Инвазия - Собирая осколки

— Владивосток? Сухогруз? — в голосе Игоря послышалось искреннее удивление. — То есть вы не в бункере? На поверхности?.. Вы не один?

— Нас десять человек, — коротко ответил Андрей.

В динамике повисла пауза. Игорь, видимо, не поверил своим ушам.

— Как вы выжили? Что вообще происходит?

Андрей задумался. Как ответить на эти вопросы коротко, не вдаваясь в детали, которые могли бы показаться безумными? Игорь почувствовал затянувшуюся паузу и повторил свой вопрос.

— Мы выжили поодиночке, — сказал Андрей, — нашли друг друга и разместились в частном доме на полуострове Де-Фриз, это пригород Владивостока.

Теперь долго молчал Игорь. Будто взвешивал каждое слово.

— Погодите А как как вы не исчезли?

— Мы предполагаем, что благодаря Бомбейскому фенотипу.

— Какому ещё фенотипу? — в голосе Игоря прозвучало растерянное недоверие.

— У вас есть медики в бункере? — ответил Андрей вопросом на вопрос.

— Есть Медицинская смена есть. А что?

— У них уточните. — Андрей помолчал, потом спросил: — То есть вы не выбирались на поверхность?

Игорь тяжело вздохнул.

— Несколько наших людей выбирались. И не вернулись.

— Почему? — Андрей нахмурился и переглянулся со Степаном Валерьевичем.

— Я даже не могу этого объяснить, но постараюсь, — голос Игоря стал глухим, будто он не хотел вспоминать. — Когда связь со штабом пропала, мы уже подумали, что началась война. По регламенту в бункер должно было приехать руководство из Новосибирска и ближайших городов. Но никто не приехал. В бункере остался только обслуживающий персонал: начальник, инженеры, медики, службы обеспечения

Степан Валерьевич коснулся плеча Андрея и шепнул:

— Спроси, где начальник бункера. Почему он не в эфире?

Андрей кивнул, прервал Игоря:

— Что случилось с начальником бункера? И где он сейчас?

Игорь замолчал. В динамике слышно было только его тяжёлое дыхание.

— На второй день после того, как связь пропала, — начал он медленно, — у Алексея Фёдоровича с сердцем плохо стало. После исчезновения двух сотрудников, когда они поднимались на поверхность, сердце у него прихватило.

— Во время подъёма? — уточнил Андрей.

— Да. Бункер на глубине сто восемьдесят семь метров. Когда они поднимались, примерно на высоте пятьдесят четыре метра оба исчезли прямо в лифте. Мы по камерам потом смотрели. Просто испарились. Только одежда осталась на полу кабины.

— Получается, у вас нет «Бомбея», — задумчиво пробормотал Андрей в эфир.

— Не знаю, что это такое, — ответил Игорь глухо. — Но, возможно, нету.

— И вы так и не смогли подняться на поверхность? — спросил Андрей, чувствуя ком в горле.

— В первый день двое сотрудников поднялись, — голос Игоря стал глухим, будто он заново переживал тот кошмар. — Мы надеялись понять, что происходит наверху. Они успешно добрались до Новосибирска а с наступлением ночи просто перестали выходить на связь. — Он замолчал на секунду. — А во вторую ночь мы отправили ещё двоих на разведку. Как я сказал ранее, они исчезли во время подъема. — Игорь громко, судорожно выдохнул. — Теперь мы не предпринимаем попыток вернуться на поверхность.

Андрей опустил руку с микрофоном, повернулся к Степану Валерьевичу. Тот стоял, опершись руками о приборную панель, и смотрел куда-то за стекло, в темноту. Лицо его было невозмутимым, но Андрей заметил, как он напряжён. Людмила сидела в кресле, закрыв лицо руками, плечи её мелко вздрагивали в беззвучном плаче.

Андрей снова поднял микрофон.

