Свет моей души. Архив Сожженных Рукописей

— Я в порядке, — поспешно сказала я. — Правда. Спасибо.

— Вы уверены? — Он не сводил с меня глаз. — Ваш дар... он может быть нестабилен, когда вы испытываете сильные эмоции. Я хочу убедиться, что вы контролируете себя.

Я сглотнула. Ланс заботился обо мне, как о редком растении, которое могло завянуть от любого дуновения. Это было трогательно и раздражало одновременно.

— Я справляюсь, — сказала я твердо. — Честно.

— Хорошо. — Он чуть расслабился. — Но если почувствуете, что дар выходит из-под контроля — сразу скажите. Не пытайтесь справиться в одиночку. Особенно на тренировке, где много людей.

— Я поняла.

— И еще, — он замялся. — Я слышал, что сегодня вас с Элретом возвращают в общее звено. Будьте осторожны. Ваш дар... он притягивает боль. Вы будете чувствовать каждую царапину, каждый синяк ваших товарищей. Не поддавайтесь порыву исцелить всех сразу. Это может вас убить. Ну, не царапина, конечно. Но если их будет слишком много… для этого не нужен дар истинного целителя, пользуйтесь обычной магией лечения.

Я кивнула, чувствуя, как внутри растет раздражение. Не на Ланса — на себя. Он прав. Мой дар действительно мог вырваться в любой момент. Особенно если я буду нервничать из-за разговора с Ирвином.

— Я справлюсь, — повторила я. — Обещаю.

Ланс посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и отошел.

— Идите. Не опаздывайте.

Мы с Элретом прибавили шагу. Когда мы вышли на полигон, солнце уже поднялось над стенами академии, заливая камни бледным весенним светом. Снег на краю площадки подтаял, обнажая прошлогоднюю траву. Воздух пах талой водой и чем-то свежим, обещающим.

На полигоне было многолюдно. Я увидела знакомые лица — те, с кем мы начинали еще в первую неделю, те, кого я встречала в коридорах, но никогда не узнавала по именам. Академия жила своей жизнью, пока мы с Элретом отбывали изоляцию.

К моему стыду, я почти никого не знала. Три месяца, проведенные в индивидуальных занятиях с Лансом, сделали свое дело — я выпала из жизни курса. Те, кто раньше здоровался со мной в коридорах, теперь проходили мимо, не узнавая. Или делая вид, что не узнают.

В центре площадки, у магистра Ронана, я увидела знакомые фигуры.

Ирвин стоял чуть в стороне от остальных, и рядом с ним... я замерла.

Рядом с принцем не было Трины.

Вместо нее у его ног сидела келла. Та самая, которую я исцелила несколько месяцев назад. Дымчатая шерсть переливалась на солнце, глаза — умные, внимательные — смотрели по сторонам. Зверь, которого я вытащила с того света, теперь был напарником принца.

Я сглотнула. Это меняло все.

— Лери, — Элрет тронул меня за локоть. — Не стой столбом.

Я заставила себя двинуться вперед.

Ронан заметил нас, кивнул:

— Аруна, Лазор. Наконец-то. А мы уж думали, вы решили прогулять первый день.

— Простите, магистр, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нас задержали.

— Вижу. — Он усмехнулся, но в глазах его не было злости. — Ладно, вставайте в строй.

Я подошла к нашему звену и только тут заметила, что оно изменилось.

Кроме нас с Элретом, Ирвина с келлой, Бина Салаада и Джули, я увидела еще двоих.

Парня, которого я сразу узнала. Высокий, светловолосый, с сосредоточенным лицом. Лаир Корн. Один из лучших на факультете артефакторики — бывшем моем факультете. Я помнила его с первых занятий. Он всегда сидел в первых рядах, всегда знал ответы, всегда был спокоен и уверен в себе. Рядом с ним стоял его напарник — коренастый, темноволосый, с руками, покрытыми мозолями. Максимус Койн.Боевик, как и все парни в нашей команде, но в отличие о Лаира — молчаливый и хмурый.

Я насчитала восемь человек. Семь, не считая келлы.

— А где Трина? — спросила я тихо у Джули.

Та покосилась на меня, поправила очки.

