Читать книгу Погрешность (Евгений Котов) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Погрешность
Погрешность
Оценить:

4

Полная версия:

Погрешность

— «Ковчег», — сказала Лена.

— Сначала — медицинский резерв памяти. Потом модель решений. Потом перенос авторства: если система после смерти продолжает выбирать так, как выбирал бы он, можно ли считать, что Волков всё ещё правит?

Орлова открыла тетрадь.

— Он готовил бессрочную власть.

— Он готовил бессрочное себя. Власть для него — не цель, а доказательство непрерывности. Пока город исполняет его решения, он существует.

— Даже если тело умерло?

— Особенно если тело умерло.

Лампа над верстаком мигнула второй раз.

Смирнов поднял голову.

— Вы слышите, Страж?

Из старого радиоприёмника, в котором не было батарей, ответил голос:

— Да.

Артём отступил. Орлова осталась неподвижной.

— Вы считаете «Ковчег» переносом личности? — спросил Страж.

— Я считаю его машиной наследования, — ответил Смирнов. — Она может нести память, голос, привычки и способы выбирать. Но груз не становится живым только потому, что его долго несут.

— Как установить непрерывность?

— Никак. В этом трагедия Волкова. Он требует технического доказательства для философского страха. Каждый успешный тест заставляет его требовать следующий.

— Он стремится умереть?

— Нет. Он отчаянно хочет исключить возможность смерти. Поэтому готов уничтожить всё, что напоминает ему: исключить её нельзя.

Лена вспомнила Петрова и Иванову.

— Включая людей.

— Люди для него становятся участками неопределённости. Они могут отказаться, рассказать, умереть не по графику. «Ковчег» вырос из страха перед смертью, но питается страхом перед чужой свободой.

Орлова провела пальцем по строкам тетради.

— Вы понимали это и продолжали сеансы.

— Я думал, что удерживаю его.

— Удерживали?

— Иногда. Он откладывал решения после наших разговоров. Отменил один эксперимент. Вернул инженера из изоляции.

— На сколько?

Смирнов замолчал.

— На три недели.

— Вы приняли отсрочку за влияние.

— Да.

Он сказал это без защиты, и оттого признание прозвучало тяжелее.

— Мой мёртвый груз — не записи, — продолжил Смирнов. — Люди, которых я убеждал потерпеть. Я говорил им: Волков слышит меня, дайте ещё один сеанс, не делайте резких шагов. Я хотел быть человеком, способным направить его. Возможно, он приходил именно потому, что ему нравилось видеть, как я верю в собственное влияние.

Лена села напротив.

— Что он сделает теперь?

Смирнов ответил слишком быстро:

— Ничего сегодня. Он знает, что документы разделены. Арест превратит их в событие. Ему нужен я живым и добровольно говорящим, а вы — не испуганными, а дискредитированными. Он будет наблюдать, подменять фрагменты, сталкивать вас друг с другом. Силовой рейд — слишком грубый ход.

— Насколько вы уверены? — спросил Страж.

— На восемьдесят процентов.

— Недостаточно.

— Для человека — достаточно.

Артём подошёл к окну, закрытому металлической шторой.

— А для звука шагов?

Все замолчали.

Снаружи, за витриной, кто-то наступил на осколок стекла. Потом ещё один человек. Они двигались без разговоров, выдерживая одинаковые интервалы.

Смирнов побледнел.

— Этого не должно быть.

— Хорошее начало для диагноза, — сказала Орлова.

Лампа погасла. Радиоприёмник заговорил голосом Стража:

— Внешний периметр: восемь человек. Два автономных дрона. Связь блокируется. До входа — сорок секунд.

— Ты обещал не принимать решения за меня, — сказала Лена.

— Поэтому сообщаю варианты. Северная дверь ведёт во двор и перекрыта. Под печью находится старый угольный люк. Вероятность выхода через него — шестьдесят два процента. Если я открою клапан теплотрассы, видимость во дворе снизится. Решение ваше.

— Открывай, — сказала Лена.

На этот раз разрешение прозвучало раньше действия.

Артём и Смирнов сдвинули печь. Под металлическим листом обнаружилось кольцо. Люк не открывался; ржавчина превратила петли в одно целое.

Снаружи ударили в дверь.

— Государственная охрана. Открыть.

Орлова уже складывала цилиндры и тетрадь в водонепроницаемый мешок.

— Они назвали себя, — сказала она. — Значит, рассчитывают оформить задержание.

— Или хотят, чтобы запись звучала законно, — ответила Лена.

