
Полная версия:
Закон чужой воли
— Никто не придет! Никто не придет! Никто! — истерично убеждал ее призрак, надавливая все сильнее.
Страх, непонимание, злость, бессилие, та мучительная безысходность, которую она еще недавно ощущала рядом с Джефферсоном, внезапно сплавились с чужой смертью в один неразличимый ком. Она больше не понимала, где заканчиваются его жертвы и начинается она сама. Где чужая агония, а где ее собственный срыв? Не было больше удобной, спасительной дистанции, на которой можно было бы оставаться наблюдателем. Все, что прежде отделялось взглядом, опытом, сухими отчетами, логикой, в эту секунду рухнуло, и она оказалась внутри этого ужаса, как в замкнутой комнате без дверей и окон.
Его пальцы на шее сжались сильнее, и боль наконец обрела форму. Острую, жгучую, унизительно материальную. Кожу под его рукой как будто не просто сдавливали — вымораживали изнутри, обжигая холодом до самого мяса. Попытка оттолкнуть его не дала никаких результатов — схватиться за что-то она просто не успела.
— Посмотри, что ты натворила! Посмотри! Посмотри! — буквально орал призрак, вцепившись в нее крепче.
Без всякого расчета, без силы, которую можно было бы назвать осознанной, — вслепую, вкладывая в этот толчок весь накопившийся ужас, все свое непонимание, всю ту животную ненависть к происходящему, Одетта пнула мужчину ногой и обеими руками. Призрак дрогнул, качнулся назад, и этого крошечного смещения хватило, чтобы хватка на шее ослабла. Одетта тут же рванулась в сторону, выдирая себя из его пальцев, как из петли, почти падая, почти теряя равновесие, но уже не чувствуя ничего, кроме бешеной потребности вдохнуть.
Схватившись за шею, она, шатаясь и слабо разбирая окружение, попыталась подняться и рвануть прочь из квартиры, падая на каждом пролете и практически кубырем скатываясь на площадку ниже. Ее уже не волновало, следовал ли призрак за ней, тянул ли к ней свои кровавые руки. Все ее существо свелось к одной-единственной цели — выбраться наружу, прочь из этой квартиры, прочь из этих стен, пропитанных его присутствием, его смертью и болью.
Лишь когда тяжелая дверь подъезда наконец поддалась и в лицо ударил морозный воздух улицы, Одетта позволила себе согнуться пополам. Первый вдох оказался таким же болезненным, как и все предыдущие, только теперь вместе с ним пришел кашель — грубый, рвущий, беспощадный. Ее будто выворачивало изнутри. Она закашлялась так сильно, что перед глазами тут же выступили слезы, а в груди резануло так, словно ребра трескались одно за другим.
Холод не помогал. Он только сильнее обнажал боль, делал ее резче и острее. Одетта судорожно вцепилась пальцами в собственное пальто. Шея пульсировала в такт сердцу — тупо, тяжело, болезненно, и каждая эта пульсация отзывалась во всем теле, от затылка до поясницы.
Первый раз... Это был первый раз за все время существования этого проклятия, когда призрак целенаправленно пытался не просто навредить Одетте, а лишить жизни. Да и откуда он вообще там появился? Это не был труп владельца квартиры, он вообще не имел ничего общего с делом Мидтауна. В какой момент она перестала контролировать их появление?..
— Он... он хотел убить меня... — тихо, но истерично прошептала она, нервно оглядываясь по сторонам. — Он хотел убить меня!.. Нет... нет-нет... Только не это... Почему? Твою мать, почему сейчас?! — ответ найти она не смогла. Тело дрожало, не слушалось, мысли путались. — Почему вообще... Что... Как?..
Судорожно Одетта похлопала ладонями по своей одежде, выуживая из пачки сигарету и пытаясь зажечь ее. Несколько глубоких вдохов, от который папироса быстро сточилась, стали для нее панацеей. Прийти в себя полностью это, разумеется, не помогло, но хотя бы позволило подняться со снежной дорожки и привести ритм сердца в норму.
Мидтаун находился не так далеко от отеля "Уолкот", и Одетта осознала, что будет лучше поговорить с братьями Флэтчер этим же вечером. Нет, она обязана была с ними поговорить. Пока Джефферсон подбирался ближе к ней, она только и могла, что наблюдать и бояться действовать, потакая его игре. Пора было менять правила в свою пользу. Оставалось только понять, как преподнести эту информацию Роберту и Джорджу. Но для начала следовало кое-куда заехать.