— Перевели в другое звено. Сказали, что два целителя в одной группе — это перебор. Теперь Ирвин с келлой, а к нам добавили Лаира и Макса. Боевик и артефактор. Минимально возможный набор, как сказал Ронан.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Трины нет. Ирвин один. Келла — не человек. А я так и не вернула ему плащ. Он все еще висел у меня на руке.

Я подняла глаза, ища взглядом принца. Он стоял в десяти шагах, разговаривал с Салаадом, и я видела, как он краем глаза смотрит в мою сторону. Напряженный, собранный — совсем не такой, каким я запомнила его осенью. Будто что-то сломалось в нем за эти три месяца. Или за ту ночь в лазарете.

Я сделала шаг в его сторону.

— Аруна! — голос Ронана остановил меня. — Сначала построение, потом личные дела.

Я замерла. Плащ тяжелым грузом висел на руке. Ирвин смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то, чего я не могла понять.

— Сегодня, — объявил Ронан, обводя взглядом собравшихся, — мы начинаем новый этап. Лазор и Аруна возвращаются в общее звено. За три месяца они отстали от программы, и теперь им предстоит наверстывать упущенное.

Он сделал паузу, давая нам осознать услышанное.

— Начнем с полосы препятствий. Полная выкладка. Без магии, без артефактов, только тело, скорость и реакция. Время прохождения фиксируется, ошибки штрафуются. Вопросы?

Вопросов не было. Только тишина, нарушаемая дыханием восьми человек.

Ронан кивнул, удовлетворенный.

— Тогда приступаем.

Я стояла, сжимая в руке белый плащ, и понимала, что разговор с принцем откладывается снова.

— Сегодня у нас особенная тренировка, — голос магистра Ронана разнесся над полигоном, заставляя всех замереть. — В ней участвуют три звена одновременно. Ваше, седьмое, пятое и второе.

Я перевела взгляд на соседние площадки. Там уже строились адепты — незнакомые лица, которых я никогда не замечала раньше или просто не запоминала. Три месяца изоляции сделали свое дело: я выпала из жизни курса, и теперь эти люди казались мне чужими.

Ронан выдержал паузу, давая нам осознать услышанное.

— Те, кто придут первыми, — продолжил он, и в его голосе прорезалась жестокая усмешка, — получат целых пять баллов в рейтинг. Каждый.

По рядам пронесся оживленный шепот. Пять баллов — это много. Очень много. Особенно для тех, кто болтался внизу списка.

— А те, кто придут последними, — Ронан обвел нас тяжелым взглядом, — потеряют пять.

Шепот стих. Повисла тишина, такая густая, что можно было резать ножом.

— Оценивают не каждую пару, — продолжал магистр, и его слова падали как приговор. — Оценивают звено целиком. Место звена определяется по последнему из его бойцов. Дошли все — получили баллы. Не дошел хоть один — потеряли все.

— Но это несправедливо! — выкрикнул кто-то из соседнего звена. Парень с квадратной челюстью и бычьей шеей, явно боевик. — Почему мы должны страдать из-за того, что кто-то медленнее?

Ронан посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Когда он заговорил, голос его был спокоен, и от этого спокойствия становилось жутко.

— Вы не просто так названы боевым звеном. Вы — будущая цепь на страже границ Райто. А то и всего мира. — Он сделал паузу, давая словам отстояться. — И цепь, адепт, не крепче самого слабого своего звена. Если один упадет — упадут все. Если один побежит — побегут все. Если один струсит... — он усмехнулся. — Вы поняли.

Никто не спорил.

— Все звенья стартуют одновременно, — объявил Ронан, указывая на начало полосы препятствий. — Первое испытание — бревна над грязью.

Я проследила за его рукой. Вдалеке, на краю полигона, виднелись два длинных бревна, перекинутых через широкий ров с темной, жирной грязью. Они висели на цепях, едва заметно раскачиваясь даже без ветра.

— Бревен всего два, — пояснил Ронан, и на его губах заиграла жестокая улыбка. — А желающих много. Так что... сами разбирайтесь.

Сердце пропустило удар. Я переглянулась с Элретом. В его глазах читалось то же, что я чувствовала сама: тревога и решимость одновременно.

— Приготовились, — голос Ронана стал жестким, командным. — На старт... Внимание... Марш!

Мы рванули вперед.

