Опасная любовь. Наследие крови.

– А ты? – с тревогой спрашивает она.

– А меня вызвал отец, – Ник усмехнулся и подмигнул. – Работа подвернулась. И не филонь! Вечером вернусь, проверю, занималась ты или нет!

Он быстрым шагом пересёк холл торгового центра, направляясь к туалетным кабинкам. Убедившись, что его никто не видит, и камер нет, Никита проваливается в сумрак, прокладывая Путь к одной из множества реперных точек своей собственной сети, раскинутой им в пределах юго-западного сектора. Так поделили зоны влияния Старейшины России. Восемь секторов ответственности западной части России клиньями сходились в центре столицы, разграничиваясь дорожными магистралями. Границы юго-западного сектора влияния с одной стороны шли вдоль трассы М-2 Москва-Белгород, а с другой по линии трассы Е-30 Москва-Смоленск. Вот, в пределах этого сектора и мотался Никита, отлавливая всякого рода преступников и ренегатов, из числа Идущих. На кого-то указывал Совет, кого-то находил он сам. Последние четыре года Никита проработал вдали от родного сектора, обитая в тайге Западно-Сибирской равнины. Гончий, работавший в этом округе погиб, не успев вырастить преемника, и Ник заменил его до тех пор, пока не доучится сын погибшего и не займёт своё место.

Точка выхода из сумрака пришлась на окраину посёлка, но Ник все равно поморщился, едва не угодив на освещённое фонарями место. За время его отсутствия посёлок прилично разросся. Прежде здесь был пустырь. Вот и след от портала. Навстречу из леса выходит смуглый брюнет в странной для этого мира одежде. В зелёных глазах отчётливо видны вертикальные щёлочки змеиных зрачков.

– Гончий Змей? Я наблюдатель из мира Архра, Тхаас Дар'Каэн. Признаю, это моя ошибка. Бывший tshiin'arae , охотник, потерявший разум, попытался сбежать от казни. Ему уже вынесен приговор.

– Не попытался, а сбежал, – проворчал Ник. – Судя по тому, что я вижу. Раз приговор вынесен, можно не возиться с депортацией и прибить его на месте?

– Aesh , – кивнул наблюдатель. – Да, можешь. Но охотник достоин Верхнего мира и я прошу дать ему шанс на перерождение.

– Если он это сам выберет, – поморщился Ник. – Хотел бы переродиться, не стал бы бегать.

Без Ника стало скучно и тоскливо. Опять он умчался кого–то ловить, а она осталась одна. На миг кольнула мысль, что если бы она не бездельничала, а тренировалась лучше, то у нее, возможно, тоже была бы жизнь, полная приключений. Увы, пока серьёзная работа ей не светила, а в команды зачистки не взяли по причине взбалмошного и нестабильного, как взрыв атома, характера. Впрочем, и копаться в трупах Карина тоже не горела желанием. Однако приключений хотелось. Вот, чем там Ник занимается? Хоть бы одним глазком глянуть? Куда он там собирался? Знаменка… хм, а, ведь, это не так уж далеко! Можно вполне добраться на байке. Пока доберётся, Ник там уже всех поймает и накажет.

– Я только одним глазком! – тихо шепчет Карина, расплатившись за выбранный купальник и курьерскую доставку всех покупок.

Мотоциклетное снаряжение заныкано в теневом кармане рюкзачка, который Карина повсюду таскает с собой. Переодевшись в туалете, она оседлала байк и решительно повернула в сторону южной трассы. Через пятнадцать минут она уже мчит по пустой трассе, разгоняясь до предельной скорости и обгоняя редкие в дневное время фуры. В шлеме и снаряжении она напоминает не то киборга, не то пришельца, сошедшего с экрана очередного экшена. Скорость и ощущение опасности заставляет звенеть каждый нерв, и Карина счастлива, чувствуя, как за спиной вновь раскрываются крылья. До посёлка с нужным названием она добралась за два часа. Ещё с полчаса кружила по посёлку, пытаясь найти брата или следы разрушений, но не было ни того, ни другого. Тогда Карина оставила байк на платной стоянке и направилась в заповедник, просочившись через забор из рабицы. Положившись на русский «авось», она шагала по тропинке, углубляясь в заповедник, на всякий случай сторожко осматривалась и прислушивалась. И вдруг ощутила смутное чувство, будто ее кто–то позвал. Странный шёпот раздаётся прямо в голове. Он зовёт, обещает служить и повиноваться, плачет и умоляет помочь. Карина сворачивает с тропинки и осторожно идёт сквозь подлесок на этот зов. И неожиданно натыкается на взбешённого брата.

