх этих запахов ветер иногда приносил аромат пряностей из торговых рядов.

На широкой улице, ведущей от портовых кварталов к административным зданиям, прохожие невольно расступались. По ней шёл молодой человек в сопровождении двух воинов Храмовой стражи. Они держались на два шага позади него, не разговаривали и почти не смотрели по сторонам. На них были лёгкие панцири из тёмной кожи с металлическими пластинами на груди и плечах, короткие плащи цвета выцветшего песка и высокие дорожные сапоги. На поясах висели прямые мечи. На левом плече каждого был вышит знак Храма — стилизованный глаз, окружённый пятью тонкими лучами.

Сам молодой человек был одет значительно богаче. На нём был длинный светлый кафтан из тонкой элеанской ткани, почти белый, с едва заметным голубоватым оттенком. Высокий воротник и широкие края рукавов были отделаны узкой серебряной вышивкой. На груди, поверх ткани, лежала короткая тёмно-синяя накидка, закреплённая у правого плеча круглой застёжкой с изображением глаза Завесы. На поясе висел узкий церемониальный кинжал в серебряных ножнах. Он был скорее знаком должности, чем оружием: рукоять из тёмного дерева, навершие из слоновой кости, на металлической части ножен — пять маленьких насечек. Знак раита аль-руджума. Раит Асаэль Вальден. Портовый инспектор Палаты Завесы Службы Созерцания. Должность, которую он получил всего три недели назад. Правда, сам Асаэль предпочёл бы получить её в родном Элеане. Он не скрывал от себя этого. Шавар-Миназ был богатым городом, важным портом и одним из главных торговых узлов побережья, но это был Михтар. Заморская восточная варварская страна, сквозь пропитанная мерзким колдовством, с которым Элианский Доминион боролся сотни лет.

Асаэль мечтал о столице. О широких улицах Эленвайра, о мраморных дворцах Доминиона, о высоких залах Службы Созерцания, где решения принимались людьми, чьи имена знали во всех концах Дахарана.

Здесь же ему предстояло следить за портовыми складами, проверять подозрительные артефакты, расследовать случаи запрещённой магии и разбираться с контрабандистами, рыбаками и местными племенами. Не совсем та карьера, которую он представлял себе, но всё-таки карьера, и Асаэль был благодарен судьбе. Очень многие молодые раиты годами ждали назначения, прежде чем получить хотя бы маленькую должность в провинциальной канцелярии. Он получил свою в двадцать с небольшим и знал почему. Фамилия Вальден открывала двери. Его отец принадлежал к одному из старейших элеанских родов. Вальдены владели торговыми домами на побережье, складами, кораблями и долями в нескольких крупных компаниях, перевозивших товары между Элеаном и дальними портами. Однако богатство рода не должно было стать для Асаэля единственным основанием для достойной жизни. С детства ему внушали одну простую мысль: имя нужно заслужить. Он изучал право Доминиона, историю артефакторики, основы распознавания запрещённых предметов, языки прибрежных племён и искусство допроса. Он действительно был способным учеником. Асаэль это знал и, пожалуй, именно поэтому особенно не любил вспоминать о том, что его покровителем при дворе был брат его матери — архонт Вельсар. Имени Вельсара было достаточно, чтобы двери, перед которыми другие могли стоять годами, открывались почти сразу. Асаэль предпочитал думать, что получил должность благодаря собственным способностям, и он ещё докажет это. Докажет всем и прежде всего самому себе.