— Игорь, скажу честно. Мы очень надеялись получить от вас ответы. Но теперь я понимаю: у вас их меньше, чем у нас. Я расскажу вам всё, что мы знаем. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Некоторые вещи покажутся вам странными и нелепыми. Но уж такая сейчас реальность.

Андрей долго рассказывал Игорю про то, с чем им пришлось столкнуться с самого первого дня. Про умозаключения профессора и Ани. А также рассказал про то, с чем они столкнулись сегодня по дороге к сухогрузу.

Когда он закончил, в эфире было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание Игоря. Андрей не нарушал тишины — давая ему время переварить услышанное. Прошла минута, другая. Наконец Игорь задал вопрос. Простой, почти наивный. Но всем, кто находился в рубке, он показался самым сложным в этом разговоре:

— Что вы решили делать дальше?

Андрей помедлил, обводя взглядом Степана Валерьевича и Людмилу — так, будто искал у них поддержки, но видел только растерянность и отчаяние.

— Мы не знаем, — сказал он наконец. — Будем стараться не сдохнуть. И дальше искать ответы.

Игорь помолчал, потом спросил, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала надежда:

— Вы сможете добраться до нас? До бункера?

Людмила, услышав вопрос, подняла голову. Глаза её были красными, но в них теплилась призрачная надежда. Она быстро, умоляюще закивала. Даже Степан Валерьевич — обычно скептичный и усталый — вдруг подался вперёд в ожидании того, что скажет Андрей.

— Где находится ваш бункер? — спросил Андрей.

— Недалеко от Новосибирска, — ответил Игорь. — Подробности могу сообщить, когда услышу ваш положительный ответ.

— Позвольте мы подумаем над вашим предложением.

— Конечно, подумайте, — голос Игоря потеплел. — Следующий сеанс связи через час двадцать. Я буду ждать. Сейчас я должен идти. Передать другим всё, что вы рассказали. До связи.

— До связи, — ответил Андрей и отпустил тангенту.

В рубке повисла тишина, нарушаемая только мерно гудящей аппаратурой и приглушёнными криками чаек за стенами рубки. Андрей подошёл к окну, вглядываясь в сиреневое свечение за тучами, и думал о том, что они только что получили веру — хрупкую, иллюзорную, но всё же веру в то, что у них может получиться найти ответы и попытаться если не уничтожить аномалии, то хотя бы приспособиться к новому миру. И возможно, у них появилась осязаемая цель.

— Что думаешь? — спросил Степан Валерьевич, нарушая затянувшееся молчание.

Андрей повернулся к ним, потом перевёл взгляд на Людмилу. Она смотрела на него с напряжённым ожиданием, вцепившись в подлокотники кресла.

— Нужно попробовать уточнить детали у Игоря, — сказал Андрей негромко, — перед тем как соглашаться. — Он тяжело вздохнул, чувствуя, как воздух с трудом наполняет лёгкие. — А вы сами как думаете?

— Мне терять уже нечего, — мгновенно ответил Степан Валерьевич. — Куда вы, туда и я.

— Я считаю, там будет безопаснее, — тихо, но уверенно сказала Людмила. — Для детей уж точно.

Андрей кивнул, обдумывая.

— Я тоже думаю, что здесь оставаться долго не получится. Но дорога будет сложной. И совсем не факт, что без приключений и последствий. — Он помолчал. — Предлагаю дождаться ребят и обсудить с ними.

Степан Валерьевич кивнул, поднёс рацию ко рту и заговорил своим командным, не терпящим возражений голосом:

— Ребята, как у вас?

— Нормалды, — тут же отозвался Антон. — А что у вас?

— Есть вкусная пища для размышлений, — усмехнулся старик. — Вы скоро вернётесь?

— Ещё пару контейнеров вскроем и будем собираться обратно.

— Хорошо. Тогда ждём. Через час сеанс связи, нужно кое-что обсудить перед ним.