Глава 11. Справедливость
Одетта пробарабанила пальцами по холодным металлическим поручням, стоя перед украшенной рождественским венком дверью. Сквозь стекло пробивался теплый свет, а в воздухе стоял аромат свежеиспеченного пирога. Казалось, внутри царила атмосфера уюта, а она врывается, словно незваный гость, коим она, фактически, и была. Однако моральные принципы пришлось откинуть в сторону. На кону стояла собственная жизнь, и Одетте было искренне плевать, как сильно она испортит вечерний просмотр кино.
За дверью раздалась мелодия звонка, и голоса в таунхаусе затихли. К счастью, мерзнуть на морозе долго не пришлось, и сквозь приоткрывшийся проем высунулась голова невесты Ричарда.
— Детт! — весело, но слегка смущенно произнесла Клара. — Какими судьбами? Ричард не предупреждал, что ты приедешь.
Она говорила приветливо и обходительно, но по взгляду было прекрасно видно, что гостей она ждала меньше всего. Клара была одета в шелковый коричневый халат, украшенный кружевом на рукавах и подоле. Будто боясь замерзнуть, она укуталась в него поглубже и устремила карие глаза на собеседницу. Ее темные волосы были по-домашнему заплетены в косу, которая доставала до груди. На лице сильно выделялись миловидные щечки, которые наверняка добавили изюминки в ее образ модели.
— И тебе привет, Клара, — с усталой улыбкой поприветствовала ее Одетта. — Я знаю, что врываюсь невовремя, но мне очень нужно поговорить с Ричардом.
Словно по волшебству, за спиной Клары появился младший Кэллер, удивленно вскинув брови при виде сестры. После их дневной ссоры он и не думал, что она заглянет.
— Оди? Ты чего тут? — хоть в вопросе был интерес и беспокойство, также слышалась и строгая обида. Он скрестил руки на груди и оценивающе прошелся по лику сестры.
— Нужно кое-что обсудить. Могу я, наконец, войти?
Пара переглянулась, впустила детектива в свой дом и только в этот момент Одетта смогла вдохнуть полной грудью. Попутно Ричард попросил Клару заварить чай, и девушка послушно ушла на кухню, оставив брата с сестрой наедине. Сами родственники прошли в гостиную. Живая новогодняя елка стояла в углу, ее ветви были усыпаны игрушками: хрупкими стеклянными шарами, мишурой, поблескивающей в свете медной настольной лампы с абажуром в стиле тиффани, и фигурками ангелов, чьи фарфоровые лица казались слишком живыми. Аромат хвои смешивался с легкой горечью дыма, идущего от низкого очага, сложенного из темного кирпича. Над камином висели несколько пар шерстяных носков – красных, зеленых, с вышитыми снежинками, – аккуратно закрепленных на гирлянде из искусственного плюща.
В центре комнаты стоял на резных ножках приземистый кофейный столик из темного ореха, полированный до блеска, на котором лежал раскрытый журнал "Life", а рядом – хрустальная пепельница, полная окурков. Рядом с елкой расположился старый граммофон с латунным поблескивающим рупором. На полке под ним виднелась пластинка Фрэнка Синатры, застрявшая на "My Way", которая уже стала живой классикой их времени.
Одетта заняла место на диване, в то время как Ричард уселся в кресло напротив.
— Ну, я слушаю, — спокойно начал Ричард.
Одетте понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова. Как и любой человек, она не любила признавать свои ошибки.
— Для начала – извини. В офисе я слишком грубо высказалась в твою сторону. Мне правда стыдно. Еще больше стыдно из-за того, что ты постоянно помогаешь мне, поддерживаешь и ухаживаешь, а я при первой возможности показываю свой дрянной характер. В какой-то мере я просто хочу, чтобы ты знал, насколько ты мне дорог. Учитывая, насколько мы отдалились за последнее время, я также начинаю беспокоиться. Я боюсь тебя потерять.
Для Ричарда эта фраза значила отстраненность в плане личной жизни, но для Одетты - буквально его гибель. Впервые за долгое время холодная рука смерти подобралась к ним настолько близко. После того ужаса, что они прошли, потерять брата было равноценно потере себя. Жаль, что за работой Одетта все меньше ценила то, что имела.