Сегодня он был в хорошем настроении. Утро выдалось прекрасным. На завтрак ему подали поджаренную оленину, ломти свежего хлеба и немного мягкого сыра. К мясу он выпил бокал красного разбавленного дар-тамарского вина. Теперь вино приятно согревало кровь, а морской ветер остужал лицо. Асаэль шёл неторопливо. Сегодня ему почему-то нравился Шавар-Миназ. Солнце стояло высоко. Над гаванью кружили белые птицы. Вдали блестела вода, и корабли казались вырезанными из тёмного дерева на фоне ослепительного моря. Один из воинов Храмовой стражи что-то тихо сказал своему товарищу. Асаэль не прислушался. Он уже видел впереди здание Палаты. Каменное, строгое, лишённое украшений, оно стояло почти у самой набережной. Его широкие стены были сложены из светлого прибрежного камня, а высокие окна защищены от солнца резными каменными решётками. Над входом возвышался знак Службы Созерцания. Око Завесы - пять тонких лучей расходились от него в стороны, словно нити, удерживающие невидимую границу мира.

Асаэль поднялся по широкой лестнице. Стражники у дверей вытянулись. Он едва заметно кивнул им и вошёл. Внутри было прохладнее. Толстые каменные стены хорошо удерживали утреннюю прохладу, а из глубоких оконных ниш тянуло морем. Асаэль прошёл по коридору. За закрытыми дверями работали писцы. Откуда-то доносился шелест бумаги, скрип пера и приглушённые голоса чиновников. Он дошёл до своей рабочей залы и толкнул дверь. Здесь ему нравилось. Широкие арочные оконные проёмы занимали почти всю дальнюю стену. За ними лежала гавань. Каменная набережная уходила вправо и влево, теряясь среди портовых построек. Между пристанями покачивались торговые суда-велкары, рыбацкие лодки и тяжёлые грузовые корабли-дракхи. На палубах двигались маленькие человеческие фигурки. Где-то разгружали бочки, где-то тянули канаты, где-то кричали грузчики. Дальше начиналось море. Бескрайнее Ашкалийское море. Сегодня оно было удивительно спокойным. Солнце рассыпало по воде тысячи ослепительных бликов. Асаэль любил этот вид. Он считал, что подобное окно стоило всей этой провинциальной должности. В центре кабинета стоял массивный письменный стол из тёмного дерева. На нём уже лежали аккуратные стопки документов, несколько запечатанных свитков и бронзовая чернильница. У дальней стены находился невысокий шкаф с артефактными делами. На стене справа висела карта побережья — от северного михтарского города Тар-Казим до шардарской крепости Кхар-Наэлис на юге. Возле неё находилась большая доска для заметок, испещрённая булавками, нитями и короткими пометками. Рядом стоял небольшой столик для посетителей.

Асаэль снял с плеча дорожный тубус и с негромким стуком положил его на стол. Потом посмотрел на кресло. Резное, элеанской работы, оно было сделано из тёмного дерева и имело высокую спинку. На подлокотниках были вырезаны пять стилизованных лун в переплетении растительного орнамента. Асаэль с удовольствием опустился в него, откинулся назад, вздохнул, посмотрел на море и улыбнулся.

III

Дверь в залу отворилась почти бесшумно. Вошёл старый элеанец — сухопарый, невысокий, с аккуратно подстриженной седой бородой и длинными, почти до плеч, серебристыми волосами. На нём был простой, но безупречно чистый служебный кафтан тёмно-синего цвета, застёгнутый под самое горло. На груди поблёскивал небольшой знак Палаты Завесы.

Это был Саэр Сианадэль — человек, которого в портовой канцелярии знали уже двадцать лет. Его специально приставили к молодому раиту в качестве секретаря и помощника. Формально Сианадэль должен был заниматься бумагами, вести переписку, следить за исполнением распоряжений и координировать работу служащих. Неофициально же ему поручили куда более важное дело — присматривать за молодым Вальденом, пока тот не научится отличать настоящие опасности от портовых слухов, а полезные советы — от лести. Саэр знал Шавар-Миназ лучше, чем большинство местных. Знал, какой купец платит таможенникам вовремя, а какой — только после третьего напоминания. Знал, какие трактиры принадлежат торговым домам, а какие служат местом встреч для контрабандистов. Знал, где ночью исчезают товары с кораблей, и почему некоторые рыбаки предпочитают вытаскивать сети далеко от берега. И, главное, он знал людей. Поэтому молодого начальника Саэр считал одновременно удачей для себя и наказанием. Слишком молодой. Слишком воспитанный. Слишком привыкший к тому, что приказ имеет силу просто потому, что произнесён человеком с гербом на груди. Асаэль поднял голову от бумаг и улыбнулся.