— Понял.

— Тогда отбой.

Степан Валерьевич убрал рацию, обвёл всех суровым взглядом и, чуть смягчившись, спросил:

— Пойдём перекурим, что ли?

Андрей молча, одобрительно кивнул.

Они вышли на крыло ходового мостика. Ветер тут же набросился на них — холодный и промозглый, который пронизывал до костей. Степан Валерьевич с трудом прикурил — пламя зажигалки гасло от порывов.

Людмила вышла следом, кутаясь в тёплый плед.

— Опа. Где взяла? — спросил старик, возвращаясь к своему обычному, чуть ехидному тону.

— Ещё дома кинула в рюкзак перед тем, как ехать, — ответила она, поправляя сползающий край. — Понимала, что здесь холодно будет.

— Вот те раз, — усмехнулся Степан Валерьевич, покосившись на неё. — А она мне определенно нравиться, — шёпотом обратился он к Андрею, но тот стоял, облокотившись о перила, и смотрел куда-то за горизонт — туда, где, возможно, начинался их новый путь — длиною в тысячи километров.

Старик заметил, что Андрей не слушает. Его улыбка померкла, он перевёл взгляд на Людмилу, потом снова на Андрея.

— Задумался? — спросил он, уже без прежней игривости.

— Ага, — глухо отозвался Андрей, не поворачиваясь.

Вернувшись в рубку, под защиту металла и стекла от мерзкого, пронизывающего ветра, они принялись устраиваться поудобнее — ждать эфира и возвращения своих разведчиков.

Андрей подошёл к радиостанции и принялся крутить ручку настройки — теперь уже из простого любопытства, без всякой надежды. В течение десяти минут ему удалось поймать несколько сигналов на разных языках. Французский — отрывистый, нервный. Английский — холодный, официальный, повторяющий одно и то же. Хинди — с искажениями, почти неразборчивый. Андрей протянул микрофон Людмиле:

— Попробуйте связаться с тем, кто на инглише говорил.

Она несколько раз вызывала абонента, но ответа не было. Говоривший, видимо, услышав Людмилу, запнулся и пропал из эфира.

— Ну что ж, — протянул Андрей, отходя от панели. — Предлагаю пока оставить радио в покое и немного отдохнуть.

— Согласен, — кивнул Степан Валерьевич, потирая затёкшую шею. — Найдём свою радиостанцию — тогда и будем мучать эфир.

Все молча согласились и принялись устраиваться поудобнее. Андрей не заморачивался: подтянул рюкзак, пристроил его под голову и лёг прямо на пол. Степан Валерьевич осторожно опустился в свободное кресло, развалился в нём, запрокинув голову, и с наслаждением вытянул ноги. На лице его застыло умиротворение.

Людмила присела у стены, поджав под себя ноги, и принялась копаться в своём рюкзаке — перебирала какие-то мелочи, складывала обратно, перекладывала с места на место. Движения её были спокойными, и Андрей, глядя на неё, вдруг подумал, что, наверное, это и есть главное в новом мире — уметь ждать. Не метаться, не паниковать, не пытаться убежать от неизбежного, а просто сидеть и ждать. Смотреть, как течёт время. Слушать, как гудит аппаратура. И надеяться, что следующий сеанс связи принесёт не только вопросы, но и ответы.

Усталость и переживания сделали своё дело — Степан Валерьевич провалился в беспокойный сон, и через несколько минут по рубке разнёсся его басовитый, раскатистый храп. Казалось, даже аппаратура притихла, не смея перебивать эту мощную природную вибрацию.

Когда до начала связи оставалось около двадцати минут, на лестнице в надстройке послышались тяжёлые шаги и громкие, возбуждённые голоса. Разведчики ввалились в ходовую рубку, и Степан Валерьевич мгновенно открыл глаза, прекратив свой выматывающий храп ровно в тот момент, когда нога Антона переступила порог.

