Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства

Копотун Гранже злобно вытер с лица остатки кваса.

– Смейтесь, смейтесь, оборванцы! Не было бы мне так лень, – процедил он сквозь зубы, – уж я бы вам надавал!

– Конечно, – кивнул Триш. – Мы в этом нисколько не сомневаемся.

Общий смех усилился.

– А ну, проваливайте отсюда! – разозлился Копотун, поднимаясь с земли. – Не мешайте мне отдыхать!

Воспитанников приюта не требовалось просить дважды.

– Ура! – обрадовался Пима.

Он склонился к Дарине и Тришу.

– Пойдем со мной, – заговорщическим тоном произнес он. – Я вам кое-что покажу!

– Мы наконец увидим, для чего ты собираешь все эти винтики и гайки? – заинтригованно спросила Дарина.

– Нет, – покачал головой Пима. – Для этого еще слишком рано. Я не люблю показывать свои изобретения, пока они не закончены, поэтому в другой раз. Но у меня есть кое-что другое, что надо опробовать.

– Пойдем, – с готовностью кивнула Дарина.

– Только давайте сначала уберем ягоды с солнца, а то они раскиснут и превратятся в микстуру от кашля, – сказал Триш. – Федусей будет только рад, но вот Коптильда нас всех потом в копошилку пошвыряет!

– О, ты прав, – согласился Пима.

Они затащили наполненные ягодами корзины под высокий навес, укрыв их от солнечных лучей, а затем направились на задний двор. Пима привел друзей в большой деревянный амбар, заваленный разным барахлом. Комендантша хранила в нем дрова для растопки кухонной печи, метлы, грабли и лопаты для огородных работ. А в самом дальнем и темном углу Пима оборудовал себе секретное местечко, где мастерил разные хитроумные изобретения.

Конечно, амбар был заперт и на двери висел большой замок, но пробраться внутрь не составляло труда – через небольшую дыру в стене, скрытую куском фанеры.

Пима отодвинул фанеру, и все трое протиснулись внутрь. В амбаре было тепло и сухо, пахло сеном и свежими опилками. В центре стоял железный паровой котел, благодаря которому зимой в приюте было более или менее тепло. От котла тянулось множество тонких трубок из меди, исчезавших в потолке амбара.

– И что же ты хочешь нам показать? – осведомилась Дарина.

Вместо ответа Пима подцепил пальцами одну из досок пола и, поднатужившись, приподнял ее. Под доской оказался тайник. Пима просунул туда руку и извлек на свет здоровенные ножницы по металлу.

Дарина и Триш шарахнулись в стороны, решив, что он их сейчас прирежет. Но Пима только ухмыльнулся.

– Я точил их целых две недели! – с гордостью сообщил он.

– А зачем? – осторожно спросил Триш.

– Дормидонт выковал их из особой закаленной стали, – сказал Пима. – Так что они режут даже металл!

Дормидонт Эклектий служил в Белой Гриве кузнецом. Этот веселый и остроумный старичок всегда ходил в длинном кожаном фартуке и очках с толстыми стеклами. Волосы у Дормидонта торчали в разные стороны, будто его ударило электрическим током. Пима частенько сбегал к нему из приюта и помогал чинить всякие странные механизмы, которые жители деревни потом использовали для посева и уборки пшеницы.

– А для чего они тебе? – спросила Дарина, с опаской разглядывая блестящие ножницы.

– Хочу кое-что проверить! Для того вас и пригласил.

Пима заставил Триша сесть на старый колченогий стул и принялся резать ножницами его ошейник.

– Думаешь, получится? – с сомнением спросила Дарина. – Мы ведь уже несколько раз пытались избавиться от этих проклятых ошейников. Резали ножницами, пилили кухонным ножом, пилой по металлу, даже серпом пробовали, и все без толку!

Однажды она даже попыталась разрубить ошейник огромным топором, но едва не снесла Тришу голову. Друг потом с ней целых две недели не разговаривал. Еле помирились.

– Эти ножницы очень крепкие и острые, – пыхтя от натуги, сообщил Пима. – Таких у нас еще не было!

Он крепко сдавил ручки кованых ножниц. Послышался громкий треск, от ошейника полетели яркие искры, а затем ножницы Дормидонта со щелчком переломились пополам, не причинив эсселитскому ошейнику никакого вреда.

Триш дернулся и свалился со стула.

– Меня током ударило! – возмущенно воскликнул он.

– Током? – удивился Пима. – А ток здесь откуда?