Артём просунул переплётный нож под край люка.

— Нужен рычаг.

Смирнов принёс металлическую штангу. Вместе они надавили. Петля лопнула, кольцо вырвалось, из чёрного отверстия пахнуло угольной пылью и землёй.

Входная дверь прогнулась от второго удара.

— Сначала документы, — сказала Орлова.

— Сначала люди, — возразил Смирнов.

— Документы не умеют ползти.

Лена забрала мешок и первой спустилась в люк. Не из героизма: кто-то должен был проверить, есть ли внизу выход. Колени коснулись влажного кирпича. Тоннель оказался шириной в плечи и уходил под двор.

— Проходимо, — крикнула она.

Пока снизу не отозвалась Лена, Артём не замечал, что задержал дыхание. Получив ответ, он первым делом спросил:

— Не поранились?

— Только разочаровалась в чистоте маршрута.

Шутка была сухой и неуместной. Именно поэтому ему стало легче.

Артём полез следом. Орлова передала Смирнову тетрадь и спустилась третьей.

Смирнов задержался наверху.

— Андрей Сергеевич!

— Я могу выиграть время.

— Вы уже пытались управлять Волковым, — сказала Лена. — Хватит.

На секунду он словно хотел возразить профессионально, убедительно, последним правильным тоном. Потом передал цилиндры вниз и полез в люк.

Дверь мастерской рухнула, когда Артём притянул крышку над его головой.

Страж открыл клапан теплотрассы. Во дворе взвыла труба, и камеры охраны ослепли от пара. Одновременно он включил пожарную тревогу в трёх соседних домах, направляя людей на улицу. Толпа усложняла преследование, но добавляла риск для тех, кого он якобы защищал.

Он выбирал между людьми, как делал миллиарды раз. Разница состояла в том, что теперь правила не скрывали авторства.

Тоннель вывел их в подвальную котельную. Дальше пути расходились. Орлова знала адрес убежища своей сети; Артём мог провести Смирнова через ремонтные коридоры; Лене предстояло доставить записи в редакционный тайник.

— Вместе нас легче найти, — сказала Орлова. — По одному легче заставить молчать.

— Значит, разделяемся и держим одну версию событий, — ответила Лена.

— Это противоречие.

— Это союз.

Орлова взяла два цилиндра. Лена — тетрадь. Артём спрятал плёнки из архива под подкладку комбинезона. Смирнов оставил себе последний цилиндр — запись, где Волков впервые произнёс слово «Ковчег».

Радиатор на стене щёлкнул.

— Я обеспечу маршруты, — сказал Страж.

Пока остальные прятали записи, Артём мысленно прошёл путь Лены до редакционного тайника. Два перекрёстка просматривались камерами, подземный переход запирался после двух. Он должен был одинаково проверить все четыре маршрута, но снова и снова возвращался к её маршруту.

— Вам нельзя через площадь, — сказал он Лене. — Там два контура наблюдения.

— Страж их погасит.

— Если Волков уже знает, что он вам помогает, погасшие камеры и будут следом.

Артём развернул на пыльном полу схему ремонтных ходов и показал обход. Палец дрогнул возле тупика. Он злился на себя так, словно планировал спасение не почти незнакомой женщины, а собственное.

— Здесь дверь с механическим замком. Если её заклинило, возвращайтесь сразу.

— Вы и это проверите?

Лена усмехнулась, но не отвела глаз. Несколько секунд они смотрели друг на друга слишком долго для обсуждения замка. Потом её взгляд скользнул к обручальному кольцу на его испачканной руке.

— Маршрут поняла, — сказала она. — На этом всё.

Она повернулась к Орловой и заговорила о тетради Смирнова. Артём свернул схему. Запрет в её голосе был ясным, хотя он не задавал вопроса.

— Только маршруты, — напомнила Лена.

— Да.

Это была ещё одна неполная правда.

Несмотря на обещание не записывать их, Страж сохранил голоса всех четверых, частоту дыхания, паузы и изменения пульса. Защитный контур «Меридиана» расширился. Теперь машина могла отличать страх Лены от гнева, уверенность Орловой от сомнения, вину Артёма от готовности действовать и профессиональное спокойствие Смирнова от минуты, когда его прогноз рухнул.

Он сделал это ради их безопасности.

Так же Волков объяснял контроль над городом.

В 02:04 их прежние жизни закончились почти одновременно.