Эльвира заметно хромала, шипела сквозь зубы, дошла до стены, облокотилась на неё и с трудом, осторожно опустилась на пол. Рави остался стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу, будто ждал приглашения.

— Рота, подъём! — выкрикнул Антон с дурашливой бодростью.

— Зачем же так кричать, салага? — шуточным тоном отозвался Степан Валерьевич.

— Докладываю, — Антон вытянулся по струнке, пытаясь изобразить военную выправку, но получалось у него плохо: рюкзак сползал с плеча, а грязная куртка топорщилась. — Провели разведку судна. Подозрительных существ не обнаружено. Груз частично проверен. Контрабанды не выявлено.

— Антон, — жёстко перебил его Андрей. — Прошу, давай серьёзнее.

Антон посмотрел на него, уловил тяжёлый, усталый взгляд и сразу сник, поняв, что сейчас не время для шуток.

— Всё нормально, — сказал он уже серьёзнее. — Элька только колено повредила. Споткнулась обо что-то, ударилась. Мы мясо немного взяли из рефрижераторов. Так, чисто для шашлыка и пельменей.

— Хорошо, — коротко ответил Андрей.

— Ты говорил, есть новости? Какие-то интересные, обсудить надо? — Антон шагнул ближе, скидывая рюкзак на пол.

Андрей обвёл всех цепким взглядом и решил сказать прямо в лоб, без прелюдий и сантиментов.

— Как вы смотрите на переезд в бункер под Новосибирском?

Эльвира и Антон ошарашенно переглянулись, потом одновременно уставились на Андрея. Рави, заметив странное выражение на лицах, встревожился, подошёл к Людмиле, что-то быстро спросил и, получив перевод, округлил глаза и тоже уставился на Андрея.

— Ну — протянул Антон, почёсывая затылок. — Это же капец как далеко.

— Когда выезжаем? — Эльвира вдруг оживилась.

— Никуда пока не выезжаем, успокойтесь, — Андрей поднял руку, останавливая преждевременный энтузиазм. — Нужно просто обсудить вашу готовность к таким радикальным переменам.

— А что тут обсуждать, собственно? — Людмила поднялась, одёрнула край куртки, посмотрела на всех сверху вниз. — Прошу извинить за мой испанский, но здесь, мне кажется, наступает беспросветная задница. А в бункере — люди, ресурсы, сотни метров земли и бетона над головой. Для детей там явно будет безопаснее. И для нас тоже.

— Давайте проголосуем, — предложил Степан Валерьевич, кряхтя выпрямляясь в кресле. — Поднимите руки, кто готов к этому приключению.

Руки подняли все, кроме Рави и Андрея. Остальные, не опуская рук, уставились на Андрея с немым вопросом.

— Перед тем как соглашаться, — сказал он, обводя всех спокойным, но твёрдым взглядом, — вы должны понимать: дорога будет непростой. И совсем не факт, что обойдётся без печальных последствий.

— Ой, хватит уже нудеть, — поморщилась Эльвира, потирая ушибленное колено. — Тут, знаешь ли, тоже не Диснейленд.

Андрей проигнорировал эту дерзость — в её словах была своя, горькая правда. Но он пока даже не предполагал, насколько сложным окажется их путешествие на самом деле. Не только физически — бесконечные километры дорог, опасности, аномалии. Но и эмоционально — для каждого из них.

До начала сеанса связи в ходовой рубке не утихал галдёж. Все взволнованно переговаривались, обсуждая детали будущего путешествия, возможные неприятности в пути, запасы топлива и еды, далёкие, пугающие километры, которые предстояло преодолеть.

Как только в динамике послышался голос Игоря, который звучал заметно бодрее, чем в прошлый раз, в рубке мгновенно наступила тишина. Все замерли, даже дышать стали осторожнее.