– Магия Эсселитов, дубина! – напомнил ему Триш, поднимаясь с пола. – Так что можешь больше не пытаться. Она не дает снять ошейник никаким инструментом, кроме магии.

– А кто они вообще такие, эти Эсселиты? – возмущенно спросил Пима. – И откуда у них такие способности?

Дарина вдруг поняла, что тоже этого не знает. Эсселиты существовали всегда, и она как-то не задавалась вопросом, откуда они взялись.

– Надо как-нибудь спросить об этом у Федусея Горгона, – сказала она. – Он ведь уже старый и наверняка об этом знает.

Пима снова открыл свой тайник в полу и с досадой швырнул туда обломки ножниц.

– Опять неудача! Ну ничего, все равно я что-нибудь придумаю, – хмуро пообещал он.

– Только в следующий раз будешь не на мне, а на Дарине свои эксперименты проводить, – бросил ему Триш.

Дарина вытаращила глаза.

Все трое направились к дыре, ведущей наружу. Над головами ребят в потолке амбара зияла огромная трещина. И опять никто не заметил, что сквозь эту трещину за ними пристально наблюдает большой янтарно-зеленый глаз с узким зрачком.

Глава пятая, в которой Дарина и ее друзья попадают в засаду

Вечером все обитатели приюта, за исключением Дарины, Триша и Пимы, отправились в столовую. Конечно, кухарка Агриппина готовила ужасно. Среди воспитанников даже ходили слухи, что она иногда сморкается в кастрюлю, поскольку терпеть не может детей, но Дарина сейчас согласилась бы и на ее жуткую стряпню. Съеденной днем клубники хватило ненадолго, и в животе опять урчало от голода.

Дарина, Триш и Пигмалион уселись на сваленные у забора железные бочки из-под керосина. Где-то позади Вельзевул яростно облаивал каркающих ворон.

– Есть так сильно хочется, – жалобно сказала Дарина.

– Ага, – подтвердил Триш. – У меня живот подвело.

– А все из-за некоторых любителей варенья… – Дарина пихнула Пиму в бок так, что тот чуть не свалился с бочки.

– Виноват, – согласился Пигмалион. – Но сделанного не воротишь.

– И что нам теперь, с голоду помирать? – хмуро спросил Триш.

– А в самом деле, пошли в деревню, – предложила Дарина. – Наворуем овощей, перекусим? Только к старосте Гвидону больше не пойдем, странная у него какая-то семейка!

Ее предложение приняли единогласно. На улице уже смеркалось, так что друзьям удалось выбраться из приюта незамеченными. Лишь Вельзевул в очередной раз едва не проломил забор, когда они пробирались мимо его вольера. Но ребята ускорили шаг, и псина быстро про них забыла, возобновив разборки с воронами.

Дарина, Триш и Пима спустились с холма и затаились в кустах у входа в деревню, чтобы обговорить план дальнейших действий.

На этот раз они выбрали своей целью небольшую теплицу с помидорами, принадлежавшую сторожу деревенской церкви, злющему старику с деревянной ногой. Правда, бегал этот дед так быстро, что мог запросто догнать даже шустрого Триша! Сторож жил на противоположном краю деревни, рядом со старой церковью. Теплица – высоченный куб из прозрачного стекла – стояла у самого дома. Старик всегда запирал ее на ночь на большой висячий замок, но одно из боковых стекол легко снималось. Об этом знали все воспитанники сиротского приюта.

– Дырка там не очень большая. Мы-то с тобой пролезем, – сказала Дарина Тришу. – А вот этого толстячка не пропихнуть!

– Не такой уж я толстый, – обиженно сказал Пима. – Просто у меня широкая кость!

– И с каждым днем она становится все шире, – заметил Триш.

– Верно! – радостно воскликнул Пигмалион. – Ну и еще я немного пухленький.

– Пухлее не бывает! – согласилась Дарина. – Ты весишь, наверное, уже не меньше Коптильды или Кризельды Гвидон, а это две самые главные толстухи в наших краях!

Триш поежился.

– Вспомню, как на меня смотрела Кризельда, и прямо в дрожь бросает, – признался он. – Не иначе, она решила меня как-нибудь подкараулить и слопать. Надо держать ухо востро.

– Не бойся! – рассмеялась Дарина. – Ходи повсюду с Пигмалионом. Она, как увидит нашего пухлячка, сразу забудет про твои кости!

