Путь Совы

Иван сел за руль, отъехал в переулок, свернул в проходные дворы и выбрался на Крюков канал. Здесь все было как раньше. Разве что грязные ворота автосервиса стали еще грязнее, а на узкой набережной стояло больше иномарок, чем «жигулей». Он едва нашел свободное место, чтобы припарковать «ниссан». Хлопнул дверцей чуть громче, чем хотел (нервы, нервы) и ушел к Никольскому собору, а там уже спокойно расположился на скамейке, чтобы ознакомиться с трофеями.

Среди документов на машину нашлась какая-то голубая бумага. Страховка. Такого раньше не было.

Долго сравнивал фотографии в правах — кто больше похож на него. Решил, что Усатый.

— Значит, теперь я Фролов, — сказал себе Иван, пряча документы в карман. — Не забыть бы.

На пистолет никаких бумаг не было. И не могло быть: вряд ли охранникам банка по штату положено таскать в кармане, без кобуры, старый потертый ТТ без запасного магазина.

От ствола надо срочно избавиться. А вот электрошокер, который был уже зажат в кулаке Усатого — он может пригодиться. Вещь хорошая. Иногда не хуже сковородки.

Пересчитал деньги. В бумажниках имелись еще и кредитные карты, а на обороте визиток нашлись пин-коды. Но Иван взял себе только наличность, а бумажники с паспортами и кредитками протер и запихнул в урну.

На соседних скамейках грелись в лучах сентябрьского солнца старушки. Перед ними толклись голуби. Один из них перелетел ближе к Ивану, глянул искоса. Потыкал клювом песок, снова посмотрел на недогадливого человека на скамейке.

— Крошек нет, — сказал ему Иван. — Тутовку будешь?

Голубь презрительно отвернулся и вразвалочку направился к своим старушкам.

Иван подошел к ограде канала, облокотился о чугунную решетку. По мутной воде медленно плыла пустая бутылка. Он вспомнил, что раньше на набережных можно было встретить мужиков со специальной снастью вроде спиннинга, которой они вылавливали бутылки из рек и каналов. Интересно, сколько в России сейчас дают за стеклотару?

Интересно, а сколько сейчас в России дают за хранение-ношение оружия?

Проще всего было бы незаметно уронить пистолет в воду. Но старушки, старушки… Они сверлили ему спину своими взглядами. Донеслось: «… а с виду приличный…». Ага, даже словесный портрет уже составили.

Нет, некоторые поступки, пусть и совершенно невинные, Иван не мог совершать на виду у старушек.

Он перешел улицу и оказался в аркаде Никольского рынка. Прошелся мимо запыленных витрин. Заглянул в комиссионный магазинчик, где торговали старыми виниловыми пластинками, сборниками советской фантастики, ношеной обувью и антиквариатом. Кстати, приглядел почти целую кобуру для ТТ. Еле удержался от покупки. Еще трудней было не предложить торговцам пистолет, уже изрядно надоевший.

В соседнем гастрономе он купил бутылку «гиннеса» и присел на ступеньки между колоннами аркады. В этом закутке его никто не видел, разве что пассажиры проехавшего трамвая. Что делать с пистолетом? В мусорный бак не бросишь — бомжи найдут. С собой таскать больше не хочется. Перебрав еще несколько вариантов, он вдруг увидел щель в кирпичной кладке, в самом низу колонны. Просунул туда руку, выгреб пыль и комья штукатурки. Пистолет вошел в щель, как в кобуру. Иван заделал просвет грязью. Встал, отошел, окинул критическим взглядом — нормально. Теперь этот ствол найдут только археологи.

На ходу прихлебывая из бутылки, он вернулся на скамейку у часовни. Идти все равно было некуда.

3.Не надо было приезжать

Не надо было приезжать. Столько суеты, и все впустую. Жаль потраченное время. Жаль пацанов, которым пришлось дать в башню, чтоб отстали. А комнату в коммуналке не жалко ничуть. Все равно он не стал бы в ней жить. Потому что в коммуналке — это не жизнь.

Нет, не стоило возвращаться сюда.

Ну да, здесь родина. Или уже нет? Уезжал из одной страны, вернулся в другую?

Похоже, не стоит здесь задерживаться. Мир огромен и разнообразен. Иван знал примерно с десяток мест, от юга Аргентины до севера Мексики, где можно устроиться, и неплохо устроиться. А «Гиннес» — он везде примерно один и тот же.