Андрей поднёс микрофон к губам, нажал кнопку и твёрдо произнёс:

— Игорь, прежде чем я скажу вам ответ от лица всех, я настаиваю на том, чтобы получить хоть какие-то подробности о вашем бункере.

— Хорошо, — согласился Игорь без колебаний. — Что вы хотите знать?

— Какая у него вместимость? Срок автономии? Сколько человек сейчас на объекте? И ещё: если мы встретим по дороге других выживших, сможем ли мы их направить к вам?

Игорь замолчал. В эфире повисла напряжённая тишина, и Андрей, слушая, как потрескивают помехи, вдруг поймал себя на мысли, что сейчас решается нечто большее, чем просто переезд. Сейчас решается, смогут ли они вообще когда-нибудь перестать со страхом оглядываться назад и начать жить — по-настоящему, без оглядки на аномалии и существ в тумане и над ними.

— Ух — выдохнул наконец Игорь. — Надеюсь, эти ответы не сочтут секретной информацией. Ладно, слушайте.

Он откашлялся и заговорил уже твёрдо, по-деловому:

— Вместимость — полторы тысячи человек. Срок автономии — девять месяцев, но это с учётом заполнения бункера на сто процентов. В наших реалиях, сами понимаете, срок будет куда больше. Что касается того, сколько людей сейчас в бункере — он помедлил, — скажу так: полный состав смены за минусом пятерых.

— А насчёт найденных выживших в других городах? — уточнил Андрей.

— Андрей, — вдруг очень серьёзно ответил Игорь, — насколько я понял из ваших рассказов и из собственного наблюдения за безмолвным эфиром, людей осталось так мало, что если собрать всех по нашей необъятной — вряд ли наберётся больше полутора тысяч. Так что да. Если встретите ещё кого по дороге — постарайтесь приехать вместе с ними.

Андрей молча обвёл всех взглядом. Людмила спокойно, без тени сомнения, кивнула. Степан Валерьевич подошёл к нему, положил тяжёлую руку на плечо и тоже кивнул — коротко, твёрдо, по-своему.

— Ну? — нетерпеливо протянула Эльвира. — Соглашайся уже. А то я сама поеду.

— Рави? — Андрей посмотрел на него, ожидая ответа.

Людмила быстро перевела. Рави выслушал, задумался на секунду, а потом кивнул, но как-то невесело, будто отпускал что-то важное.

Андрей громко выдохнул, понимая, что очередной виток его жизни, обороты которой и так зашкаливали, принимает новый, ещё более крутой поворот. Поднёс микрофон к губам и, стараясь, чтобы голос не дрожал, твёрдо произнёс:

— Мы согласны.

— Отлично, — в голосе Игоря чувствовалось облегчение. — Тогда в следующий сеанс связи я скажу вам координаты места, где будет находиться точная информация о нашем местоположении. Это необходимо в целях безопасности. Надеюсь на ваше понимание.

— Понимаем, — сказал Андрей. — Игорь, мы сейчас поедем домой. Завтра начнём искать переносную радиостанцию и разбираться, как с ней работать. Как только будем готовы, я выйду в эфир. Вероятно, потребуется несколько дней.

— Хорошо, — ответил Игорь. — Кстати мы благодарим вас за информацию. За ваши наблюдения. Вы даже не представляете, как это поможет нам в исследованиях.

— Принял. До связи. — Андрей опустил микрофон, посмотрел на застывших в ожидании людей и понял, что они только что сделали самый трудный шаг навстречу неизвестности. И пути назад у них, возможно, уже не будет.

Глава 33

После того как они получили приглашение от Игоря, всех охватило странное, щемящее чувство — смесь волнения и слабого, противного мандража. Слишком много неизвестного таилось впереди: тысячи километров дорог, которые могли открыть им новые, пугающие тайны этого изменившегося мира, и смутное сомнение — а не кроется ли за этим приглашением нечто большее, чем просто жест доброй воли?