Дождавшись, когда на улице стемнеет, друзья крадучись приблизились к домику церковного сторожа. Хозяин дома отсутствовал, в огороде не было ни души, в окнах дома свет не горел. Наверное, сторож сидел в трактире «Ржавая подкова», а может, лег спать пораньше. Дарина, Триш и Пима перелезли через ветхий забор. Затем Дарина и Триш нашли лазейку в стене, пробрались в теплицу и начали рвать помидоры и рассовывать их по карманам. Пима, как самый ширококостный, остался снаружи караулить.

Триш и Дарина уже выбирались из теплицы, когда в темных окнах домика вдруг вспыхнул свет. Не прошло и секунды, как старик резво выскочил на крыльцо, громыхая деревянной ногой.

– Воры! – завопил он. – Держи воров!

И тут стало ясно, что они совершили большую ошибку, пробравшись сюда. Внук сторожа, здоровенный прыщавый мальчишка, выбежал из дома с огромной дубиной и бросился в погоню за незадачливыми воришками. Он жил с матерью в соседнем городишке, а в Белую Гриву приезжал только на время школьных каникул. И надо же было такому случиться, что именно сегодня у него начались каникулы!

Дарина, Триш и Пима ломанулись сквозь кусты жимолости, теряя на ходу ворованные помидоры. Мальчишка, оказавшийся очень проворным, несся за ними, угрожающе размахивая дубиной.

– Ату их! – вопил его дед с крыльца, потрясая кулаками. – Не жалей воров, чтобы впредь неповадно было!

Перепуганные воришки с разбегу перемахнули через забор, но внук церковного сторожа перескочил за ними следом, а потом громко, пронзительно свистнул. К нему тут же присоединились приятели из соседних домов. За Дариной и ее друзьями гнались уже пять человек.

Дело пахло керосином. Внук сторожа на бегу размахнулся и швырнул палку под ноги Тришу. Парень запнулся и рухнул на землю. Деревенские мальчишки издали восторженный рев.

Дарина тут же притормозила, развернулась и побежала обратно на выручку Тришу. Трусливый Пима даже не сбавил хода и скоро скрылся в ближайших кустах сирени.

– Попались! – восторженно крикнул внук церковного сторожа, подлетев к Тришу. – Ворюги несчастные! Мы вам надолго отобьем охоту шарить по чужим огородам.

– Правду Мисса сказал, – подхватил второй мальчишка. – Явились – не запылились. Хорошо, что мы были наготове.

Дарина вытаращила глаза. Значит, поганец Мисса сдружился с деревенскими парнями и рассказал им, что сегодня кое-кто останется без ужина и захочет полакомиться чужими овощами. Стало быть, он тоже иногда похаживает в эту деревню тайком от комендантши!

В это время Триш вскочил на ноги и принял боксерскую стойку. Увидев это, деревенские мальчишки расхохотались.

– Поглядите-ка, какой грозный! – завопили они.

Дарина подскочила к Тришу и схватила с земли дубину.

– Ну, кто первый? – грозно воскликнула она. – Налетай! Сейчас всем вам наваляем!

Деревенские мальчишки слегка оторопели от такого безрассудства.

– А это еще что за тощая бестия? – осведомился внук церковного сторожа.

– Это я-то бестия? – разозлилась Дарина. – А ну, подходи! Сейчас угощу тебя отбивной по ребрам!

Но мальчишки не спешили нападать, с интересом разглядывая приютских воспитанников. Дарина угрожающе помахивала дубиной.

Неподалеку от дороги вдруг зашевелились кусты. За ними кто-то скрывался.

– А ну, выходи, заячья душа! – крикнула Дарина. – Думаешь, не знаю, что ты там скрываешься, предатель?

Из кустов, довольно улыбаясь, высунулся Мисса.

– Лопни мои глаза! – удивленно воскликнул Триш. – Он действительно сдал нас деревенским!

– А ты еще сомневался? – нахмурилась Дарина.

– Вы меня всегда недооценивали, – ехидно сказал Мисса. – Что, не ждали? Очень приятно. Кто бы мог подумать, что за столь невзрачной внешностью может скрываться гений злодейства!

– Иди сюда, гений злодейства! – крикнула Дарина. – Ты нам испортил гениальный план.

– Тоже мне план! Да любой идиот сразу бы понял все ваши замыслы, – надменно отмахнулся Мисса.

– Любой идиот? Теперь мне ясно, как ты обо всем догадался, – кивнул Триш.