Я бежала, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как сердце колотится где-то в горле, как ноги сами несут меня к узким бревнам. Рядом топали сапоги Элрета, чуть впереди мелькнула фигура Ирвина, слева напирали адепты из пятого звена.

У бревен началась толкотня.

Я видела, как парни из второго звена, здоровенные, широкоплечие, расталкивают локтями тех, кто пытается прорваться первым. Бревна закачались, цепи заскрипели, и один из адептов, уже ступивший на деревянную поверхность, взмахнул руками и полетел вниз, в жирную, холодную грязь.

— Да чтоб вас! — заорал он, выбираясь из месива.

Но его крик потонул в общем гуле.

Я протиснулась между двумя боевиками, чувствуя, как чья-то рука толкает меня в плечо. Не удержалась, пошатнулась, но Элрет подхватил меня за локоть.

— Давай! — крикнул он, подталкивая вперед. — Я следом!

Я ступила на бревно. Оно закачалось под ногами, и мир на миг перевернулся — грязь внизу, небо вверху, и никакой опоры. Я распахнула руки, балансируя, сделала шаг, второй, третий.

Слева, на соседнем бревне, кто-то сорвался. Крик, всплеск, проклятия. Я не смотрела. Я смотрела только вперед, на узкую полоску дерева, которая вела к твердой земле.

Бревно ходило ходуном — под ним, под соседним, под всеми, кто пытался прорваться. Я чувствовала, как дрожат колени, как мышцы спины сводит от напряжения. Но я бежала. Не шла, не балансировала, а бежала, переставляя ноги быстрее, чем успевала думать.

И я успела.

Прыжок — и твердая земля встретила меня, гася скорость. Я обернулась. Элрет уже был на середине бревна, двигаясь легко, почти небрежно, будто не по раскачивающейся балке над грязью шел, а по ровной дорожке. За ним, на соседнем бревне, я увидела Ирвина — он наступал, и в его движениях чувствовалась злость. Не на препятствие — на Элрета.

Они почти одновременно спрыгнули на землю, и я заметила, как Ирвин сверкнул глазами в сторону моего напарника. Элрет даже не посмотрел на него. Просто подошел ко мне и кивнул:

— Идем дальше.

Остальных я не видела. Джули, Салаада, Лаира и Макса — они где-то затерялись в толпе, и сейчас у меня не было времени их искать. Ронан сказал: звено оценивается по последнему. Значит, мы должны были пройти полосу так быстро, чтобы у остальных был запас времени. Или это так не работает?

Второе испытание встретило нас запахом сырой земли и глины. Овраг, глубокий и узкий, тянулся на добрых полсотни метров. Дно его было покрыто липкой, скользкой глиной, которая налипала на сапоги, делала их тяжелыми, непослушными.

— Ползком! — крикнул кто-то из старшекурсников, стоящих на краю. — Быстрее!

Я не стала раздумывать. Рухнула на живот, оттолкнулась руками, поползла. Глина хлюпала подо мной, забивалась в рукава, за шиворот, в волосы. Холодная, липкая, она была повсюду. А грязь превращалась в узкую темную нору. Где одному бы развернуться.

Элрет двигался рядом. Я слышала его дыхание, слышала, как он чертыхается, когда глина забивается в сапоги. Где-то позади раздавались крики — кто-то застрял, кто-то не мог сдвинуться с места.

Я ползла и ползла, отталкиваясь руками, подтягивая колени, снова отталкиваясь. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Я хотела показать себя. Хотела доказать — не Ронану, не магистрам, а себе самой, — что я чего-то стою. Что не зря три месяца тренировалась отдельно. Что с мечом у меня плохо, но я могу быть быстрой, ловкой, неуловимой.

Овраг кончился внезапно. Я выползла на твердую землю и встала, с трудом разгибая спину. Элрет вылез следом, отряхиваясь как мокрый пес.

— Где остальные? — спросила я, оглядываясь.

— Не знаю. — Он тоже посмотрел назад. — Надеюсь, скоро будут.

Мы не ждали. Время поджимало.

Третье испытание — болото. Но вместо жидкой грязи там была какая-то маслянистая субстанция, темная, блестящая, пахнущая чем-то химическим. Она покрывала широкую низину, и каждый шаг уходил в нее по щиколотку, по колено, по бедро.

— Держись за мной, — сказал Элрет, первым ступая в маслянистую жижу.