Мысли Андрея метались от робкой надежды до липкой, холодной паники. Казалось, вот оно — вероятное спасение для их горстки выживших, для жалких осколков прежнего мира. Но он понимал: это иллюзия. Даже если им удастся без происшествий добраться до таинственного бункера, это не сыграет никакой роли в спасении их как вида. Не смогут же они вечно прятаться под землёй, пока их планету, их дом, медленно, неумолимо уродует нечто, чью природу было невозможно понять.

Они торопливо спустились из надстройки на палубу. Морской прохладный воздух с порывами солёного ветра смешивался с едва уловимым запахом гари, которую тянуло со стороны города. В рваных тучах на ночном небе отчётливо пульсировало сиреневое свечение.

— Ого, что вы там набрали? — спросил Степан Валерьевич, глядя на Антона, который вместе с Рави с трудом поднимал с палубы огромную брезентовую сумку.

— Ну, мясо же, — с гордостью ответил Антон. — Холодильники набьём и будем пельмени лепить. — Он подмигнул Эльвире.

— Ты чего мне моргаешь? — раздражённо спросила Эльвира. — Я что, должна тебе пельмени лепить?

— Дома разберётесь, кто кому что должен, — басовито гаркнул Степан Валерьевич, пресекая возможный скандал молодых. — Погнали уже.

Спустившись по трапу, забрались в свой небольшой катер. Рави взял управление, медленно отчалил, развернулся и, прибавив скорость, направил судёнышко в сторону моста, огибая мыс Басаргина. Людмила тут же отвернулась к борту и снова прикрыла рот рукой. Антон с Эльвирой тихо о чём-то переговаривались, изредка посмеиваясь. Степан Валерьевич и Андрей вглядывались в сторону университета, передавая друг другу бинокль.

— Что-то я не вижу там этих объектов, — задумчиво пробормотал старик. — Улетели, видимо, куда-то.

— Как думаешь, что это вообще может быть? — спросил Андрей, поёживаясь — то ли от холода, то ли от страха, который волной поднимался изнутри.

— Ну, ты нашёл кого спросить, — отозвался старик. — У нас дома профессор есть. Вот он тебе пусть свои теории озвучивает. Я фантазировать не умею, как он.

— Людмила, как вы себя чувствуете? — спросил Андрей, опуская бинокль.

Людмила повернулась, с трудом удерживая равновесие на качке.

— Вполне себе сносно, — пробормотала она и тут же поморщилась — очередная волна ударила в борт.

— Вы ведь сделали анализ воздуха?

— Да, когда вы катер искали, — ответила она. — Несколько замеров сделала. Всё было в пределах нормы.

Андрей удовлетворённо кивнул. «По крайней мере, дышать здесь было безопасно. А всё остальное — вопросы, ответы на которые они, возможно, найдут только в пути. Или не найдут никогда», — подумал он.

Добрались до пирса без особых приключений, если не считать непредвиденную остановку для дозаправки, которая изрядно напугала Людмилу. Пришвартовались и, собрав вещи, направились к оставленным машинам. Андрей решил подменить Антона и вместе с Рави потащил огромную, неподъёмную сумку, уже представляя, как им всё же удастся, вопреки всему, устроить небольшой выходной от бесконечной суеты, от постоянной опасности, от этого выматывающего страха, который преследовал их последние дни. Это было просто необходимо.

Закинув груз в багажник «Форда», завели двигатели и, давая им прогреться, решили перекурить. Андрей обвёл всех внимательным, чуть усталым взглядом и предложил:

— Как смотрите на небольшой выходной?

— Давно пора, — буркнула Эльвира, потирая затёкшую шею. — Я уже задолбалась на кухне шаманить, пока вы туда-сюда катаетесь и мир спасаете.