— Детт... — на выдохе произнес Ричард с какой-то детской теплотой. Крайне редко он слышал подобные слова от сестры, а потому не обратить на них внимания просто не имел права. Он присел рядом, приобняв ее, и девушка тут же уткнулась в его плечо. — Ты чего это?.. Подумаешь, поссорились слегка. С кем не бывает?
— Просто поняла, что довольно часто вижу тебя обычным коллегой, а не родным братом. И хоть ты сам нередко устраиваешь сцены!..
— Иногда это и правда так, — задумчиво прошептал Ричард, положив подбородок на макушку Одетты. — Учитывая, через что мы прошли, неудивительно, что ты решила выбрать наиболее простую роль. Да и я не виню тебя. Просто беспокоюсь о твоей сохранности. Часто ты настолько зарабатываешься, что забываешь про отдых. А мне бы хотелось, чтобы мы хотя бы умерли в один день.
— Говоришь как какой-то возлюбленный.
— Фу, о чем ты вообще подумала? Женщина, у меня есть невеста, — хитро ухмыльнулся Ричард, и услышал смешок под своим плечом. Спустя непродолжительную паузу, разглядывая лежащую в своих объятиях сестру, он спросил более обеспокоенно. — Ты ведь знаешь, что я помогу тебе, что бы ни случилось? Поверю в самую бредовую ложь, потому что ты в первую очередь моя сестра.
— Да-да... — с тенью печали в голосе отозвалась Одетта.
В очередной раз от этих слов стало тошно. Основная причина тому – неверие родного брата в ее паранормальную особенность. В какой-то момент она устала доказывать существование призраков, решив не упоминать при Ричарде о них лишний раз.
— Ну и что за грустная мина? Мы же близнецы Кэллер, не забыла? — он чуть веселее улыбнулся. — Если нас что и разлучит, то это глобальная катастрофа. И то мы найдем способ постоять друг за друга, — Ричард осторожно поцеловал сестру в макушку, так и не поняв причины ее смутного и неуверенного ответа. — Возвращаясь к началу твоих беспокойств... Знай, я никогда не отдалюсь от тебя. И ты никогда меня не потеряешь. Я люблю тебя, сестренка. Никак иначе быть не может.
Эти слова грели душу. Заставили Одетту глухо, но мягко усмехнуться и кивнуть. В такие моменты она ощущала себя не хорошим детективом, а обычной девчонкой, которой просто хочется семьи и покоя. Никаких рисков, никаких опасностей. Только верного человека, на которого она может положиться. Мимолетное желание, которое, к сожалению, быстро улетучивается, и заставляет встать на ноги, доказывая всему миру, что ты можешь прыгнуть выше головы.
— И я тебя люблю...
Казалось, они вот-вот пустят слезу. Оглядываясь на прошлое, на детство, которое у них нагло своровали, они только и могут, что наслаждаться временем вместе, туша огонь обиды родственным теплом.
— Ну все-все. Выше нос! — будто боясь разреветься быстрее нее, веселит брат сестру. — Ты же детектив Кэллер! Гроза преступников! Тоска и грусть тебе не к лицу.
Одетта отлипла от плеча Ричарда, улыбнувшись чуть шире. Постепенно негативные мысли сошли на нет, оставляя только приятную беседу. Никто в этой жизни не мог успокоить ее настолько же быстро, как это делал Ричард.
— Я просто задумалась кое о чем, ничего серьезного.
Клара осторожно принесла в гостиную поднос, на котором красовались две кружки, небольшой чайник и сама коробочка с заваркой. На последней элегантно была наклеена этикетка с названием фирмы "Morning Finch Teas" — компании Джефферсона. Злая шутка судьбы, не иначе.
— Помнится, ты просила нарыть что-то на своего четырехглазого консультанта, — будто бы вскользь вспомнил Ричард.
Одетту же эти слова не сильно обнадежили, а скорее наоборот — ввели в легкий ступор, смешанный с волнением. Просила ведь она разузнать что-то до того, как сама поняла, что Джефферсон людей убивает!
Ричард продолжил:
— Я тут поговорил с некоторыми жильцами его помпезных апартаментов во время патруля. У них есть что-то вроде общества предпринимателей, но, по сути, трапеза богатеньких детишек. Так вот, твой Эванс регулярно на них присутствует. Не знаю, поможет тебе это или нет, но обычно они собираются в ресторане под Ривер Хаус каждый вторник и четверг с одиннадцати до часу дня. Может, каких-то его друзей там отыщу, — он широко улыбнулся, желая услышать потерявшуюся благодарность. Одетта же по какой-то причине не торопилась с ней. — Эм... Что-то не так?