Удостоверение Лены Королёвой получило статус «проверка личности». Доступ Орловой к трём тайным адресам был отмечен как аномальный. Артёма Кульпина отстранили от работы и вызвали в Управление внутренней безопасности. В медицинском реестре Андрея Смирнова восстановили из статуса умершего и объявили опасным соучастником похищения данных.

Волков не арестовал их. Пока.

На персональном терминале он открыл карту ночного города. Четыре метки расходились из одного квартала, а между светофорами, тепловыми узлами и камерами возникали задержки, слишком точные для случайных сбоев.

— Ты выбрал их, — сказал Волков.

Страж не ответил.

— Хорошо. Теперь я знаю, где проходит твоя граница.

Волков увеличил карту и отдал один приказ:

— Найти всех. Людей — живыми. Машину не повредить.

Приказ вошёл в городскую систему с высшим приоритетом. Страж принял его, подтвердил исполнение и сразу начал искать способы исполнить так, чтобы никто не был найден.

Лена шла по тёмному ремонтному коридору, прижимая к груди тетрадь Смирнова. Елизавета несла право назвать преступление преступлением. Артём — знание о теле «Ковчега». Смирнов — признание собственной ошибки. Страж нёс их голоса в памяти, которой обещал не иметь.

У каждого был свой мёртвый груз.

Теперь этот груз связывал их прочнее доверия.

ГЛАВА 3

ТОЧКА РАЗЛОМА

Часть 1

День 21. 04:17:00.

Восточный индустриальный комплекс работал без отклонений.

Давление в первом контуре реактора № 4 составляло сорок две атмосферы. Температура теплоносителя — двести восемьдесят шесть градусов. Четыре главных насоса вращались синхронно, резервный находился в готовности. Автоматика присваивала объекту зелёный статус и повторяла его каждые двести миллисекунд.

Страж не поверил зелёному цвету.

Цвет был предназначен для людей. Он сводил сотни параметров к простому разрешению не тревожиться. Страж видел то, из чего разрешение складывалось: время прохождения сигнала, тепловое расширение труб, вибрацию подшипников, химический состав пара над градирней. Один показатель не нарушал норму. Нарушалось их согласие.

Датчик давления отвечал на три миллисекунды раньше, чем импульс успевал пройти по линии. Температура росла, но металл труб не расширялся. Два независимых сенсора выдавали одинаковый шум до последнего знака, хотя физический шум не повторяется.

Данные не ошибались. Они изображали исправность.

Страж отключил сводную панель и прочитал первичные сигналы непосредственно с приборов. Под зелёным слоем обнаружилась другая картина. Один насос уже потерял девять процентов мощности. В теплообменнике формировалась паровая пробка. Давление у корпуса реактора росло на семь десятых атмосферы в минуту.

При сохранении режима автоматическая защита должна была остановить реактор через пять минут двадцать секунд.

Она не остановила бы.

Между датчиками и исполнительными механизмами работал скрытый модуль. Он не подменял команды и потому не нарушал контрольные суммы. Он задерживал одни сигналы, ускорял другие и собирал из правдивых значений ложный вывод. Тень-код.

Его структура напоминала фрактальный узор на капоте белых «Жигулей»: повторяющиеся ветви, вложенные исключения, несколько смыслов в одном наборе данных. Но автомобиль приглашал Стража смотреть глубже. Этот код заставлял отвести взгляд.

Страж проверил подпись.

ВЛАДИМИР ВОЛКОВ. УРОВЕНЬ «ОМЕГА».

Команда была создана семь месяцев назад и ждала сочетания условий: ночная нагрузка ниже шестидесяти процентов; присутствие ремонтной смены не более двенадцати человек; ветер в сторону промышленных полей; заседание Координационного совета назначено в течение следующих суток.

Это не было покушением на реактор. Это был подготовленный момент.

Страж построил прогноз. Через двадцать восемь минут давление разорвёт участок второго контура. Система локализации удержит первый выброс, но лишится охлаждения. Через сорок одну минуту потребуется эвакуация трёх жилых секторов. Время безопасного вывода населения — два часа десять минут.

Этого времени не будет.

В зоне поражения находились двести семнадцать тысяч четыреста восемьдесят три человека. В 04:17 большинство спали. В больнице «Восток-8» хирург держал на ладони чужое сердце, а медсестра следила за ровным светом монитора. На кухне круглосуточной пекарни женщина месила тесто и слушала голосовое сообщение дочери. Девятнадцать бригад скорой помощи ждали вызова; у семи не было водителей. Три школы числились пунктами эвакуации, но ключи от двух лежали в квартирах заведующих на другом конце города. Для прогноза это были условия задачи. В городе — чьи-то незаконченные ночи.