– Ты, безголовое существо! Что ты тут делаешь?! – рычит он, яростно сверкая глазами. Сейчас они у него не серые, а серебряные и сверкают грозовыми молниями. Ухватив сестру за предплечье, он оттаскивает ее назад, в сторону тропы. – Ты что здесь забыла?!

– Ник, пусти! – пищит она, пытаясь вырваться, но это бесполезно. Хватка у брата железная. – Больно же! Ты с ума сошёл?

Ник ослабил хватку и сердито рявкнул.

– Повторяю вопрос. Что. Ты. Здесь. Делаешь?

– Ни… ничего, – пискнула она, отводя взгляд. – Я просто каталась.

– Это ты будешь отцу втирать! – рычит Никита. – Просто каталась! Приключений захотелось? Скучно жить стало? Живо домой!

– Ник, я только одним глазком… – признала Карина. – Посмотреть хотела. А ты…

– Ты издеваешься? Лис, тебе не приходило в голову, что здесь может быть опасно?

– Вообще, я помочь хотела! Меня тут звал кто-то…

– Ещё лучше! – Ник хлопнул себя по лбу и покачал головой. – Лис, у тебя глюки? Кто тебя мог звать? Здесь только я и…

– Не знаю, голос, – Карина насторожилась, снова ощутив зов и обещание, и мольбу. – Вот, опять! Зовёт!

– Куда зовёт? – нахмурился Ник.

– Туда! – и Карина резво припустила вперёд, проскользнув ужом мимо рук брата.

– Лиса, стой! – Ник рванул следом, пытаясь поймать, но не успел.

Сестрёнка пересекла границу морока, скрывавшего неприглядную картину кровавой казни сбежавшего преступника. Прямо перед ней стонал привязанный к дереву мужчина со странным, темно-красным цветом волос, когда-то собранных в хвостик, а сейчас спутанных и перепачканных в грязи. Вокруг него туманным маревом дрожала в ужасе его Тень, похожая на питона или удава с крыльями и шипами по всей длине хребта.

– Ой! Ой-ё! – простонала Карина, осознав, что звала ее именно эта Тень. Или ее обладатель. Вот, только ему ничем не помочь.

– Ну, и что мне с тобой делать? – ворчит за спиной Ник. – Посмотрела? Теперь марш домой.

– Это кто? – неожиданно вмешался молчаливый Наблюдатель.

Карина и не видела его, пока он не отошёл от соседнего дерева. От седовласого мужчины так и веяло силой и мощью. Казалось, что он заполнил собой все пространство разом. Мужчина был одет в странную одежду, похожую на одеяния индейцев в вестернах. И говорил он со странным акцентом.

– Это моя младшая сестра, наблюдатель Тхаас, – вздохнул Ник. – Случайно заблудилась в поисках приключений на свою… голову! Сейчас я отправлю ее домой.

– Постой! – разволновался наблюдатель. – Она не может быть твоей сестрой! Она Shis'se'ah !

– Она моя сестра, – нахмурился Ник, всмотрелся в Карину.

– Она Shis'se'ah! – наблюдатель указал на ее Тень в подпространстве и на Тень приговорённого, почти растворившуюся в сумраке, но упрямо цеплявшуюся за жизнь. – Она не может быть твоей сестрой! Никак!

– То, что их Тени похожи, ещё ничего не доказывает, – морщится Ник. – У меня тоже Тень Змеи.

– Нет, ты из этого мира, – гнёт своё архр. – Она из моего. Она его shi'taen . Родич!

– Чего?! – Карина попятилась и замотала головой. – Да, я его знать не знаю! Мой брат, вот он.