"Как же некстати...", — на тяжелом выдохе подумала Одетта.
Ричард всегда пытался оберегать ее от неприятностей, устроить ее жизнь наилучшим образом, стоя при этом в тени ее успеха. Одетта и сама это прекрасно понимала. Она невероятно любила и дорожила братом, который пусть и не славился великим умом, все равно стремился защитить сестру. И из благих побуждений нередко рисковал совершить какую-нибудь глупость. В случае с Джефферсоном его ошибка могла стоить жизни. А так как Ричард не верил в паранормальное, даже предупреждать его об опасности было бесполезно. В голове Одетты это выглядело следующим образом: либо ее брат поверит, что Джефферсон убийца и будет пытаться найти реальный предлог посадить его; либо не поверит и продолжит трепать языком и размахивать кулаками. Оба варианта отвратительны.
— Нет, все нормально. Спасибо за помощь, братец, — произнесла девушка скорее из чистой вежливости, дабы Ричард не взъелся. И вновь задумалась: как бы продолжить свои мысли, чтобы опять не поссориться. — Тут еще такое дело назрело. Знаю, что ты будешь крайне недоволен этими новостями, но уж лучше ты будешь предупрежден, — Ричард заинтересованно сложил ладони в замок и положил на них голову, показывая, что внимательно слушает сестру. — В ближайшее время мне предстоит поработать со Эвансом.
— Что, прости? — ошарашено переспросил Ричард, словно и не было минутой ранее душевного разговора и признаний. — Детт, он и тебе мозги что ли промыл?
— Это необходимо. Эванс по моим догадкам обладает информацией по одному делу, — нагло соврала она.
— Какому еще делу? — чуть более сердито вопросил Ричард.
— Да по Мидтауну, — наотмашь бросила Одетта, практически махая ладонью. — Какое-то время мы вместе поработаем. Поэтому, пожалуйста, не устраивай сцен. И не лезь к Эвансу.
Скрывать свое удивление у Ричарда уже не было никакого желания. Он довольно долго всматривался в лицо сестры, искренне не понимая, как ее отношение к этому подонку может настолько сильно меняться в кратчайшие сроки. Еще вчера по офису ходили слухи, как она ему руку заламывала, а теперь уже защищает? Нет, что-то тут явно было нечисто.
— Рассчитываю на твое благоразумие, Ричи, — чуть более мягко произнесла Одетта.
— Как и я на твое, — тише, но все также четко и недовольно послышался голос ее брата.
Шоссе Франклина Рузвельта тянулось вдоль черной, почти неподвижной воды, в которой отражались дрожащие огни Манхэттена. Машин в такой час стало заметно меньше, и потому редкие фары встречных автомобилей лишь на мгновение выхватывали из темноты дорожные знаки и бетонные ограждения.
Из радиоприемника доносилась какая-то бодрая, слишком беззаботная песня, совершенно не подходящая ни под настроение водителя, ни под поздний час поездки. Джордж, занявший пассажирское сидение, старательно и совершенно неумело подпевал, не попадая ни в тон, ни в слова. Периодически он и вовсе заменял забытые им строчки чем придется, но делал это с таким воодушевлением, что ругать его за подобное святотатство было бы просто постыдно.
Роберт, устало державший руль обеими руками, косо посмотрел на брата и тяжело вздохнул.
— Ты ведь понимаешь, что исполнитель бы уже подал на тебя в суд за такое надругательство над его песней?
— Зато с душой, — ничуть не смутился Джордж, постучав пальцами по дверце в такт музыке. — Клянусь, если бы не журналистика, стал бы самым популярным певцом.
— Ты и без сцены прекрасно живешь, разве нет?
Джордж мимолетно улыбнулся, хмыкнул и вернулся к песне, продолжая напевать какую-то бессмыслицу.
— Эх... Вот заживу, когда разберемся с этим делом и как рванем на Майами-Бич. К черту эти морозы, к черту Нью-Йорк, к черту все эти унылые рожи. Представляешь? Белый песок, океан, солнце, девушки в купальниках, я попиваю "Голубые Гавайи"...