— Добрый день, почтенный секретарь.

Саэр остановился у стола и слегка поклонился.

— Добрый, мой господин. - Он сделал паузу. — Однако не для всех.

Улыбка на лице Асаэля исчезла. Он откинулся на спинку кресла.

— Что-то случилось?

— Да, мой господин, — ответил Саэр. — По сигналу бдительных граждан задержан предполагаемый приверженец Неназываемой.

Асаэль несколько мгновений молчал.

— Хаэлит?

В его голосе прозвучало скорее удивление, чем тревога. Саэр покачал головой.

— Поймать хаэлита живьём — большая удача, мой господин. - Он говорил совершенно серьёзно. — Нет. Это всего лишь приверженец Неназываемой. Скорее тамурит.

— Тамурит...

Асаэль произнёс это слово задумчиво. О тумаритских племенах, проживающих где-то в Диких Степях на востоке, он читал в учебниках и слышал от наставников, но за всё время службы в Шавар-Миназе ещё ни разу не сталкивался с подобными людьми лично.

— Ну-ка, ведите его сюда, — решительно сказал он. — Давно хотел взглянуть на приверженца проклятого культа.

Саэр едва заметно поджал губы. То ли усмехнулся, то ли просто остался недоволен. Он хлопнул ладонью по столу. Дверь открылась. В залу вошёл стражник Храмовой Стражи. За ним — старик. Первое впечатление Асаэля оказалось почти разочаровывающим.

Перед ним стоял худой, сутулый человек в выцветшей одежде рыбака. Грубый халат висел на костлявых плечах, штаны были залатаны в нескольких местах, босые ноги покрывала въевшаяся в кожу портовая грязь. Редкие седые волосы спутались от соли и ветра. Старик непрерывно кланялся, словно хотел поклониться каждому камню в полу. Асаэль невольно рассмеялся.

— Хорош хаэлит.

Старик вздрогнул.

— Что вы, мой господин! — запричитал он хриплым голосом. — Что вы! Я законопослушный варен! Я рыбак! Всю жизнь у моря прожил! Лавку содержу у порта...

— Так все-таки рыбак? — Асаэль склонил голову набок. — Или торговец?

Старик растерялся.

— Я рыбак... - Он запнулся. — Нет... был рыбаком. Я торгую...

Ещё одна пауза.

— Нет, ремонтирую снасти. Сети. Крючья. Верёвки. Всё, что понадобится рыбаку, мой господин.

Асаэль внимательно посмотрел на него.

— Как тебя зовут?

— Хадар, мой господин.

— Тумарит? — тут же спросил Саэр.

— Нет, мой господин. Я варен.

Секретарь посмотрел на него холодными глазами.

— Ну, ты же врёшь, старый червяк.

Старик словно получил пощёчину. Он сжался, втянул голову в плечи и снова принялся кланяться.

— Нет, господин. Клянусь морем, нет...

Асаэль уже собирался остановить секретаря, но тот достал из рукава небольшой стеклянный пузырёк и поставил его на стол.

— Откуда у тебя это?

Старик уставился на пузырёк. По его лицу пробежала тень страха. Асаэль заметил это.

— Что это? — спросил он.

— Настой пустого корня, — ответил Саэр.

Он взял пузырёк двумя пальцами и поднёс к свету. Тёмная жидкость внутри едва заметно колыхнулась.

— Тумаритское зелье. Запрещённое. Корень этого растения растёт на границе Разрыва Завесы, в тамуритских болотах Тал-Мурха.

Старик затряс головой.

— Нет, мой господин, я...

— Замолчи! — резко оборвал его Саэр. — Пока я не приказал вырвать тебе твой поганый язык.