Степан Валерьевич рассмеялся — да так заразительно, что подхватили все. Даже Людмила, обычно сдержанная, пряча улыбку, отвернулась к темнеющему горизонту. Андрей почувствовал, как напряжение, которое держало его последние дни мёртвой хваткой, вдруг начало отступать, уступая место чему-то светлому, почти забытому.

— Тогда завтра предлагаю на берегу моря поставить мангал и шашлык пожарить, — сказал он, всё ещё улыбаясь.

— Это если ничего не случится опять, — невесело протянул Степан Валерьевич.

— Куда ж ещё-то? — сказал Антон, выбрасывая в сторону окурок. — Мало нам, что ли, проблем? Кто как, а я, как проснусь, займусь мариновать мясо. И не смотря ни на что пойду с мангалом на берег.

— Эй! — Эльвира игриво, но ощутимо ударила его кулаком по плечу. — Обалдел, что ли? Меня забыл?

— Ладно, — Андрей, всё ещё улыбаясь, открыл дверцу машины. — Поехали уже домой.

Спустя несколько минут машины выбрались на объездную дорогу и, синхронно набирая скорость, мчались в сторону дома. Оставляя позади мёртвые суда, пустынную гладь залива и всё, что с ними случилось за этот долгий, выматывающий день. В салоне «Раптора», едущего впереди, мелькнула тень — Антон обнимал Эльвиру одной рукой. Андрей посмотрел на этот силуэт и подумал: может, действительно всё наладится? Может, у них ещё будет время просто жить, а не выживать? Хотя бы один день. Хотя бы завтра.

Когда слева от дороги показались тёмные дома района Снеговая Падь, Людмила вдруг резко подалась вперёд и нервно похлопала Степана Валерьевича по плечу.

— Степан, смотри! — голос её дрожал. — Что это?

Андрей слегка притормозил и тоже повернул голову влево, пытаясь разглядеть то, что так напугало Людмилу. Вскоре он заметил: над одной из высоток на фоне ночного неба едва уловимо колыхалось огромное тёмное пятно. Он медленно остановил машину. Уехавший далеко вперёд «Хищник» тоже замер. Антон явно заметил остановку «Форестера».

— Что случилось? — в рации раздался его встревоженный голос.

Андрей, не отрывая взгляда от тёмного провала в небе, нащупал рацию и тихо, почти шёпотом ответил:

— В сторону Снегопади глянь.

Прошло несколько секунд.

— Это же та фигня, что над универом висела? — спросил Антон.

— Видимо, да. Либо откуда-то ещё прилетела.

Людмила поёжилась.

— Что им тут надо? Там же тумана почти нет

Андрей всматривался в темноту, но не мог разглядеть подробности. Лишь видел — тёмное пятно над тёмным домом на фоне тёмного неба. «Как она вообще смогла это заметить?» — мелькнуло у него в голове.

— Валерьевич, дай-ка бинокль.

Старик молча покопался в рюкзаке и протянул прибор. Андрей приник к окулярам, и изображение приблизилось. Теперь он разглядел: с высоты примерно двадцати метров из тёмного объекта что-то падало прямо на здание. Капли — размером с ведро, тёмные, маслянистые, тягучие — стекали по фасаду, оставляя мокрые, блестящие полосы, которые тускло отсвечивали сиреневым пульсом ночного неба.

Он опустил бинокль, тяжело, устало выдохнул и, стараясь говорить ровно, объяснил остальным, что увидел.

— Какой теперь на фиг выходной? — протянул Степан Валерьевич, и в голосе его прозвучала глухая обречённость.

— Пошло оно всё лесом, — раздражённо бросил Андрей. — Как говорится, пусть весь мир подождёт.

— Согласна с тобой, — тихо, но твёрдо поддержала Людмила.

Андрей нажал кнопку рации:

— Поехали домой.

И отпустил педаль тормоза, уводя «Форестер» в темноту, прочь от этого места, от нависшей над ними чёрной угрозы и тяжёлых капель, падающих на мёртвый город, где уже никого не осталось.