— А я, надо полагать, где-то на заднем плане таскаю твой чемодан? — сухо уточнил Роберт, даже не повернув головы.
— Нет, что ты. Ты сидишь под зонтом и делаешь вид, что тебе все происходящее не нравится, а также осуждаешь меня за моральное разложение, — пояснил Джордж, широко улыбнувшись. — В общем, как обычно, только теплее.
На губах Роберта мелькнула едва заметная усмешка, быстро исчезнувшая, стоило ему вновь сосредоточиться на дороге. В этом, вероятно, и заключалась вся их странная, давно выученная наизусть разница: один умудрялся даже в самые паршивые дни выискивать повод отшутиться, другой же всегда был собран и строг, не давая воли эмоциям и беспечности.
— Иногда ты просто невыносим, — с братской строгостью проговорил Роберт.
— Надо иногда нам с тобой расслабляться. В ресторан ты со мной ходить не хочешь, живешь по своим армейским часам и даже завтракаешь по ним — ни минутой позже! — явно преувеличил Джордж. — А тут, когда наше одиннадцатилетнее расследование постепенно подходит к концу... Когда мы нашли человека, который нам поверил, когда так близко подобрались к убийце... думаю, можно и задуматься над тем, что делать дальше.
— И что ты надумал? Кроме как поехать на Майами-Бич.
— Не-не-не, братец! Что, — он указал пальцем на Роберта, — об этом думаешь ты? У меня-то планов навалом — перечислять устанешь. Наконец сдам отчет боссу, который он ждет последние два года; поеду на какое-то телешоу по типу "Jeopardy", найду себе девушку в конце концов. А вот что будешь делать ты — для меня вопрос. Так и останешься работать в офисе?
Роберт недолгие секунды задумчиво размышлял, следом за чем только повел бровью и метнул взгляд на Джорджа.
— Рано еще об этом думать. Как закончим — там и буду разбираться.
— Да ладно? Совсем идей нет? Нет мест, которые хотел бы посетить? Достопримечательности, курорты? Кругосветка?
— Не думал об этом, Джордж, и пока не думаю. Советую тебе сделать то же самое и не витать в облаках, — холодный голос Роберта олицетворял все возможные армейские уроки, полученные им годами ранее. Спорить с ним Джорджу с каждым разом давалось все сложнее, а потому легче было просто выслушать его. — Ты дозвонился до родственников Милгрема?
Пока машина проезжала улицу за улицей, братья успели обсудить будущие планы. Джордж сказал, что он успел договориться о встрече с женой почившего банкира следующий днем. Также он уговорил компанию "Беррингтон" о встрече, чтобы уточнить детали прошедших нескольких дней и собрать более целостную картинку. С другими полицейскими, имеющими дело с обстоятельствами самоубийц, обсудить ничего не вышло.
— Как только найдем что-то важное, позвони детективу Кэллер и назначь встречу, — сказал Роберт, закрывая машину, а после вместе с братом направляясь ко входу "Уолкота". — Хотя, лучше не отвлекайся от поиска. Свяжусь с ней сам.
Отстаивать право переговоров с полицейской Джордж не стал, а потому только кивнул и направился следом за братом в отель. Усталость на него накатила еще в машине, так что для него невероятным удовольствием стала бы теплая ванна и ужин в номер. Однако все эти мысли улетучились, стоило заприметить в главном холле отеля знакомое лицо.
Одетта смиренно сидела на одном из диванчиков неподалеку от стоек регистрации, пролистывая вечернюю газету, чтобы не выпадать из бурной жизни города окончательно. Стоило девушке завидеть братьев Флэтчеров, как она мгновенно поднялась с места и привлекла их внимание несколькими взмахами ладони.
— Детектив Кэллер? — удивленно вопросил Джордж. — Вы чего тут?..
— Вас ждала, — пояснила Одетта. — Думала, что застану в номере, но увы. Пришлось подождать.
— А чего не позвонили-то? — все не унимался Джордж.
— Была неподалеку и решила, что легче будет заехать. Но сейчас не об этом. Нам нужно поговорить.
Троица довольно быстро решила, что оптимальным местом для диалога станет ресторан отеля, где будним вечером любые разговоры приглушались живой музыкой. Они намеренно выбрали место, где толком не было большого скопления народа. Официанты принимали заказы и переговаривались о чем-то, пока посетители, разодетые в богатые одеяния, смаковали блюда.