– Сейчас дам тебе за это такого пинка, что долетишь до самого приюта! – пообещала Дарина.

– Думаешь, я тебя боюсь? – с вызовом бросил Мисса.

– А ты подойди поближе, – предложил ему Триш. – И будут тебе полные штаны.

– Да что вы на них смотрите? – возмущенно спросил Мисса деревенских. – Лупите их скорее!

– Валите их камнями! – тут же скомандовал внук церковного сторожа.

Мальчишки начали хватать с земли камни и швырять их в Дарину и Триша.

Дарина ловко отбила первый камень дубиной, и он угодил в лоб конопатому заводиле. Тот рухнул на землю. А Тришу не повезло – следующий камень ударил его в плечо. Парень охнул от боли, и тут Дарина разозлилась не на шутку.

Схватив дубину наперевес, она бросилась на деревенских мальчишек и принялась дубасить их налево и направо. Парни с воплями кинулись врассыпную, спасаясь от разъяренной девчонки. Триш догонял, кого мог, и щедро раздавал пинки.

Наконец ему в руки попался перепуганный Мисса. Триш издал радостный боевой клич, а Мисса громко взвыл от ужаса.

Тут из кустов выпрыгнул Пима с небольшим матерчатым мешочком в руках. Он вытащил горсть чего-то блестящего и швырнул под ноги деревенским мальчишкам. Послышался громкий треск, переходящий в оглушительный грохот. Мальчишки запрыгали от страха. Под их ногами что-то громко стреляло и взрывалось, все вокруг окуталось дымом, запахло серой и горчицей.

– Надо звать подмогу! – в ужасе крикнул конопатый внук церковного сторожа, поднимаясь с земли. – Отступаем!

– Отступайте! – рявкнула Дарина, размахивая дубинкой. – Во все лопатки!

Деревенских не пришлось просить дважды. Мальчишки, прихватив с собой Миссу, убежали за подмогой.

– Дело дрянь! – опустив палку, сказала Дарина Тришу и Пигмалиону. – Они сейчас всю деревню приведут. Надо рвать когти, пока не поздно.

– Согласен! – выдохнул Триш.

Дым немного рассеялся, и стало ясно, что Пима швырнул под ноги деревенским гильзы от боевых патронов.

– Это мои самодельные хлопушки! – с гордостью пояснил пухляк. – Я делаю их из патронов Коптильды, все равно они валяются по всему двору. Набиваю в них порох, горчицу и серу. Здорово они их перепугали?

– Я сама едва штаны не потеряла от страха! – призналась Дарина. – А мы думали, что ты нас бросил.

Пима напустил на себя крайне оскорбленный вид.

– Может, я слегка трусоват, – с гордостью сказал он, – но друзей в беде никогда не брошу! Кстати, я и на помощь позвал, только союзник слегка подзадержался.

В это время, продравшись сквозь кусты сирени, к ним подошел кузнец Дормидонт Эклектий, в кожаном фартуке до пола, комбинезоне из плотной брезентовой ткани и толстенных очках. Волосы у него, как обычно, стояли дыбом. В руках деревенский кузнец держал длинную кочергу.

– А что тихо так? Драка уже закончилась? – разочарованно спросил Дормидонт. – Ну вот! А я-то думал, разомнусь немного на сон грядущий.

– Надо поскорее уходить, – повторила Дарина, озираясь по сторонам. – Они убежали за подмогой. Сейчас притащат сюда половину Белой Гривы!

– А пойдемте ко мне, – предложил Дормидонт. – Я вас чаем с сушками напою. К тому же у меня они вас точно искать не станут. Переждете в моей кузнице, а потом вернетесь в приют, когда страсти чуток поутихнут.

Ребята с радостью согласились и, недолго думая, пошли к старику. Кузница Дормидонта стояла неподалеку от приютского холма, на самом берегу озера. Это было слегка покосившееся одноэтажное строение с высокой жестяной крышей. Из длинной кирпичной трубы вился сизый дымок. К кузнице примыкали домик Дормидонта и большой сарай, в котором старик хранил на запчасти разную поломанную технику.

Дормидонт предложил гостям располагаться, а сам быстренько вскипятил в жестяном чайнике воду и заварил ароматный чай. Затем вытащил из хлебного ларя корзину со слегка зачерствевшими булками, связку из десяти сушек и выложил все это перед голодными ребятами. Те тут же налетели на предложенное угощение. Триш, Дарина и Пигмалион жевали булки и закусывали их помидорами, которые не успели растерять во время драки. А кузнец разливал чай по большим жестяным кружкам.