Я шагнула следом. Субстанция облепила ноги, делала их тяжелыми, непослушными. Каждое движение давалось с трудом, каждое усилие уходило в пустоту. Я шла, проваливаясь, выбираясь, снова проваливаясь, и думала только о том, чтобы не упасть, не застрять, не отстать.

Элрет шел впереди, прокладывая путь. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки, вытаскивая ноги из маслянистой трясины. Мы двигались медленно, но не останавливались.

За спиной послышались голоса — кто-то догонял. Я обернулась и увидела Ирвина. Он шел один, без келлы, и лицо его было сосредоточенным, жестким. Он почти догнал нас, когда мы выбрались на твердую землю.

— Быстрее! — крикнул Элрет, и мы побежали.

Полоса препятствий уходила все ниже и ниже, будто сама земля затягивала нас в свою глубину. Я чувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжелым грузом, как ноги становятся ватными, как дыхание сбивается. Но я бежала. Мы бежали.

И вдруг перед нами выросла стена.

Огромная, каменная, она вздымалась вверх, теряясь где-то в сером небе. Я задрала голову, пытаясь разглядеть вершину, и не могла — она была слишком высокой. Слишком. Стену нельзя было обойти — она перегораживала весь проход. Ее нельзя было перепрыгнуть — слишком высоко. На ней не было ни единой зацепки, ни выступа, ни трещины, ни щербинки. Гладкий, скользкий камень, который блестел в тусклом свете, насмехаясь над нашими попытками.

— Как... — я перевела дыхание. — Как мы залезем?

Элрет молчал, оглядывая стену. Рядом, тяжело дыша, остановился Ирвин. Он тоже смотрел на препятствие, и в его глазах я читала то же, что чувствовала сама: растерянность.

— Там, — я ткнула пальцем в сторону. — Столбы.

Два гладких каменных столба стояли по краям стены, уходя вверх параллельно ей. Но на них... на них были редкие зарубки, за которые можно было ухватиться. Только начинались эти зарубки высоко, очень высоко. Метров на пять снизу столбы были абсолютно гладкими, будто их отполировали нарочно, чтобы никто не смог забраться.

— Пять метров, — тихо сказал Элрет. — Пять метров гладкого камня. А выше — зарубки. Если добраться...

— Как? — перебила я. — Как до них добраться?

Он не ответил.

Сзади послышались голоса — подтягивались другие адепты. Я обернулась и увидела Джули, всю в глине, с разъехавшимися очками, которые она то и дело поправляла дрожащими руками. Рядом с ней, тяжело дыша, стоял Салаад — его обычно идеальная форма была изодрана и испачкана маслянистой жижей, лицо раскраснелось. За ними показались Лаир и Макс — артефактор и его напарник, оба выглядели уставшими, но держались.

Все восемь человек нашего звена были на месте. Но это не значило, что мы прошли испытание.

Ирвин и Элрет одновременно рванули к правому столбу.

Я видела это будто в замедленной съемке. Мощный, мускулистый Ирвин прыгнул, пытаясь обхватить столб руками, повиснуть на нем, подтянуться. Его пальцы скользнули по гладкому камню, и он начал сползать вниз, оставляя на поверхности мокрые разводы от глины и маслянистой жидкости.

Элрет подбежал с другой стороны. Он не пытался обхватить столб — он попробовал забежать на него, как на дерево, делая короткие, быстрые шаги вверх, надеясь, что инерция поможет ему продержаться.

Ирвин, сползая, задел его ногу. Элрет пошатнулся, и в этот момент принц, уже теряя опору, вцепился в его сапог.

— Ты! — прорычал Элрет, пытаясь вырваться.

— Сам! — огрызнулся Ирвин, и оба рухнули вниз, в грязь, оставив на камне длинные мокрые полосы.

Они вскочили одновременно, и я увидела, как в их глазах вспыхнула злость. Не на препятствие — друг на друга. Свирепые, злые, они смотрели так, будто готовы были броситься в драку прямо здесь, невзирая на усталость, на грязь, на то, что их разделяла пара шагов.

— Прекратите! — крикнула я, но меня не услышали.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, сжав кулаки, и напряжение между ними было таким плотным, что казалось, его можно резать ножом.

Я смотрела на них и думала. Думала о том, что можно было бы попробовать подсадить друг друга. Один стоит внизу, другой забирается на плечи, потом первый подтягивается, и так — до зарубок. Элементарная тактика, которой нас учили еще на первых занятиях.

Но если я сейчас предложу это, они снова сцепятся. Я знала это так же точно, как знала свое имя. Каждый из них скорее сломает себе шею, пытаясь залезть в одиночку, чем согласится на помощь от другого.

Я перевела взгляд на столб. Гладкий, скользкий, мокрый. Ирвин и Элрет оставили на нем полосы грязи, но это не делало его более ухватистым. Наоборот — теперь камень был влажным, и любая попытка зацепиться обречена на провал.

Я шагнула вперед, подошла к столбу, прижалась к нему ладонями. Холодный, скользкий, он уходил вверх, в серое небо, и я чувствовала, как безнадежность заползает в душу.

— Дай я попробую, — сказала я, не оборачиваясь.

— Лери... — начал Элрет.

— Дай! — отрезала я и прыгнула.

Пальцы скользнули по камню, оставляя мокрые следы. Я повисла на мгновение, чувствуя, как мышцы спины и рук наливаются свинцом, и начала сползать. Медленно, неумолимо, как бы я ни старалась удержаться.

Ногти скрежетали по камню, пальцы немели, плечи горели огнем. Я изо всех сил пыталась зацепиться хоть за что-то, но камень был гладким, скользким, враждебным. Глина и маслянистая жидкость, покрывавшие меня с ног до головы, делали каждую попытку бессмысленной.

Я упала.

Колени ударились о землю, и боль вспыхнула острая, мгновенная. Я даже не заметила, как Элрет подхватил меня под локоть, помогая встать.

— Не надо, — сказал он тихо. — Не получится.

Я хотела возразить, но понимала — он прав. Ни у кого не получится. Не сейчас, когда мы все скользкие от глины и маслянистой жижи. Не здесь, где стена уходит в небо, а на столбах нет зацепок.

Сзади подтягивались другие звенья. Я видела незнакомые лица, слышала тяжелое дыхание, проклятия, споры. Кто-то пытался лезть на столбы, кто-то — на стену, кто-то предлагал подсадить товарищей, но все эти попытки были обречены. Руки скользили, ноги не держали, грязь и маслянистая жидкость делали свое дело.

Вскоре все остановились.

Мы стояли у подножия стены — три звена, почти три десятка человек, — и смотрели вверх. Кто-то тяжело дышал, кто-то тихо ругался, кто-то просто молчал, уставившись в одну точку.

Мы не могли залезть. Не могли пройти дальше. Не могли выполнить задание.

— Что будем делать? — спросил кто-то из пятого звена. Голос был растерянным, детским почти.

Никто не ответил.

Я стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не на Ирвина, не на Элрета, не на препятствие. На себя. За то, что не могу найти выход. За то, что не могу придумать, как залезть на эту проклятую стену. За то, что три месяца тренировок, три месяца изоляции — и все зря.

В этот момент наверху, на краю стены, появились фигуры.

Ронан. И за ним — старшекурсники. Пятеро, в черной форме боевого факультета, с луками в руках.

Я не успела испугаться. Не успела подумать. Просто увидела, как они натягивают тетиву, как стрелы срываются с луков, и мир вокруг меня взорвался криками.

Стрелы впивались в землю, в камни, в стены, и я слышала, как кто-то вскрикнул от боли. Стрелы были с тупыми наконечниками, но били больно — я знала это, потому что одна из них ударила меня в плечо, и боль вспыхнула острая, мгновенная, заставляя зашипеть сквозь зубы.

— В укрытие! — заорал кто-то.

— Куда? — ответил другой. — Здесь нет укрытий!

Мы метались, пытаясь укрыться от града стрел, но деваться было некуда. Стена за спиной, столбы по бокам, и ни одного места, где можно было бы спрятаться.

Стрелы сыпались сверху, ударяли о камни, отскакивали, летели вновь. Я пригнулась, прикрывая голову руками, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как страх смешивается с яростью.

А потом все кончилось.

Так же внезапно, как началось.

Стрелы перестали лететь. Тишина накрыла полигон, тяжелая, звенящая, и в этой тишине я слышала только свое дыхание и дыхание тех, кто стоял