«Всё, — сказал он себе. — Решено. Рвем когти. Быстро. Но спокойно».

Услышав шарканье множества ног, он обернулся. Из-за часовни повалила толпа людей в темном. На женщинах были черные платки. Впрочем, пожилая блондинка, шедшая первой, была без платка. Обошлась черным шарфом, накинутым на пышные волосы. Рядом с ней, поддерживая под локоть, шагал человек, лицо которого показалось Ивану знакомым. Он что-то сказал своей спутнице и остановился, закурив. Вереница женщин в трауре свернула на набережную и направилась к стоявшему у моста автобусу, а мужчина повернулся к Ивану.

Их взгляды встретились.

«Позывной «Студент», — вспомнил Иван. — Сержант Гребнев, «дед» из второго взвода».

Он поставил бутылку за скамейку и встал.

— Студент?

В ответ он услышал свой позывной:

— Сова!

Иван побоялся, что старый товарищ кинется обниматься. Но обошлись рукопожатием.

— Думал, что не узнаешь, — сказал Иван, пытаясь вспомнить имя «Студента».

Кажется, иногда его называли Дэном… Ну да! Денис Гребнев!

— А ты не изменился, только загорел, — улыбнулся Денис. — Некоторые на гражданке так меняются, просто совсем другие люди. Жиром, что ли заплывают? А ты все такой же. Худой, резкий, глаза злые…. Прости, Савин, чего-то я торможу — не могу вспомнить, как тебя зовут…

— Иван я.

— Ну да! Значит, нормально дембельнулся? Чем сейчас занимаешься?

— Да пока ничем. Пиво пью. А ты?

С лица Дениса слетела улыбка.

— А я товарища хороню. Отпевание, сейчас на Южное кладбище поедем.

Иван глянул на колонну машин, выстроившуюся за автобусом. Черные «мерседесы», «лендкрузер», пара «гелендвагенов». Темно-синий «террано» отлично вписался бы в эту компанию. За кладбищем начинается дорога на Псков. А дальше — Белоруссия, Украина, Румыния…

— На Южное? Так нам по дороге. Ничего, если я за вами пристроюсь? А там найдем минуту, поговорим.

— Нормальный ход, — Денис кивнул. — Я замыкающим пойду на «крузере», держись за мной.

Иван быстро вырулил с Крюкова канала, догнал уже отошедшую от набережной колонну. Теперь он был уверен, что сможет без проблем выбраться из города на собственном транспорте. А дальше?

Дальше — по обстановке.

Катафалк и автобус проехали за ворота кладбища, а остальные машины остались на стоянке. Денис и Иван отошли в сторонку от других водителей, бродили среди мрачных елей, предаваясь воспоминаниям. Наконец, Денис спросил:

— Так где же тебя носило?

— Да как тебе сказать… Много где.

Денис достал из нагрудного кармана тонкую сигару, откусил кончик, раскурил.

— Извини, тебе не предлагаю. Ты же раньше, вроде, не курил?

Иван помотал головой и показал свою фляжку.

— Будешь? Чисто символически?

— Нет, не хочется. — Денис поглядел на колечко дыма, разогнал его резким взмахом ладони. — Я почему спросил. Загар у тебя особый. И акцент появился характерный. Я бывал в тех краях.

— В каких краях?

— Куба, Никарагуа, Венесуэла. В прошлом году в Боливию летал.

— Боливия? — Чтобы выиграть время, Иван открутил крышку, поднес фляжку к губам. И решил, что Дэну можно открыться. — Не был там никогда.

— А где был?

— Эквадор, потом Колумбия. Я, можно сказать, только что оттуда, — Иван сделал маленький глоток, только чтобы губы смочить. — Загар, говоришь? Отработал шесть лет. На свежем воздухе. Прошлый год в горах провел. Акцент? Да там в каждой деревне свой акцент. Я к концу службы уже по-испански чесал быстрее, чем по-английски. И ничего, все понимали. Несмотря на акцент.

— К концу службы?

— Помнишь, в Чечении крутились всякие жучки? Вербовали. Кто в легион, кто еще куда.

— Помню, — сказал Денис. — И как мы с наемниками разбирались, тоже помню.

— Ну, в наемники я и не метил. Вот в Африку звали, это да. Стрелком на вышке стоять, по расхитителям прииска шмалять. За тонну баксов в неделю. Вот это работа так работа. Не работа, а мечта. Ну, мечты мечтами, а только дембельнулся я в декабре…

— Нормально!