Дормидонт всегда нравился Дарине, да и другим приютским сиротам. Добрый, смешной, немного странный старичок, острый на язык и мастер на все руки. Дочь Эклектия и пятеро его внуков жили в стране берберийских кочевников и в Белую Гриву приезжали очень редко. Они постоянно приглашали старика переехать к себе, но Дормидонт не хотел уезжать из деревни. Ему нравилось в Белой Гриве.

Дормидонт Эклектий любил детей и знал много разных интересных историй. Дарина, Триш и Пима обожали бывать у него в гостях. Старик тоже участвовал в гражданской войне, но, в отличие от комендантши Коптильды, не особо любил вспоминать былые годы. Он предпочитал рассказывать юным слушателям сказки, анекдоты и всякие смешные случаи из собственной жизни.

– Так, значит, эта злобная мегера Коптильда лишила вас ужина? – нахмурив седые брови, поинтересовался Дормидонт.

– Ага, – кивнула Дарина, жуя помидор.

– Вот же вредная галоша! – скривился кузнец. – Напоминает мне мою бывшую жену!

– А что стало с вашей женой? – с набитым ртом поинтересовался Триш.

– Она удрала из Белой Гривы, когда выяснилось, что наш кот заговорил, – ответил Дормидонт. – Перепугалась до такой степени, что покидала свои шмотки в чемодан, и только ее в деревне и видели! Но я особо не переживал, она была злой, сварливой и ничего не умела делать по хозяйству! А на что мне такая жена? К тому же котов боится. А чего их бояться, ведь это коты!

Дарина понимающе кивнула. Она знала, что многие жители Империи до одури боятся котов, потому что лет пятнадцать назад эти мохнатые создания вдруг начали говорить. Вернее, случилось это гораздо раньше, но коты старательно скрывали свои способности от людей. Они играли роль пушистых домашних любимцев, а сами, как выяснилось позже, готовили масштабный заговор по захвату имперских предприятий рыбной промышленности. Когда же их злодейские планы раскрыли, на котов начались настоящие гонения. Их стали бояться пуще огня! И тогда коты оставили людей и ушли в дремучие леса замышлять новые злодейские планы. С тех пор о них мало что было известно.

– А вы знаете, что в нашей Белой Гриве именно мой кот заговорил самым первым? – вдруг спросил кузнец Дормидонт.

Ребята перестали жевать.

– И что он сказал? – спросила Дарина.

– Спросил, не надоело ли мне смолить эту вонючую махорку, – ответил Дормидонт и хохотнул. – Причем сказал машинально, а потом сам перепугался до потери сознания. Но знаете, я никогда не предал бы своего Пафнутия Дормидонтовича. Когда началась вся эта заварушка с котами, он ушел от меня. А я ведь его так любил, моего ленивого, жирного котяру!

По традиции, котов испокон веков величали по имени-отчеству. Имя им давали владельцы, а отчество присваивалось по имени хозяина. Дарина видела котов только на картинках в старых книжках Федусея Горгона, и они не произвели на нее впечатления таких уж опасных тварей. Милые пушистые зверьки, правда, с очень хитрыми мордами.

Однако время уже было позднее, и на Белую Гриву быстро опускалась ночная тьма. Ребятам давно пора было возвращаться в приют.

– Надеюсь, деревенские уже успокоились, – пробормотал Триш. – А иначе придется взять с собой дубинку.

– Мы ее в любом случае возьмем, – ответила Дарина. – Такой инструмент никогда не помешает.

– К тому же у меня хлопушки закончились, – добавил Пима. – Нужно будет еще сделать.

– Заходите, когда захотите, – сказал им на прощание кузнец Дормидонт. – Будет время, займемся вашими ошейниками вплотную. Пима сказал, что ножницы сломались. Попробуем выковать что-нибудь помощнее.

Ребята горячо поблагодарили старика за угощение и отправились восвояси.

– И часто ты у него бываешь? – спросил Триш Пиму, когда они поднимались по склону холма.

– Частенько, – подумав, ответил Пима. – Особенно в последнее время. Я собираю одно большое секретное устройство, а Дормидонт мне в этом помогает. К тому же у него полно места для хранения моих изобретений. А в приюте Коптильда сразу заставила бы меня сдать их в металлолом.