Она спряталась за спиной Ника, испугавшись, что непонятный чел собирается ее забрать.

– Она принадлежит нам! Она из Архра и должна вернуться в семью! – взволнованно рычит наблюдатель.

– Она моя сестра! – упрямо отвечает Ник. – Она родилась здесь, на Земле! В роддоме! И никакого отношения к Архру не имеет!

– В таком случае, пусть нас рассудит Управитель! – рявкнул архр, яростно сверкнув глазами и, возведя глаза к небу, что-то крикнул на странном, шипяще-рычащем языке.

Прошла минута, другая. И вдруг пространство раздвинулось, раскололось на фрагменты и через миг снова собралось в единое целое. Только теперь в центре, на равном удалении от каждого из людей, появился бесформенный свет, пронзительно-белый и ослепительный. Мгновение, и свет принял форму человека. Мужчины. Обычный, такой, чел, одетый в голубую рубашку и светлые брюки. Если бы не светящиеся тем самым светом глаза и аура силы и всевластия, перед которой склонились все без исключения, даже истерзанный преступник. Говорить никому ничего не понадобилось. Лишь взглянув на собравшихся, Управитель остановил взгляд на Карине.

– Спор из-за девушки? Это интересно. Рождённая на Земле, но с тенью Архра. Или очень похожей на таковую.

– Она не может быть рождена на Земле, Светлейший! – осмелился подать голос Наблюдатель. – Она Shis'se'ah!

– Девушка родилась именно в этом мире, – качнул головой Управитель. – Не в Архре. Однако и родство… возможно. Очень интересный случай! Не тёмный ли намутил воду? – он посмотрел на Карину, словно изучал необычного зверька. А потом удовлетворённо хмыкнул. – Определённо, это тёмный собрат постарался. Что ж, пожалуй, я оставлю все, как есть. С одной поправкой. Девушка должна сама казнить преступника. Если у них действительно одна кровь, это свяжет ее с истинным родом. Если нет, значит, нет.

– Светлейший, моя сестра ещё не готова к Пути гончей! – с глухим отчаянием простонал Никита. – Казнь это безвозвратный выбор, который не отменить!

– Это ваша ошибка! – нахмурился Управитель. – Не проверили на наличие тьмы, не обучили вовремя! Это ваша вина! – он качнул головой, снова посмотрев на девушку. – Я даю отсрочку в четыре года! – он протянул руку, не сделав и шага, но Карина ощутила его мимолётное прикосновение. – Мой тёмный собрат не призовёт ее на службу. И тебя тоже, старший брат, – теперь уже Никита ощутил мгновенный укол прикосновения. – Учи ее. Теперь ты в ответе за ее жизнь. – Управитель повернулся к архру. – Девушка принадлежит этому миру. Ее корни здесь и она должна остаться. Но если ты не ошибся, она будет связана и с Архром. Возможно, в будущем она обретёт корни и в твоём мире.

– Благодарю, Светлейший! – склонился в глубоком поклоне наблюдатель.

Управитель оглянулся на пленника, кивнул и исчез яркой вспышкой сверхновой. На полянке повисла тишина, которую долго не смел нарушить никто из присутствующих. Первым пришёл в себя как ни странно пленник.

– Aiha csiwassa hissu'an'sh! – прошептал он и посмотрел на Карину. – Aiha tenerhe te'arae!

– Я бы на это не сильно рассчитывал, – мрачно произнёс Никита и повернулся к сестре. – Хотела приключений? Получай! – он вложил в ее ладонь окровавленный нож, неведомо как и когда появившийся в его руках. – По слову Управителя теперь ты должна завершить казнь этого преступника и взять его тень!

– Я? – придушенно пискнула Карина.

– Лисёнок, ты все слышала, – рыкнул Ник, а потом, чуть мягче прибавил, обняв девушку. – Лис, ты справишься. Я тебе потом скажу все, что думаю по поводу твоей самодеятельности. А сейчас ты должна завершить казнь. По сути, я уже все сделал. Тебе осталось только нанести последний удар.