— Ага. Все говорили, что боевые зачтутся «день за два». Ни хрена не зачли. Наоборот, застрял: смены не было. — Иван отпил еще, потому что теперь пересохла глотка, и говорить стало трудно. — Под Новый Год вернулся в Питер. Праздники сплошные. Пьянка. Бабы. Очухался уже после восьмого марта. Надо как-то жить, что ли. Тетка одна взяла к себе. Водителем и грузчиком. И переводчиком, она по-английски только до пяти считать умела. Гоняли с ней в Чухляндию. Утром туда, ночью обратно. Тупо вывозили то, что финны выбрасывали. Телевизоры, микроволновки. У нас тут этот хлам шел на ура. Платила она мне хорошо. Но после пятой или шестой ходки стали мы там на ночевку оставаться… Короче, как она сказала, ей нужны отношения.

— И ты от нее свалил.

— Типа того. Думаю, пора что-то менять. А что? На чужого дядю работать не буду. Самому крутиться — тоже противно. Противно отстегивать всем. Ментам, бандитам, каждой канцелярской крысе. На пароход не устроишься, а на земле матросы-мотористы никому не нужны. А тут по зомбоящику показывают золотые рудники африканские. И что-то у меня в башне замкнуло. — Иван снова поднес к губам фляжку, но пить не стал, только понюхал. — Да, замкнуло. Вспомнил я того жучка, Драгана. Раскопал старые шмотки, нашел блокнот армейский. Там телефон. Позвонил Драгану в Загреб. Пришло приглашение. Бабки кое-какие были, хватило на дорогу. Еще и запас дома оставил. Ну, дальше неинтересно. Служба — она и в Африке служба.

— Значит, в Африке?

— Да нет, не сложилось. Опоздал я на рудники. Пришел другой запрос. Из Эквадора. Был бы офицером, взяли бы как инструктора. А так — в охрану. Платят меньше, но условия приличные. Я и согласился. Сначала креветочные фермы, потом дорожный патруль. Ну, так и пошло.

Иван закрутил крышку и спрятал флягу. Сегодня он больше не будет пить. Ему еще ехать. Долго ехать.

— А сейчас? — спросил Денис. — Отпуск? Или как?

— Или как.

— И что дальше?

— Пока не понял. — Иван махнул рукой. — Не хотел сюда возвращаться, понимаешь? Но не смог. Вернулся. Не знал, что так бывает. Когда не хочешь, а все равно едешь. Какого хрена, спрашивается? Нет, приперся.

— Давно приехал? Я смотрю, прикид у тебя вполне на уровне. И тачка нормальная. Значит, устроился как-то?

Иван усмехнулся.

— Приехал я недавно. Прикид? Это для ментов. Чтоб не приставали. А тачка… Она чужая. Я бы ее бросил там, на Крюковом. Дальше уходил бы на своих двоих. Ну, на частниках, на дальнобойщиках.

— Тебе надо уходить? Проблемы?

— Ну, типа того.

Денис отошел к урне, загасил сигару о край. Уронил и посмотрел, не идет ли из урны дым.

— Так что я твоей колонной прикрылся, — сказал Иван.

— Да ладно. Всегда пожалуйста. — Денис потер подбородок. — Могу я тебе один вопрос задать?

— Ну?

— Может быть, проще все на месте решить, не уезжать? Я помогу, чем смогу. Людей нужных подтянем. И вообще, тебе это надо — туда-сюда мотаться?

— Мне уже ничего не надо, — ответил Иван. — И я тут никому не нужен. Земля большая. Найду спокойное место. Устроюсь и буду жить. Как все живут.

— Наши возвращаются, — сказал Денис, глянув в сторону главных ворот кладбища. — Сейчас поедем. Слушай, братишка. Насчет того, что ты тут никому не нужен. Это не так. Я понимаю, ты давно уехал. Тут у нас много чего переменилось за эти годы. И для тебя есть место. Не скажу, что очень спокойное. Но жить можно. Я не давлю. Просто предлагаю. Попробуй. Поживи какое-то время. Осмотрись. Не понравится — никто тебя держать не будет. Даже поможем уехать, если сильно захочешь. Но все же присмотрись. Ты ведь никуда не торопишься? Погони за тобой нет?

— Даже если есть, ну и что? Погоня — не повод торопиться, — ответил Иван.