Проводив взглядом даму, которая их обслуживала, Одетта обратилась к Флэтчерам:
— Мои догадки насчет мистера Эванса подтвердились. Я проверила историю его перемещений, насколько это вообще было возможно. Обратилась в INS и федеральные органы иммиграции, а также пограничные ведомства других стран. Наш подозреваемый родом из Лондона, путешествовал по миру и за последние десять лет посетил Канаду, Францию и Швейцарию с перерывом в несколько лет. Ни в одной из стран он не оставался достаточно долго. Практически не возвращался на родину или не задерживался там надолго. Уверена, если свериться с хронологией вашего расследования, совпадение будет стопроцентное.
В который раз без задней мысли Одетта врала прямо в лицо. В какой-то мере она понимала, что поступает подло, говоря, что связалась со службами, но это оказалось всяко лучше, чем выдавать все свои тайны. В конце концов у нее было только одно доказательство, что Джефферсон убийца, и раскрывать его она не могла.
— Вы уверены в этом? Не хотелось бы ошибиться человеком в такой ситуации, знаете ли... — задумчиво подметил Джордж.
— Самоубийства в Америке начались год и два месяца назад, верно? В миграционной службе сохранились записи, что мистер Эванс пересек границу второго октября 1970. Это не говоря о том, что он был замечен на местах двух последних самоубийств. К тому же еще и якобы знал обеих жертв, а погибший из "Пенни" был его банкиром.
Роберт и Джордж после неуверенного кивка переглянулись, немо спрашивая друг у друга о правдивости услышанного. Насколько же странно было понимать, что спустя одиннадцать лет бесконечных поисков убийцы отца, они узнали, кто стоит за всем происходящим хаосом. Роберт даже глухо усмехнулся своей мысли: столько времени он пытался нарисовать в своей голове портрет этого человека, считал его чистым злом, вестником отчаяния, гибели, ангелом смерти. Не мог ведь, как он считал, кто-то, состоящий из плоти и крови, толкать людей по всему миру к погибели. И вот, что он получил: убийца был мужчиной из Великобритании. Простым, богатым, обычным человеком.
— Так это же... замечательно, — неуверенно проговорил Джордж, поглядывая то на брата, то на Одетту.
Девушка заприметила это выражение, полное сомнения, довольно быстро. Да и знала его уж очень хорошо. Казалось, человек, ни разу не державший оружия в руках, понял, что следующая часть их плана — убийство.
— Получается, остальное за нами, — строго вступил Роберт, закурив сигарету.
— Один вопрос, — выставив палец, парировала Одетта и обозначила тем самым всю серьезность своих слов. — Как именно вы собрались его убить?
Роберт нахмурил брови, будто неправильно услышал заданный вопрос. Хотя, если уж быть честным, он и правда не продумывал свой план настолько уж досконально.
— Разрешение на приобретение и ношение оружия у меня есть. Где он живет, мы тоже знаем. Подкараулить его на парковке у апартаментов будет несложно.
Этого Одетта боялась и одновременно с тем ожидала больше всего. Недовольство выразилось на ее лице уставшим выдохом, притупленным взглядом и кивком. Она скрестила руки на груди и задумчиво начала барабанить пальцами по плечу.
— Полиция приедет в течение пятнадцати минут с момента выстрела. У вас будет меньше десяти минут, чтобы убрать за собой все улики, если сделать все тихо не получится. Даже если вы догадаетесь воспользоваться холодным оружием, это не гарантирует, что в этот момент в округе никого не будет и никто вас не заметит. Это первое. Если же вам удастся сделать все быстро и уехать, вероятность, что вы уберете за собой все следы составляет тридцать процентов. Одна из главных проблем — свидетели. По моим наблюдениям в таких местах они всегда найдутся. Охрана наверняка запомнит, когда и на чем приедет мистер Эванс, а кто-то увидит, как вы уезжали прочь. Уже через сутки после убийства по пуле и гильзе поймут, из какого оружия был произведен выстрел, а по следам обуви составят ваш рост, вес и образец подошвы. Если жертва поцарапает вас в ходе потасовки, под ее ногтями может остаться ваш след. Если вы будете достаточно неаккуратны, чтобы тронуть жертву или ее машину — у них сразу же появятся ваши отпечатки. А там дело за малым. И это при условии, что вас уже не заметили, ошивающимися рядом с Ривер Хаус, во время слежки за мистером Эвансом.