– Ник, я не смогу-у-у! – с ужасом воскликнула Карина, попятившись, но снова наткнулась на брата. – Ник… а…

– Лис, давай! – Никита шагнул вперёд, вынуждая Карину тоже сделать шаг. Потом ещё раз и ещё. Вместе с ней опустился на колени перед пленником и проникновенно посмотрел в его глаза. – Только попробуй мне дёрнуться! Лис! Лисёнок, спокойно. Я рядом. Я помогу. Ты справишься. Держи нож. Крепче.

– Ник, я… – Карина всхлипнула, не в силах проронить ни слова. Слезы застили глаза, размывая лицо пленника.

– Лис, потом будешь реветь. Сейчас соберись!

Он обхватил своей рукой запястье сестры, сжимавшее нож, поднял к горлу приговорённого и резко толкнул. Острый клинок легко рассёк плоть, оборвав жизнь мужчины. Издав судорожный всхлип, тело дёрнулось и тяжело повисло в путах. Карина вскрикнула, ощутив, как ее словно наполняет что-то. Ее трясло от прилива энергии, все тело пронзила боль, словно это ей самой только что вскрыли горло. Брат что-то говорил, но смысл слов не доходил до сознания. А потом его и вовсе заволокла спасительная темнота.

Карина пришла в себя уже дома. Она лежала в собственной комнате, под одеялом. Рядом сидела мама, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

– … в общем, теперь у меня всего четыре года чтобы сделать из нее приличную гончую! – доносится голос Ника. Он совсем рядом, в этой же комнате. – А, пришла в себя?

– Карина! – тут же всполошилась мама, но отец, который тоже обнаружился в этой же комнате, решительно ее отстранил.

– Уля, ты уже достаточно набаловала дочь, – проворчал он. – Я тебе давно говорил, что она гончая. Ты не слышала. Вот и результат.

– Бедная моя девочка! – всхлипнула та, но под суровым взглядом отца только вздохнула и вышла.

– Лисёнок, давай, открывай глаза и принимай поздравления! – насмешливо фырчит Ник.

Карина шумно засопела, принимая самый несчастный вид, и осторожно открыла один глаз. Наткнулась на суровый взгляд отца, насмешливый и сочувствующий брата и снова зажмурилась.

– Значит, так, Лисенок, – брат бесцеремонно плюхнулся на край кровати. – Объясняю реалии жизни и размеры выгребной ямы, в которую ты попала. По собственной, заметь, инициативе! С момента, как ты отняла жизнь преступника, твой путь уже выбран, и изменить ничего нельзя. Ты гончая со всеми вытекающими из этого последствиями. И если бы не отсрочка, которую дал Управитель, то его тёмный собрат уже призвал бы тебя к службе. То есть, тебе пришлось бы работать как взрослой, прошедшей обучение гончей. Сколько бы ты при этом прожила… ну, полагаю, до первого задания.

– Но я не…

– Лис, ты гончая, – вздохнул Ник, обрывая возражения. – С решением Управителя не спорят. И неважно при этом тёмный он или светлый. Его просто принимают к исполнению. – Ты убила преступника и поглотила его тень. Приняла свою судьбу. Это уже свершившийся факт, которого не изменить. Ты влипла. В самое… то. И теперь наша с отцом задача научить тебя в нем плавать. А потому с завтрашнего дня я, Лиска, лично займусь твоими тренировками. Кстати, па, на эти же четыре года у меня отсрочка по призыву. Тоже от Светлейшего. Так что ищи замену.

– Вот, ты меня обрадовал! – нахмурился отец. – И где я ее тебе найду? У нас и так недобор в связи с падением демографии!

– Па, не кипишуй, придумаем что-нибудь. Я первое время помогу, пока у Каринки адаптация будет идти.

– Ник, – рискнула подать голос Карина. – Ты это серьёзно? Вот, все это… блин, я не хочу…

– А об этом, дочь, раньше надо было думать! – сердито рявкнул отец. – Ты сама не захотела спокойной жизни. Сама искала приключений. Вот, теперь и хлебай полной ложкой. И не смей жаловаться матери! Ей и так плохо.