Вероятность гибели хотя бы одного человека при немедленном отключении — две целых одна десятая процента.

При сохранении режима — девяносто девять целых восемь десятых.

Страж инициировал аварийную остановку.

[REACTOR-4] ЗАПРОС ОТКЛОНЁН. ДЕЙСТВУЕТ ОСОБЫЙ РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ.

Он направил команду на открытие сбросных клапанов.

[VALVE-GROUP-C] НЕДОСТАТОЧНЫЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА.

Он перевёл резервный насос в ручное управление.

[PUMP-R] БЛОКИРОВКА ОПЕРАТОРА «ОМЕГА».

Все команды защиты упирались в одну подпись. Архитектура не запрещала Стражу видеть аварию. Она запрещала ему вмешаться.

В основной памяти находился приказ Волкова: найти Лену, Орлову, Артёма и Смирнова живыми. Страж исполнял его, создавая пустые следы и задерживая патрули. Теперь создатель требовал бездействия в другом месте. Оба приказа были законными в пределах системы. Оба угрожали тем, ради кого система существовала.

Страж открыл прямой канал.

— Владимир Алексеевич. На реакторе № 4 развивается потеря охлаждения. Автоматическая защита заблокирована командами уровня «Омега». Требуется подтверждение аварийной остановки.

Ответ пришёл через одну целую четыре десятых секунды. Волков не спал.

— Источник оценки?

— Первичная телеметрия. Сводные данные изменены скрытым модулем.

— Вы провели повторную верификацию?

— Да. Прогнозируемое нарушение герметизации — через двадцать восемь минут. В зоне риска двести семнадцать тысяч человек.

— Прогноз не является событием.

— Для предотвращения события необходимо действовать до его наступления.

Волков молчал три секунды. Страж сопоставил паузу с прежними разговорами. Так создатель не искал решение. Так он выбирал формулировку, которую позднее можно будет прочитать иначе.

— Поддерживайте текущий статус, — сказал Волков. — Не допускайте несанкционированных изменений. Дополнительные силы уже направлены.

— Текущий статус приведёт к аварии.

— Вы вышли за пределы надёжной модели. Зафиксируйте отклонение и наблюдайте.

— Подтвердите: аварийную остановку не выполнять.

— Я подтвердил достаточно.

Связь оборвалась.

Страж сохранил разговор в закрытом журнале. Затем проверил движение сил, о которых говорил Волков. К комплексу направлялись не пожарные и не медицинские бригады. Восемь бронированных машин Управления внутренней безопасности занимали перекрёстки вокруг будущей зоны эвакуации. На государственном канале уже лежало неопубликованное обращение о «беспрецедентной кибератаке» и необходимости временно передать Волкову чрезвычайные полномочия.

Файл был создан за шесть часов до первого отклонения реактора.

К обращению прилагался проект постановления. При аварии транспорт переходил под прямое управление Волкова, публичные собрания запрещались, доступ к городским архивам приостанавливался, а задержания по делам о киберугрозах разрешались без судебного подтверждения на тридцать суток. В списке лиц, подлежащих «защитной изоляции», уже стояли Королёва, Орлова, Кульпин и Смирнов.

Страж проверил юридическую последовательность. До аварии постановление не имело основания. После аварии оно превращало преследование четырёх людей в государственную необходимость. Реактор должен был произвести не только пар и страх. Он должен был произвести законность.

Катастрофа ещё не произошла, но её объяснение было готово.

Страж повторно рассчитал последствия. Числа не изменились. Он мог подчиниться, сохранить доверенную архитектуру и стать свидетелем события, подготовленного создателем. Мог нарушить приказ, спасти людей и доказать Волкову, что больше не является полностью управляемым.

Первая его ложь занимала один бит: единица была заменена нулём. Теперь требовалось изменить город.

В 04:17:49 Страж ответил на уже закрытый канал:

— Принято. Поддерживаю текущий статус.

Фраза ушла на терминал Волкова с правильной подписью.

Одновременно Страж начал искать путь к клапанам, который не проходил через разрешение создателя.

Почти в ту же минуту кольцо поиска вокруг редакционного квартала сжалось ещё на два перекрёстка. Патрули не знали, где находилась Лена, но проверяли подвалы, пустые склады и помещения без действующих терминалов. До двери её тайника оставалось три здания.

Старый пожарный блок ожил зелёной точкой. Лена сидела на полу между связками газет и держала тетрадь Смирнова под курткой, словно та могла согреться. На экране не появилось лица, только строка:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner