Попаданство со скидкой - 2. Архалор и Ледяной мир

Я едва не рассмеялась. Нет, ну все как и в нашем мире! Нормальный гадючник, как и в любом большом коллективе, где отношения замешены на конкуренции, не всегда здоровой. Приободрилась, почувствовав упоительное предвкушение борьбы, и, шагнув вперед, внимательно вгляделась в мадам дер Попагранд.

Э-э... хм. И гм. И снова хм. Ну, я так не играю. Первая красавица столицы походила на... лошадь. Нет, бюст у нее был, и в отличие от графини Сесилии показывать его она не стеснялась, буквально вываливая на окружающих из откровенного декольте, но вот все остальное... Я расстроилась. Серьезно. Мадам была высока ростом и широка в кости, а вытянутое лицо довершало сходство с кобылой, причем не особо породистой, так, рабочих кровей. Интересно, мадам аристократка по происхождению или приобрела этот статус в браке? Как-то я дворянок представляла себе... хм, поизящнее, что ли. В пышной взбитой прическе мадам красовалась пара ярких перьев, и это дополнение меня добило. Э-э-э... попробуем мыслить беспристрастно... перья — модный штрих, вон еще у трех дам они есть, но поменьше и менее лохматые... лицо у мадам не отвратительное, просто... не слишком красивое... а грудь и в самом деле хороша и... Ой, ну нет! Самоуговоры не помогали, не могу я на полном серьезе конкурировать с женщиной, напоминающей лошадь! Понимаю, что в этой реальности свои стандарты красоты, но мои-то мозги не переделать! Смотрю я на Попагранд и чувствую только стойкое недоумение.

Думаю, постигшее меня разочарование неприкрыто отразилось на лице, потому что проходившая мимо прелестница глянула на меня, и ее взгляд враз заледенел. За первой красавицей следовали еще три, не знаю уж, какие у них были порядковые номера, но при виде них я слегка оживилась. Слава Богине! Одна из дам была постарше меня, грудью поменьше, но с лицом приятным, а вот похожая на нее девушка, предположительно дочь, была юна и прекрасна (как я это себе представляла), хоть и со скромными, но вполне узнаваемыми дарами Богини. Последняя чаровница была лет двадцати пяти — двадцати семи. Я улыбнулась с облегчением, почувствовав пробудившуюся жажду соревнования. Вот ведь совсем другое дело! А то без достойных соперниц и победа не так сладка. А у меня есть личный пунктик — неумолимо утекающие в прошлое годы — так что, будем считать, наши шансы более или менее равны: у девушек — молодость и немножко красоты, а у меня — природное обаяние и полновесный третий размер. И не сомневаюсь, я противненько хихикнула, что из этого однозначно перевесит.

Улыбнулась красавицам по-доброму, любимой улыбкой нашего управления, и показалось или нет, но все четверо невольно содрогнулись и поспешили пройти в следующую комнату. Эй, куда это они?

Я рванулась следом, граф и Сесилия едва за мной поспевали.

— Мадам, в ту комнату без приглашения не входят, — приглушенно предупредил дер Грандер-Стант, не решаясь, однако, фамильярно схватить меня за руку.

— Попагранд же зашла? Значит, и нам можно, — невозмутимо заявила я, не интересуясь, имелись ли у местных красоток какие-либо привилегии в плане посещения дворцовых помещений.

Так что мы втроем (я и Грандер-Станты прицепом) тоже перекочевали в условно запретную комнату, где я с удовольствием огляделась: народу здесь было на порядок меньше, дышалось и прогуливалось легче и приятнее, убранство радовало большей роскошью, а напитки... я прицельно всмотрелась... даже на вид казались дороже и качественнее.

— Меня эта комната вполне устраивает, — сообщила графу, чтобы не переживал.

Он что-то сдавленно крякнул, мимоходом покосившись на дальнюю стену. Я тоже туда глянула, толпы ведь никакой не было, присутствующие отлично просматривались. И у дальней стены, аккурат возле бюста какой-то местной знаменитости (уточню, что имеется в виду жанр скульптурного изображения, а не всенародно любимая часть тела) стояла группа мужчин, к которой неизменно возвращались взгляды всех приглашенных. Особенно к тому, что стоял в центре и рассеянно кивал, попеременно слушая двух собеседников. Судя по сосредоточенным физиономиям говоривших, беседа была далека от праздной, скорее, какой-то доклад или правильно обоснованная просьба, а по откровенной скуке на лице слушавшего — тот ею уже явно тяготился.

Едва мы вошли, центровик бросил на меня быстрый любопытный взгляд и тут же его повторил, но уже с большим артистизмом: кокетливо стрельнул глазками из-под ресниц и сразу же контакт прервал, демонстративно потеряв всякий интерес. При этом сделал какой-то жест, почти незаметный. Приказал охране нас не выпроваживать, дозволяя остаться? Показалось или граф судорожно выдохнул с облегчением?

Комната была хоть и просторная, но все же не настолько, чтобы я не смогла более-менее рассмотреть мужчину, на котором так или иначе скрестились взгляды присутствующих. Правда, мадам дер Попагранд раз за разом неспешно дефилировала прямо передо мной, старательно привлекая к себе внимание троицы и затрудняя обзор.

Центровик усилия мадам оценил, улыбнулся с ласковой благосклонностью и тут же вопросительно скосил глаза на меня, проверяя, заметила ли я, как старается первая красавица столицы и как положительно он к этому относится. Ха, это что, предложение побороться?!

— Кто это? — спросила у графа.

Мужчина был очень даже недурен. Довольно высок, широкоплеч и крепок, темноволосый, как большинство встреченных мной иномирцев, и с золотисто-бронзовой кожей. Скорее, смуглый генетически, чем загорелый. Хотя, может, это я опять мыслю стандартами своей реальности, предполагая, что высшее дворянство по полям и весям не шастает и загорать не успевает. Вполне допустимо, что он много времени проводит на свежем воздухе, в военных походах, например, откуда мне знать. Главное, что на этой смуглой коже ярче и контрастнее смотрелись ясно-голубые глаза, очерченные угольно-черными ресницами, как подводкой. И эти эффектные глаза превращали умеренно симпатичного мужчину в интересного красавчика, отвлекая внимание от тяжеловатой челюсти и смягчая общую резкость черт.

Полагаю, обладатель глаз был прекрасно осведомлен об их привлекательности, поскольку пользовался ими с отточенным многими годами мастерством, взмахами ресниц, движениями черных бровей и сериями взглядов от шаловливых стаккато до томных многозначительных легато поддерживая кокетливую игру сразу со всеми красотками столицы (из них несомненно выделяя мадам Попу) и как бы провоцируя меня. При этом он умудрялся формально присутствовать в беседе с двумя придворными, иногда кивая и роняя веское слово.

— Мадам, это король, — шепнул дер Грандер-Стант, подтверждая мои догадки, и дернулся так, словно только в последний момент удержался, чтобы не схватить меня за локоть, призывая говорить тише.

О! Какой очаровательный сюрприз! Я почувствовала, как расцветаю в довольной улыбке и шлю Клеопатре Львовне самые искренние пожелания доброго здоровья, а заславшему меня туроператору — успешного прибыльного бизнеса, потому что отчетливо поняла, как мне безумно, фантастически повезло. Вот оно, отпускное попаданское счастье — угодить в мир, где правитель еще молод, здоров, хорош собой и, судя по затеянным с дамами переглядкам, правильно сексуально ориентирован. Ведь самое простое и очевидное решение обычно и самое правильное, так что мои поиски достойного покровителя не продлились и получаса — отличная экономия времени и энергии!

Я вздохнула с умилением и двинулась вперед.

— Альда! — Дер Грандер-Стант неожиданно дал петуха и забылся настолько, что назвал меня по имени. — К нему нельзя... вот так... это король!

Дернула плечом пренебрежительно. Ну король, ну и что? Амбициозность — качество, без которого в нашем управлении нет даже курьеров, что уж говорить о сотрудниках рангом повыше? Так что я шаг замедлять не стала, уверенно продвигаясь к группе у мраморного бюста и на ходу непринужденно ленту на воротнике развязывая. Граф с дочерью издали какие-то приглушенные звуки, но все же преданно последовали за мной.

По дороге пришлось потеснить мадам Попу, которой отчего-то именно в этот момент опять понадобилось пересечь комнату. Нет, я ее, разумеется, некультурно толкать не стала, так, очень интеллигентно оттерла бедром, одновременно снимая воротник и передавая его графу.

Конечно, мое стремительное и решительное приближение не осталось незамеченным: охрана напряглась, а троица прекратила беседовать и развернулась ко мне вопросительно. Но и всякие вопросы, и негодование по поводу грубого нарушения этикета, впрочем, как и вообще любое словесное выражение мыслей и эмоций, себя не реализовали, потому что я предстала перед присутствующими во всей своей женской красоте.

Повисла краткая пауза, после которой пронесся всеобщий восхищенно-очарованный стон, дополненный хорошо различимым скрежетом зубов. Последний — откуда-то со стороны мадам дер Попагранд.