Старик побледнел. Асаэль нахмурился.

— Секретарь Сианадэль. — Голос молодого раита прозвучал уже совсем иначе. Саэр повернулся. — Позвольте мне самому решать, что делать с задержанным.

На мгновение между ними повисла тишина. Старый элеанец склонил голову.

— Нижайше прошу простить меня, мой господин. Разумеется. Я лишь хотел обратить ваше внимание на одно обстоятельство.

— На какое именно?

— Стража провела обыск в лачуге этого оборванца. - Саэр сделал едва заметный жест рукой. — И нашла это.

Он громко хлопнул в ладоши. В залу вошёл его помощник. Юноша держал на вытянутых руках небольшую шкатулку из чёрного дерева – специальную ёмкость, в которой Палата Завесы хранила опасные, запрещённые артефакты. На крышке и стенках были вырезаны защитные знаки — тонкие, переплетённые линии, напоминающие то ли письмена, то ли паутину. В некоторых местах дерево было обожжено, словно знаки наносили раскалённым инструментом. Помощник осторожно поставил шкатулку на стол перед Асаэлем и поспешно отступил. Асаэль посмотрел на Саэра.

- Хаэлитский амулет, мой господин.

Раит медленно поднял крышку. Внутри, на тёмно-фиолетовой бархатной подложке, лежал амулет. Асаэль невольно подался вперёд. Он ожидал увидеть нечто грубое — старую костяную подвеску, языческий идол или хотя бы странный металлический знак, но перед ним лежало настоящее произведение искусства. Амулет был сделан из серебра и изображал морского хищника, неизвестного Асаэлю. Длинное гибкое тело существа изгибалось полукольцом, словно оно застыло в момент стремительного броска. Узкая голова была поднята вверх, а вдоль спины шёл ряд крошечных плавников, похожих на лезвия. Два тонких грудных плавника расходились в стороны и одновременно образовывали ушко для цепочки. Но страннее всего были глаза -каждом мерцал маленький ярко-жёлтый камень. Казалось, существо смотрит прямо на открывшего крышку. Камни были цвета старого янтаря, но светились изнутри так, словно в них застыла капля солнечного света. На серебряном теле виднелись тончайшие насечки. Они складывались в волнистый узор — не письменность Доминиона и не знакомые Асаэлю торговые символы. Скорее следы волн или чешуи. Хвост существа закручивался вокруг собственного тела и заканчивался раздвоенным остриём. Между плавниками были вставлены крошечные чёрные камни, почти сливавшиеся с фиолетовой подложкой. Асаэль долго смотрел на него.

— Что это за существо?

Саэр ответил не сразу.

— Некоторые называют его морским скатом-теневиком.

— Я никогда о таком не слышал.

— Потому что его нет в наших морях.

Асаэль поднял глаза. Саэр смотрел на амулет с выражением, которого молодой раит прежде у него не замечал. Это было выражение опасливой растерянности.

— И где же он обитает?

Секретарь медленно произнёс:

— Это исчадье с той стороны Завесы.

В комнате стало тихо. Даже старик перестал кланяться. Асаэль снова посмотрел на серебряное существо. Один из жёлтых камней вдруг блеснул, и ему на мгновение показалось, что амулет шевельнулся. Раит поспешно закрыл шкатулку.

IV

— Откуда у тебя эта вещь? — спросил Асаэль.

Он говорил спокойно, но теперь уже не улыбался.

Хадар стоял посреди залы, переминаясь с ноги на ногу и теребя концы своего старого пояса. По его виду было видно, что он силится что-то придумать.

— Я… я нашёл его, мой господин, — наконец выдавил он.

Асаэль несколько секунд молча смотрел на него. Потом медленно откинулся на спинку кресла и поднял глаза к потолку.

— О, небо, — произнёс он с плохо скрываемым раздражением, — подскажи мне, где валяются такие артефактные вещи. Я не премину воспользоваться. - Он снова посмотрел на старика. — Зачем ты мне врёшь?