Глава шестая, в которой Марта Грегуар Эсселит садится на поезд

На Центральном железнодорожном вокзале столицы в любое время дня и ночи царила суматоха. Поезда прибывали и уезжали ежеминутно, по перронам бежали носильщики, толкая перед собой тележки с чемоданами, кучками стояли путешественники и провожающие. За зданием вокзала – огромного сооружения из стекла и стали – высился купол императорского дворца. Он был виден из любой части столицы.

По переполненному людьми перрону быстро шагала высокая, стройная женщина в длинном черном плаще с кружевным капюшоном. Женщина слегка придерживала капюшон, закрывая лицо, и при ходьбе опиралась на длинную, изящную трость с серебряным набалдашником.

Протолкавшись сквозь толпу пассажиров, Марта Грегуар Эсселит, а это была именно она, остановилась у высокой рекламной тумбы возле билетной кассы. Ее внимание привлек здоровенный плакат, наклеенный поверх объявлений. Это был разыскной листок имперской жандармерии.

Разыскивается опасная преступница, государственная изменница и пособница предателей короны Марта Грегуар Эсселит.

Хитра, изворотлива, владеет магией. Очень опасна.

Награда за поимку – миллион золотом.

В центре разыскного листка был помещен ее портрет, довольно похожий, но на рисунке ее лицу придали уж слишком злобное и угрюмое выражение. Картинка полностью соответствовала тексту.

Марта усмехнулась и опустила капюшон еще ниже. Ищейки императора Всевелдора и злокозненной Лионеллы времени зря не теряли.

Конечно, она сильно рисковала, появившись в столице. Жила бы себе тихо и мирно на живописных пастбищах берберийских кочевников. Они всегда лояльно относились к приверженцам старого свергнутого короля, хоть и не одобряли методов его правления. Но Марте необходимо было убедиться в том, что пророчество действительно произнесли.

Правда, теперь Эсселиты императора знали, что она жива и здорова, а за ее голову назначили высокую награду. Но она не переживала на этот счет. Марте Грегуар Эсселит приходилось выбираться и не из таких опасных передряг.

Женщина пошла дальше, старательно закрывая лицо от снующих мимо людей. Неподалеку послышался оглушительный свисток паровоза, перрон мгновенно заволокло густым облаком белого пара. Ближайший паровоз медленно тронулся с места, громыхая колесами и постепенно набирая скорость.

Марта Грегуар Эсселит тоже ускорила шаг. Она уже видела вагон, в котором ей предстояло выехать из столицы.

Изначально Марта планировала вылететь из города на своем рунном посохе, замаскированном под трость, но во время боя с проклятой Лионеллой порядком израсходовала его энергию. Посохи Эсселитов заряжались по ночам от лунного света, но сегодня ночью, как назло, небо затянули густые черные тучи. Поэтому пришлось отправиться на вокзал.

Внезапно из толпы пассажиров и провожающих выскочил невысокий толстый человечек в неприметном темно-сером костюме и круглой шляпе-котелке. Он пристально смотрел прямо на Марту. Женщина выругалась про себя. Это явно был один из ищеек имперской жандармерии. В столице их служило около тысячи. Они вечно сновали по улицам, разнюхивали, подслушивали, подсматривали, ища мятежников. Иногда их труды приносили результат, но чаще они арестовывали невиновных, не имевших никакого отношения к мятежникам.

Марта мельком обернулась, чтобы взглянуть на ищейку. Это было ошибкой. Оказывается, коротышка провожал ее прищуренным взглядом. И кажется, он узнал ее. Ищейка вытащил из кармана пиджака свернутый разыскной плакат, сверился с изображением преступницы, и его глаза расширились.

Стараясь не показывать волнения, Марта неторопливо подошла к своему вагону. Кондуктор, дежуривший на перроне, услужливо открыл перед ней лакированные двери. Она с вежливой улыбкой протянула ему билет и вошла в вагон. Ее купе выглядело вполне респектабельно – мягкие диваны, обшивка стен из темного дерева, толстый пушистый ковер на полу.

Через пару секунд поезд тронулся с места. Марта Грегуар Эсселит вздохнула с облегчением, откинувшись на мягкую спинку сиденья. Теперь коротышка в сером костюме не сможет заскочить в вагон вслед за ней.

Но, как оказалось, она расслабилась слишком рано. Имперский ищейка, оказавшийся к тому же Эсселитом, выхватил из-под полы пиджака короткий рунный посох и с силой ударил им по перрону. С другого конца посоха сорвалась и устремилась в небо яркая вспышка красного света.