— Нет, мой господин! — Хадар затряс головой. — Я не вру. Клянусь морем и памятью отца, я действительно нашёл эту... эту вещь.

— Где?

— В старых сетях.

Асаэль чуть прищурился.

— В сетях?

— Да, мой господин. В старых сетях, которые мне принесли на починку.

— Кто принёс? – встрял вопросом Саэр.

Хадар открыл рот. Ответ не последовал.

Он посмотрел сначала на Асаэля, потом на Саэра Сианадэля.

— Я не... не помню, мой господин.

— Разумеется. - тихо усмехнулся Саэр.

Хадар снова опустил голову.

— Слишком много сетей через ваши руки проходит, — сказал Асаэль уже мягче. — Попробуй вспомнить. Это важно.

Старик молчал. Его пальцы нервно перебирали концы пояса.

— Я правда не помню...

Асаэль посмотрел на него внимательнее. Впервые за всё время старик показался ему не просто перепуганным бедняком. В его лице было что-то ещё. Не хитрость, не упрямство. Страх. Такой настоящий, что Асаэль невольно задумался, чего именно Хадар боится больше — его самого или того, что может произойти, если он назовёт имя.

Но Саэр уже сделал свой вывод.

— Короче, всё ясно, мой господин, — произнёс он.

Асаэль посмотрел на секретаря. Саэр говорил без тени сомнения.

— Это тумаритский сектант Неназываемой. По закону Доминиона он должен быть казнён.

Он сделал короткую паузу.

— А за отказ сотрудничать — казнён немедленно.

Асаэль даже не сразу понял смысл услышанного.

— Подожди, почтенный Саэр. - в его голосе впервые прозвучала растерянность. — Мы ведь ещё ничего не выяснили.

Саэр спокойно посмотрел на молодого начальника.

— Мой господин, у нас запрещённое зелье, найденное в жилище подозреваемого. У нас артефакт неизвестного происхождения, связанный с Неназываемой. У нас человек, который не может объяснить, откуда получил ни то, ни другое.

— Но он утверждает, что нашёл амулет.

— Именно это я и называю отказом сотрудничать.

Асаэль нахмурился.

— Возможно, он говорит правду.

На лице Саэра впервые появилось что-то похожее на удивление.

— Правду?

Он перевёл взгляд на Хадара. Старик стоял, втянув голову в плечи, словно хотел стать меньше.

— Конечно, мой господин, — сказал секретарь. — В этом городе иногда действительно случаются чудеса. - Он чуть склонил голову.

— Но обычно они случаются не в пользу Равновесия и Порядка.

Асаэль промолчал. За высокими окнами кричали чайки. Ветер принёс с пристани запах смолы, соли и рыбы. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались голоса грузчиков, скрип каната по деревянному настилу. Обычный день Шавар-Миназа продолжался.

Асаэль ещё раз взглянул на шкатулку.

— Я думаю, — наконец сказал молодой раит. — Надо разобраться.

— Как вам будет угодно, мой господин. - поклонился Саэр, но в его голосе не было ни облегчения, ни удовлетворения. Только терпеливое ожидание, — всё будет сделано по протоколу расследования Палаты Завесы.

Асаэль посмотрел на него. Слова были совершенно разумными. Задержанный подозревается в принадлежности к запрещённому культу. В деле фигурирует неизвестный артефакт. Асаэль кивнул.

— Отведите задержанного в подвал. – распорядился секретарь.

— В подвал?.. - побледнел Хадар.

Двое стражников шагнули к нему. Старик отступил.

— Нет, мой господин... - Он попятился ещё на шаг. — Пожалуйста.

Асаэль нахмурился.

— Если ты невиновен, тебе нечего бояться.

Он произнёс это почти машинально. Так его учили. Так говорили наставники. Так говорили люди, которые никогда не стояли перед дверью храмового подвала дознания с цепью на руках. Хадар вдруг бросился на колени.